Над пропастью эпохи

***

Полуденное солнце постепенно взошло достаточно высоко, чтобы его лучи смогли прогреть землю. Тенг Фэй слегка поморщился, когда луч солнца упал на его морду. Шень вышел из-за стола. Казалось, что яркое солнце только ухудшает его здоровье. Павлин подошел ближе к дереву и через несколько секунд скрылся от надоедливых лучей под кроной старого дерева. За годы жизни вне дома его болезнь только ухудшилась: его организм почти перестал переваривать пищу, а черные круги под глазами стали такими яркими, что даже сам Шень едва ли мог вспомнить как выглядел без них. Шень прижался к стволу дерева и закрыл глаза. Несколько минут он стоял молча, можно было услышать только его тяжелое дыхание. Только изредка из его клюва доносились звуки, напоминающие усмешку. Только через некоторое время он рассмеялся во весь голос. Волк вздрогнул, когда Шень резко засмеялся. Он поднял голову и окинул друга взглядом. Только когда он понял, что это всего лишь смех, волк недовольно щелкнул зубами. Тенг Фэй встал из-за стола, прищуривая глаза из-за яркого солнца. Павлин смеялся настолько истошно, что напугал Тенг Фэя. Последние годы Тенг Фэю казалось, что Шень совершенно сошел с ума. Павлин стал нервным и раздражался по любому поводу, даже погода, какой бы она ни была, могла вывести его из себя. Тенг Фэй еще злился на Шеня из-за его слов, но в то же время ему было жаль друга. Юный волк вздохнул. Он сделал несколько шагов и уже собирался положить лапу на плечо друга, как Шень тут же повернулся. Тенг Фэй машинально сделал несколько шагов назад. Его всегда пугал этот взгляд, взгляд, который достался Шеню от отца. Раньше ему редко доводилось видеть этот взгляд. И чаще всего Тенг Фэй знал его причину. Однако сейчас он даже предположить не мог, что случилось на этот раз. Волк нервно сглотнул. Но Шень снова отвернулся. Он достал из рукава связку монет, а затем убрал их в шелковый мешочек. Тенг Фэй точно не знал откуда взялся этот мешочек, но он хорошо знал, что Шень дорожит им больше, чем какой-либо другой роскошью. Во всяком случае он когда-то дорожил им. Когда Шень снова развернулся, на его лице уже играла добродушная улыбка. На душе юного волка стало спокойно. Таким он и привык видеть друга, но спокойствие вмиг сменилось беспокойством. Тенг Фэй нервно провел языком по нижней губе. Он слегка вздрогнул, когда услышал, как деньги ударились о землю. -Вот, возьми эти деньги и приведи сюда женщин! – Сказал Шень и снова истошно рассмеялся. Тенг Фэй поднял правую бровь вверх. Всем своим видом он показывал, что не понимает, что хочет его друг. Точнее ему показалось, что он ослышался. Уже пять лет он проводил время без женщин. И, тогда, юному волку показалось, что эти мысли так прочно засели в его голове, что даже вместо слов своего господина он слышит свои желания. -Что? – Немного смущенно переспросил волк. Он боялся, что своим вопросом он разозлит Шеня и тот снова будет кричать или и того хуже – ударит его по лицу, как несколько месяцев назад ударил его на глазах у всего отряда. Тенг Фэй слегка зажмурился, ожидая худшего, но заметил, что Шень был спокоен. -Я сказал тебе привести сюда женщин! Что в этих словах тебе не понятно? – Шень говорил тихо, старательно сдерживая тошноту. – Там достаточно денег, чтобы мы могли хорошо провести время. Купи вина, позови женщин! – Павлин хитро посмотрел на растерянное лицо друга и снова рассмеялся. -Но… - Тенг Фэй был явно удивлен и шокирован тем, что услышал. Он едва ли мог найти слова, чтобы ответить. Но на этот раз он понял, что перегибает палку. -Но? Ты что, в самом деле идиот? Неужели твой дед так и не научил тебя такому простому правилу, как подчинение своему господину?! – павлин усмехнулся. Он сделал несколько шагов и встал перед другом. – Приказы нужно исполнять, а не обсуждать! Тенг Фэя задели слова Шеня. Юный волк всегда считал молодого господина своим другом. Во всяком случае они ими когда-то были, но сейчас Тенг Фэю казалось, что эта дружба выпита до дна. Хотя слова павлина и были неприятны Тенг Фэю, тот все же промолчал. Он только виновато опустил глаза и покачал головой, давая понять, что провинился. Шень только усмехнулся. Павлин отвернулся и отошел на несколько шагов. Тенг Фэй кинул ему вслед недовольный взгляд. Юный волк нагнулся и поднял с земли шелковый мешочек. Шелковый мешочек, куда Шень положил связку монет, был сделан из золотистого шелка. Даже по внешнему виду было понятно, что мешочек был сделан из дорогой ткани. Ткань была украшена цветами ириса и вышивкой, которая напоминала солнце. Только Тенг Фэю это солнце всегда казалось странным: маленький красный круг был заключен в круг побольше, а уже от этого круга расходились «лучи». Тенг Фэй нигде не видел этот символ раньше, даже когда рассматривал книги Шеня. Юный волк поднял мешочек и стряхнул с него комочки земли и сухую траву. Юный генерал убрал деньги за пазуху. Он выставил лапы перед собой и поклонился Шеню, как обычно они это делали в детстве. Но павлин даже не развернулся. Поэтому волку ничего не оставалось, как молча отправиться по поручению. Шень наблюдал за другом краем глаза. Когда же волк наконец-то скрылся, Шень развернулся. Он смотрел вслед другу. На его лице застыла надменная улыбка в безмолвной усмешке. Павлин бы продолжал так стоять, если бы резкие боли снова не дали бы о себе знать. Шень схватился за грудь и сильно закашлялся. Он с большим трудом нашел в себе силы, чтобы надавить на те точки, что когда-то показал ему неизвестный старик. Боль ушла, а павлин упал на землю. На коленках он дополз до дерева и, держась за ствол, он смог подняться на ноги. Иногда ему казалось, что то, что показал ему старик не особо ему помогает. Но, пока это давало хоть какой-то эффект, Шень пользовался этим. Немного постояв, ему стало намного лучше. Даже тошнота прошла. Надоедливое солнце скрылось за пушистыми облаками и подул прохладный ветерок. Шень с трудом поднял веки, которые казались ему невероятно тяжелыми. Перед глазами все расплывалось. Первое, что увидел молодой господин, был голубоватый балдахин, который закрывал его кровать. Шень сделал вздох. В груди еще чувствовалась небольшая боль. Но эту боль с трудом можно было сравнить с тем, что он чувствовал во время приступов. Юный павлин закрыл глаза. И тут в его голову закралась мысль: что будет если он умрет?! Шень отчетливо представлял себя лежащим в гробу, в каком-нибудь красивом одеянии. Даже свои похоронные одежды он видел отчетливо. Он хорошо знал, что отец бы постарался одеть любимого сына в лучшие одежды. Ему почему-то казалось, что это будет ханьфу кремового цвета с вышивкой. На ткани серебряными нитями будут вышиты ирисы, которые переплетаются с ветвями дерева личи. А на спине будет большая вышивка, которую обычно нашивали те, кто имел титул сюцая. Шень мог хорошо представить себе эти одежды. Он видел их в лавке одного из торговцев каждый раз, когда выходил в город. И хотя эти шелковые одежды были крайне дорогими и для трупа явно ненужными, Шень был уверен, что отец бы купил именно их. Он так же видел, как плачет отец и Бу Цзань. Он представлял отца, полностью одетого в белые одежды. Эти одежды были из хлопка и на них не было ни вышивок, ни каких-то знаков почета. Нет, только траурные атрибуты. Даже шелковый пояс, в мыслях Шеня, отец сменил на хлопчатый пояс. Такие обычно носили бедняки. Вельможи же одевали их только по случаю траура. Бу Цзань бы стояла в таких же скромных одеждах, но на ее перьях бы все равно сияли украшения. Шеню почему-то казалось, что она бы не сняла их даже если бы умер отец и ей следовало бы нести траур. Бу Цзань, в мыслях Шеня, была одета в такие же простые одежды, только в отличии от отцовских они все же оставались шёлковыми. И, когда лучи солнца попадали на ее одежды, шелк блестел бы. Да, Шеню почему-то думалось, что в день его смерти будет чистое небо и, когда по улицам города понесут его тело, то яркое солнце будет светить над его головой. Потом Шень представил Су Инь. В его мыслях она была еще худее обычного, а ее щеки впали и очертили острые скулы. Она бы стояла у гроба и ее слезы падали бы на его шелковые одежды. Её глаза были бы опухшими от слез и покраснели бы, но она бы все равно упрямо стояла у гроба, вытирая слезы платком. Павлину казалось, что она бы провела лапой по его голове и сказала бы: «Сладких снов, господин!». Кругом бы собрались зеваки и соседи: мужчины бы снимали шапки и опускали головы, а женщины плакали, прижимая ко рту платки и приговаривали: «Бедный! Бедный ребенок!». Их мужья или братья одергивали бы их и едва слышно шептали им на ухо: «Он не ребенок! Молодой господин стал сюцаем! В его возрасте – это великая честь!». Потом бы его понесли через улицу и все бы жители их небольшого города увидели его таким: красивым, но никчемным. Ему настолько стало жалко себя, что по его щеке скатилась слеза. Когда Шень снова открыл глаза, то увидел рядом с собой отца. Шень был настолько поглощён собственными мыслями, что не заметил, что отец зашел в его комнату и сел на кровать. Юный господин совершенно не ожидал увидеть отца. Обычно старый павлин старательно избегал встреч с сыном. Однако, казалось, болезнь Шеня сблизила их. Когда Джи Анг приходил в комнату сына или звал его к себе, чтобы выпить чая, Шень переставал чувствовать себя одиноким и ему даже казалось, что все стало как прежде. Шень улыбнулся. Сил улыбаться у него еще не было, поэтому его улыбка больше напоминала гримасу боли. Джи Анг тяжело вздохнул и провел крылом по истощённому лицу сына. Старый павлин любил Шеня больше всех своих детей и его сердце сжималось от боли, когда к нему в комнату забегала Су Инь. Джи Анг уже понял, что когда на пороге его комнаты появлялась тонкая фигура этой женщины, то с его сыном что-то случилось. Шень, собрав последние силы, поднялся, опираясь на крылья. Он сел, прижимаясь к спинке кровати. Он натянул одеяло так, чтобы отец лишний раз не волновался, глядя на его перебинтованную грудь. Мальчик склонил голову, словно вспомнил, что забыл поприветствовать отца. Джи Анг только усмехнулся. -Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил Джи Анг. Шень заметил волнение в голосе отца. Юный павлин не сразу понял, что снова провалялся без сознания несколько дней. – Я пригласил лучшего лекаря, чтобы он осмотрел тебя! – Джи Анг провел по плечу сына, но Шень только недовольно фыркнул и посмотрел на отца с упреком. -Знаю, что он скажет! Если бы это был первый лекарь, то я бы еще поверил ему, но это уже пятый, или шестой… И все они… Все, прям поголовно, говорят одно и тоже! – Шень выдохнул. Отец смотрел на сына с недовольством. Шень хорошо знал этот взгляд. Отец и сын достаточно часто сталкивались в споре, и никто не желал уступать. -Шень, послушай меня! Ты уже стал взрослым, тебе почти шестнадцать лет… Надеюсь ты понимаешь, о чем я говорю?! -Конечно я понимаю! Я не же такой дурак, каким меня считают… - Шень не успел договорить, как отец прервал его. -Шень… - Резко крикнул Джи Анг и ударил кулаком по кровати. Джи Анг, конечно, любил Шеня и позволял ему многое, однако, иногда, старому наместнику казалось, что мальчишка заходит слишком далеко. -Отец! – Также яро крикнул юный павлин и уставился на отца. Джи Анг отвел взгляд. Но немного успокоившись и переведя дух, Шень виновато опустил глаза. Он провел глазами по одеялу, а потом посмотрел на отца. – Простите меня, отец! – сказал Шень, не поднимая головы. Джи Анг только махнул крылом, словно сказав: «Забудь!». Шень видел, что отца действительно тревожит его состояние. – Хорошо, - едва слышно сказал Шень. Он поднял глаза и посмотрел на отца. – Пусть лекарь осмотрит меня. Джи Анг, услышав эти слова, поднял голову и улыбнулся сыну. Его радостная улыбка была ответом на нелепую улыбку Шеня. Старый наместник громко крикнул и в комнату вошел лекарь. Шеню даже показалось, что голос отца был слишком громким и мальчику показалось, что если бы отец сел еще ближе к нему, то от такого крика он вполне бы мог и оглохнуть. В комнату вошел лекарь-бык. Он многим отличался от тех лекарей, что приходили раньше. Обычно лекари, которых приглашал Джи Анг были стариками с белоснежными бородами, а морщин на их лицах было так много, что с трудом виднелись глаза. Этот же лекарь был молод. Шень подумал, что ему было не больше тридцати пяти лет. У этого лекаря была небольшая бородка и тонкие усы. На его голове была врачебная повязка, а сам он был одет в синие одежды, а сверху белый фартук. Лекарь держался прямо, словно красовался своей статной фигурой. Он медленно и вальяжно, слегка улыбаясь, прошел от двери до кровати и сел на небольшой стул с резной спинкой. -Это лекарь Гу – с улыбкой и гордостью сказал Джи Анг. Лекарь, в