Над пропастью эпохи

***

Большая комната была залита светом свечей. Шень сидел за своим столом с книгой в крыльях. Весь стол был завален книгами в шелковых переплетах. Мальчик казался совершенно незаметным, на фоне многочисленных книг с наставлениями и поэзией. В левом углу стола стояла деревянная подставка для кистей в виде дракона. В спине дракона были выемки для кистей. В одной из выемок лежала кисть, кончик кисти был покрыт черной тушью. Шень отложил книгу и положил перед собой тонкий лист рисовой бумаги. Юный павлин внимательно осмотрел стопку книг, пока не нашел нужную ему книгу. Он открыл книгу и положил её перед собой. Мальчик взял кисть и окунул кончик в тушницу. Шень долго всматривался в искусную каллиграфию, прежде чем коснуться кистью листа. Перед ним лежала книга с наставлениями древних мудрецов. Книга была переписана талантливым каллиграфом и Шень старательно копировал стиль мастера, стремясь писать также искусно. Он опустил кисть на белый лист бумаги и начал писать. Одним крылом он изящно водил кистью по бумаге, почти не отрывая её, а вторым поддерживал рукав серебристого одеяния. Бесконечные занятия, в купе с природными способностями, упорством и трудолюбием, давали свои плоды. Каллиграфия мальчика была великолепной. Дописав последнее слово, Шень вздохнул. Усталость брала свое. Последние четыре года, которые прошли с момента смерти Ян Ли, Шень засыпал только от усталости. Он и сам не заметил, как стал рисовать на пустой части листа. Стремясь заполнить пустую сторону листа, Шень нарисовал несколько массивных камней, лежавших у подножия горы Хуаншань. Камни заросли мелкими деревьями, кустарниками и высокой травой. Шень много раз видел этот сюжет на веере своего брата Тана. От себя Шень добавил тропинку, которая возвышалась над холмом, а среди густых зарослей виднелись крыши домов. За крышами мальчик нарисовал дерево. Это дерево чем-то напоминало персиковое дерево из сказки, которую рассказывала его матушка. На тропинке он нарисовал фигуру, которая стремилась достичь вершины. Может он изобразил себя, стремящегося добраться до заветного дерева. Шень все больше походил на мать. От Ян Ли мальчик унаследовал любовь к живописи и поэзии. А наставления и учения казались Шеню скучными, но именно они не дали ему сойти с ума в первые месяцы после смерти матушки. В книгах молодой господин искал спасение от тяжелых мыслей. Он настолько часто читал их, что выучил наизусть, он освоил все стили рисунка. А его сочинения восхищали самых именитых учителей. Шень отложил кисть. Он достал из стола несколько печатей и поставил их в уголках листа. Первая печать указывала на его авторство, а две другие были пожеланием счастья и удачи. Шень хотел преподнести свой рисунок отцу. После смерти Ян Ли, Джи Анг отдалился от сына. Он редко приходил к сыну, еще реже он звал его к себе. Иногда они встречались в коридоре, они кидали друг на друга измученный взгляд, вздыхали и шли дальше, не в силах сказать хоть что-то друг другу. А Шень своими успехами, старался заставить отца обратить на себя внимание. Старый наместник по-прежнему давал любимому сыну все самое лучшее. Война шла на спад, и провинция Гун Мэнь снова процветала. Джи Анг снова мог позволить себе исполнять все прихоти сына, благо таких прихотей было немного. Единственной прихотью Шеня было ношение вечного траура. После похорон матери мальчик заявил, что больше не станет носить яркие одежды и приказал слугам избавиться от всех его вещей. Джи Анг не стал перечить сыну и просто исполнил его желание. Тусклые одежды придавали Шеню ещё более болезненный вид