Тёмные силы

Прошло три дня, прежде чем Мастер зелий стал достаточно силен, чтобы бодрствовать чуть больше нескольких минут. Каждый раз, когда он просыпался в это время, он выглядел дезориентированным и растерянным, едва находя в себе силы отвечать на вопросы мадам Помфри, прежде чем снова терять сознание. Гарри присутствовал в один из таких коротких моментов (сделав посещение Снейпа в лазарете одним из своих главных приоритетов в дни после боя) и обнаружил, что пугающий Мастер зелий лежит настолько больной и слабый, что его начала преследовать душераздирающая тревога. Мадам Помфри пыталась успокоить его, говоря, что такой реакции следовало ожидать, учитывая то, что пережил Снейп. Но тот образ все равно продолжал преследовать Гарри. Несмотря на то, что он вернулся из-за завесы, мадам Помфри сказала, что Смертельное проклятие все еще действовало на его тело. Чудо, что Снейп вообще жив, и нельзя было ожидать, что он вернется к полному выздоровлению так скоро. Она никогда раньше не имела дела с таким случаем и могла только догадываться, как помочь Мастеру зелий выздороветь. Он оставался физически слабым, его магическое ядро истощилось, и однажды она сообщила об этом Дамблдору, когда директор сопровождал Гарри к Мастеру зелий во время небольшого затишья среди обязанности отгонять репортеров, чиновников Министерства и толпы сов от обеспокоенных родителей. Гарри притворялся, что не смотрел в то время, но мог поклясться, что видел, как одинокая слеза скользнула по лицу Дамблдора, прежде чем была быстро вытерта рукавом директора. Снейп продолжал лежать «в коме» почти неделю после нападения, когда мадам Помфри отправила Гарри записку, в которой говорилось, что Снейп, в конце концов, был достаточно здравомыслящим, чтобы поговорить с кем-то; и, поскольку он так беспокоится о здоровье своего профессора, она выделила ему полчаса или около того на посещение. С приступом нервной тревоги, Гарри планировал посетить раненого Мастера зелий на следующий день… Гарри нервно смотрел на дверь в одну из частных больничных комнат школы. Он стоял тут уже несколько минут. Он мог только догадываться, как выглядит: стоит здесь посреди коридора, как какой-то испуганный первокурсник, пытаясь отложить свое первое взыскание. Но он очень нервничал. Он не отрицал этого. Прошло уже больше недели с момента нападения на Хогвартс. Одна неделя, но до сих пор события той роковой ночи продолжали преследовать его мысли, как будто это было только вчера. Он посещал Снейпа несколько раз в течение этой недели — несколько раз в один тот же день. Но всегда, когда он приходил, Снейп был без сознания и не мог говорить. И теперь, наконец, он проснулся. Часть Гарри была рада, что Снейп, проснулся. Но другая его часть чувствовала, как желудок дрожит от страха. Хоть он был почти вне себя от беспокойства с тех пор, как Дамблдор поднял воскресшего мужчину с поля боя на попечение мадам Помфри, Гарри был чуть ли не благодарен, что его профессор недостаточно силен, чтобы говорить, потому что он не знал, что он собирается сказать Снейпу, когда, наконец, сможет сделать это. Снейп отдал свою жизнь — свою жизнь! — чтобы спасти его. Его! Гарри Поттера! Его, так называемое, проклятие в классе и за пределами! Эта мысль все еще казалась ему невозможной. Гарри знал, что Мастер зелий на самом деле не ненавидит его так, как думает большинство людей: что Снейп тратит все свое свободное время на то, чтобы найти способ убить его и списать это на несчастный случай. Нет, Снейп спасал его жизнь слишком много раз за эти годы. Он даже рисковал своей жизнью, чтобы помочь ему вернуть тело в августе прошлого года. Но то, что он прыгнул перед проклятием Волдеморта… Гарри не знал, что и думать. Мастер зелий буквально отдал свою жизнь за него без какого-либо обязательства или долга, которые заставляли его. Как он должен был говорить со Снейпом после такого? Единственным человеком, который сделал это для него, была его мать. Как он мог смотреть Снейпу в глаза, зная, что должен ему? Он никак не мог отплатить Снейпу за то, что он сделал, даже если он