Друг по переписке

После встречи Чонгука и Тэхёна, как двух лучших друзей, на самом деле такими являющимися только в сети, проходит всего месяц. И за этот срок Тэхён думает, складывает всё, долго рассуждает, а Чонгук также долго скучает. Скучает. Долго ждёт у подъезда, забирает у Тэхёна сумку и пакет с проектом и делится сном, пока они медленно доходят до университета, а Тэхён не слушает. Не видит. Тэхёну страшно. Страшно, когда Чонгук улыбается, щуря нежностью наполненные глаза. Страшно, когда мобильник вибрирует новому сообщению. Тэхён боится, когда его щёки розовеют под шершавыми пальцами Чонгука, когда губы еле касаются его ушей, шепчут и шепчут себе что-то лёгкое, мягкое, ласковое и яростно обжигающее, оставляя на месте прикосновения жгущие багровые пятна. Страшно. Потому что Чонгук безбожно влюблён, а Тэхён навряд ли забудет звук разбивающегося в осколки сердца.

***

*A Great Big World - Say Something* Чимин стоит себе, облокотившись поясницей об столешницу, хмурит персиковую кожу над бровями и вдумчиво оттягивает двумя пальцами нижнюю губу. При упоминании Чонгука, губы Тэхёна никогда не расплывались в улыбке, а сам поток исходящих про него, Чона, слов, ни разу, до сегодняшнего дня, не хранил в себе правильного в пустоте междустрочий. Его губы никогда не открывались на хвалящем «молодец», «он стал лучше» по отношению к Чонгуку, но сегодня… — Он изменился, — не веря своим словам, вещает Тэхён. Трёт ладонями кружку с давно уже остывшим чаем, бегает глазами по потолку, а рот растягивается в ироничной ухмылке. — Никогда не думал, что скажу это, но, Чимин, он другой, серьёзно. Совершенно другой… с заботливыми вопросами, со своим волнением к Тэхёну, милой улыбкой, подаренной невзначай, плотным обедом за его счёт, купленной им же для Тэхёна шапкой, потому что старая совсем не греет. Другой, и считает должным всегда отдавать хёну свою куртку, ведь только так мир, с слишком большой курткой на его хрупких плечах, имеет шанс стать правильным. — Но, — улыбка спадает с его лица, а взгляд падает на коленки, где мирно лежит аккуратный браслет, красивый, в форме железного кольца, подаренный Чонгуком. Парный, — когда он готов отдать мне весь мир, — он поднимает на Чимина глаза, — я не могу дать ничего взамен. Чонгук изменился. Безусловно. Стал внимательным ко всему, что связано с самим Тэхёном, открытым, настоящим. Он считает Тэхёна единственным, кому может открыть душу со своими монстрами, пока вновь шепчет ему на ушко, а у Тэхёна сердце не бьётся. Тэхён ничего не чувствует. Не чувствует ничего к Чонгуку. — Боже, какой я трус, — шепчет и трёт влажными ладонями лицо. — Просто сбежал. Какой идиот! — телефон бесконечно вибрирует новым оповещениям, а Тэхёну разреветься хочется. Он сидит в квартире у друга, уже второй день не отвечает Чонгуку на сообщения. Хочет разобраться в себе, пока под его домом, в десятках километров от самого Тэхёна, в обмороженных руках вянут нежные пионы. — Чимин, я, наверно, такой… — Такой придурок, — договаривает Чимин, присаживаясь к другу на коленки.

***

Куки: Я, наверное, сломал твой телефон своими сообщениями. Прости. И за телефон, и за прошлое прости, за всё. Только не отпускай мою руку. Ты единственный, кто стал моим лучшим другом. Единственный, кто стал моим худшим врагом. Ты был и останешься моим первым и последним возлюбленным. Я такой эгоист, но, всё связанное с тобой, я хочу забрать себе. От счастливых моментов, до самой страшной боли. Я заберу всё, что ты отдашь мне, Тэхён. Я всегда буду рядом, только дай мне шанс, и я буду. И Тэхён под тёплым одеялом тихо плачет, пока в его разум крадётся тихое, с огромной душевной болью «пожалуйста, только не плачь»; «хочешь я расскажу тебе что-нибудь, всё что угодно. Только, прошу тебя, не плачь». — Прости, — шепчет в бьющую по ушам пустоту, — прости меня, Чонгук… И сегодня, в разных квартирах, отдалённых километрами пропитанных холодом кроватях, не могли уснуть два абсолютно непохожих человека, с одним на двоих искалеченным сердцем.