и не могли должным образом отразить его статус. Тут Шень уступил отцу и позволил заказывать одежды с замысловатыми узорами, выполненными серебряными нитями. Шень закрыл глаза, подперев голову крылом. Молодой господин был совершенно измотан, проводя ночи за чтением книг, а темные круги под глазами говорили о болезни, которую он старательно скрывал. Шень постепенно проваливался в сон. Он засыпал, вслушиваясь в звуки, которые доносились с улицы. Шень вздрогнул, когда услышал резкий звук открывающихся дверей. Мальчик лениво открыл глаза. От усталости веки казались ему невероятно тяжелыми. В комнату вошел Тенг Фэй. Шень бросил на друга хитрый взгляд. Тенг Фэй хитро улыбался. Несмотря на усталость, мальчик был рад видеть друга. По выражению лица Тенг Фэя, Шень сразу понял, что ему не терпелось что-то рассказать. Тенг Фэй быстро подошел к столу Шеня и сел напротив. Он не мог сидеть спокойно. Юный павлин не мог заставить себя сесть прямо, поэтому смотрел полулёжа, подпирая щеку крылом. Шень кивком головы дал понять, что голов слушать. -Смотри, что я тебе принес! – Радостно воскликнул Тенг Фэй. Не теряя ни минуты Тенг Фэй достал из-за пазухи книгу и положил перед Шенем. Шень сел прямо и взял книгу в свои крылья. Текст расплывался перед глазами и мальчику пришлось прищуриться, чтобы прочитать название: «Тайное обещание». Эта книга отличалась от тех, что он читал. Качество бумаги и переплет были отвратительными, а каллиграфия ужасала его. За переписывание книг платили неплохие деньги и Шень подумал, что эту копию делал обедневший дворянин, явно не обладающий особым талантом. Мальчик пролистнул несколько страниц, совершенно не вчитываясь в написанное на них. -Эротический роман? – Шень усмехнулся. Он явно не понимал восторга, который Тенг Фэй не мог скрыть. -Ага! Это самый новый роман! – радостно воскликнул Тенг Фэй. Ему не терпелось узнать содержание, но он изо всех сил старался держать себя в лапах. – Мне стоило больших сил достать его! Давай почитаем?! – Тенг Фэй умоляюще посмотрел на друга. -Я такое не читаю! – С усмешкой ответил Шень. Он захлопнул книгу и положил её на край стола. -Божечки, Шень, - воскликнул Тенг Фэй и машинально провел лапой по голове. – все мальчики… Да что там мальчики, даже мужчины без ума от таких романов! Неужели тебе совершенно не интересно?! – Тенг Фэй провел лапой по роману и добавил: - Там даже картинки есть! Вот, смотри! – Мальчишка пролистнул несколько страниц. На картинке двое влюбленных утопали в объятиях друг друга на полу старой мельницы. Шень совершенно спокойно посмотрел на картинку, а потом тяжело вздохнул и провел крылом по лицу. Тенг Фэй сделал недовольное лицо. – Ты постоянно читаешь эти свои стихи и наставления! Как вообще можно читать то, что с первого раза не понятно? – мальчик развернул книгу к себе. Шень заметил, как Фэй покраснел. – А тут все понятно! – Он улыбнулся. -Вот сам и читай! – Шень хитро посмотрел на друга. Тенг Фэй приносить разнообразие в его жизнь и нередко забавлял его. Мальчишка казался Шеню совершенно простым и неотесанным. -Ты же знаешь, что не умею я читать! – Сказал мальчик, сделав наигранно-обиженное лицо, пытаясь уговорить друга прочитать хотя бы немного. Но, заметив, что это не работает, мальчик поморщился от недовольства. -Так научись! – С улыбкой ответил Шень. Он посмотрел на друга взглядом, который достался ему от отца. Иногда этот взгляд пугал Тенг Фэя. А из-за манеры Шеня шутить со спокойным лицом, мальчик не всегда понимал говорит он серьезно или в шутку. Шень внимательно наблюдал за реакцией друга. Тенг Фэй сделал умное лицо и