спас его, вытащив из-за завесы. То, что он сделал, было не чем иным, как актом отчаяния и вины — не тем, что означало ту же самоотверженность и храбрость, что когда-то показывал Мастер зелий. Он не знал, сможет ли встретиться со Снейпом. Что он собирался сказать? Это была его вина, что мужчине пришлось пожертвовать своей жизнью. Если бы он просто сказал кому-то раньше о том, что происходит со Снейпом, тогда ничего из этого даже не должно было произойти… Однако Гарри заставил себя отогнать такие бесполезные мысли. Он прокручивал их уже тысячу раз и знал, что они его никуда не приведут. Хоть он и знал, что какая-никакая вина у него осталась, он понимал, что не мог позволить ей помешать ему сделать то, что нужно. За этой дверью лежал раненый и больной Мастер зелий. И в то время как длительное чувство беспокойства заставляло его остановиться, более сильный инстинкт где-то глубоко внутри призывал его пойти к профессору. Он не мог объяснить этого, но он чувствовал, словно его бессознательно тянет к Снейпу, привлекая какой-то силой, которую он все еще не полностью понимал. Он подозревал, что это была связь, о которой продолжал упоминать Дамблдор — та, которую он образовал со Снейпом в начале этого года после несчастного случая с Пожирателем смерти. Он подозревал, что это также было причиной, почему он вынужден посещать Мастера зелий каждый день. Где-то глубоко внутри он знал, что именно там он и должен быть: рядом с профессором. Это его обязанностью и ответственностью. Его правом. Все-таки сделав ровный глубокий вдох, Гарри шагнул вперед и — с едва слышным стуком, чтобы объявить о своем входе — медленно открыл дверь в больничную комнату Мастера зелий. Комната была тусклая, пасмурное серое небо снаружи мало что давало, чтобы рассеять присущую замку мрачность. Снежинки лениво парили за окном. В камине горел огонь, принося еще немного света в темную комнату, но также удерживая резкий февральский холод, чтобы тот не просачивался в комнату, влияя на здоровье его уже больного обитателя. Тихо проскользнув внутрь, Гарри обнаружил, что Мастер зелий лежит под небольшой горкой одеял, его лицо слегка отвернуто от него к окну. Сначала Гарри подумал, что Снейп спит. Глаза Мастера зелий были закрыты, дыхание было медленным и равномерным. На мгновение — с виноватым толчком признательности — Гарри подумал о том, чтоб уйти. Он мог вернуться позже или даже завтра, сказал он себе. Да, он просто вернется позже.… Но как только он собрался повернуться и уйти, Снейп медленно открыл глаза и повернул голову, смотря на мальчика, стоящего у подножия его кровати. — И все же я надеялся, что у меня просто галлюцинации, когда Помфри сказала, что вы собираетесь посетить меня сегодня, — проговорил он странно глухим голосом. Вначале Гарри не знал, как ответить, но каким-то образом небрежные, саркастические слова Мастера зелий помогли облегчить его первоначальную нервозность. — Э-э… я просто хотел убедиться, что вы в порядке, сэр, — нескладно пробормотал он. Снейп ничего не сказал и продолжал смотреть на мальчика с нечитаемым выражением. Гарри снова почувствовал неловкость под взглядом Мастера зелий и оглянулся вокруг кровати, чтобы сесть в кресло рядом с кроватью Снейпа. Нервно сев на кресло, Гарри заметил, что Снейп не сделал никакого движения для того, чтобы сесть и посмотреть на него. Гарри почувствовал укор беспокойства. Снейп не был человеком, который остался бы в таком беспомощном положении, пока кто-то другой стоял или сидел на таком же или чуть выше уровне глаз, чем он. Гарри показалось неправильным смотреть так на своего профессора. «Может быть, это потому, что у него все еще нет сил сидеть», — заметил Гарри с еще большим беспокойством. Гарри не мог не растеряться от того, насколько болезненным выглядел всегда пугающий профессор зелий. В этом было что-то по определению неправильное. Он бы никогда не поверил, что Снейп может выглядеть таким слабым. Это было просто неправильно. Глаза Снейпа выглядели пустыми и тусклыми, остекленными давними призраками боли. Его обычно суровый взгляд был страдающим