ответ, улыбнулся шире и его тонкие губы растянулись на лице. – Он работает в императорской лечебнице и имеет большую известность во всей столице! – сказал Джи Анг, глядя на лекаря Гу. Договорив, старый павлин развернулся и посмотрел на сына. – Лекарь Гу любезно согласился приехать сюда, чтобы помочь тебе! Один высокопоставленный человек, лично рекомендовал мне его. – Джи Анг усмехнулся. -Господин, это большая честь для меня быть тут. Прислуживать Вам почти то же самое, что служить брату императора! – Лекарь Гу поклонился и сказал свои слова не поднимая головы. Однако Шеню это не помешало увидеть, как на лице лекаря застыла надменная улыбка. Юный павлин подумал, что лекарь в уме уже потратил те деньги, что ему заплатил отец. Лекарь Гу склонился и поприветствовал юного господина. Он сделал низкий поклон и Шень, нехотя, ответил ему кивком головы. Когда лекарь Гу выпрямился, он потер свою бородку и развернулся к Джи Ангу. Бык что-то прошептал старому наместнику на ухо и последний только кивнул. Лекарь Гу был любимцем у членов императорской семьи. Про него ходили только приятные слухи. Говорили, что он талантлив не только в своем искусстве, но и имел талант к поэзии. Его нередко видели в обществе членов поэтических обществ, однако его стихов и поэм никто так и не увидел. Но если о его таланте к поэзии говорила только знать, то о его таланте к медицине говорили даже бедняки. Говорили, что он невероятный лекарь, который способен слепого сделать зрячим, а безногому вырастит ноги. Конечно, большинство рассказов о нем – не больше, чем просто байки, но все же доля правды была в этих рассказах, лекарь Гу был действительно талантлив. Первые несколько минут он просто смотрел на Шеня. Только через некоторое время он попросил прислугу принести ему таз с водой, чтобы он мог вымыть копыта перед тем, как приступать к обследованию. Поэтому в комнате вскоре появилась Су Инь. Девушка грациозно внесла тяжелый таз в комнату. Она шла, следка покачиваясь, чем заставила лекаря обратить на себя внимание. Лекарь Гу развернул голову так, что Шеню показалось, что он вот-вот свернет свою шею. Молодой лекарь слегка приоткрыл рот, наблюдая за тем, как Су Инь шла. Со рта лекаря упала слюна. Он небрежно стер ее лапой, не отрываясь от служанки. Шеню это показалось крайне противным зрелищем. Су Инь подошла ближе и поставила перед уважаемым лекарем таз с водой. Она добавила в воду несколько капель цветочного масла, поэтому комната мигом наполнилась приятным ароматом. Су Инь улыбнулась Шеню, он ответил ей едва заметным кивком головы. Поставив таз, Су Инь поспешила удалиться. И казалось, что она совершенно не заметила, что именитый лекарь прикасался к её юбке. Лекарь Гу был так увлечен служанкой своего пациента, что продолжал смотреть ей вслед даже, когда она закрыла за собой дверь. Шеню это не понравилось. Он всегда презирал таких мужчин. Они были падкими на женщин и были готовы менять их когда вздумается. Но сейчас дело было не в презрении. Юному павлину показалось, что что-то укололо его в грудь и сердце, когда он смотрел на лекаря, пускающего слюни на Су Инь. Пока лекарь омывал лапы, Шень смотрел на него глазами обиженного ребенка, скрестив крылья на груди. Шень слегка покашлял, чтобы лекарь Гу все же обратил на него внимание. Но это не помогло. Лекарь Гу продолжал смотреть в таз с ароматной водой и о чем-то думать. Спустя несколько минут на его лице появилась хитрая улыбка. -Может мы уже начнем?! – Не выдержав заговорил Шень. Голос Шеня был настолько грубым, что даже Джи Анг вздрогнул. Юноше было противно смотреть на этого похотливого лекаря, но юный павлин подумал, что чем раньше он приступит к своей работе, тем раньше покинет их дом. -Конечно, господин! – Немного опешив ответил лекарь Гу. Он оторвал глаза от таза с водой. Он вытащил лапы из воды и вытер полотенцем, которое лежало рядом. Лекарь Гу, несмотря на свое пристрастие, относился к работе очень ответственно. Он достаточно долго осматривал Шеня, заставляя его, то раздеться, то снова одеваться. За все время осмотра он ничего не говорил, только бубнил себе под нос: «Так, понятно!». Шеню это не нравилось, и он окинул отца недовольным взглядом. Но старый наместник только строго посмотрел на сына и Шеню ничего не осталось, как смиренно подчиняться. Вскоре лекарь Гу разрешил Шеня лечь на постель. Лекарь взял его крыло и закрыл глаза. Он сидел неподвижно больше десяти минут и юному павлину это надоело. -Ну и что со мной? – Не выдержав, спросил Шень. В его голосе слышалось максимальное пренебрежение к лекарю. -Господин, - начал говорить лекарь Гу, повернувшись к Джи Ангу, словно он совершенно не слышал Шеня. – я внимательно осмотрел Вашего сына и могу сказать, как сделать так, чтобы его болезнь прошла. – лекарь вздохнул и перевел взгляд на Шеня. – Молодой господин, Ваша болезнь опасна, но вполне излечима. У Вас избыток энергии ян, а вот энергии инь совсем мало! Я знаю, что Вы пили много настоек, но не думаю, что они помогут! – Лекарь Гу хитро улыбнулся. – Но, я думаю Вы и сами знаете, как восполняется энергия инь! Шень только усмехнулся и покачал головой. Лекарь Гу, которого восхваляла вся столица не сказал ему ничего нового. Шеню даже показалось, что он просто повторил диагноз своих предшественников. И казалось, что это взбесило юного павлина. Он даже не мог вспомнить сколько раз уже слышал об этом. Однако, казалось, лекарь был собой доволен. Он слегка улыбнулся и сделал такое лицо, словно сделал какое-то великое открытие и вот-вот ожидал похвалы или награды. Шеню не нравился этот лекарь и юноше показалось, что будет правильно поставить его на место. -То есть вы хотите мне сказать, что «дождь и семена» способны исцелять? – начал говорить Шень с усмешкой. – Если бы это было так, то крестьяне бы жили вечно! Или… Вы тоже хотите, чтобы я женился? Шень окинул лекаря своим тяжелым взглядом. Лекарь Гу поднял голову, словно собираясь дать ответ, но что-то остановило его. Лекарь Гу больше ничего не сказал. Он только встал и направился к выходу. Джи Анг пошел следом за ним. Когда же лекарь покинул его комнату, Шень спокойно вздохнул и упал на подушку. Юный павлин был рад, что этот лекарь наконец-то покинет их дом и казалось эта мысль заставляла его радоваться, но когда он вспоминал, что этот лекарь позволил себе прикоснуться к Су Инь, Шень чувствовал только покалывание в груди, которое не мог объяснить. Шень удобно улегся на подушку и заложил крылья за голову. Он выдохнул и прогнал дурные мысли из головы. Иногда ему казалось, что отец специально подкупает лекарей, чтобы они все как один твердили, что ему нужно проводить время с женщиной. Конечно, юноша понимал, что отец бы никогда не пошел на такое. Но тогда Шень только уговаривал себя подождать со свадьбой еще несколько лет, пока его положение не будет достаточно высоким, что жениться на достойной невесте. Вскоре в комнату вернулся Джи Анг. Его лицо было совершенно спокойным. Он откинул легкий балдахин и сел рядом с сыном. Старый павлин сперва мялся, словно подбирал слова, чтобы начать говорить, а потом заговорил тихо: -Лекарь Гу оставил рецепт нескольких отваров, чтобы тебе стало лучше, но… Шень, ты же знаешь, что женщины – это неиссякаемый источник энергии инь. Это одна из причин, почему мы женимся и проводим с ними ночь. Прочти трактаты лекарей старины, и ты узнаешь, что ночь с женщиной омолаживает мужчин. Они могут быть крайне бесполезными, но их энергия инь предает мужчинам силу. -Знаю я, что Вы, отец, хотите, чтобы я женился… Знаю! Но, я не хочу этого. Во всяком случае не сейчас. Я хочу учиться, у меня просто нет времени на жену. – Шень отвернулся. Иногда он представлял себе день своей свадьбы. Он даже наткнулся на книгу о постельных делах в библиотеке отца. И если на месте мужчины он явно видел себя, то рядом с ним была всего лишь наспех нарисованная женщина. -Если не хочешь – не женись! – с улыбкой ребенка, ответил Джи Анг. Шень с непониманием посмотрел на отца. – Есть и другой способ получить ту саму энергию инь, которой тебе так не хватает! -Хотите, чтобы я провел ночь с куртизанкой? Ах, да, совершенно забыл, что сейчас их принято называть цветами ивы… Прекрасные цветы, готовые «расцвети» в саду любого садовника! – Шень усмехнулся, а потом его лицо стало серьезным. – Лучше скажите, чтобы меня ударили палкой по спине… Раз тридцать или сорок! – Сказал Шень и посмотрел на отца глазами обиженного ребенка. Он недовольно посмотрел на отца и этим рассмешил Джи Анга. Старый павлин, глядя на сына, невольно вспоминал свою любимую жену. -Не бойся! Я бы никогда не позволил продажным девкам прикоснуться к тебе! – немного холодно ответил Джи Анг. – Что ты думаешь о вечере в обществе юэцзи?* - сказал Джи Анг и посмотрел на сына.Шень вопрошающе посмотрел на отца, словно спрашивая: «Почему именно они?». – А что? Они умны, читают и сочиняют стихи и поэмы, танцуют и играют на различных инструментах. Тебе будет интересно с ними. Необязательно спать с женщиной, чтобы получить энергию инь, достаточно будет если ты просто проведешь с ними время. Юэцзи не спят с мужчинами так, как цветки ивы. У хозяйки их дома достаточно сложно получить разрешение, чтобы провести ночь хотя бы с одной, поэтому тебе не придется чувствовать отвращение. Во всяком случае ты приятно проведешь вечер. – Джи Анг наконец-то посмотрел на сына, но тут же отвел глаза. Шеню явно не нравилась эта идея, но он видел, что это важно для отца. Мальчик поднял глаза и посмотрел на потолок. Сперва он хотел отказаться, но потом решил, что уважит отца. -Хорошо! Я согласен! – Спокойно и тихо ответил Шень. – Только пусть это останется между нами! Не хочу, чтобы кто-нибудь об этом знал! – Едва слышно добавил Шень. -Конечно, сын, конечно! – радостно ответил Джи Анг и потрепал сына по голове. – Я не буду настаивать, но если вдруг… ну вдруг, ты захочешь остаться с одной из девушек, то проблем не будет! Шень улыбнулся в ответ отцу. В его голове уже созрел план. Он решил, что ничего страшного не будет, если он просто отсидит несколько часов в окружении девушек, которые будут читать стихи, играть на цитре и льстить ему. Зеленая трава проминалась под мощными лапами молодого волка, оставляя на его шерсти капли росы. Ветер покачивал ветки деревьев и казалось, что деверья поют или перешептываясь рассказывают друг другу старинные предания и знания. Тяжелое дыхание Тенг Фэя, вырывавшееся из его пасти, эхом разносилось по пустому лесу. Тенг Фэй бежал очень быстро. До ближайшего города было не так далеко, но юному генералу эта дорога показалось больше в несколько раз. Юный генерал хорошо знал эту дорогу. Он довольно часто лично посещал небольшой город провинции Мин Ши. Когда лагерь остался далеко за спиной, Тенг Фэй остановился. Юноша выпрямился и снова встал на задние лапы. Он облокотился на дерево и переводил дух. Время летело, а Тенг Фэй так и не понимал, что происходит с его другом. В сознании Тенг Фэя Шень все еще хранил образ спокойного юноши, который предпочитал книги, каким-то приключениям. Тенг Фэй с трудом мог вспомнить, чтобы Шень лишний раз повысил голос. Но даже если это и происходило, то точно не на него. Тем более Тенг Фэй не смог припомнить, чтобы Шень когда-либо сказал что-то оскорбительное в адрес своего друга. Тенг Фэй уселся на землю и стал потирать уставшие, от долгой пробежки, лапы. Волк недовольно поморщился, вспоминая утренний разговор. Сейчас Шень срывался по любому, даже самому незначительному, поводу. Иногда волку казалось, что его друг окончательно сошел с ума, но предпочитал держать язык за зубами. Тенг Фэй усмехнулся, когда прокручивал в голове приказ своего господина. Юный генерал и так-то не всегда понимал, что происходит в голове друга, а сейчас совершенно растерялся. Иногда ему казалось, что рожден для книг, нежели для того, чтобы уделять время женщинам. Обычно, когда они, будучи мальчиками, ходили в трактир и их окружали цветки ивы, Шень всем своим видом показывал то, как ему противно их общество. Но сейчас же сам приказал привести их. Однако Тенг Фэю ничего не оставалось, как просто подчиниться приказу. Он хорошо понимал, что может случиться, если он подумает ослушаться или сделать по-своему. Немного переведя дух, Тенг Фэй снова поднялся. Теперь, когда он был достаточно далеко от лагеря, он мог позволить себе сменить бег на шаг. Юному волку ужасно нравилось ходить в этот небольшой город. Этот город значительно отличался от Гун Мэня. Городок провинции Мин Ши был тихим, там практически не было торговцев, за исключением местных жителей, которые продавали свои товары. Именно это и нравилось юному генералу. За годы, которые он провел то в столице, то в Гун Мэне, он значительно устал от