взял книгу в лапы. Он перелистывал страницы, словно читал. Все эти линии были ему не понятны. Шень прикрыл клюв крылом, стараясь сохранить спокойный вид. Он стиснул зубы, чтобы не рассмеяться в голос. Шеня рассмешило то, что друг держал книгу верх ногами. -Я военный! – сказал Фэй и отложил книгу, заметив, как Шень старательно прячет глаза и едва сдерживает смех. – Генерал говорит, что мне достаточно знать, как написать свое имя. А уж это я умею! – Гордо сказал мальчик и ударил себя в грудь. Шень положил перед другом чистый лист. Он поставил перед Тенг Фэем тушницу и положил перед ним кисть. Шень хитро посмотрел на друга, одним только взглядом он давал понять, что хочет посмотреть, как друг напишет свое имя. Тенг Фэй взял кисть в лапы. Он обмакнул кисть в тушь и вскоре на белоснежной бумаге появились два корявых символа. И хотя работа была ужасна, Шень одобрительно покачал головой. -Шень, пошли в город! – умоляющи заговорил Фэй. – Ты не выходил из дома уже несколько дней…А я очень хочу посмотреть на красивых девушек! – Тенг Фэй улыбнулся. Шень достал из стопки книг одну. Казалось, он совершенно не слушал друга. Он держал в крыльях старую книгу с потертыми краями. Он открыл книгу и положил перед другом: -Смотри, что я вчера нашел в библиотеке отца! – Шень не скрывал своего восхищения. Он провел крылом по страницам, словно перед ним было величайшее сокровище. – Эти стихи были написаны рукой автора! Мальчики были совершенно разные. Тенг Фэй совершенно не понимал поэзию. Цветы, звезды, луна, солнце, горы, все эти символы мальчишка воспринимал буквально и не видел ничего, чем так восхищался Шень. А вот военные трактаты, которые Шень иногда читал ему, он любил слушать. Да и не только он. Все его братья, сестры, кузены и кузины собирались послушать. Никто из них, кроме старшего поколения, никогда не учился читать, поэтому умение их господина читать вызывало у них восторг. Иногда молодой господин читал романы. Когда дело доходило до сражений он замечал, как живо мальчики переживают за понравившегося героя. Иногда они не сдерживались и комментировали происходящее, словно герои могли услышать их через страницы книги. А когда в романе появлялись любовные сцены, то девушки невольно краснели и смущенно прятали глаза. Но многие философские мысли были им не понятны и Шень долго и упорно объяснял некоторые моменты. Тенг Фэй же учил друга управляться с оружием. Тут уже наступало его время скрывать свою улыбку. Шень достаточно быстро научился обращаться с мечом, но Тенг Фэя, как и его деда, удивлял стиль молодого господина. Каждое движение Шеня походило на танец. Старый генерал Фа Юэ списывал это все на то, что Ян Ли слишком долго держала сына около себя. Но несмотря на это все его движения были точными и даже такой стиль сулил ему победу. А вот со стрельбой из лука было сложнее. Тенг Фэй с усмешкой наблюдал, как Шень прилагал все свои силы, чтобы натянуть тетиву. Шень отвлекся от книги только тогда, когда поймал на себе взгляд друга. Тенг Фэй всем своим видом показывал переполнявшую его скуку. Он смотрел на друга, подпирая щеку лапой. -Я знаю, что ты не отстанешь от меня! – с улыбкой сказал Шень. – Хорошо! Пошли в город! – добавил Шень. Он встал из-за стола. Павлин едва стоял на ногах от усталости, но он быстро взял себя в руки. Гун Мэнь снова оживал. Торговцы возвращались на узкие улочки и снова устанавливали свои палатки. Рядом с родителями сидели дети, играя с деревянными игрушками. Подходящие к гавани корабли, казались фонариками, которые девушки опускали в воду на праздники. А в трактире снова играла