Друг по переписке

— И всё? — Чимин развернулся к Тэхёну, перекинув руку на парту сзади. Юнги же стоял за спиной, поглаживал тэхёновы плечи, сминая напряжённые мышцы, а Тэ всё продолжал улыбаться, яро жестикулировать и кривить смешные рожицы. Не то что бы его данное состояние редко проявляется перед друзьями, даже наоборот. Состояние грусти — самая странная вещь в мире, если, конечно, такое настроение настигает самого жизнерадостного мальчика — Ким Тэхёна. Но не сейчас, когда вчерашним вечером за тобой следил сам Чон Чонгук, а любимый Куан, не выдав не единой жалостливой эмоции, просто ушёл, бросив своего парня. Бывшего парня. — Да, — Тэхён снова улыбается, поправляет учебники на краю стола и касается чужих рук своими, — Юнги, всё хорошо. Любые, посмотрев на Тэ, скажут, что всё, как всегда. Улыбка яркая, глаза вырисованы счастливыми морщинками, да и вообще он сам «весь как всегда». Но морщины над переносицей, иногда секундный опечаленный взгляд, тяжёлые вздохи и явная ложь — увидят лишь Юнги и Чимин. Да и ситуация сложная, сама по себе неприятная и от неё нельзя улыбаться, нельзя смеяться и быть счастливым. А Тэхён просто не любит жалость к себе и чересчур обеспокоенное внимание, то бишь «или валите и не мешайте, или пяльтесь на мою бумажную маску с дырками на глазах и нарисованной улыбкой». — Тэхён, — Чим положил на руку друга свою и посмотрел таким жалеющим взглядом, поглаживая по чужим пальцам, что Тэхён думает о неправильном решении рассказать историю вчерашнего вечера, — можешь ничего не говорить, давай просто сходим в кафе. Я, ты и Юнги. Можем взять Бэ… — Тэ дернулся, чуть не свалившись со стула, а тот лишь громко скрипнул, привлекая чужое внимание не только двоих парней, но и половину аудитории. Теперь от них точно не отвяжешься. Эти обеспокоенные глаза Чимина говорят только о решимости помощи лучшему другу. Телефон доверия, только вживую и глаза в глаза, не иначе. — Слушай, Чимин, всё хорошо. Я нашёл работу, пока не могу. А новых любовников я искать не собираюсь — некогда, — Тэхён улыбнулся и постарался принять самую расслабленную позу из возможных, потянувшись за телефоном. — Плюс, сейчас время обеда, а мы ещё не заняли очередь в столовой, — он оглядел парней, вставая со стула, — или вы истекёте слюнями над булочкой в руках первокурсников, или идёте за мной, чтобы захлебнулись слюнями они. — Парни, я вам уже говорил. Он просто пришёл, просто чуть не убил Куана и просто вызвал мне такси, — Тэхён запил чаем откусанный кусочек булочки, и прижался ближе к стулу, вытягивая ноги. — И что, никаких приставаний, поцелуев в щёчку? — Юнги ближе придвинулся к виновнику сегодняшнего напряжённого настроения и впился в чужие глаза. Он превосходно умеет вытягивать правду, у него есть все основания идти на детектива или хотя-бы на юриста. А этот болван собирается просиживать не только свою задницу, но и таланты на жёстком стуле за дешёвым компьютером. И всё из-за одного Чимина и близкого пути к его дому. — Нет, — не солгал. Разве немного. Ведь раздевающий взгляд, и странное обращение «детка» не считается за приставания, верно? Верно. Не говорите ничего, Тэхёну так хочется думать. — Да он же тебе дал ясно понять, что ты ему нужен в роли игрушки, — махает палочками Чимин, указывая сначала на дверь в столовую, а после на Тэ, — очевиднее некуда. Так что лучше тебе держаться от него подальше, — заключил Чим, снова ковыряясь в тарелке с рисом. Еда его успокаивает и расставляет всё на нужные полочки, так что такого явного недовольства и беспокойства на лице не выражено. — Ага, не считая, что мы учимся в одном университете и являемся соседями в общаге, умник. А если ты забыл, то дверь там можно толчком мизинца выломать, а ему, я уверен, это труда не составит, — Тэхён раздражённо выдохнул, вновь натянул фирменную улыбку и, заканчивая разговор, встал со стула: — Не заморачивайте свои опухшие головёшки. Если бы он хотел меня изнасиловать, то сделал бы это ещё вчерашним вечером. — Так говоришь, будто тема не про твоего истинного, — откликается Юнги. — А кто сказал, что природа побеждает? — Ким подмигнул и скрылся в толпе, направляясь к выходу из столовой. Интересно, Чонгук думает также?

