Друг по переписке

Проходит ещё несколько минут разговора. Две выпитые кружки кофе. Выход на балкон в одних боксерах и чёрной шапке Юнги. Три минуты на морозном воздухе, слушая вместо привычных песен из первого плейлиста, манящую мелодию колёс по мокрому асфальту, стоя под светом рыже-холодных фонарей с толстой сигаретой в зубах, потому что больше не было. Ещё около минуты он обещает Юнги, что бросит убивающую его организм привычку, уговаривал бросать её вместе, на что тот просто ответил: «мне от своих желаний не сбежать». Да и Тэхёну, честно говоря, тоже от них не скрыться. Просто так всегда говорят, когда хотят полностью поменять свою жизнь. Сегодня шестнадцатое октября. Три часа ночи. Он в первый раз пытается забыть часть в своём подсознании «было». Впервые за долгое время ворочается на мягком диване в квартире друзей. В первый раз закрывает глаза в блаженном ожидании сна под песню «Fools» Тройя Сивана. И в первый раз засыпает с мыслями о Чонгуке. Последний месяц утро стучалось в окно шумными ударами кулаков о хрупкое окно квартиры сильным ветром. Ревело, кричало, не давало проснуться под лучами прохладных солнечных лучей и «радовало» только чёрными, застывшими на месте тучами, косыми дождями и серым мрачным светом. Вставать не хотелось даже в туалет, даже если нужно срочно и долго. Сейчас же плотные шторы не могут не пропустить яркие, отдающие красно-малиновые лучи. Не могут, потому что лазеры яркого солнца жгут, прожигают насквозь дорогие и чужие белые шторы, метят цель на карамельной тэхёновой лодыжке и оставляют след на выпирающей косточке аккуратной ножки. Целуют розоватыми пятнышками сгибающиеся коленки, гуляют выше и оставляют поцелуи на открытых участках кожи бёдер от задравшихся боксеров. Ловят ямочку пупка, гладят по изогнувшейся талии и вздымающейся груди. Находят ключицы и ямочку между, останавливаются на чуть дольше. Чуть дольше целуют. И наконец касаются румяных, чуть пухлых щёчек и пышных ресниц. Под закрытыми веками целый неизведанный мир. Забытая всеми затопленная Атлантида. Секреты египетских пирамид. Неразгаданные тайны пожирающей вселенной. Яркие вспышки взрывающихся планет, тысячи звёзд и соединение отдельных галактик под наблюдением маленького Тэхёна с собственной вселенной. Он открывает глаза, и весь его мир со своими секретами, с тайнами человечества освобождается из очередного плена тэхёнова разума, разлетается по углам и полкам небольшой гостиной. За окном птицы что-то тихо обсуждают, чирикают на своем, явно о тёплой погодой или лающей собаке этажом ниже. На кухне ровно в семь часов Чимин заваривает кофе в излюбленной турке. Определённо на троих. И в первый раз Тэхён за долгое время наконец-то счастлив.

***

— Ты сегодня прямо счастливый, — повторяет второй раз за день Чимин, просит Юнги принести ему кофе из кафетерия на этаже ниже и тянет спину, массируя затёкшую поясницу. Потому что в университете, потому что перед последней парой, потому что на неудобных стульях в библиотеке, а спина и так болит безбожно из-за бессонной ночи за ужасным столом и над забытым проектом. Грёбанная физика. — Мне сегодня снились русалки, — пожимает плечами Тэхён и говорит так обыденно, будто выявляет причину хорошего настроение. Перелистывает страницы конспектов по истории, бегает глазами по неаккуратному почерку и пытается разобрать непонятное, самим же написанное, слово. Хотя нет, даже не вчитывается. Думает? Да. Только не об истории, а том, что далеко не русалки повлияли на его сегодняшнее расположение духа. Правда, пока не знает что именно, если не сон, но уверен, что его настроение испортить сможет только приближающийся конец света. — Кхм, извините, — спрашивают прямо над ухом. Мешают сосредоточиться, отвлекают от мыслей и перелистывания страниц. На самом деле, не такое это важное дело, но душа требует рабочего настроя, поэтому он уже хочет было съязвить, как видит в лице надоедливого мужчины своего ректора. — Ким Тэхён, — продолжает мужчина, вглядываясь в какую-то папку, — у вас отличные результаты по математике, — вроде морщинистое лицо выражает удивление, а тон голоса остаётся таким же грубым и призывным. — Спасибо, — растерявшись, отвечает Тэхён. — Да. У нас появился первокурсник, Чон Чонгук, может слышали? — он отрывается от зелёной папки, поправляет очки на переносице и, не дождавшись ответа, продолжает. — Из-за отличных баллов при поступлении в наш вуз ему выдалась удача поступить на бюджетный. Да, способный мальчик, — водит пальцем мужчина по исписанной принтером странице и мягко выдавливает из себя улыбку. — А что нужно от меня? — уже забыв о компетентности и уважении старших, в особенности тех, кто может запросто вычислить тебя из университета, спрашивает Тэхён. Честно, ему по гордости бьёт молотком выслушивать достижения Чонгука. Учиться и учиться, молодец, ему-то что? — Ах да, у него как раз небольшие проблемы с математикой, а для бюджета достаточно важно иметь по всем предметам наилучшие результаты. Чонгук учится на вашем факультете и мы обговорили все недочёты Чонгука с советом и рассмотрели ваши знания в данном предмете и решили, что вы сможете помочь нашему выдающемуся первокурснику. За это, конечно, вы тоже будете в выгоде. — Но… — Извините, мне пора. Удачи с дополнительными занятиями. На вас лежит ответственность за Чонгука и его бюджетное образование. Давайте поможем нашему поколению! — произносит с таким умным видом, взглядом «не повинуешься — собираешь манатки и пиздуешь в долгое и эротическое», что ну совсем не мотивирует на новые подвиги для спасения Чон Чонгука. Зато вдохновляет харкнуть в лицо. Если не ректору, то хотя бы Чонгуку за лишние неудобства. — Ты влип, — констатирует Чимин и продолжает наблюдать за отдаляющимся ректором. — Что будешь делать? — складывает руки на столе и с уставшим видом пытается здраво мыслить. По лицу не скажешь, что у него это хорошо получается. — Ну тут знаешь, выбора в прямом смысле нет, — вздыхает Тэхён. — Интересно, знает ли об этом Чонгук?

***

— Что опять случилось? — зевая, спрашивает Хосок, роется во внутренних карманах куртки в поисках хотя бы нескольких купюр, и когда наконец находит плотные бумажки, отдаёт водителю такси. Они всегда придерживались правила «пригласил — угощай», но Чонгук — студент, а Хосок просто по доброте душевной иногда забывает про исторически появившееся правило. Пусть, думает он, вот начнёт работать и зарплата будет больше скупой стипендии, я дам ему просраться. — Да мозгоебучий ректор заставил математику отрабатывать. И, блядь, из всех студентов он выбрал именно Тэхёна! — Судьба, — наглотавшись чонгуковых проблем, уже обыденно вздыхает Хосок. — Да ебал я всё… — Когда первое занятие? — Завтра, — кусает ногти, делает выжидающую паузу, долго обдумывает и наконец продолжает. — Хён, мне страшно. Что я ему скажу? — Что ты влюблённый и ебанутый мудак, любящий сначала рушить, а потом склеивать соплями.

***

А далее завтрашнее: — Привет, я Ким Тэхён, твой новый репетитор по математике. Приятно познакомиться, Чон Чонгук. И ошарашенное: — Что?