бесконечного шума и надоедливых криков торговцев. Через несколько минут перед Тенг Фэем открылся вид на город. Небольшой городок провинции Мин Ши не был таким известным, как Гун Мэнь, однако, казалось, местным жителям тут жилось не хуже. Весь город был вплотную застроен небольшими домами. Дома крестьян были не выше, чем в два этажа. Дома знати доходили до четырех этажей и имели роскошный сад. Конечно, главный дом наместника города и его сад с трудом можно было бы сравнить с тем, что имел наместник Гун Мэня. Главный дом наместника был всего в пять этажей и занимал всего несколько ли земли для сада. Однако и этот городок немного, но все же напоминал Тенг Фэю Гун Мэнь. В этом городке были крайне узкие дорожки. Поэтому, когда на улицу выходили торговцы, крестьяне сновали туда-сюда, волоча за собой носилки с товарами или большие телеги, то становилось ужасно тесно и нередко образовывалась толпа. Однако, в отличие от Гун Мэня тут это происходило исключительно на праздниках. Война почти не тронула эту захолустную провинцию у подножья гор. Тенг Фэй вошел в город через большие ворота с двумя смотровыми башнями. На самом верху стояли охранники. На них была легкая форма. На их головах были одеты большие шапки. На макушке шапок были украшения. У солдат высокого ранга были красные украшения, а у солдат низшего ранга – синие. Такие же цвета были и на рукавах их формы. По черным одеждам проходила тонкая полоска цвета. В своих мощных лапах они держали копья. Всем своим видом воины показывали, что их город под надежной защитой. Ворота, через которые прошел Тенг Фэй, всегда открывали утром, а ночью плотно закрывались. Через эти ворота проходили крестьяне. Они несли в город не только свой нехитрый товар, но и налоги. На воротах висело небольшое шелковое полотно. На этом полотне был написан иероглиф «счастье». Суеверный наместник считал, что таким образом у него получится отвадить от города беду и не допустить бед. У ворот города было много беженцев. Они сидели у ворот и протягивали проходящим мимо свои пустые миски. Юному волку казалось, что беженцев тут было намного больше, чем у стен столицы. Они были одеты в грязные и рваные одежды, которые были покрыты пылью настолько, что едва ли можно было различить цвет одежд. Когда Тенг Фэй посмотрел в их сторону, он заметил, что одна женщина, на спине которой спал маленький мальчик, была похожа на Су Инь. Она казалась ужасно измученной. А малыш, который спал на ее спине скорее спал от голода, чем от усталости. Она тянула прохожим свою деревянную миску и что-то бормотала на своем языке. Но все только проходили мимо, недовольно фыркая в их сторону. Она кинула взгляд на Тенг Фэя, но юный волк предпочел скрыться в толпе. Вместе с толпой крестьян он зашел в город. В городке была только одна более-менее широкая улица. Это была главная улица. Она вела от ворот до дома наместника. Но сегодня даже тут было сложно пройти. Новый магистрат города, остановил свой экипаж посреди улицы. Магистрат выбирал очередное украшение для своей новой наложницы. Магистрат этого города был уважаемым человеком. Правда уважали его только в кругах знати. Простые же жители не иначе как скотиной его не называли. Про него ходили различные слухи, которые никак не показывали его в приятном свете. Говорили, что он несколько раз надругался над девочками-беженками. Говорили даже, что одна из них родила от него ребенка. Тенг Фэю с трудом удалось протиснуться через толпу. Но стража магистрата остановила его и не дала идти дальше. Но юный волк видел, как взрослый магистрат примеряет дорогие украшения на тело юной девочки. А она покорно стояла. Могло показаться, что лицо этой девочки не выражает никаких эмоций, но Тенг Фэй отчетливо видел в ее глазах боль и тоску. А еще отвращение, когда магистрат прикасался к ней. Иногда она делала шаг назад, но магистрат хватал ее за лапу и подтягивал к себе. Несколько крестьян недовольно кричали. Они требовали дать им возможность пройти. Но ни магистрат, ни стража никак не отреагировали. Тенг Фэй простоял там больше получаса и очень устал ждать. Он знал, что публичный дом в этом городе находился на окраине. Юный волк с большим трудом вышел из толпы крестьян, которые уже перегородили обратный путь своими телегами и тюками. Они кидали на волка недовольные взгляды, когда тот лез обратно. И все же Тенг Фэю удалось выбраться оттуда. Он свернул на другую улицу. Конечно, было бы намного удобнее и интереснее пройти по главной улице. К тому же Тенг Фэю очень нравилось проходить мимо магазина с оружием. Юный генерал, конечно же, предпочитал рукопашные бои, но был падким на холодное оружие. Но выбора у него не было. Он пошел по улице, где жили простые люди. Их дома были небольшие и почти полностью скрывались за заборами. Только иногда можно было увидеть покатистую крышу. Когда Тенг Фэй проходил один из домов, он заметил, что ворота слегка приоткрыты, а из сада доносились радостные возгласы пьяных мужчин. Они выкрикивали стихотворные строки и Тенг Фэй подумал, что это собрались бродячие поэты. Тенг Фэй прошел еще немного и перед ним открылся вид на «дом цветов». Небольшой дом на окраине города был в таком ужасном состоянии, что волку казалось, что дом вот-вот упадет на бок. Из окон дома доносился женский смех и пьяные выкрики мужчин. Иногда был слышен визг женщин, которых мужчины хватали за запрещённые места. Тенг Фэй вошел на территорию и тут же зажал лапой нос. Такого ужасного запаха он давно не ощущал. Только повернув голову вправо он увидел огромную кучу гниющего под солнцем мусора. Тенг Фэй поспешил войти во внутрь. Стоило ему только переступить порог, как перед ним открылась потрясающая картина. Около десяти девушек стояли на лестнице. На них почти не было одежды. На них была только небольшая кофта закрывающая грудь и юбка до пола, которую они закатали до колен. Они репетировали какой-то танец. Все они были одеты в синий цвет, только одна из них была одета в золотые одежды. Тенг Фэй подумал, что эта девушка обучает новеньких своему нехитрому искусству. Девушки репетировали танец. Они старательно повторяли движения, которые им показывала их старшая сестра, но девушка в золотых одеждах только ругалась и била их бамбуковой палкой по ногам и спине. Тенг Фэй уже несколько лет обходился без женского внимания и такое зрелище порадовало его. Увидеть оголенные ноги женщин – большая удача. От удовольствия он открыл пасть. Ему даже казалось, что с его пасти прямо на пол упала слюна. Только наслаждался он зрелищем недолго. Вскоре перед ним встала юная девушка. Она показалась ему совершенно дурной и некрасивой. У нее были большие глаза, как два яблока на тарелке и кривой нос. Однако ее одежды отличались от танцующих девушек. Если танцовщицы были одеты в шелка, то на ней было простое хлопковое платье. Поэтому Тенг Фэй подумал, что это всего лишь служанка. Она улыбнулась и Тенг Фэй увидел, что у нее нет двух задних зубов. Она, сложив лапы на поясе, поклонилась юному волку. Когда она выпрямилась, то махнула лапой, призывая его следовать за ней. Тенг Фэй пошел за ней, постоянно оглядываясь на изящных девушек в шелковых нарядах. Вскоре служанка свернула за угол, и красивые девушки исчезли из вида юного генерала. Они шли по узкому коридору, который был таким грязным, что лапы Тенг Фэя прилипали к полу. Обе стены коридора были полностью завешаны различными картинами. Через несколько свитков располагалась дверь. Таких дверей Тенг Фэй насчитал около шести. Но служанка вела его еще дальше. Постепенно коридор наполнялся каким-то странным и неприятным запахом. Служанка снова завернула за угол и только тогда остановилась. Она встала у больших дверей. Она постучалась и, услышав в ответ хриплое дыхание, отворила двери. Она слегка приоткрыла двери и втолкнула Тенг Фэя туда, словно сама боялась сделать в комнату даже шаг. Как только Тенг Фэй переступил порог, она улыбнулась ему и закрыла за собой двери. Когда юный волк развернулся, то увидел перед собой женщину маму. Мамой называли женщину, которая обычно управляла публичным домом. Обычно мама первая встречалась с гостем и брала с него деньги. Комната мамы была небольшой. Деревянные стены были увешаны картинами и каллиграфией. Только если обычно Тенг Фэй привык видеть картины на белоснежной рисовой бумаге, то эта бумага уже давно приобрела омерзительно желтоватый оттенок. У дальней стены сидела старая свинья. По обе стороны от нее стояли две большие курильницы, которые были сделаны из серебра. Тенг Фэй не знал, что эта женщина сжигала в курильницах, но запах показался ему слишком сладким и отвратительным. От такого запаха у него закружилась голова. Старая свинья кинула на Тенг Фэя усталый взгляд и поманила его к себе. Подойдя ближе, Тенг Фэй смог хорошо разглядеть ее. Если, стоя у дверей комнаты, волку казалось, что свинка была старухой, то подойдя ближе, он понял, что это не совсем так. Маме было около сорока лет. Однако из-за морщин, которые покрывали все ее лицо, она выглядела на все восемьдесят. Тенг Фэй сразу понял, что когда-то она сама была куртизанкой. Она сидела прямо и все её движения были грациозны. А ее сморщенная кожа была слегка желтоватая. Наверное, это была самая явная примета, ведь цветки ивы накладывали макияж каждый день, а косметика содержала цинк, который и влиял на изменение цвета кожи. Тенг Фэй хорошо знал об этом. Ещё в Гун Мэне, проводя время с любимой куртизанкой, он стал замечать на её лице желтоватые пятна. Они были еще не такие яркие, как у этой свинки, но уже были заметны. Тенг Фэй сел напротив мамы и заметил, что ее брови были такими тонкими и черными, что волк понял, что цинковая косметика виновата в потере ее красоты. Сейчас ей приходилось рисовать брови чернилами, используя для этого тонкую кисть. Женщина посмотрела на Тенг Фэя. Она положила перед собой книгу, с таким же желтыми страницами и раскрыла ее. Несколько столбцов были исписаны кривой каллиграфией. Тенг Фэй первый раз видел такой неухоженный публичный дом. Сперва он думал, что этот дом переживает не лучшие времена, но судя по записям книги, дела тут шли хорошо. -Та служанка немая! Хотя она и не говорит, но пользы от нее больше, чем от этих дур! – хрипло сказала женщина. Своими словами она заставила Тенг Фэя обратить внимание на себя. – Что вас привело сюда, господин? – Она улыбнулась ему, и волк увидел ее почерневшие зубы. -Мой господин хочет провести время с женщинами! – Тенг Фэй достал мешочек с деньгами. – Мой господин не постоит за деньгами! – Тенг Фэй развязал мешочек. Он высыпал деньги на стол. Мама от удивления выпучила глаза и потянулась к деньгам. Но волк остановил ее. – Только ему нужны самые лучшие из ваших женщин! Надеюсь, что вы, госпожа, понимаете, чего я имею ввиду!? – Тенг Фэй усмехнулся. Он постепенно привык к запаху комнаты и ему даже стало радостно. Он сам не понимал почему ему захотелось рассмеяться. -Не волнуйтесь! – радостно, улыбаясь во весь рот, ответила мама. – Мои девочки самые лучшие в провинции! Расскажите мне, что предпочитает ваш господин и я подберу лучших девушек! – Свинка хитро прищурилась. Пока Тенг Фэй думал, она сгребла деньги и подвинула их ближе к себе. Тенг Фэй задумался. Он знал Шеня уже много лет, но любой разговор о женщинах, Шень всегда переводил на другую тему. Юному генералу было крайне сложно ответить на такой простой вопрос. Он стал водить глазами по комнате, надеясь, что нужная мысль сама придет в его голову. Он рассматривал картины, на которых были изображены горы, на некоторых реки и только на одной картине был портрет. На портрете он с трудом узнал маму. Только на картине она была молода и хороша собой. Ее глаза блестели, как две звезды, щеки были розовыми, а высокая прическа украшена легкой заколкой из нефрита. Сейчас же ее прическа была неаккуратна и, казалось, что она надела на себя все украшения, которые имела. Тенг Фэй перевел на ее взгляд, и она отвела взгляд, словно она смущалась взгляда. И тут Тенг Фэй засмеялся во весь голос. -А поэтессы у вас нет? – Спросил Тенг Фэй, когда наконец-то успокоился. Он и сам не знал как, но именно такая мысль закралась в его голову. Он заметил, что мама очень оживилась и стала листать свою книгу. Тенг Фэй, если бы мог, то прочитал бы все записи, но из всей книги он знал всего три иероглифа. -Я знаю одну девушку, которая понравится вашему господину! – с улыбкой ответила женщина. Тенг Фэй хотел сказать, что это всего лишь шутка, но казалось, что женщина уже знала, что делать. Она еще несколько минут листала свои книги, а потом остановилась. Она взяла в лапы тонкую кисть и, придерживая длинный рукав, обмакнула кисть в тушечницу. Она сделала в книге несколько записей, а потом отложила кисть. – Гу