музыка, оттуда снова доносились возгласы пьяных мужчин и смех женщин. Шень и Тенг Фэй зашли в трактир. Юный павлин терпеть не мог это место, но приходил сюда только ради друга. Шень осмотрел помещение. Его не было тут больше месяца, но казалось, что все осталось также. Два старых дворянина-козла по-прежнему сидели за столиком у окна и играли в го, по помешенною, словно паря, расхаживали прекрасные цветки ивы, мило улыбаясь каждому мужчине. А мужчины хватали девушек, сажали к себе на колени и шептали на ухо всякие непристойности. Но во всем этом ужасе Шеня пленял только запах еды. Почувствовав аромат, мальчик только сейчас осознал, что уже полтора дня ничего не ел. Шень и Фэй сели как можно дальше. Шень не хотел привлекать внимание к своей персоне. Хозяйка принесла ему суп, рис, тушеные овощи, чай и большую тарелку со сладостями. Шень жадно клал ложку риса в рот, попутно подцепляя тушеные овощи. -Ты пугаешь меня, Шень! – Тенг Фэй сделал серьезное лицо. Шень вопрошающе посмотрел на него. – Вокруг столько красоток, а ты бросаешься на еду! – Мальчишка кинул хитрый взгляд на друга и рассмеялся. – Ты вообще здоров? – Фэй с усмешкой окинул Шеня взглядом. -Охо! – недовольно буркнул павлин с набитым ртом. Он прекрасно понимал, на что намекал друг. – Дурак! – Резко сказал мальчик и ударил друга по плечу. Шень некоторое время недовольно смотрел на друга, но вскоре рассмеялся. -А то я так и вижу, как ты свою жену соблазняешь стишками о луне, звездах и цветах! – Фэй рассмеялся. Мальчик выпил уже третий стакан вина и крепкий напиток расслабил юношу. – А! Или ты хочешь быть, как тот ученый из легенды? – мальчик хитро прищурился. – Но тогда тебе нужно начинать выращивать пионы! -Не волнуйся! – спокойно ответил Шень. – Когда придет время, я прочитаю все романы, которые притаскиваешь! Клянусь тебе! – Добавил Шень, прижав крыло к груди. К мальчишкам подсаживались девушки. Они тоже были пьяны, поэтому не могли соблюдать минимальные правила приличия. Они прижились к Шеню и Фэю, кладя головы на их плечи. Молодому господину это не нравилось, но он старался сидеть спокойно, чтобы лишний раз не вызвать насмешку со стороны друга. Он чувствовал себя униженным, когда позволял подобным девушкам прикасаться к себе. Вскоре девушка поднялась и с улыбкой посмотрела на Шеня: -Господин, говорят Вы искусно играете на комунго! Не могли бы Вы сыграть дня нас? – Сказала девушка пьяным голосом. -Да, Шень! Давай! – Подбодрил его Тенг Фэй, а затем снова развернулся к девушке и поцеловал её. Шень резко встал и девушки упали на пол. Он сел в центре большой комнаты. Весь трактир погрузился в тишину. Хозяйка принесла молодому господину инструмент. Год назад Шень сдал провинциальный экзамен, где получил звание сюцай*. Этого было вполне достаточно, чтобы, когда придет время, занять отцовское место, но Шень хотел большего. Маленькие победы не приносили ему удовольствия. Однако для обычной хозяйки трактира, визиты такого гостя могли обеспечить безбедное существование на долгие годы. Шень удобно устроился. Он положил инструмент на колени, а в крыло взял специальную палочку. Он поднял крыло вверх, каждый раз садясь за инструмент, он чувствовал прикосновение крыльев матери, которая водила его крыльями, когда обучала его. Иногда ему казалось, что она снова водит его крыльями. Соприкасаясь с палкой, тугие струны издавали звуки, заставляя всех обратить на себя внимание. Пьяные мужчины, чьи лица были полностью заклеены листками, где был записаны их долги, поднимали головы. Шень играл машинально, он, не задумываясь зажимал одни струны, а другие отпускал.