***

— Как ты нас нашел? — Куан сидел напротив Чонгука, накинув ногу на ногу и постукивая пальцами по столу. Нервничает. Да и взгляд у него потерянный, синяки под глазами и опухшее лицо. Или он вчера достаточно выпил, или не спал всю ночь. — Иногда ты меня пугаешь, — Чонгук ухмыляется и тянет улыбку уголком губ, облокачиваясь на спинку кресла, и вытягивает спину, расправляя широкие плечи. И Куану становится интересно: Чонгук такой уверенный только рядом с ним или со всеми абсолютно? Но только вскидывает бровь, отвлекаясь от ненужных мыслей. Если он сейчас растеряется, то покажет свою слабость. Но врать здесь умеет только Чонгук, и он же даёт шанс Куану снова выпятить грудь. А кому будет неинтересно наблюдать, как рушится соломенная стена уверенности? — То ты слишком догадлив, то страдаешь синдромом школьника. Успокойся, я не учитель, а ты не ученик. Мы просто друзья, — разъясняет Чон и протягивает ему кофе в картонной кружке. Тот с опаской принимает. — Я просто спрашиваю. — Хорошо, мой недогадливый дружок, — Куан кривится такому прозвищу, но не отпирается. Сейчас ему просто интересно, а спорить нет ни сил, ни желания, — как ты помнишь, номер в мотеле бронировал я. Вроде всё складывалось хорошо: место за городом, да и номер достался бесплатным, верно? — Чонгук разочарованно цокает и сочувственно поджимает губы. — Только вот незадача: мне сообщили о внеплановом заезде в номер хорошенькие тетёньки-администраторы. И я, как по первому зову «лучшего» друга, приехал на помощь своему товарищу. Только перебор с прозвищами, конечно. Слишком слащаво. — Что? — непонимающе вскидывает брови Куан. — Мы с Тэхёном истинные, мой сладенький. Бывай, — Чонгук встаёт со стула и кидает на стол пакетик с наркотой, коверкая вчерашние прозвища Тэхёна. — Смотри не подавись, малыш, — подмигивает и уходит из кафе. Каким бы он сейчас уверенным не выглядел, и как бы от него не веяло аурой победителя, в груди всё равно тяжёлый булыжник перекатывается с одного угла к другому. Мысли в голове путаются. Челюсти болят от напряжённого периодического давления нижней на верхнюю. И пальцы в карманах лёгкой куртки сжимаются всё больше. Бесит. Не столько Куан, сколько старший Ким Тэхён и его детская наивность… …Наивность… Как сладкая клубничная конфетка в сочетании соблазнительной помады клюквенного оттенка на пухлых губах. Как детская бархатная кожа в ажурном нижнем белье бордового цвета на мужских бедрах. Как Ким Тэхён в до невозможности облегающих джинсах, полупрозрачной кофточке и на высокой платформе туфлей. Глаза до неправильности правильно подведены чёрной подводкой, парфюм чересчур дерзкий, сигарета в губах ужасно тонкая, а у проходящих мимо парней отвратительно стоит. Отвратительно, потому что такой сексуальный парень не должен быть… не должен быть парнем. Перед домом с будоражащем свистом колёс останавливается чёрная ауди. Вокруг раздаётся запах колёс и поднятой пыли, когда дверь машины приглашающе открывается. — Куда сегодня? — спрашивает водитель, наблюдая за копошением Тэхёна на заднем сидении автомобиля. В нос ударяет запах нового салона, из колонок приятно играет джаз, а за окном во всю горят огоньки фонарей. В клуб. Ему нужно в клуб. — Как обычно, — холодно отвечает Тэхён и просит закрыть окно со своей стороны, чтобы прическа была в нормальном состоянии хотя бы до начала торжества. — Как скажите, — улыбается мужчина и выруливает из двора. — Вас также забрать? — Сегодня можете позже. Где — нибудь в час. Недавно Ким также поехал в клуб, где