Цзи, иди сюда! – крикнула женщина. От ее голоса Тенг Фэй даже вздрогнул. Когда в комнату вошла та служанка, что привела его, то она неохотно зашла в комнату. Она встала перед мамой так, словно ожидала очередного наказания. Но вместо этого мама улыбнулась ей. – Позови мне сюда Сяо Фэй! – она снова издала хриплый звук, похожий на скрип старой двери, а потом посмотрела на юного волка. – Сколько еще девушек вам нужно? – Спросила она, снова взяв в лапы кисть. -Ещё пять! – Ответил Тенг Фэй. Юноша надеялся, что и его ребятам выпадет шанс развлечься. Уже несколько лет они жили так, что только и слышали в свой адрес оскорбления и выполняли тяжелую работу. -Гу Цзи, скажи тем, кто свободен, чтобы собирались и последовали за господином! Но сперва приведи ко мне эту дрянь Сяо Фэй! – Сказала женщина и закрыла свою книгу. Яркое дневное солнце почти скрылось за горой. На горизонте осталась только тонкая красная полоска света. Подул слегка прохладный ветер, приводя павлина в чувство. Шень вздрогнул от резких звуков. Он сразу понял, что Тенг Фэй вернулся. Обычно в их лагере было довольно тихо, только иногда можно было слышать перебранки между волками, но и те последнее время старались вести себя как можно тише. Сейчас же лагерь наполнился женскими голосами и смехом. Хотя по большей части этот смех казался Шеню противным. Посмотреть на девушек, сбежался весь лагерь. Все волки хотели провести время среди женщин. Они закидывали девушек глупыми комплиментами. Тенг Фэй только и делал, что отгонял братьев и кузенов с криками: «Все потом! Сперва господин, а потом только вы!». Шень только усмехнулся. Иногда ему казалось, что его друг совершенно не способен быть лидером. Даже сейчас его братья едва ли слушались его. Может они бы и не послушались, если бы не вмешался его кузен. Однако из всех своих братьев и кузенов Тенг Фэй был крайне сообразительный и легко выпутывался из дурных ситуаций. Шень понял, что Тенг Фэй завел девушек в дом, когда услышал раздражающий скрип большой входной двери. Только павлин не двинулся с места. Он продолжал всматриваться в закат. Вскоре тонкая полоска света стала угасать. Кроваво-красная полоса стала настолько тонкой, что была похожа на рулон красного шелка, который продавец раскатал по своему прилавку, показывая товар покупателям. Шень закрыл глаза. Он мысленно считал до десяти. Однако ему пришлось прерваться, когда он почувствовал прикосновение на своем плече. Шень раскрыл глаза и медленно развернулся. Он окинул взволнованного волка спокойным взглядом и казалось этим он смутил Тенг Фэя. Волк не сразу нашелся, что сказать. -Я сделал все, о чем ты просил! – сухо сказал Тенг Фэй. Он не знал, что еще сказать, поэтому просто стоял, потирая лапы друг о друга. Он ждал, что Шень скажет что-то в ответ, но павлин только развернулся и направился в сторону дома. Тенг Фэй пошел следом за ним. – Шень, я не понимаю тебя! Ещё с утра ты говорил, что не желаешь видеть женщин в доме, но сейчас… -Ты никогда меня не понимал! – сказал Шень, перебив Тенг Фэя. Павлин усмехнулся и кинул на друга хитрый взгляд. – Сколько женщин ты привел? – Немного суховато спросил Шень. -Их всего шестеро! – Также тихо ответил волк. Ему показалось, что Шень остался доволен его ответом, но уверен в этом не был. Ему очень хотелось рассказать другу про девушку, которую ему посчастливилось привести, но решил, что будет лучше если Шень сам увидит ее. Из-за этого Тенг Фэй был переполнен волнительным ожиданием. Он едва сдерживался, чтобы не рассмеяться, но предпочёл сдержаться. Когда он немного успокоился, он снова задумался о том, почему Шень так резко изменил свое решение относительно женщин. Однако Тенг Фэй решил, что думать – это удел таких господ, как Шень, а его дело маленькое. К тому же он сможет повеселиться этой ночью. Тенг Фэй открыл перед Шенем дверь в комнату. Сегодня молодой господин был щедр, как никогда. В комнате собрались все его ребята. Они с открытыми ртами смотрели на девушек, которые сидели в центре комнаты и напоминали бутоны цветов. Когда Шень и Тенг Фэй зашли в комнату, волки вскочили и, словно по команде, поклонились своему господину. Шень ничего им не ответил, он только слегка кивнул, давая понять, что они могут сесть обратно. Шень прошел по комнате и сел на свое место. Рядом с ним опустился Тенг Фэй. Волк несколько раз хлопнул и девушки подняли свои головы. Три девушки поднялись и отошли ближе к стене. Они сели за инструменты. Когда заиграла эрху, то три другие девушки подняли свои головы. Когда послышался звук бамбуковой флейты сяо, девушки поднялись. Две девушки держали в лапах два большие веера, которым закрывали третью. Когда в игру вступила цитра, девушки убрали веера. Перед собой Шень увидел паву. Она стояла в легком шелковом платье белого цвета с цветочным узором. Ворот ее платья был зеленым, а пояс ярко-красным. При свете свечей ее перья цвета персика блестели. Этот блеск был настолько красивым, что молодой павлин сразу понял, что девушка использовала масло камелии. Когда музыка стала набирать темп, пава убрала от лица шелковый веер, с вышитым на нем изображением гор и рек, и Шень смог увидеть ее прекрасное лицо. По сравнению с другими девушками, она казалась небесной феей. Шень только усмехнулся, когда Тенг Фэй прошептал ему на ухо: «Нравится? Я привел ее специально для тебя!». Пава встала в начальную позу для танца - перегнувшись в талии так, что рукава касались пола. Снова заиграла сяо, и девушка плавно отвела крылья вправо, затем подняла их вверх. Когда заиграла цитра, девушка сделала несколько оборотов вокруг себя. Пава сделала пару шагов в сторону и с какой-то надеждой посмотрела вверх, а потом закружилась так быстро, что могло показаться, что она вот-вот упадет, но девушка уверенно держалась на ногах. Потом музыка стихла, и пава остановилась. Когда заиграла комунго, она снова начала танцевать. Только сейчас ее движения выражали боль и скорбь. Шень хорошо знал сюжет этого танца. Это была история о Чан Э. Эта красивая и трагичная история о богине Луны. Эта старинная легенда рассказывала о красивой девушке Чан Э. Она была женой очень хорошего человека. Муж Чан Э был так хорош, что боги решили наградить его и подарили ему эликсир бессмертия. Однако Чан Э по ошибке выпила его. Боги наказали девушку за ее проступок и отправили на Луну. Но Верховный Бог сжалился над ней и даровал ей лунных зайцев, которые должны быть ее слугами и скрасить ее одиночество. Пава исполняла отрывок, который назывался «Чан Э улетает на Луну». Шень был удивлен. Обычно цветки ивы показывали только историю про Ткачиху и Пастуха. Пава продолжала танцевать. Её движения были такими красивыми, что волки едва сдерживались, чтобы не крикнуть что-то от восторга. Пава согнулась так, что ее зрители могли почувствовать боль героини. Другие девушки подали ей веера. Девушка начала кружиться так, что могло показаться, что она действительно взлетает. Её действия были точными, легкими и красивыми. -Девчонку ко мне! – сказал Шень Тенг Фэю. Шень встал и направился к двери. – А сами можете выбрать любых! – Шень усмехнулся и похлопал друга по плечу. Когда Шень вышел из комнаты, музыка стихла. Павлин вышел на улицу. Тонкая красная полоска заката уже совсем скрылась за горами и на темном небе стали появляться первые звезды. Шень снова почувствовал боль в груди. Однако ему казалось, что эта боль была иного рода. Шень вздохнул и направился к себе. Он уже шел по узкому коридору, как к нему подбежал Тенг Фэй. Юный волк уже успел выпить и от него сильно пахло алкоголем. Когда Шень заметил друга, то остановился. -Вот, держи! Это тебе! – Тенг Фэй рассмеялся во весь голос и достал из одежд книгу. Он протянул ее Шеню. На книге, кривой каллиграфией, было написано: «Тайное обещание». Тенг Фэй подмигнул другу и снова рассмеялся. -Я уже говорил тебе, что я такое не читаю! – с усмешкой ответил Шень. Он покрутил потрепанную книгу в крыльях, а потом отбросил ее в сторону. – Ты думаешь я не знаю, что с ней делать? – павлин усмехнулся и отвел глаза. Он сделал несколько шагов и встал рядом с волком. Шень наклонился к нему. -Ты что, когда-то был с женщиной? – Тенг Фэй от непонимания скривил лицо и поднял бровь вверх. Ему едва верилось в правдивость этих слов. – Когда мы вернемся в Гун Мэнь я могу отвести тебя на ее могилу. – Шень сказал эти слова так, словно Тенг Фэй знал о ком он говорит. – А теперь, пошел вон и не мешай мне наслаждаться! Шень рассмеялся так, что Тенг Фэй только судорожно сглотнул. Шень был прав, когда говорил, что друг его не понимает, но сейчас Тенг Фэй и не собирался ничего понимать. Ему просто не хотелось лишний раз заработать гнев Шеня. Поэтому Тенг Фэй только кивнул, давая понять, что все понял и убежал. Ему и самому не терпелось отдаться утехам с женщинами. Когда Шень зашел в свою комнату, то увидел, что пава уже была там. Она стояла у округлого окна, и казалось, совершенно не заметила, что была не одна. Она, облокотившись на стену, смотрела на ночное небо. Шень заметил, что девушка уже разожгла курильницы. Только запах ему был незнаком. Обычно Су Инь сжигала лепестки цветов, которые вымачивали в настойках, поэтому в комнате его матушки всегда стоял цветочный аромат. В его же комнате Су Инь сжигала чаще всего целебные травы. Они имели терпкий аромат. Но этот запах показался Шеню слегка противным. Девушка развернулась, когда услышала звуки шагов. Пава улыбнулась Шеню и подошла к столу. Она по-хозяйски села за стол. -Господин, хотите вина? – Её голос был легким, но вместе с тем звучал уверенно. -Да! – Суховато ответил Шень. Его немного шокировало то, насколько девушка была раскованная и чувствовала себя так, словно была в своей комнате. Шень прошел до стола и сел рядом с павой. Ростом она была не выше его груди. У нее были по-детски невинные глаза, в которых отразилась вся горечь взрослой жизни. Она налила Шеню вина и аккуратно подвинула к нему чашку. -Как тебя зовут? – Спросил Шень, заглотнув стакан вина. Вкус вина показался ему крайне горьким, и павлин слегка поморщился. -Меня зовут Сяо Фэй! Я очень рада, что могу этой ночью остаться с Вами, господин! – Ответила она таким же легким голосом. -Что это за запах? Что за благовонья ты сжигаешь? – Павлин слегка поморщился. Запах, который уже заполнил комнату казался ему сладким и немного противным. На его вопрос девушка только усмехнулась. -Это не простые благовония, господин! – пава улыбнулась. Её улыбка Шеню напомнила о тех девушках, что он видел в публичном доме, когда братец водил его с собой. – Эти травы, привезенные с юга, помогают мужчинам расслабляться! Сперва запах может показаться странным, но поверьте мне, господин, он Вам так понравится, что оторваться не сможете! – И пава рассмеялась. И хотя павлину ее смех был противен, он не думал останавливать ее. По ее тону было понятно, что она знала кто перед ней. И, казалось, она сама хотела получить от этой ночи как можно больше удовольствия. Сяо Фэй поднялась и встала за спиной Шеня. Она положила свои крылья на спину павлина. Сперва она слегка провела ими по спине, а потом начала слегка массажировать. Все это время пава прокручивала в голове слова своей наставницы: «Если ты все сделаешь правильно, то сама почувствуешь наслаждение». -И сколько же тебе лет? – Спросил Шень. Казалось, что действия павы приносят ему удовольствие. Его голос стал спокойней. -Мне всего лишь семнадцать лет, господин! Но поверьте мне, я намного умнее, чем могу показаться Вам! – ответила пава, продолжая водить крыльями по спине Шеня. – Нам есть о чем поговорить! – Добавила она, но Шень только усмехнулся. -Знаешь обо мне? – Шень не скрывал своего удивления. Он развернулся и посмотрел на девушку, и она кивнула в ответ. -Да! Я знаю кто Вы такой! Вы молодой господин, который получил титул чжуанъюань. – девушка говорила также легко. – Я знаю о Вас больше, чем могу сказать вслух… Сяо Фэй прервалась. Шень резко дернул ее за крыло, и пава оказалась в его объятиях. Сяо Фэй хитро посмотрела на павлина. Сперва Шень все же чувствовал отрешение к паве, но потом на его место пришло то, что обычно называют «тучи перед дождиком» или «страсть». Павлин опустил рукав платья павы так, что смог увидеть ее запястье. Насмотревшись на ее запястье, Шень поднял голову Сяо Фэй и поцеловал ее. Девушка обхватила своими крыльями его шею. Она не только ответила ему взаимностью, но и полностью отдалась своей страсти. Закончив свой поцелуй, Шень поднялся и развязал свой пояс. Сяо Фэй встала рядом с ним. Она сделала то же самое со своей одеждой. Оставшись только в нижних одеждах, оба снова сплелись в страстном поцелуе. Шень держал Сяо Фэй за подбородок, а она вцепилась в его одежды так, словно он мог вот-вот исчезнуть. В