и пустым, не выдавая ни одной мысли Мастера зелий. Глаза его были окружены двумя темными кругами, мелкие черты лица болезненно и устало сжались. Аура болезни, казалось, нависла над ним, как маслянистый туман. Гарри задавался вопросом, не был ли это какой-то необратимый остаток Смертельного проклятия, почти навсегда унесшего жизнь профессора. — Как… как вы, сэр? — нервно пробормотал он. — Все о вас беспокоились. Снейп медленно отвел взгляд от Гарри и уставился на потолок. — Как и следовало ожидать, учитывая обстоятельства… Гарри не знал, что ответить, но не получил шанс сделать это, когда Снейп медленно оглянулся на него: — Мадам Помфри сказала мне, что вы стали для нее кем-то вроде вредителя за последние несколько дней. Говорит, что у вас, кажется, развилась внезапная тяга к Больничному крылу. Гарри нервно уставился на свои сложенные на коленях руки. — Я хотел убедиться, что вы в порядке… — пробормотал он, не в состоянии встретиться со взглядом Мастера зелий. — После того, как вы встал перед проклятием ради меня, я… — Я бы предпочел, чтобы мы не говорили сейчас об этом, — прервал его Снейп. Гарри показалось, что он услышал первую ноту мрачного Мастера зелий, возвращающегося к жизни, но эта иллюзия была быстро разрушена, когда Снейп медленно отвернул голову от Гарри и вяло посмотрел в окно, наблюдая, как парят снежинки. Гарри покорно замолчал, но почувствовал, как необъяснимая тяжесть осела где-то внизу его живота. Глаза Мастера зелий были пустыми, лишенными человеческого блеска. Гарри почувствовал, как слезы жалят его веки при этом виде. Снейп жалел, что встал на пути проклятия Волдеморта? Но он вернул его обратно! Почему он так себя ведет? Разве он не был счастлив, что жив? Должно быть, это все потому, что он все еще болен, сказал себе Гарри. Снейп все еще восстанавливался после проклятия. С ним скоро все будет в порядке. Ему просто нужно время, чтобы восстановить все силы. Тогда он вернется к своему старому злобному «я», а не к этой жалкой пародии на человека, которого он когда-то знал. Ища что сказать, Гарри начал бессвязный рассказ о событиях прошлой недели для своего профессора. Он говорил обо всем, что приходило в голову: о учебных занятиях, начавшихся снова, о ремонтируемом главном входе в школу, о репортерах, которые отказывались покидать эти ворота, пока МакГонагалл, наконец, не пригрозила, что выпустит к ним Пушка, о Дамблдоре, о Ордене — о всем, только чтобы заполнить эту тишину, которая, казалось, растянулась как непреодолимая пропасть между ними. Он знал, что, скорее всего, бормотал, но он не мог выдерживать пустой взгляд в глазах Снейпа или его отказ что-нибудь сказать в ответ. Он просто лежал, бездеятельно позволяя Гарри говорить. Единственное, что указывало на то, что Снейп действительно слушал, было редкое изменение в лице Мастера зелий — тонкая, с трудом заметная манера, когда его челюсть, казалось, сжималась при упоминании его крестного отца Сириуса или тот взгляд, который был в его глазах всякий раз, когда он говорил имя Темного Лорда. Но на этом все. Больше ничего. Было похоже, что Снейпу действительно было не о чем заботиться. — Они не хотят мне многое говорить, но я думаю, что Орден беспокоится о новом нападении, — сказал он, отчаянно пытаясь получить хоть какой-то ответ от Снейпа. — Сириус должен будет вернуться в Штаб-квартиру, если где-то произойдет еще одно нападение. Римус тоже. Я подслушал, как Дамблдор сказал мадам Помфри, что Министерство думает о размещении Авроров вокруг школы, как дополнительная безопасность. Но я не знаю, собирается ли Дамблдор действительно сделать это или нет. Многие ученики говорили, что их родители хотят забрать их из школы. Дин Томас сказал… — Поттер. Гарри сразу замолчал. Хоть голос Снейпа и был слаб и не обладал обычной твердостью, что-то в тоне Мастера зелий заставило его остановиться. Снейп снова уставился на него, его темные глаза были неестественно лишены блеска. — Я уже слышал все это от Дамблдора и не нуждаюсь в том, чтобы вы повторяли мне свои скудные знания об этом еще раз. И мне все равно, что ваши