***

Яркое полуденное солнце било в окно. Шень устал настолько сильно, что проспал до конца часа козы**. Когда Шень открыл глаза, он лениво вытянулся во весь свой рост и поднялся. На полу, у его ног, сидела Су Инь. После смерти своей госпожи Су Инь заменила старшую служанку Шеня. Павлин был ей крайне благодарен. Шень ценил Су Инь. Стойкая, спокойна и исполнительная, она всегда была рядом. Сама Су Инь была крайне привязана к сыну подруги. Своей улыбкой, повадками, даже манерой разговора, мальчик напоминал ей о дорогой подруге. Су Инь всегда была рядом с Ян Ли, поэтому и Шень был к ней крайне привязан. Су Инь никогда не тратила время на пустые слова, она давала конкретные советы, либо просто молчала. Именно за это Шень уважал её, ведь это именно она подсказала ему способ избавиться от тяжелых мыслей. Однако Су Инь даже представить не могла, что Шень ударится в такие крайности. Иногда, когда мальчик засиживался за занятиями, она просто сбрасывала все книги на пол, а на их место ставила поднос с едой. Иногда они вместе играли в го. Су Инь была единственной, кому проигрывал молодой господин. Так они находили утешение друг в друге. -Проснулись? – Су Инь с улыбкой посмотрела на мальчика. Шень кивнул в ответ. – Я принесла Вам рис! -Су Инь, знаешь, какой сегодня день? – Смотря на Шеня, Су Инь никак не могла понять отражалась ли в его глазах радость, или это печаль застыла настолько прочно. -Какой же? -Сегодня цинмин***! Я собираюсь посетить могилу матушки и провести му цзи****. – мальчик снова лег на кровать, заложив крылья за голову. – Вот бы только отец поехал со мной… - Немного задумчиво, словно размышляя вслух, сказал Шень. -Вы уверены? Мне не нравится темные круги под глазами! – обеспокоенно сказала Су Инь и прикоснулась ко лбу павлина. – И, кажется, у Вас снова жар! -Нет! Со мной все хорошо! – Спокойно ответил Шень. Ах, как же этими словами он напоминал ей Ян Ли. Почти после каждых побоев мужа, Ян Ли улыбалась ей и говорила то же самое. Она не стала отговаривать Шеня, она знала, что все её попытки были обречены, но и она сама надеялась, что Джи Анг, наконец, выйдет из-за своего занавеса и снова откроется сыну. Не теряя ни минуты, она помогла Шеню собраться. Она следовала за Шенем до комнаты Джи Анга. У комнаты отца мальчик опустился на колени и сделал поклон. Евнух отца, Мо Жэнь, открыл двери и Шень зашел в комнату отца. Джи Анг заметно постарел и осунулся. Он окинул сына сухим и тяжелым взглядом. Шень снова опустился на колени и сделал поклон. -Отец, сегодня цинмин! – Голос мальчика дрожал от волнения. Каждое посещение могилы матери было для него неким испытанием, но сейчас мальчик переживал из-за отца. -И что? – Сухо ответил павлин. Джи Анг казался измотанным и уставшим. Он винил себя в смерти любимой супруги, а Шень только служил напоминанием о маленькой танцовщице. -Я думал, что мы могли бы вместе посетить могилу матушки. – Договорив, Шень заметил, как напрягся каждый мускул на лице отца. -Шень, я слишком занят…- Джи Анг не успел ничего сказать, как сын перебил его. -Что? Заняты? Вы вечно чем-то заняты! А может Вы просто забыли о матушке также, как забыли и обо мне? – Шень едва мог сдерживать эмоции. -Замолчи! – Крикнул Джи Анг и ударил кулаком по столу. Он провел крылом по лицу и махнул крылом в сторону двери, давая сыну понять, что ему лучше уйти. Когда Шень вышел из комнаты отца, ему казалось, что его сердце разбилось на миллион мелких осколков. Некоторые осколки превращались в гнойные язвы, заставляющие душу страдать. Су Инь не сказала ни слова, за что Шень был ей безмерно благодарен. Кивком головы Шень дал понять, что дальше справится сам. Су Инь с