комнате было так тихо, что они слышали, как стучат их сердца. Они остановились только тогда, когда рухнули на кровать. Казалось, что это слегка привело их в чувство, но не охладило их страсти. Они только лежали, глядя в потолок и тяжело дышали, положив одно крыло на грудь, а другим держали друг друга. Немного переведя дух, они посмотрели друг на друга и от чего-то рассмеялись. Отсмеявшись, Шень перевернулся и склонился над павой. Сяо Фэй слегка вздрогнула, когда его холодные крылья прикоснулись к ее шее. Её сердце бешено стучало. Шень развязал завязки на нижнем платье девушки и склонился над ней. Сяо Фэй слегка приподнялась, чтобы Шень смог снять с нее платье. Она лежала перед ним обнаженная и улыбалась. Шень склонился над павой и поцеловал ее в шею. Сяо Фэй только вздохнула, давая понять, что это доставляет ей удовольствие. Юноша продолжил целовать ее шею, постепенно спуская ниже, к ее ключицам. Он остановился у её груди, потому что почувствовал, что Сяо Фэй схватилась за его одежды. Легким движением крыла, она развязала завязки и нижние одежды павлина упали на пол. Шень подвинул девушку ближе к себе. Он провел крылом по внутренней стороне её ягодиц. А потом все началось. Дальше они только наслаждались друг другом. Шень лежал, заложив крылья за голову. Его сердце еще сильно стучало, и он тяжело дышал. Рядом с ним лежала Сяо Фэй. Она лежала на подушке, положив крылья за голову. Она уже заснула, но ее дыхание все еще было прерывистым и тяжелым. Павлин окинул девушку взглядом. Спящей, она казалась ему ребенком. Переведя дух, Шень развернулся к паве. Он укрыл ее одеялом, а потом провел крылом по ее лицу. Джи Анг шел по темной улице. Следом за ним Шень. Их лица были скрыты под большими соломенными шляпами. Обычно такие шляпы носили монахи, когда отправлялись в путь. Вскоре отец и сын вышли на освященную улицу. Это была широкая улица, украшенная к ежегодному празднованию праздника двойной девятки**. И, хотя до праздника оставалось еще три дня, люди уже старательно готовились. Джи Анг окинул взглядом улицу, которая утопала в украшениях и тут же подумал о Ян Ли. Он хорошо знал, как его маленькая женушка любила отмечать этот праздник. Обычно прогуливались по городу, и старый наместник всегда покупал любимой жене различные дорогие подарки, потом они смотрели пьесу и пили пионовое вино, которое, по старинным преданиям, могло даровать долголетие. А когда на улице становилось тихо, они шли к самому большому мосту в городе и на нем Ян Ли загадывала желание. Мысли о жене заставили старого павлина улыбнуться. Джи Анг хотел предложить сыну провести этот праздник на могиле Ян Ли. Однако Джи Анг не успел ничего сказать, он просто остановился. Шень, который шел следом за отцом, совершенно не смотрел вперед, поэтому, когда отец остановился, мальчишка врезался в его спину. Все это время Шень только и думал о том, что ему предстоит. Шень слышал о юэцзи, но лично никогда не сталкивался с ними, поэтому в его глазах они были такими же куртизанками, как и цветки ивы. Когда Джи Анг развернулся, он окинул сына взглядом. Он ничего не сказал сыну, только кивком головы дал понять, что они пришли. На самой окраине города стоял небольшой дом. В этом доме было всего два этажа и огромный подвал. На первый взгляд этот дом был таким же, как и дом, где жили цветки ивы. Однако у этого дома был большой и ухоженный сад. А из окон не доносились крики мужчин и женские визги. Такие дома называли «цветочные дома». Многие «цветочные дома» не предоставляли интимных услуг, что по большей части и отличало их от домов, где жили цветки ивы, также «цветочные дома» четко регламентировали посетителей, к которым предъявляли массу требований. Если же цветки ивы были готовы отдаться любому, кто заплатит нужную сумму, то обитательницы «цветочного дома» не позволяли себе подобного. Чтобы посещать подобные заведения, гостю следовало иметь социальный статус не ниже, чем землевладельца, одежды всегда должны были быть чистыми, и сам гость должен был выглядеть достойно. Многие «цветочные дома» восхищали своим убранством. Тут не было места излишней скромности. Многие и таких домов подчас были более роскошными, чем дома многих вельмож. Однако это вовсе не повышало авторитет обитательниц дома. Довольно часто сюда попадали девушки из крестьянских семей. Случалось так, что глава семьи просто не мог прокормить все рты. Тогда девочек продавали в такие дома, где опытные женщины обучали их. Девочки работали на свой дом до тех пор, пока их долг не будет полностью погашен. Когда же девочке удавалось погасить свой долг, она могла начать работать для себя. К сожалению, уважением в обществе «опавшие цветы», как их называли в народе, не пользовались. Мужчины не женились на них и не брали в наложницы. Если же такое и происходило, то было это крайне редко. Впрочем, были случаи, когда такие девушки становились не просто наложницами, но достигали титула императрицы. Однако долго усидеть на золоченном троне им не удавалось. Когда девушки становились пожилыми женщинами и работать больше не могли, они нередко уходи в торговлю. Обычно они сами вышивали и продавали то, что у них было. Однако многие девушки находили работу в трактирах или даже в лавках лекарей. Это было неспроста, ведь «опавшие цветы» должны были уметь: танцевать, петь, играть в разного рода игры, многие хозяйки «цветочных домов» обучали своих девочек только классическим играм, но со временем поняли, что более выгодно обучать девушек играть в азартные игры, так как если посетитель проигрывался, то деньги шли в дом и могли погасить долг девушки, также они должны были уметь делать массаж, шить и вышивать, плести бисером, музицировать на нескольких музыкальных инструментах, готовить еду, напитки и даже лекарства. И, конечно же, девушки должны были в совершенстве владеть «искусством брачных покоев». И хотя получить у хозяйки разрешение на ночь с девушкой было сложно, для «особенного» гостя это всегда позволялось, хотя и стоило немалых денег. Но наибольшим спросом у мужчин пользовалось право получить «первый раз» девушки. Если хозяйке дома поступало несколько предложений о выкупе «первого раза», то она могла либо сразу выбрать самую высокую цену, либо, чтобы бывало достаточно часто, хозяйка назначала торги, где мужчины бились в цене. Девушки всегда должны были быть в прекрасной физической форме, ухоженными и нарядными. Сперва наряды им покупала хозяйка. Сумма наряда также записывалась в долг девушки. Но, когда девушка уже получала собственный доход, то она могла покупать себе наряды сама и больше не прибегать к помощи хозяйки. Однако многие девушки за годы своей работы, становились крайне привязанными к их «цветочному дому», поэтому заключали с хозяйкой договор: девушки отдавали часть денег ей, а она обеспечивала их работой, едой, домом и одеждой. Однако хозяйка редко шла на такое, ведь такие контракты обычно заключали не популярные девушки. Но иногда их держали в домах. Хозяйка была готова их держать пока они приносили хоть какой-то доход. Если же дохода не было в течение нескольких месяцев, то девушку могли выгнать на улицу. Более добрые хозяйки брали таких нерадивых девушек обратно в дом, но на этот раз они были всего лишь служанками. Они должны были только выполнять мелкие поручения и прислуживать девушкам, которые работали на благо дома. Однако, несмотря на внешние приличия, во многих домах хозяйки шли на отчаянные меры: посетители приходили круглосуточно, поэтому девушки всегда должны быть готовы. Их лица должны были быть свежими, настроение должно было быть хорошим. Девушки всегда должны были быть готовыми не только выслушать гостя, но и утешить его. Поэтому во многих «цветочных домах» широко применялись алкогольные, наркотические и гормональные препараты. Что не могло не привести к пагубной зависимости. Поэтому не все хозяйки шли на это. Однако большинство все же выбирало такой путь. Даже для гостей «цветочный дом» всегда был готов предложить опиум. Нередко сами девушки становились зависимы и употребляли опиум, чтобы снять напряжение, которое накопилось в них за время работы. Но хозяйки ничего с этим не делали. Девушки оплачивали это из своих денег, поэтому хозяйкам такая прибыль была только на пользу. Особенно тяжело приходилось новеньким. Юные девушки, которые только попали в «цветочный дом» должны были за наиболее короткий срок освоить все нюансы своей профессии, а также выполнять всю самую тяжелую и грязную работу. Из-за того, что в таких домах процветала настоящая дедовщина, выполнять поручения было крайне сложно. Ни одна из популярных юэцзи не хотела, чтобы какая-то новая девушка начинала работать слишком рано, так как она была более молодой, красивой, её «первый раз» если не был куплен и она легко могла стать более популярной. Поэтому нередко девушки стоили друг другу козни, надеясь подставить соперницу. Начинающие «цветочки» ежедневно мыли полы, делали уборку, стирали и шили для старших. Если же девушка провинилась, то ее могли оставить без еды, а также могли избивать розгами или бамбуковой палкой, нередко лишая «цветок» сна. Девушки оставались служанками у старших достаточно долго. Обычно это происходило до того, пока они сами не обретали достаточную популярность, также они обзаводились своими служанками из числа новеньких. Но, несмотря на это, обитательницы «цветочных домов» были крайне набожны. Они были прихожанками местных храмов. Они приносили в храм дары: деньги, рис, фрукты и овощи. В голодные времена монахи нередко раздавали рис или деньги тем, кто в этом нуждался. Было случалось так, что «цветам» приходилось прерывать только что начавшуюся беременность. Тогда девушка жертвовала в храм деньги и от ее имени монахи молились за то, чтобы душа ее убитого ребенка родилась в более достойном теле. Монахи делали для девушки специальную табличку, которую та ставила на свой собственный, комнатный алтарь, и молилась. Однако нередко девушки посещали храмы и монастыри не для того, чтобы молиться. Многие из них изучали боевые искусства. Такие женщины всегда опирались на полумифический рассказ об одной из первых юэцзи. Говорили, что это женщина была не молода, но выглядела так, что сам император влюбился в нее. Он привел ее во дворец и сделал ее Прекрасной Женой. Когда же другие жены и наложницы спрашивали ее о секрете ее красоты, она всем отвечала, что важно развивать свое тело и дух в равной мере. Отец и сын переступили порог дома и оказались в саду. Шень был не на шутку удивлен, когда увидел, насколько ухожен такой большой сад. Тут все еще цвели цветы и плодоносили деревья. И если бы юный павлин верил в положительную и отрицательную энергию, то он бы с уверенностью сказал, что у этого места очень хорошая энергия. Джи Анг и Шень сняли большие соломенные шляпы. Они едва успели это сделать, как к ним вышла юная служанка. Девушка показалась Шеню совсем еще малышкой, на вид ей было не больше десяти лет. Она казалось такой неотесанной, словно ее только что привезли с рисовых полей. У нее было простое лицо и пухлые щеки, однако она была такой грациозной, что невольно привлекала к себе внимание. Она, сложив лапки на животе, спустилась по ступеням и подошла к Джи Ангу. Она встала напротив него и поклонилась. -Мы ждали Вас, господин! – сказала она своим детским голосом. Шеню сразу стало понятно, что девушка изо всех сил хотела казаться достаточно взрослой, чтобы высокопоставленные мужчины хотели бывать в ее обществе, но из-за еще детского тембра голоса, это казалось смешным. – Хозяйка ждет Вас! Прошу, идите за мной! Джи Анг поклонился девушке в ответ и направился за ней. Шень, как и всегда, пошел следом за отцом. Когда они переступили порог дома, то юного павлина поразило убранство дома. Он нередко ходил с братцем в дом, где жили цветки ивы, поэтому Шень хорошо помнил, как их дом был скуден на украшения. Даже уборка казалась в таком доме роскошью. Однако этот дом был чистым и пахло тут не мужчинами, а благовоньями. Маленькая служанка провела гостей по коридору, потом она свернула и вскоре гости оказались у двери. Малышка открыла эту дверь и запустила туда гостей. В комнате сидела старая овца. Её шерсть блестела, когда свет свечей падал на нее. На ней были украшения из золота, а в прическу были вплетены живые цветы. У хозяйки была большая комната. Она сидела у дальней стены, а за ее спиной стояла небольшая ширма с изображением ирисов. На одной из створок было написано стихотворение, которое принадлежало одному из самых известных поэтов старины. Она сидела на большом стуле. Она сидела за столом из красного дерева и была погружена чтением какой-то книги. Рядом с ней стояли две одинаковые вазы. Вазы были очень высокие, ростом с