и встретил разговорчивого таксиста, которому — не будем таить — понравился Тэхён. Назвать его надоедливой мухой невозможно — появляется, когда надо, а когда не надо — не мельтешит перед глазами, размахивая руками. Приятный мужчина, лет тридцати. Вопросы о личной жизни исключены. Да и встречаются они только тогда, когда Тэхён вновь набирает вызубренный номер и попросит отвезти до определённого места. — Завтра в универ, — напоминает водитель, на что Тэхён только хмыкает и ничего не отвечает. Оставшуюся дорогу водитель молчал, впрочем, как и Тэхён. И обоих абсолютно устраивает. Тэхёна — машина и не надоедливый мужчина, а водителя — время, проведённое с мальчиком во время поездки. — Спасибо, — благодарит Тэ, пихая в чужую руку несколько купюр, — заплачу сразу за следующую поездку, — и открывает тяжёлую дверь. — Здесь больше положенного. Тэхён! — пересчитывает мужчина, окрикивая постоянного «клиента». Платить он просит меньше, ну вообще-то просил не платить вовсе, а этот упрямый парень постоянно пихал ему купюры. — Всё потом, мне пора, — выбегает из машины, поправляет сумку на плече и вальяжно наступает на ступеньки клуба, скрываясь за металлической дверью.

***

Говорят, что ко всему можно привыкнуть. Правда есть правда. Тэхён привык к натирающей обуви на высокой подошве, привык к недостатку сна, привык к многочисленным чашкам кофе и… а нет, к засосам он ещё не привык. Да, и к постоянно меняющимся лицам тоже. Но если это нравится, значит должно плевать. Так Тэхён думает уже месяц. Уже тридцать один день он приходит с университета, спит несколько часов, собирается и уходит в ночь. Уже сто двадцать четыре часа он находится в одном и том же месте. Уже семь тысяч и четыреста сорок секунд он нежится в чужих объятиях и заливает алкоголем комок обиды, застилая одеялом сигаретного дыма. И к этому он не привык. — Оу, Ви, малыш, — послышалось сзади, когда Тэхён прошёлся вальяжной походкой до барной стойки. Вот Тэкён, парень за спиной в голубоватой рубашке, привык к Тэхёну. И к его телу, и к прозвищу, да и вообще ко всему, а Тэхён до сих пор на него нормально смотреть не может — слишком много себе позволяет. — Тэкён, — кивает Тэхён, оборачиваясь к чужому голосу, и снова отворачивается к бармену, — космополитен, пожалуйста, — он садится на барный стул, ожидая коктейля. Сзади глазами прожигали дырку в новой кофте, оставляя на коже жгучее пятно. Хотелось развернуться, съязвить обидную хрень и напиться наконец, засиживаясь с парнями за дальним столиком в углу. Но не всем желаниям дано сбыться. — Я заплачу, — Тэкён кидает купюры на барный стол, присаживается рядом и кладёт руку на тонкую талию. — Что сегодня сюда привело? — спрашивает Тэ, придвигая к себе напиток. — Ты, — он приближается на стуле чуть ближе, от чего тот низко скрипит, привлекая внимание остальных посетителей клуба. Да и плевать, здесь знают только его прозвище, скрываться не зачем, — глупыш, — продолжает парень, прижимаясь своими губами к горячей щеке. От него пахло перегаром, дешёвыми сигаретами и сексом. Ладошки были потными, а пальцы больно сжимали бока, впиваясь в кожу ногтями. Будь на месте Тэкёна кто-нибудь поприличнее: с приятным одеколоном, добрыми глазами и с пониманием такого слова, как «уважение» — Тэхён бы растаял. Если ни дома, ни в универе, ни в общежитии он не получает хоть капли заботы и ласки, то он получает её здесь. Не каплями, а сильными потоками. И Тэ безумно нравится внимание в его сторону. Приятно видеть, как на тебя возбуждённо смотрят, как