тоской смотрела ему вслед. В своих мыслях она проклинала Джи Анга за те шрамы, которые отец оставлял на душе сына. Думая об этом, она вспомнила фразу, которую часто говорила ей её матушка: «Шрамы на душе гораздо хуже, чем шрамы на теле. Такие шрамы причиняют невыносимую боль. Их невозможно не чувствовать, их невозможно забыть». Больше всего Су Инь боялась, что эти шрамы сожгут живое и любящее сердце Шеня. К её счастью и невероятному удивлению, Шень остался таким же мальчиком, готовым ради похвалы отца, превратиться в послушного щенка. Шень стоял у могилы матушки. Он трижды сделал коутоу. Он достал из-за пазухи бумажные деньги и принялся сжигать их. Ветер подхватывал и уносил пепел с собой. Шень принес с собой угощения, которые выставил на могиле. Он привел могилу в порядок и позаботился о маленьком вишневом дереве. После похорон Шень посадил у могилы матери небольшой росток вишневого дерева. Сейчас этот росток значительно подрос и уже был размером с небольшой кустик. Шень заметил на ростке первые цветы и посчитал это хорошим знаком. Шень сидел на земле, облокотившись на могильный камень матушки. Мальчик извинился перед ней за то, что пришел без отца и рассказал о своих успехах в учебе. Он рассказал о удачно прошедшем экзамене. Потом мальчик замолчал и просто вслушивался в звуки природы, закрыв глаза. Шумела речка, а в ней резвились красные, словно искры огня, карпы. Ветер пел свою песню. Он ударялся о многолетние деревья, заставляя их подпевать ему. Старые сосны покачивались, издавая свою песню. Шень оторвался от камня и провел по нему крылом. - Все, что я сейчас могу — это представлять как всё было бы, если бы Вы были со мной. Иногда я притворяюсь, что Вы просто уехали и пишете мне письмо, где обещаете вернуться. Если я продолжу мечтать о Вас, мы никогда не расстанемся, и Вы навеки останетесь жить в моем сердце. Пока я буду хранить воспоминания о Вас — это будет правдой. Но я знаю Вы не вернетесь живой. И мое сердце не найдет покоя. Я знаю, что я должен отомстить. Я заставлю их расплатиться за то, что убили Вас и оскорбили меня. Однажды мы снова встретимся, а пока оставайтесь жить в моем сердце.

***

Мальчика разбудили резкие боли в груди. Он резко открыл глаза и вскочил. Он тяжело дышал, прижав крыло к груди. Когда резкая боль стала угасать, он упал на кровать. Его дыхание было слабым и едва различимым. На лбу выступили капли пота. Уже некоторое время он старательно скрывал свои боли. Но сейчас молодой господин не на шутку испугался. Боли в груди преследовали мальчика уже больше года, но никогда еще он не чувствовал такую боль. Даже когда боль доходила до предела, он старался сдерживать себя. Но сейчас ему хотелось закричать от боли. Он вертелся в кровати, стараясь найти положение, в котором боль будет более терпима. В горле стоял ком. Вскоре боль стихла и Шень смог встать с кровати. На столе его ждала еда. Су Инь старательно заботилась о сыне подруги. Шень был благодарен ей за заботу, но сейчас он не мог даже смотреть на еду. Запах и вид еды подгонял ком ближе к горлу. На улице было достаточно тепло и Шень решил, сегодня позаниматься в саду. Иногда, когда в комнате было слишком душно, он занимался в саду. Мальчик размещался в беседке, где они с отцом иногда играли в го. В этой же беседке часто сидела Ян Ли и Су Инь, наблюдая за тем, как Шень и Тенг Фэй играли в генералов. Когда мальчики уставали, Ян Ли ставила перед ними стол, наливала чай и разрешала есть сладости. Воспоминания заставляли Шеня улыбаться. Он вышел из дома. Дул немного прохладный ветер, разнося лепестки цветущей сливы. Мальчик улыбнулся и вытянул крыло. Несколько лепестков упали на