Шеня. На них был изображен сюжет из жизни какого-то города. Ближе к горлышку располагались торговые лавки, где торговцы предлагали свой товар. У этих лавок останавливались люди. Чуть ниже гуляли женщины, одетые в походные шляпы, которые закрывали их лица. Некоторые женщины приподнимали вуаль, чтобы посмотреть на улицу или торговые лавки. Еще ниже снова располагались лавки с соломенной крышей, только там уже туда-сюда сновали крестьяне и носили с собой большие тюки. Шеню этот сюжет напомнил столицу откуда он недавно вернулся. Ему даже показалось, что он услышал этот шум и гам, который царил на столичных улицах. По стенам комнаты висели свитки с живописью. На одном из свитков Шень увидел знаменитый сюжет о монахе, который взбирается на священную гору. Однажды он видел этот сюжет в доме принца Бао Бо. Только там изображение было намного больше и казалось, было скопировано более грамотно. Джи Анг прошел по комнате и опустился перед столом. Шень сел в пяти шагах от отца. Только тогда овца обратила на них внимание. У нее было немного желтоватое лицо, которое было покрыто толстым слоем белил. Это помогало ее лицу быть не таким желтым. Она улыбнулась Джи Ангу так, словно их связывала долгая дружба. Шеню даже показалось, что в их взглядах есть что-то большее, чем давняя дружба. Павлину это явно не нравилось, но тут он решил промолчать. Хозяйка отложила книгу в красной обложке и сделала умное лицо. -Добрый вечер, госпожа! – начал говорить Джи Анг. На его лице застыла глупая улыбка. Обычно он так улыбался тем, от кого хотел получить какую-то выгоду. – Как я и обещал, я привел к Вам своего сына! – Добавил Джи Анг. Старый наместник развернулся и жестом крыла сказал сыну сесть ближе. Шень встал и пересел ближе. Старая овца внимательно осмотрела молодого господина, а потом улыбнулась ему. На этот раз ее улыбка была совершенно другой. На этот раз ее улыбка была легкой и нежной. Однако Шеню показалось, что она была хорошей женщиной. Она чем-то напоминала ему хозяйку публичного дома, куда его водил Джи Бей. Только та хозяйка имела острые черты лица, от чего ее улыбка казалась враждебной и неприветливой. Но женщиной она была доброй и веселой. Правда, ее шутки совершенно не нравились юному Шеню. Он редко понимал их, а если и понимал, то считал их вульгарными. Но из-за вежливости всегда смеялся. Но больше всего в ней Шеню нравилось то, что иногда она угощала его рисовыми лепешками, которые готовила сама. Эта же женщина казалась более приветливой, а ее улыбка красивой, несмотря на ее возраст. -Неужели это юный господин Джи! – с каким-то наигранным восторгом сказала хозяйка. Она кинула на Джи Анга немного хитроватый взгляд и одобрительно покачала головой. – Что ж, мы наслышаны о Ваших успехах! Двери нашего дома всегда открыты для таких молодых людей, как Вы! – она засмеялась, но потом внезапно слегка закашлялась. – Что ж, молодой господин, в моем доме есть много красивых девушек! Какую бы Вы предпочли? – С некой хитринкой спросила она и подняла нарисованные тушью брови вверх. -Ему бы кого-то поумнее! – с усмешкой сказал Джи Анг. Он всегда восхищался сыном и его успехами в учебе. Однако ему казалось, что его сын черезчур увлечен поэзией и даже когда Джи Анг брал сына на прием с другими наместниками или министрами, Шень молчал ровно до того момента, пока мужчины не были достаточно пьяны, чтобы говорить о поэзии. – Может у вас, госпожа, есть девушка, которая цитирует поэтов старины? – Старый наместник снова рассмеялся, но остановился, когда увидел серьезное лицо хозяйки. -Думаю, я знаю кто нужен! Уж не могу в полной мере судить о ее уме и тем более не знаю может ли она процитировать все старинные стихи, но ее танцы и речи сводят мужчин с ума! У нее нежный голос и хорошие манеры! – сказав это овца поднялась с своего места. – Господин, позвольте мне Вас проводить! – Сказала она, подойдя к Шеню. Шень кинул взгляд на отца. Когда старый наместник одобрительно покачал головой, Шень дал свое согласие. Он недовольно смотрел на отца, но Джи Анг старательно делал вид, что ничего не замечает. Джи Анг остался сидеть в комнате хозяйки «цветочного дома». Сама же хозяйка повела юного павлина в комнату девушки, которую называла не иначе как «крайне удачное приобретение». Они прошли по коридору и вышли к лестнице. Хозяйка с трудом поднялась по ступеням, но вскоре оказалась на втором этаже. Шень следовал за ней. Ему хотелось уйти отсюда как можно раньше, но ради отца он решил, что просто отсидит тут то время, что сказал ему отец. С одной стороны, Шень был рад, что хозяйка отведет его к девушке, которую описала, как достаточно умную и способную к разговору, а не к тем девушкам, которые глупы до безобразия и переспрашивают каждое слово. Но с другой стороны он не мог доверять ее словам в полной мере. Хозяйки таких домов ничем не отличались от рыночных торговцев, которые хотят продать свой товар как можно более выгодно. Обычно торговцы описывают свои товары так, что покупателями должны стать ни иначе как боги. А на деле товар нередко оказывался самого низкого качества. Но эта хозяйка была скупа на похвалу своего «товара», поэтому Шень еще мог надеяться на то, что это за это время он не сойдет с ума. Когда хозяйка остановилась, она открыла небольшую круглую дверь. Шень послушно вошел в комнату. Хозяйка только с хитринкой посмотрела на него и невнятно пробормотала, что-то похожее на пожелание хорошего вечера. Потом она закрыла за собой дверь. Шень еще несколько секунд смотрел на дверь. В чувство его привел голос девушки: -Господин, хотите чаю? – Голос незнакомки был тонким и казался невесомым. Он был совсем юным и крайне приятным. Когда Шень обернулся на голос, он замер от удивления. Перед ним сидела пава. На вид ей было примерно столько же сколько и ему. Её перья были нежно-фиолетового окраса с оттенками темного тона. У нее была высокая прическа. Только украшений в ее прическе было непривычно мало. Шень привык видеть куртизанок, которые вплетали в прически все, что у них было, чтобы казаться дороже, чем они есть на самом деле. На этой же девушке было всего одно золотое украшение, которое было похоже на тонкие золотистые лучи солнца, которые упали на ее прическу и застыли там. Там, где прическа становилась выше, были вплетены живые цветы фиолетового цвета. Сама пава была маленькой и худенькой. У нее было маленькое лицо. Ее глаза были по-детски невинны и смотрели на павлина без страха, только нотки удивления читались в них. Девушка была одета в лиловое шёлковое платье, которое было расшито серебряными нитями. Она сидела у дальней стены, а за ее спиной стояла ширма с изображением вьющегося растения с цветами белого цвета. Рядом с ней стоял фонарь, который ярко горел. На фонаре было изображено особенное дерево с красновато-оранжевыми листьями. -Ты? – С нескрываемым удивлением спросил павлин, подходя ближе к паве. Он остановился у стола, за которым она сидела и посмотрел на ее. Пава подняла голову и улыбнулась ему. Её невинная улыбка забавляла Шеня и казалось, девушка понравилась ему. У нее была совершенно простая внешность, но ее нежные черты лица делали ее красивой. Шень узнал ее. Несколько месяцев назад он случайно столкнулся с ней в танце. Тогда он был крайне зол на отца за то, что старый наместник вытолкнул его вперед, желая, чтобы сын показал всем свое умение танцевать. Эта девушка была той самой павой, что танцевала с ним. Тогда юный павлин был поражен, увидев такое умение и способность к танцу, но незнакомка исчезла так быстро, что он даже не узнал ее имя. Сейчас она сидела перед ним. -У господина хорошая память! – с улыбкой сказала девушка и сделала поклон головой. -Я рада снова видеть Вас, молодой господин! В прошлую нашу встречу я не проявила должного уважения, но позвольте сегодня составить Вам компанию! – она улыбнулась ему, а потом посмотрела на маленький чайничек, который стоял рядом с ней. Она поставила на стол две небольшие чашечки зеленого цвета, словно сделанные из нефрита и разлила чай. Шень следил за каждым ее движением. Пава была красива и ухожена, и совершенно не походила на куртизанку. Большинство куртизанок были хамоваты и имели хриплые голоса. Во всяком случае такими они были в его понимании. Эта же девушка больше напоминала бутон полевого цветка. Пава разлила чай и Шень тут же почувствовала такой знакомый, но почти что забытый аромат. Шень взял чашку в крылья и вдохнул аромат чая. Его отец был большой любитель чаев и не реже, чем раз в месяц давал чайные церемонии, поэтому Шень хорошо знал вкус и аромат многих чаев, но только один был таким знакомым. -Это чай с жасмином? – Спокойно спросил павлин. Пава в ответ только улыбнулась и кивнула. -Вам не нравится? – Голос девушки заметно стих, и она опустила глаза. Молодой господин показался ей очень хорошим и ей всеми силами хотелось ему угодить. -Нет! Я его очень люблю, просто я уже давно не чувствовал этот аромат! Надеюсь на вкус он так же хорош, как и его аромат! – Шень усмехнулся. Он сделал глоток и ему показалось, что он снова попал в прошлое. Чай с жасмином он не пил уже давно, с тех пор как умерла его матушка. Больше всех чаев Ян Ли предпочитала именно этот чай. Когда павлин отставил чашку, то посмотрел на паву. – Ты права, память у меня действительно хорошая! Как тебя зовут? -Меня зовут У Вэй Цзянь! – Ответила девушка. Шеня немного удивил ее ответ. У девушки была совсем простая, крестьянская фамилия, такое же простое имя, но тот их танец никогда бы не заставил его думать, что пава перед ним – крестьянка. Юный павлин, конечно, мог подумать, что паву хорошо обучили, но в ее движениях чувствовалась природная грация, которая, как казалось, Шеню не свойственна крестьянам. -Из какого ты рода? – Спросил Шень. Он был уверен, что девушка принадлежит к знатному роду, так как слышал, что девушки юэцзи чаще всего были дочками знатных, но обедневших домов. -Я могу показаться недостойной Вас, господин, но я из совершенно простого рода. Мой отец обычный крестьянин из рода У. Я родилась в деревне Жэ в провинции Лю Нань. Моей отец арендовал землю у крупного землевладельца, чтобы выращивать овощи. Но в нашей семье было слишком много ртов, а наш господин потребовал от отца слишком большой налог. Тогда отец решил продать меня и двух моих сестер. Но хозяйке понравилась только я. Мои же сестры стали куртизанками, и я потеряла с ними связь. Хозяйка очень добрая женщина и обучила меня всему. -Крестьянка? – усмехнувшись переспросил Шень. Он не мог поверить своим ушам. Он провел крылом по лицу и тяжело вздохнул. – Но ты так танцевала… Я думал, что ты из знатного рода! Удивительно! -Научиться можно всему, господин! – немного суховато ответила девушка и подняла глаза. – Может быть, я действительно хороша в этом. Но тогда это нельзя назвать никак иначе, как дар богов! – Девушка усмехнулась. -Ты веришь в богов? – с небольшой усмешкой спросил Шень. Сам он не верил в богов, во всяком случае, после смерти матушки, он точно перестал. Девушка только с непониманием посмотрела на него. Она смотрела на него, хлопая своими глазками. – Твой отец продал тебя, но ты все еще веришь, что существуют какие-то боги?! – Шень никогда не понимал тех, кто верил в богов. Во всяком случае, ему это казалось красивой сказкой, но не более того. -Беды жизни похожи на ветер. И я говорю не о тех словах, что ветер сбивает нас с ног, чтобы сделать сильнее. Нет. Я говорю о том, что, когда приходит беда, она, подобно сильному ветру, который может сорвать одежды, обнажая нас. И тогда мы остаемся такими, какие мы есть. А откровенное отчаяние это всегда начало новой надежды. -У тебя красивые речи! Ты много читаешь? – Шеню нравилась эта маленькая крестьянка. Она сильно отличалась от девушек из публичного дома. Ее речь была грамотная, а голос тихим и спокойным, как и полагалось приличной женщине. -Да! – пава слегка смутилась. Она не привыкла говорить о себе. Обычно она только выслушивала мужчин, которые приходили к ней. – Когда я приехала сюда, то меня научили читать. Это заняло много времени, но моя матушка часто говорила мне: «Никогда нельзя отказываться от своей мечты только потому, что на ее осуществление может уйти много времени. Время в любом случае пройдет». А мне всегда было интересно прочитать то, что писали продавцы на своих лавках, или то, что было написано на доме нашего старосты. Поэтому я научилась читать. А когда научилась, то читала все от романов до поэзии. Но все же мне сложно ее понимать, но слова всегда такие красивые! -Кто твой любимый поэт? – едва слышно спросил Шень. -Мин Люй! Меня поражает его тяга к вольной жизни. Он путешествует по стране и пишет стихи. Иногда мне тоже хочется покинуть это место и отправиться куда-нибудь! Думаю, что