друзья гриффиндорцы думают по этому поводу. Несмотря на его резкие слова, Гарри не обнаружил ни одного присущего Снейпу укора. Это выглядело так, словно он зазубрил все слова. Гарри снова уставился на свои руки, не в силах остановить непреодолимый поток вины и тревоги, поднявшийся внутри него. Он чувствовал себя беспомощным. Что случилось со Снейпом? Почему он ведет себя так? Он что-то сделал не так? Он уже хотел, чтобы Снейп просто начал орать на него, кричать, чтобы тот дал ему отработку! Без разницы что. Все, что может вернуть Снейпа из этой унылой апатии. Наступила неловкая тишина, — резкий щелчок взрывающихся углей в камине было единственным, что нарушило гнетущую тишину комнаты — пока Снейп внезапно не фыркнул и не отрезал: — Агх! Может хватит уже, Поттер? Я больше не могу выносить вашу мелодраматическую вину. Это отвратительно. Я хочу, чтобы вы перестали добивать меня своим гриффиндорским отчаяньем. Гарри удивленно поднял на него глаза: — О чем вы говорите? Снейп пронзил его ослабленной версией своего фирменного взгляда: — Дамблдор сообщил мне, как, по его мнению, вы смогли… вернуть меня обратно. Он также сообщил мне, что связь, которую вы, сами того не зная, разделили со мной в августе прошлого года, все еще нетронута и даже стала сильнее, чем раньше. И с тех пор, как я проснулся, я замечаю, что чувствую ваши сильные эмоции — и прямо сейчас очень нездоровое чувство вины. Гарри уставился на Снейпа, не зная, что сказать. — Вы можете чувствовать то же, что и я? — пробормотал он. Снейп еще раз фыркнул и отвернулся от Гарри. — Не утрируйте ситуацию, Поттер. Это не значит, что я на самом деле чувствую все, что и вы. Это больше похоже на... подсознательную интуицию. Гарри в шокированном молчании ждал, пока Снейп продолжит. Но когда стало очевидно, что Мастер зелий больше не собирается подробно останавливаться на этом странном повороте событий, Гарри нерешительно спросил: — Если вы можете чувствовать то, что чувствую я, то почему я не чувствую того же, что и вы? На мгновение Снейп не ответил и продолжал смотреть в окно. Наконец он заговорил: —Потому что я не хочу этого, — тихо пробормотал он, его глаза выглядели как две лужи холодной пустоты. — Ты не захочешь знать, что я чувствую… Гарри почувствовал, как что-то холодное проходит сквозь его сердце, словно невидимый дементор. Голос Снейпа был настолько безжизненным и унылым, что кровь застывала в его жилах. — Но, сэр… — Я больше не хочу говорить об этом, — сказал Снейп, не желая смотреть на мальчика. —Ты как душевная пиявка, — тяжело вздохнув, Снейп закрыл глаза и отвернул голову, словно внезапно обессилев. — Я очень устал, Поттер. Я хочу спать. Я уверен, что ты знаешь, где выход. Гарри был ошеломлен, словно его ударили бладжером по голове. Он не знал, что думать или чувствовать. Пустота голоса Снейпа была пугающей. Как будто Мастера зелий здесь даже не было. Гарри неохотно встал со стула. Мастер зелий больше не открывал глаза. Гарри не был уверен, заснул ли он уже или просто притворяется, чтобы заставить его уйти. В любом случае, Гарри пришлось выйти из комнаты. Остановившись в дверном проеме, Гарри в последний раз посмотрел через плечо на молчаливую фигуру на кровати. Издалека Гарри больше не мог различить едва уловимые подъемы и падения груди Мастера зелий под всеми одеялами. Лежа так тихо и безмолвно, Снейп выглядел практически мертвым. Но он не был мертв; он был жив, твердо сказал Гарри. Он просто был болен. Мадам Помфри сказала, что потребуется время, чтобы Снейп встал на ноги. Ему просто нужно было время, чтобы восстановиться. Вот и все. Но когда он медленно закрыл за собой дверь, Гарри не мог не почувствовать, что с Мастером зелий еще что-то не так. Что-то, что ни одно целительное заклинание или зелье, которое мадам Помфри давала ему, не сможет исцелить. ---. Прошло много лет с тех пор, как он в последний раз мог бродить по залам Хогвартса так же свободно, как и сейчас. Часть этого произошла из-за того, что он двенадцать лет гнил в тюремной камере за преступление, которого не совершал, а затем еще два в