белоснежное крыло, но через мгновение ветер снова подхватил их, унося куда-то вдаль. Боль резко пронзила его грудь снова. Книги выпали из крыльев. Шень чувствовал, как ком из горла медленно подходи ко рту. Голова сильно кружилась и перед глазами все расплывалось. Едва передвигая ноги, Шень дошел до дерева. Одним крылом он ухватился за ствол, а другое он прижал к груди стараясь отдышаться. Боль с новой силой ударила в грудь, заставляя павлина согнуться. Он закрыл крылом клюв и закашлялся. Кашель только усиливал боль. Шень кашлял так долго, что все тело тряслось от усталости, ноги подкашивались. Молодой господин убрал крыло от клюва и ужаснулся. Белоснежные перья были покрыты кровью. Он снова закашлялся. Он машинально закрыл клюв рукавом. Шень был напуган. Он с ужасом смотрел на окровавленный рукав. Он чувствовал, как весь рот наполнился кровью. Больше всего он ненавидел этот солоновато-металлический привкус. Шень вытер клюв, перед тем как его крыло соскользнуло, и он рухнул на землю. Ветер обдувал его, немного облегчая страдания. Некоторое время он еще был в сознании. Мальчик лежал и тяжело дышал, смотря перед собой. Кровь стекала по его шеи. Сознание постепенно угасало. Павлин закрыл глаза. Его тяжелое дыхание стало едва заметным. Последнее, что он услышал, были слова на незнакомом ему языке. Су Инь вся тряслась от страха. Она упала на колени и прижала мальчика к себе. Она с ужасом смотрела на окровавленное тело и одежду мальчика. Шень едва дышал и Су Инь было сложно понять жив он или мертв. Она провела лапой по его лицу и почувствовала, что у него жар. Это немного успокоило женщину, мальчик был ещё жив, а его организм старательно сопротивлялся. Она старалась звать на помощь, но из-за волнения она невольно переходила на родный язык. За все эти годы она настолько сильно привязалась к мальчику, что просто не могла дать ему умереть. Она собрала все силы, что были в ней и крикнула. Её голос эхом разнесся по всему дому. Когда Шень открыл глаза, он уже лежал в постели. Грудь больше не болела, а одежда на нем была чистой. Шень повернул голову и не смог скрыть своего удивления. Рядом с ним сидела матушка. Ян Ли ласково улыбнулась сыну и провела крылом по его лицу. Шень поднялся, опираясь на крылья. Мальчик не мог сдержать улыбки. Пава была одета в то же платье, что и на портрете отца. Она взяла крылья сына в свои. -Матушка! – Шень до последнего не мог поверить своим глазам. На мгновение ему показалось, что он очнулся от долгого сна. -Шень, зачем ты так изводишь себя? – Пава говорила тихо, но её голос был таким же мелодичным, каким Шень запомнил его. -Я просто хочу, чтобы Вы мной гордились! – Шень улыбался матери. Впервые за четыре года он снова мог улыбаться ей. Он снова чувствовал себя ребенком. -Дурачок! – пава рассмеялась и прижала сына к себе. – Я всегда тобой гордилась! – прошептала пава, поглаживая сына по спине. Она посмотрела на сына и добавила: - Ты вырос достойным! -Матушка, заберите меня с собой! – Также тихо прошептал Шень. Он прижался к матушке еще сильнее. Больше всего он боялся снова потерять её. -Нет! – резко сказала Ян Ли. Шень оторвался от неё. Она провела крылом по его лицу. – Тебе еще не время! Не беспокойся об мне! – Ян Ли улыбнулась сыну. – Родственники твоего отца хорошо позаботились обо мне! А благодаря тому, что ты успешно сдал экзамен, ко мне стали относиться еще лучше, я же стала матушкой ученого! – пава погладила сына по голове. Её слова стали для Шеня елеем. Больше всего он боялся, что душа матушки так и не нашла покой и льет слезы о своих украденных днях. Но сейчас мальчик был спокоен. Он положил голову на плечо матери. – Поэтому больше не