я так и сделаю, когда верну хозяйке долг… Пусть на это и уйдет много лет! Когда стану свободной, когда погашу все долги, то сперва отправлюсь домой! Хочу купить матушке новую заколку для ее прически! – девушка слегка улыбнулась. Шень заметил, как от мысли о доме у нее заблестели глаза. Она хотела казаться спокойной, но от чего-то её сердце стучало так, что это заставило паву покраснеть. -У тебя хороший вкус! Мне тоже нравятся его стихи. Мне даже довелось встретиться с ним в столице. Скажу тебе так, он совершенно не такой, каким я его себе представлял. До встречи с ним я не понимал, как кто-то такого происхождения как он, может вести такую жизнь и отказаться от государственной службы, но поговорив с ним, я даже стал завидовать его свободе. Но не вся свобода одинаково прекрасна, Вэй Цзянь! – павлин усмехнулся, когда смотрел на смущенную девушку. Казалось ей было в новинку, чтобы мужчина называл ее по имени. – Что ты еще умеешь? -Я могу петь и играть на цитре! – Смущенно ответила девушка. По ее взгляду легко можно было понять, что молодой господин понравился ей. Однако она старательно гнала от себя это чувство, так как девушки подобные ей не имели на это право. -Цитра? Можешь сыграть для меня? – Немного неуверенно предложил ей Шень. Казалось, что он начал испытывать чувство, которое до этого еще не испытывал. Однако павлин был уверен, что не влюбился. Это было совершенно другое чувство, которому он еще не дал название. Вэй Цзянь одобрительно кивнула. Она вышла из-за стола и подошла к соседней стене, где стоял большой шкаф. Открыв его, она достала инструмент и вернулась обратно. Её крылья нежно касались тонких струн и Шень снова вспомнил детские годы. Ян Ли часто играла на цитре для Джи Анга. Многие девушки умели играть на цитре, но не все они делали это так искусно и красиво. Шеню даже казалось, что под струнами этой девушки рождается история. Вэй Цзянь казалась такой увлечённой, перебирая струны инструмента. Она отвлеклась только тогда, когда Шень положил свою крыло на ее крылья. Пава вздрогнула и подняла на него глаза. -Почему бы нам не повторить тот танец? Мне показалось, что ты хорошо знаешь его! – Шень хитро посмотрел на паву. Это странное чувство продолжало расти. Если бы чувство было ростком, а душа павлина землей, то это небольшое деревце уже было прочно пустило корни в почву. Пава улыбнулась ему и кивнула. Девушка отложила инструмент и поднялась. Они начали танцевать. На этот раз музыки не было, но, казалось, это их совершенно не смущало. Они оба были настолько грациозны, что легко могли сойти за пару. Однако их танец был прерван. Когда пава повернулась к Шеню, он схватил ее и поцеловал так сильно насколько мог. Шень держал паву крыльями за лицо, а она застыла на месте, совершенно ошарашенная. Спустя несколько минут, Шень оторвался от павы и отошел от нее на несколько шагов, словно прикоснулся к чему-то горячему. -Прости! – Немного виновато сказал Шень. Ему казалось, что он сделал что-то крайне неприличное. Его сердце стучало так сильно, что ему казалось, что девушка тоже слышит этот стук. Вэй Цзянь сама казалась растерянной. Однако она быстро пришла в себя и подошла ближе к Шеню. Она встала рядом с ним и посмотрела на него. Она улыбнулась ему, но если до этого ее улыбка была по-детски наивной, то сейчас улыбка казалась неуклюжей и неловкой. -Господин, Вы можете сделать это, если хотите! – Едва слышно сказала она и смущенно отвела глаза. Она развязала пояс на одеждах Шеня и шелковые одежды рухнули на пол. Вэй Цзянь не успела сделать это, как Шень снова прижал ее к себе и поцеловал. Ему казалось, что это странное чувство наконец-то обретает своё имя. Он смотрел на это маленькое существо и чувствовал непреодолимое желание овладеть ею. И если цветки ивы казались ему противными, то Вэй Цзянь, в его глазах, была достойна этого. Однако казалось, что девушка чувствовала то же самое. Её нельзя было назвать опытной в этих делах, ведь она оставалась с мужчиной всего лишь раз, да и тот был намного старшее ее. Тогда она просто закрыла глаза и старалась ничего не чувствовать. Шень же казался ей тем, кто мог понять ее. Он понравился ей и своим поцелуем он дал ей возможность показать и свое желание. Она даже подумала, что тоже нравится ему, ведь он сам снял с нее одежды. Но она была слишком наивна, чтобы различать страсть и любовь. Они оба были недостаточно опытны, чтобы в полной мере отдаться своей страсти, но им казалось, что это именно то, что нужно. Они наслаждались друг другом до самого утра. Шеню даже показалось, что ночь была слишком короткой. Он проснулся только от того, что луч солнца падал на лицо. Шень усмехнулся. Эта девчонка чем-то напоминала ему о Вэй Цзянь. Но в отличие от простой крестьянки Вэй Цзянь, Сяо Фэй, казалась, знала себе цену и прекрасно представляла свою жизнь. Он уже давно не вспоминал о Вэй Цзянь. А в голове крутилась ее фраза, которую она сказала ему, когда он уже собирался уходить: «Если Вам будет плохо, всегда приходите ко мне. Я буду ждать Вас!». И он возвращался к ней несколько раз. И каждый визит к ней был большой тайной. Иногда Шень вспоминал о ней, но крайне редко. Вэй Цзянь умирала совсем молодой. Она даже не успела выплатить свой долг хозяйке. Последний раз Шень видел ее перед тем, как отправиться в монастырь с Су Инь. Когда же он вернулся, то узнал, что Вэй Цзянь простыла и умерла. Погруженный в свои мысли, Шень уснул. Ему редко снились сны. Но сейчас он видел сон. И этот сон казался ему чудесным. Он слегка улыбнулся. Но с утра он мало вероятно, что мог бы вспомнить этот сон. Когда Шень проснулся, то он увидел, что Сяо Фэй уже проснулась. Пава сидела за небольшим зеркалом и приводила себя в порядок. Она взяла в крылья небольшую баночку. Баночка была белого цвета, на крышке был рисунок синего цвета. В баночке была помада. Пава отложила крышечку и взяла в крылья тонкую кисточку и стала наносить макияж. Она просидела так несколько минут, совершенно не замечая, что Шень смотрит на нее. Шень же еще с детства любил наблюдать за матушкой или Су Инь, притворяясь спящим. В детстве ему казалось, что он невидим для окружающих, зато их он прекрасно видит. Сейчас он был совсем уже взрослым, но это прекрасное чувство из детства посетило его. Когда пава закончила наносить макияж, она убрала все свои баночки и убрала зеркало. Она встала из-за стола. Она слегка удивилась, когда увидела, что Шень смотрит на нее. Но вскоре ее смущенное лицо сменилось легкой улыбкой. -Господин, Вы уже проснулись? – спросила Сяо Фэй и с хитринкой посмотрела на павлина. – Вам хорошо спалось? -Более чем! – немного сухо ответил Шень и поднялся с кровати. Шень поднял с пола свои нижние одежды и достаточно быстро оделся. Поверх он накинул шелковый халат, расшитый золотыми нитями. Пока он собирался, Сяо Фэй подошла к столу, за которым работал Шень. Когда павлин подошел к ней, то заметил, что она рассматривала портреты, которые он нарисовал. Он встал за ее спиной. Сяо Фэй взяла в крылья портрет Ян Ли и поднесла ближе к себе. -Она красивая! – едва слышно сказала она. Казалось, что она боялась сказать лишнего. – Это Ваша жена? Это ей Вы посвятили стих, который написали на экзамене? – Сяо Фэй развернулась к Шеню. Она посмотрела на него так, словно хотела утешить, но Шень казался ей современно спокойным. -Ты права, но всего лишь отчасти! Я никогда не был женат! – ответил Шень. Он взял портрет в свои крылья. – Это моя мать! Но ты права в том, что свой стих я посвятил именно ей! – Шень положил портрет обратно на стол и сухо посмотрел на паву. – Она давно умерла! -Простите меня, господин! – прошептала Сяо Фэй. Она хотела показать, что ей жаль, но получилось это очень наигранно. -Забудь! – сухо ответил Шень. Он уже давно не верил в то, что кто-то способен сопереживать чужому горю. – Откуда ты знаешь про стих, который я написал? -Однажды мне довелось быть в компании человека из столицы! Это был старший сын третьего принца, юный принц Гао Хэ. Он рассказал мне о гениальном юноше из провинции, который получил высокий титул. Он сказал, что императрица была впечатлена его стихотворением, хотя оно и было слишком простым! Гао Хэ переписал это стихотворение и показал мне. Когда он уснул я сделала копию для себя! – Сяо Фэй усмехнулась и пристально посмотрела на Шеня. – Не скажу, что это лучшее из того, что я читала, но мне понравилось! А потом я прочитала ваши комментарии к пьесам и стихам. – пава замолчала. Но потом снова заговорила. – Господин, я хотела попросить Вас! – сказав это она подошла к тому столу, за которым приводила себя в порядок. Из небольшой коробочки она достала небольшую записную книжку. Обычно такой пользовались сборщики налогов. Им достаточно часто приходилось ходить по разным заведениям и носить с собой большие книги было проблематично. Такими же книжечками иногда пользовались поэты. Она протянула ее Шеню. – Я хотела попросить Вас прочитать мои стихи и сказать свое мнение! -Ты пишешь стихи? – Шень удивился. Девушка казалась ему недостаточно умной для этого. Шень взял книжку в крылья и сел за свой стол. Пава села напротив него. Если раньше на ее лице читалась надменность, то сейчас было заметно, что она действительно взволнованна. Шень же внимательно вчитывался в строки. Его приятно удивил почерк юной павы, и он сразу понял, что девушка получила хорошее образование. Во всяком случае для женщины этого было вполне достаточно. У павы было еще не так много стихов, поэтому Шень закончил достаточно быстро. Он отложил ее тетрадку и посмотрел на нее со спокойным лицом. -У тебя хорошие стихи! Но твой стиль… Он не похож на мужской! Тебе будет трудно публиковаться под псевдонимом, никто не поверит, что это написал мужчина. – Сказал Шень. Он читал достаточно много стихов и знал, что многие писали женщины. Однако им приходилось публиковаться под мужскими именами. -А кто сказал, что я хочу публиковаться под мужским именем? – С усмешкой заявила пава. Сяо Фэй взяла в крылья свою книжечку и сжала ее. – Может я буду, как… Ну, как Су Хэ***, к примеру! -Ты о той женщине, что развелась с мужем, заявив свои права на образование?! – Шень только усмехнулся. Хотя ему и нравилось, что женщины стали немного свободней, могли писать стихи, он даже был бы не против если бы его жена оказалась талантливой поэтессой, как Ду Сюй****, но вольность некоторых женщин бесила его. Он был наслышан о поэтессе Су Хэ, которой отрубили голову за убийство служанки. Может некоторые ее стихи и были неплохи, но он явно не восхищался ее творчеством. -Хотя мне ближе Му Ян!*****- ответила пава и подняла глаза. – У нас с ней очень похожие судьбы. Я тоже родилась в знатной семье и получила хорошее образование! Мой отец любил меня больше других дочерей. Мой отец также был сборщиком податей, но вскоре потерял милость императора и был отстранён от работы. Я не знаю, что произошло. Я была еще слишком маленькой, чтобы что-то понимать в таких делах! Вскоре мой отец лишился и всего состояния, а мой выгодный брак распался, так и не начавшись. Семья мужа просто отказалась от меня! Мне ничего не осталось, как искать способ обеспечивать себя! Быть куртизанкой не так уж и плохо! – Сяо Фэй отвела глаза и посмотрела на окно. – Однажды я отправлюсь в путешествие по стране и буду общаться с известными поэтами! Может мне повезет так же, как и Му Ян?! И я найду себе богатого любовника. – пава слегка усмехнулась. – А может я тоже что-то изобрету, подобно тому, как Му Ян изобрела новый вид бумаги для всего лишь письма! – договорив, пава замолчала. Теперь Шень понял почему девушка нисколько не смущалась. Она чувствовала себя равной ему, хотя это давно было не так. Сяо Фэй долго смотрела в окно, а потом снова перевела глаза на Шеня. – Вы говорили, что не женились! Почему? – Она не была уверена, что ее вопрос был к месту, но ей было ужасно интересно. -Я боялся, что не смогу полюбить девушку, которую выберет отец! Если мужчина не любит женщину, то и детей от нее он едва ли сможет полюбить. Так, будет терпеть, пока хватит сил! А я не хочу так! -Любовь сумасбродна и доступна всем! – Сухо и достаточно отстраненно сказала Сяо Фэй. Она не смотрела на Шеня. Она повернулась к нему только тогда, когда договорила. -Нет! Ты путаешь любовь и влюбленность! – Шень слегка усмехнулся. -Возможно! Я ещё слишком юна, чтобы различать эти понятия. – Спокойно ответила пава, но казалось она была готова возразить. -Тебе всего 17, ты ещё не могла познать любовь мужчины! Я имею ввиду настоящую любовь, ну или хотя бы простую влюблённость! – Шень с усмешкой посмотрел на паву. Но его улыбка спала, когда он увидел ее бледное лицо. Даже макияж не придавал ей красоты. Она побледнела так, словно была готова умереть. -Вы