бегах, как беглец из Министерства магии. Но в последнее время возрастающая угроза войны отвлекла больше внимания Министерства от его поисков на борьбу с растущей численностью последователей Волдеморта. Обещанная защита от Дамблдора, пока он оставался в пределах школы, также давала ему дополнительную свободу действий для изучения его излюбленных мест в детстве. Хогвартс выглядел немного иначе, чем тогда, когда он был здесь в молодости, учитывая, что теперь он видел его с ракурса, который был на четыре фута ниже его обычного уровня глаз. Но это мало беспокоило Сириуса, когда он шел по залам в своей четвероногой анимагической форме. То, что действительно беспокоило его, так это причина его необоснованного визита в Хогвартс. В дни после нападения на Хогвартс, Дамблдор и Орден были в удивительном состоянии хаоса. Никто не ожидал этого нападения, особенно Министерство, которое потратило весь прошлый год, отрицая утверждения Гарри о том, что Лорд Волдеморт вернулся. Многие все еще оправлялись от шока, когда Волдеморт действительно решился нанести удар по Хогвартсу, несмотря на то, что Дамблдор все еще оправлялся от чуть ли не смертельного отравления. В целом было чудом, что они отбили Пожирателей смерти с равным количеством жертв. Три Аврора и пять членов Ордена погибли в бою. Казалось, все были взволнованы только числом погибших, и Сириус все еще пытался понять, как он смог пробраться в Хогвартс в своей собачьей форме — и средь бела дня! Он знал, что рискованно находиться там, но ему нужно было прийти. Ему повезло, что Дамблдор сообщил Филчу и другим учителям, что любая черная собака, которую они могут увидеть в замке или возле башни Гриффиндора, была просто новой сторожевой собакой, которую он решил добавить в патруль ради безопасности школы. История была принята, ведь ему удалось пройти весь путь от камина в кабинете Дамблдора до Больничного крыла в другой стороне замка, не останавливаясь. В какой-то момент он столкнулся с МакГонагалл, но она просто посмотрела на него, а затем развернулась и пошла дальше. Дальше он никого не встретил. В некоторой степени Сириус был рад, что никто больше не знал, что он здесь; все думали, что он все еще на Площади Гриммо. Он даже не сказал Гарри, что приедет. У ребенка и так было достаточно проблем, ему не нужно было беспокоиться еще и о том, что его крестный отец пробирался в школу, в которой усиленно патрулирует Министерство. Хоть он и ничего не сказал крестнику о своем приходе, Гарри был, собственно, причиной, по которой он был здесь. После нападения Сириус сделал упор на более внимательное отношение к своему крестнику, чем в том году, теперь они чаще общались по каминной сети. Хоть он и был в безопасности и (что более важно) невредим после битвы, всегда, когда Сириус разговаривал с Гарри через камин, он замечал странность в поведении мальчика, словно что-то беспокоило его. Он знал, что его крестник пытался скрыть это, но нужно быть слепым, чтобы не увидеть: Гарри нервничал. Когда он спросил его что случилось, мальчик покачал головой, не желая высказывать свое беспокойство. Вначале Сириус просто подумал, что он все еще потрясен битвой. (В конце концов, он чуть был не убит!) Но потом Гарри спросил его кое о чем, после чего все встало на свои места. Неуверенно, словно не зная, как отреагирует его крестный отец, Гарри спросил, слышал ли Сириус, как Дамблдор упоминал что-нибудь о Снейпе за последние несколько дней, или было ли какое-либо упоминание о том, что ему становится лучше. Этот простой вопрос раскрыл поток других вопросов, которые Сириус предпочел бы оставить нераскрытыми. Но однажды сказанные слова крестника продолжали преследовать его. Вообще-то он слышал, как Дамблдор упомянул Снейпа во время заседания Ордена спустя несколько дней после нападения. Оказалось, язвительный мерзавец будет долго восстанавливаться. Дамблдор больше ничего не сказал по этому поводу, — только то, что он все еще был прикован к постели и болен — но Сириус видел, как обеспокоенный взгляд прошел в глазах директора — точно такой же, какой он видел в глазах