думай о смерти! Ты должен позаботиться об отце! Больше не перечь ему! – пава рассмеялась, когда Шень стыдливо опустил глаза. – Шень, ты должен больше отдыхать и нормально есть. – пава снова старалась быть строгой, но ей снова это не удавалось. – Твой отец так сильно переживает за тебя, поэтому не болей! Скажи господину, что его матушка тоже волнуется за него. Он плохо спит. – Шень едва мог сдерживать слезы. Он ничего не говорил, только кивал. – Передай ему, что его вины ни в чем нет! И кое-что ещё – Шень продолжал молча кивать. Изо всех сил сдерживая слезы. Ян Ли взяла крыло сына и написала на нем несколько иероглифов. Пава прикоснулась ко лбу сына. – У тебя ещё жар! Ложись, а я побуду с тобой, пока ты не уснешь! – Шень послушно лег в кровать, как делал это детстве. Ян Ли поцеловала сына в лоб и прошептала ему: - Спасибо тебе за рисовые пирожки! Шень рассмеялся. Он снова чувствовал себя нужным. Ян Ли тихонько гладила сына. Шень закрыл глаза, словно ожидая чего-то особенного. Да, он ждал именно этого. Ян Ли тихонько запела колыбельную, которую Шень так любил. -Ну, и что с ним? – Голос Джи Анга казался сухим и безучастным. -У него сильный жар, господин! – Сказал лекарь и поклонился наместнику. – Он весь горит… К счастью, это не смертельно! – доктор усмехнулся. – Я оставлю рецепт настойки, которую он должен будет выпить, когда очнется! -Вы действительно полагаете, что я позвал Вас из-за жара? – Джи Анг сделал недовольное лицо и с упреком посмотрел на доктора. – Почему… - павлин сделал тяжелый вздох не в силах договорить. -Господин, Ваш сын – здоровый юноша! Однако его ци переходит в грудь. Ему надо жениться! – Усмехнулся доктор. В комнату ворвалась Бу Цзань. Впервые за долгие годы она была одета в яркое платье. Она подбежала к кровати и упала на колени. Она схватила Шеня за крыло и прошептала: -Только не умирай! Ты – последняя надежда для меня! Джи Анг усмехнулся. Он направился к выходу, но на его пути встала Су Инь. Впервые она позволила себе проявить дерзость. Она с недовольствием посмотрела на павлина. -Да посмотрите на него уже! – Крикнула женщина. -Ты свое место забыла? – Джи Анг не сдерживал себя, казалось, что его терзают сильные чувства. Он недовольно фыркнул и развернулся к двери. На мгновение он развернулся и увидел измученного сына. – Пошли все вон! Голос павлина заставил всех обратить на себя внимание. Доктор, Бу Цзань и Су Инь поспешили выйти из комнаты. Су Инь одобрительно покачала головой и закрыла за собой двери. Джи Анг сел на кровать рядом с сыном. Он смочил платок и протер лоб сына. Шень слегка постанывал сквозь сон. Шень открыл глаза. Увидев рядом с собой отца, мальчик улыбнулся. Сил еще было мало и улыбка едва держалась на истощённом лице. Джи Анг, заметив, что Шень пришел в себя, улыбнулся ему в ответ. Взволнованный отец провел крылом по лицу сына. Жар почти спал. -Шень! – голос павлина дрожал, он едва мог найти слова, чтобы заговорить с сыном. – Шень, прости меня! Как ты себя чувствуешь? -Со мной все хорошо! – мальчик улыбнулся. – Это я должен извиниться. – улыбка спала с лица мальчика, и он опустил глаза. – Я видел матушку в своем сне! Она просила передать Вам, что Ваша матушка волнуется, что Вы плохо спите! – Джи Анг усмехнулся и погладил сына по голове. – И, еще матушка не хочет, чтобы Вы чувствовали вину! – Эти слова Шень сказал тихо, боясь причинить отцу боль. Шень больше не сказал ни слова. Джи Анг отвел глаза, старательно сдерживая слезы. Молодой павлин взял крыло отца и, трясущимся крылом, написал символы, которые Ян Ли хотела передать. Джи Анг замер, уставившись на стену. В послании жены говорилось: «Прошу, посмотрите на него».