проводят языком, пока ты проходишь мимо. А вот с Тэкёном неприятно. Поэтому он его отталкивает. — Тэкён, не сейчас, — мямлит Тэ, пытаясь увильнуть от сильных рук. — А чего ты ожидал, малыш, когда забегал в гей-клуб? Надеялся на одни цветочки и поцелуйчики в щёчку? — Тэкён хмыкнул, зарываясь в чужие волосы и больно сжимая мягкие пряди. Тэ прошипел, но отталкиваться дальше не стал — страшно. — За это платить надо, пупсик, — рычит Тэкён, надавливая на затылок и прижимаясь своими губами к чужим. Зубы больно сжимают обветренные губы, пальцы на волосах тянут с ещё большей силой, а руки держит сильная ладонь, сжатая в кулак. И Тэхён понимает, что сегодня будет не так, как всегда. Не будет сладких поцелуев, ласк и… и всё. Тэхён оставался невинен и просто пытался отвлечься простыми играми в «поцелуй и обними» с рейтингом шестнадцать плюс. От каждого укуса на своих губах его передёргивало, а руки пытались вырваться из сжатого кольца чужой. В перерывах между поцелуями Тэхён умолял прекратить, пытался кусать в отместку, а в ответ получал синяки на запястьях рук. — Шлюха! — кричит Тэкён, разжимая и лаская кожу прижигающей пощёчиной. — Спит он со всеми, а со мной противится, — чуть спокойнее говорит парень, снова замахиваясь для нового удара. — Шлюха на то и есть, чтобы ею пользовался каждый! Так соответствуй! — снова горячая ладонь проезжается по щеке, в сопровождении неудовлетворённого рыка, оставляя на щеке красный от руки след. — Выёбывайся больше — и с голоду помрёшь, — шипит Тэкён, выбирается из барной стойки, пинает стул, на коем сидит Тэхён и уходит в тёмный угол клуба, из которой недавно появился. Вокруг каждый второй позволяет себе посмотреть на Тэхёна и его только что растоптанную честь. Смотрят с жалостью, с укором, с ненавистью и равнодушием, и наверняка теперь посмотрят с тем же наслаждением и желанием. Внутри все чувства перевязываются в большой узел, надавливая большим комом в районе груди. Кисти рук немного трясутся, в ушах неприятно гудит, а внутри — ничего. И непонятно, что сейчас чувствует Тэхён. Обиду? Ненависть? Или радость за то, что у него появился повод бросить разгульный образ жизни, и наконец начать учиться? Во всяком случае, здесь ему уже не рады. Шушуканья за спиной, смешки и повторяющееся «шлюха» толкают Тэхёна в спину, и он встаёт со стула, придвигаясь к выходу на ватных ногах. И плевать всем хотелось, что такого звания достойна здесь добрая половина парней, которые не только отсосать, так ещё и убить за деньги разрешат, когда Тэхён просил вместо нескольких купюр — заботу. Шлюха, ага. Железная дверь клуба открывается, и Тэ собирается достать из заднего кармана джинсов телефон, как его кисть окольцовывают и тянут на себя. — Может тогда ты и мне дашь? — басит незнакомый парень. Тэхён пытается разглядеть чужое лицо в темноте, когда некто успевает рассмотреть растёкшуюся по щекам подводку, размазанную помаду вокруг губ и затуманенные дымкой глаза. Пошутили и хватит, думает Тэхён, не оставляя попыток выбраться из сильных рук, как незнакомец резко встаёт и тянет Тэ в уборную. Свет от тусклой лампочки падает на парня неприятной желтизной, а незнакомые черты лица вдруг превращаются в те, которые он пытался забыть на протяжении нескольких месяцев. Неимоверной красивый. — Ну, что молчишь? — спрашивает снова Чонгук и притягивает Тэхёна ближе к себе, обнимая рукой за талию. — раз Всем, значит и мне, так Тэхён? — ругает Чонгук и сжимает кисть в руке чуть сильнее. Ругает, а в глазах кратко блестит беспокойство.