своего крестника уже несколько дней спустя. И ему не понравилось это. Ни капельки. Он старался много не думать о Снейпе в дни после нападения Волдеморта. Это было бы куда легче не делать. Но в глубине души Сириус так и не знал, что думать о темноволосом слизеринце. Все это было слишком сложно для него. Снейп спас Гарри, вступив на путь приближающейся Авады Кедавры. Он защитил мальчика, пожертвовав собственной жизнью; и, как знал каждый гриффиндорец, слизеринцы никогда не делали этого! Предполагалось, что это его — Сириуса! — работа — защита Гарри. Только не сальноволосой летучей мыши Слизерина! Но он сделал это. И он умер, спасая Гарри. Какой-то неизвестной силой Гарри удалось вернуть Снейпа из-за завесы, но теперь мужчине (если судить по обеспокоенному взгляду Дамблдора) не здоровилось. Даже МакГонагалл, суровая надзирательница Гриффиндора, старалась молчать, когда на заседаниях упоминался Снейп. Что-то было не так. И он должен был выяснить, что это, даже если это означало встречу с Нюниусом. МакГонагалл волновалась. Дамблдор волновался. Но что было более важным, Гарри волновался. И Сириус не мог допустить этого. По какой-то причине выздоровление Снейпа беспокоило Гарри; и именно из-за этого он должен был убедиться, что Снейп в порядке. Он навестит Снейпа для Гарри, продолжал говорить себе Сириус. Не из-за какого-то негласного долга, который он задолжал человеку, который отдал свою жизнь, чтобы спасти его крестника. Нет, определенно нет! Это все было для Гарри… Но почему-то эти слова пусто звучали даже для ушей Сириуса… Двери в лазарет наконец-то открылись. Сириус тихо пробрался в них, надеясь, что мадам Помфри его не увидит, и направился в маленькую отдельную комнату через три двери справа. Дверь была приоткрыта. Проскользнув внутрь, Сириус превратился обратно в человека и осторожно закрыл за собой дверь. Кровать была пуста — заметил Сириус, осмотрев комнату — бывший ее обитатель сидел в толстом ситцевом кресле около окна. Кресло выглядело странно неуместным в этой больничной палате. Казалось, что это Дамблдор трансфигурировал его, подумал Сириус, что, вероятно, так и было — Мастер зелий все еще слишком болен, для того, чтобы наколдовать хоть что-нибудь, но уже достаточно силен, чтобы встать с постели в течение этого короткого периода времени. Снейп смотрел в окно. На улице шел снег. Снежинки летели мимо окна, гипнотически танцуя. Несколько одеял были накинуты на плечи и колени Мастера зелий из-за холода, делая его вид необычайно болезненным. В своем простом белом больничном халате он выглядел как-то скромнее и менее устрашающе, чем в своей черной мантии.Его лицо было пустым, никаких признаков его фирменного угрюмого взгляда не было видно. Его глаза были далеки и застеклены необъяснимой печалью, смотря на кружащийся снег. По причинам, которые он не мог объяснить, Сириус почувствовал узелок в нижней части своего живота. В состоянии апатии Снейп медленно отвел взгляд от окна, чтобы обратиться к своему нежданному гостю: — Чего надо, Блэк? Сириус тут же почувствовал, что нервный узелок в его животе расширяется, распространяясь как рак, пока не почувствовал, что это чувство поглощает его. Приветствие Снейпа было унылым. В голосе Мастера зелий не было злости или враждебности. Даже намека на любопытство, почему же Сириус был здесь. Ничего… Сириус никогда не слышал, чтобы Снейп говорил так безжизненно. Всякий раз, когда они были вынуждены признавать присутствие друг друга, Сириус всегда мог рассчитывать на колкие комментарии от своего врага детства, сопровождаемые издевательской насмешкой. Но никогда не было ничего подобного. Это… это было ненормально. Словно здесь был не Снейп. — Я спросил, почему ты здесь, Блэк, — сказал Снейп тем же невозмутимым тоном. Сириусу пришлось приложить усилия, чтобы найти свой голос. — Я… Я слышал, что ты все еще плохо себя чувствуешь, — грустно ответил он. В иной раз Сириус был бы зол на себя за то, что потерял самообладание и унизился до такой невнятной речи перед своим врагом детства. Но каким-то образом, видя Снейпа таким тихим и… отдаленным, Сириус заставил себя забыть свою гордость и их давнюю обиду. — Разумеется… — пробормотал Снейп и медленно отвернулся к окну. — Иначе меня бы уже здесь не было… Сириус обнаружил, что было странно тревожно слышать обычный сарказм Снейпа таким монотонным голосом. Это тревожило. — Люди в Ордене спрашивали о тебе, — продолжал Сириус, пытаясь придумать, что сказать, чтобы нарушить густое напряжение в комнате. — Дамблдор продолжает говорить им, что тебе становится лучше, но он никому из нас не сказал, когда мы можем снова ожидать тебя в Штаб-квартире. Снейп продолжал смотреть в окно. — Я вернусь, когда придет время. Сириус начал волноваться. Апатия Снейпа настораживала. Он не знал, как отреагировать. Он точно знал, как относиться к обычному сарказму Снейпа и издевательским комментариям. Но это… это было то, с чем он не знал еще не имел дело. — Недавно я разговаривал с Гарри. Он говорит, что замена учителя на зельях, как ни странно, дает очки Гриффиндору. Если ты не поправишься в ближайшее время, чтобы снова начать проявлять свой фаворитизм, твои змейки могут отстать. Он ждал выпадов: фырканья, насмешек, колких слов презрения, осуждения Гарри, и все, что связано с Гриффиндором. Но ничего так и не произошло. Снейп просто сидел, уставившись в окно, словно Сириуса здесь не было. Сириус почувствовал, как что-то холодное поселилось в нем, окутав, как ледяной покров. Это было неправильно. Что-то однозначно было не так. Снейп никогда не упускал шанс оскорблять Гриффиндор или его крестника. Это просто было неправильно! — Да что с тобой! — крикнул Сириус, не в силах больше выносить безразличие Снейпа. —Почему ты ведешь себя так? Ответь мне! Снейп медленно отвел взгляд от окна и повернулся к Сириусу с запавшими глазами. — О чем ты говоришь, Блэк? — сказал он. — Об этом! Об этом — о твоей апатии! — воскликнул Сириус, указывая на Снейпа чуть ли не с обвинением. — Что с тобой? Все, с кем я говорю, беспокоятся о тебе. Даже Гарри, ради Мерлина! Ты ведешь себя так, будто ты не хочешь быть здесь! Как будто тебе все равно, что происходит! Разве ты не знаешь, что есть люди, которые ждут, когда тебе станет лучше? Гарри — мальчик, которому ты досаждаешь с первого дня, как он ступил в школу — ничего не сделал, но он спрашивает меня каждый раз, когда мы видимся, сказал ли мне Дамблдор что-нибудь о тебе! Он сильно беспокоится о тебе, хоть я и не знаю почему! Он ужасно волнуется, приходя к тебе сюда каждый день, навещает тебя после занятий! Но ты никогда не разговариваешь с ним! Ты, кажется, даже не благодарен, что он спас тебе жизнь. Минуту Снейп не отвечал. Его темные глаза были пустыми, он медленно обернулся обратно к окну. Сириус был уже готов требовать, чтобы Снейп перестал игнорировать его, но Мастер зелий все-таки начал говорить. — Ты сказал, что думаешь, что я не хочу быть здесь? — вяло спросил Снейп, его глаза (если это возможно) стали еще тусклее. — Тогда это первый раз в моей жизни, когда я признаю, что ты прав. Как ты говоришь, я такой, потому что больше не хочу быть здесь. Не отводя взгляда от летящего снега, Снейп продолжал пустым голосом: — Ты знаешь, каково там, за завесой? Нет… думаю, нет. Во всяком случае, пока. Я… Я не совсем знаю, как описать это. За завесой ничего нет. Никакого голода. Никакой боли. Никакой печали. Никакого страха. Просто бесконечный, блаженный покой. Я чувствовал, что нахожусь в высочайшем состоянии существования, словно я часть самой вселенной. Я был по-настоящему… счастлив… впервые в моей жизни. Но потом, Поттер привел меня обратно сюда… Глаза Снейпа стали пустыми, словно он все еще помнил свое болезненное расставание с загробной жизнью. — Никогда не думал, что получу вход в рай, — тихо продолжал он. — Я был без малого уверен, что моя прошлая жизнь Пожирателя смерти уничтожила все шансы на это. Это было одной из причин, почему я вернулся в круг Темного Лорда в качестве шпиона, когда он вернулся к власти. Я считал, что это единственное, что я могу сделать, чтобы хоть как-то попытаться компенсировать все зло, которое я сделал в своей жизни. Но каким-то образом я это сделал. Каким-то образом я искупил все свои грехи и был допущен в мирную загробную жизнь. Я никогда не думал, что это случится. Но потом… — Снейп крепко сжал глаза и отвернулся от окна. — Но потом я возвратился сюда. Назад в мир страдания и боли… И я хочу вернуться… Я не хотел, чтобы меня забрали сюда. Снейп снова медленно открыл глаза и посмотрел на Сириуса: — Ты никогда не должен говорить Поттеру то, что я тебе рассказал только что, — сказал он. — Если он когда-нибудь узнет правду, то это разорвет проклятого гриффиндорца на части, но я не хочу, чтобы он прожил жизнь с такой виной. Сириус стоял, как оглушенный, не зная, что думать и как ответить на это. Все, что только что сказал Снейп, было просто фантастическим, практически невероятным. Он смог придумать только одно слово, чтобы сказать, один вопрос, чтобы попытаться понять все это. — Почему? — запнулся Сириус. — Почему ты встал перед проклятием для Гарри? Почему ты так заботишься о нем, что даже не хочешь, чтобы он знал это? Снейп замолчал на мгновение, глядя на покрытое инеем стекло. Сириус не мог не быть поражен тем, как устало и болезненно все еще выглядел Снейп, словно он только вчера пережил Смертельное проклятие, а не почти что две недели назад. — Я пришел к… взаимопониманию с мальчиком, — наконец ответил Снейп. — После нападения на Азкабан и Темного Лорда, наложившего на меня проклятие Имперус, я знал о продолжающихся попытках мальчика помочь мне. Он был самым настойчивым, хотя временами и довольно назойливым. Когда Темный Лорд собирался убить его, я знал, что не могу позволить ему навредить мальчику. Я бы не смог жить, позволив убить Поттера. Если бы я сделал это, то заслужил бы пламенную загробную жизнь.… Сириус почувствовал, словно часть его мира была перевернута вверх дном. В течение лишь десяти минут почти все предвзятое отношение Сириуса о Снейпе и его внутренних мыслях было не только доказано ложными, но и совершенно противоположными темному, саркастическому человеку, фактами. Оказалось, что Снейп был совершенно другим человеком, чем он думал. Осознание этого пугало, заставив Сириуса чувствовать себя еще более робко перед человеком, который отдал свою жизнь, чтобы спасти его крестника. Снейп отвернулся, чтобы посмотреть в окно, его глаза снова стали пустыми и наполненными тоской, которая, казалось, простиралась до самой его души. — Ты не можешь так жить, — выпалил Сириус, прежде чем понял, что он сказал. Снейп медленно оглянулся на Сириуса, первый намек на любопытство засветился в его глазах. — Я знаю, ты хочешь вернуться туда, где бы ты ни был, но Гарри дал тебе второй шанс на жизнь. Я не могу представить, каково это, когда тебя тянут сюда, как это было с тобой, но ты не можешь провести остаток своей жизни вот так, только в желании вернуться. Безусловно, ты компенсировал все ошибки, которые сделал, иначе никогда бы не оказался там, где ты очутился после того, как встал перед проклятием. Если то, какое место ты заслужил на небесах, правда, тогда ты должен утешиться в осознании того, что оно все еще будет там, когда придет время уходить для тебя на самом деле. Но до тех пор, ты должен видеть во всем этом начало новой жизни и жить в ней, чего бы она не стоила. Мгновение Снейп не отвечал. Но затем с тенью кривой улыбки он повернулся к окну и сказал: — Полагаю, это самая содержательная и умная вещь, которую я когда-либо слышал от тебя, Блэк. И это было сказано идеалистическим гриффиндорцем, что говорит о многом… Сначала Сириус не знал, что ответить на такой комментарий. Но затем с легкой улыбкой он ответил: — Лучше быть идеалистическим гриффиндорцем, чем скользким слизеринцем. Снейп ничего не ответил, но тихо улыбнулся в окно навстречу падающему снегу. ---. Гарри не был уверен, когда именно началось это чувство, но оно было похоже на необъяснимое находящееся внутри тепло. Не совсем счастливое, как таковое, но похожее на яркий луч солнца в темноте, пришедший после стольких недель безнадежной пустоты. И впервые за все то время, что он помнил, он наконец почувствовал себя умиротворенным.