правы, но я успела познать мужское предательство! – холодно сказала пава. Она положила крылья на живот и казалось, что ее глаза отражали всю боль ее души. Шеню даже показалось, что девушка была готова разрыдаться. Он хотел спросить ее об этом, но пава опередила его. – Это был его ребенок! – сказала пава куда-то в пустоту. Казалось, что она говорит сама с собой. – Он сказал мне, что я нравлюсь ему и ему абсолютно все равно, что я куртизанка. Он сказал, что хочет, чтобы я была его наложницей и родила ему детей! Но он медлил, только кормил меня обещаньями! Я не думала, что это случится так скоро! – тут Сяо Фэй не выдержала и разрыдалась. Она согнулась так, что касалась пола лбом. Она рыдала несколько минут, прежде чем снова смогла заговорить. – Я понесла ребенка от него! Я сказала ему об этом, но он просто ушел! Для мужчин это так просто! Просто ушел! – Сяо Фэй еще несколько раз повторяла последние слова. Она всхлипнула. – Я хотела убежать, но мама обо всем узнала. Ей рассказала моя служанка. Когда мама узнала, я носила ребенка уже несколько месяцев. Мама была так зла на меня, что избила меня палкой. Конечно, как такая как я могла забеременеть от высокопоставленного мужчины?! – Сяо Фэй усмехнулась сквозь слезы. – А потом она чем-то напоила меня и… И я потеряла своего ребенка! – пава схватилась за живот так, словно забытое чувство снова ожило. – Мне было ужасно больно! Мой ребенок… Я ничего не могла сделать! Когда я увидела его, то он был всего лишь небольшим комочком в луже крови! – пава тяжело вздохнула. – Они убили моего ребенка! Мама думала, что если бы я родила, то стала бы требовать от него должного, но я бы даже не посмела! Я и не думала о том, чтобы искать его! – Сяо Фэй стерла слезы. Она несколько минут молчала, потом ее голос стал ровным. – Я больше не могу иметь детей! Поэтому, господин, Вам не обязательно быть аккуратным со мной! Шень внимательно слушал Сяо Фэй. Ему было жаль ее. Но он ничего не сказал ей. Ему всегда казалось, что подставить свое плечо намного лучше, чем просто сказать " не плачь". Он не мог ей помочь, поэтому решил, что промолчать будет намного лучше. Её история напомнила ему о Су Инь. И Шень был рад, что смог помочь ей. Конечно, она жила последние годы думая о том, как живет её дочь, но это все равно было лучше, чем оплакивать мертвого ребенка. -Ты ждала ребенка от принца Гао Хэ? – едва слышно спросил Шень. Пава только кивнула в ответ. Она уже пришла в себя, но казалась еще очень подавленной. – Не думай о нем! Он уже умер, как и его старший сын! Наемники убили их на охоте! – Суховато сказал Шень. Он был удивлен, что девушка не знала про это, ведь, казалось, что об этом говорил весь Китай. -Иногда мне кажется, что боги слепы! Почему? Почему боги, если они и правда такие добрые, лишают нас самого ценного? – Дрожащим голосом спросила пава. Казалось, она не слышала того, что сказал ей Шень. -Дорогого нас лишают не боги, а люди! Даже самый добрый бог бессилен против очень злого человека! – с тоской сказал Шень. -Тогда я часто читала Ваш стих! Мне казалось, что он отражал и мою боль! Тогда я решила, что если не могу больше быть матерью, то посвящу себя поэзии и странствиям! – Только сейчас пава улыбнулась. Шеню стало жаль девушку. Он встал из-за стола и подошел к ней. Павлин сел рядом с ней. Он прижал ее к себе со спины, и пава опустила голову на его грудь. Он поцеловал ее в шею и Сяо Фэй усмехнулась. -Боль можно загладить либо молитвой, либо грехом. Лично мне ближе грех! – Сказал Шень. Этим он заставил паву обернуться. -Господин, станьте моим любовником! – Голос девушки снова стал спокойным и казалось, она забыла, что плакала. -Зачем тебе это? – С непониманием спросил Шень. Он оторвался от девушки и внимательно посмотрел на нее. -Я сказала маме, что пошла к Вам, но на самом деле я в одном шаге от побега, о котором мечтала! Если я буду поэтессой, то мне необходимы связи! Вы молодой, гениальный ученый! Разве это не предел мечтаний?! -Между нами не любовь, а желание и страсть! – С усмешкой ответил Шень. Но пава только рассмеялась. -Тем лучше! – с улыбкой сказала Сяо Фэй и провела крылом по лицу павлина. – Любовь или даже влюбленность оставляют пятно в душе, когда придется расстаться. Мы же, можем наслаждаться друг другом, не боясь разлуки! Рано или поздно нам обоим это надоест и тогда мы расстанемся без боли и сожалений! И, когда мы расстанемся, мы ничего не будем должны друг другу! Сяо Фэй рассмеялась. Она резко развернулась к Шеню и страстно поцеловала его. Ей казалось, что его слова про то, что боль можно залечить грехом, имеют смысл.

Семь месяцев спустя.

Когда Сяо Фэй открыла глаза, Шень сидел на краю кровати и смотрел перед собой. На улице было ранее утро. Даже солнце еще не взошло. Сяо Фэй приподнялась и подползла ближе к Шеню. Она обхватила его крыльями за талию и несколько раз поцеловала в спину. Она делала это с нежностью. Она медленно поднималась выше и несколько раз поцеловала павлина в шею, а потом, обхватив его крыльями, положила голову на его плечо. Она едва слышно вздохнула и закрыла глаза. -Что Вас так тревожит, мой господин? Сейчас так рано, давайте вернемся в кровать! Если Вам приснился плохой сон, то просто забудьте его и посмотрите на меня! – прошептала пава. Ее голос был полон нежности и желания. -Мне не хочется спать! – спокойно ответил Шень и развернулся к Сяо Фэй. Он улыбнулся ей. – Не люблю такие дни! Должно быть, сегодня будет дождь! Небо уж очень мрачное! Сяо Фэй ничего не ответила. Она только подняла голову и посмотрела в окно. Действительно, небо стало очень темным и послышались раскаты грома. Тогда она сильнее прижалась к Шеню. Она была не из тех женщин, что боятся грома. Так она хотела показать свою беззащитность. Она еще несколько раз наградила своего любовника поцелуями. -Господин, идите ко мне! Я ужасно соскучилась по Вам! Я хочу Вас! – Прошептала пава. Она провела своими крыльями по груди Шеня, чем заставила его посмотреть на нее. Шень развернулся к ней. Он провел крылом по ее лицу, а потом поцеловал. Он повалил паву на кровать. Она посмотрела на него, хитро прищурюсь, а потом и вовсе рассмеялась. На улице прогремел мощный раскат грома и сквозь черное небо сверкнула яркая полоска молнии. Они жили вместе уже семь месяцев и казалось за это время смогли привязаться друг к другу. Большую часть времени они проводили вместе. Иногда они гуляли и читали друг другу стихи, а иногда даже читали свои. Однажды Сяо Фэй сочинила стих, когда лежала на кровати после очередной страстной ночи. Тогда она вскочила с места и побежала к столу. Она положила перед собой лист бумаги, обмакнула кисть в чернила и написала: «Проходит время, люди уходят. Эпохи сменяют друг друга. Меняются стили. А цветы по-прежнему расцветают в садах». После этого она вернулась к Шеню и сказала, что дарит ему это стихотворение. Казалось, что Шень полностью забылся. Он перестал работать и читать. Все свое время он тратил на Сяо Фэй. Это удивляло Тенг Фэя. Он только с усмешкой наблюдал за этим, боясь что-то сказать. Сам же Шень, казалось, нашел в этой маленькой девчонке какое-то утешение. Хотя ее любовь и была всего лишь плодом ее искусства, но он все равно был рад оставаться с ней. Его презрение к цветкам ивы никуда не ушло, но Шень понимал, что только так может убежать от своего одиночества, которое казалось ему невыносимым. Когда умерла его матушка, он с головой ушел в учебу. Книги заполняли его одиночество и наполнили жизнь новым смыслом. А еще рядом с ним была Су Инь, которая всегда была рядом. Хотя она и не могла заменить ему мать, но она была единственной, по его мнению, кто заботился о нем. Сейчас рядом не было даже ее. А засыпая с Сяо Фэй он не чувствовал себя таким одиноким и ненужным. И хотя Сяо Фэй казалась Шеню в какой-то мере ребенком, в постельных делах она была крайне искусна. Ей почти ничего не стоило вызывать «дождь» и самой получать наслаждение от того, что происходило. Но больше всего она любила лежать на груди молодого господина и слушать, как он рассказывает ей какие-то истории. Обычно он рассказывал что-то из своей жизни, а иногда пересказывал ей старинные легенды, которые он слышал на улицах родного города, от старухи Вещуньи, от матушки, от Су Инь и даже от отца. Сяо Фэй нравились некоторые истории, поэтому она часто просила рассказывать их снова. Когда все закончилось, Сяо Фэй лежала на груди Шеня, обхватив его своими крыльями. Она закрыла глаза. Её дыхание было еще тонким и прерывистым. Она переводила дух. Дыхание Шеня было таким же. Он гладил Сяо Фэй по голове, а она только слегка посмеивалась, давая понять, что ей это нравится. На улице капал дождь и оба павлина закрыли глаза, вслушиваясь в звуки дождя. Но их идиллия была нарушена Тенг Фэем. Волк залетел в комнату, совершенно забыв про все правила приличия. Услышав звук, открывшийся двери, Сяо Фэй первая открыла глаза. Она слегка подняла голову. Но увидев в дверях волка. Она немного смутилась и натянула одеяло на обнаженное тело. -Тебе что жить надело? – крикнул Шень, открыв глаза. – Ты вообще забыл про правила приличия, идиот? – Шень кричал. И Тенг Фэй уже пожалел, что взял смелость войти на себя. Он ничего не мог сказать, он только тряс промокшей бумажкой. – Что там у тебя? – Шень выдохнул. Он встал с кровати и накинул на себя шелковый халат. Когда он взял бумагу у Тенг Фэя, то раскрыл ее. Из-за дождя черные иероглифы слегка смазались, но общий их смысл оставался понятным. Шень дочитал письмо до конца и лист бумаги выпал из его крыльев. Он только усмехнулся, словно не верил тому, что только что прочитал. Несколько минут он просто стоял, уставившись в одну точку. А потом он выбежал из комнаты. Он сделал это настолько быстро, что ни Тенг Фэй, ни Сяо Фэй едва заметили это. Когда Шень выбежал из комнаты, Тенг Фэй нагнулся и поднял письмо. Он тяжело вздохнул. Волк сложил листок и положил на стол друга. Казалось, он совершенно не замечает, что в комнате была девушка. Сяо Фэй совершенно ничего не понимала. Она только растерянно следила за происходящим. -Что-то случилось? – Едва слышно спросила она. Только своим голосом она заставила Тенг Фэя обратить на себя внимание. -Его отец умер вчера вечером! – сказал Тенг Фэй и тяжело вздохнул. – У них были не самые лучшие отношения с тех пор, как его матушка, благородная госпожа Ян, покинула этот мир! Но все же Шень крайне трепетно относился к отцу! -Что же делать мне? – Спросила пава. Она строго посмотрела на Тенг Фэя, который с хитринкой смотрел на ее оголённые крылья. -На твоем месте, я бы бежал как можно дальше! – Начал говорить Тенг Фэй шепотом. – Когда умерла его мать, он, как мне кажется, сошел с ума! Он стал только читать, читать и читать… Даже мальчишечьи развлечения были чужды ему. Только его служанка, Су Инь могла повлиять на него. Иногда мне кажется, что она была единственным его стержнем. А когда и она померла, он совсем умом тронулся! – недовольно буркнул Тенг Фэй. – Сейчас умер его отец и только богам известно, что будет! Когда Шень вышел на улицу, капал дождь. Он был уже не таким сильным, но на улице было достаточно холодно. Павлин прошелся под дождем и остановился, дойдя до угла дома. Небольшая бочка, стоявшая у стены, была заполнена водой до краев. Шень ухватился за бортики и посмотрел на свое отражение. Он был в смятении, ведь речь шла об его отце. Без отца он бы не появился на свет, но он причинил ему столько боли. Павлин только рассмеялся. Он долго всматривался в свое отражение думая об отце и до чего он сам докатился.

Автопортрет Юн Дон Чжу Обогнув горный выступ, я набрел на одиноко стоящий колодец на краю рисового поля. Подхожу к нему и медленно всматриваюсь. Внутри колодца светит луна, плывут облака, простирается небо, дует синий ветер, стоит осень... И один мужчина. Отчего-то этот мужчина становится мне неприятен, и я отхожу. Отойдя и подумав, я начинаю испытывать к нему жалость. Снова подхожу, всматриваюсь - он по-прежнему там. И снова этот мужчина становится мне неприятен, и я отхожу. Отойдя и подумав, я начинаю по нему скучать. Внутри колодца светит луна, плывут облака, простирается небо, дует синий ветер, стоит осень, и мужчина - словно воспоминание.

Шень еще несколько минут смотрел на свое отражение. Он по-прежнему злился на отца. Даже новость о его смерти не могла сгладить тех обид, что зарубками остались на душе молодого павлина. Постояв еще немного, Шень опустил голову в бочку. Это помогло ему немного взбодриться и привести мысли в порядок. Он думал о том, что он не смог проститься с отцом, но потом ему казалось, что отец бы даже не захотел его видеть. Возможно, он также бы закрылся от него, как и всегда. Поэтому Шень подумал, что его отец был даже рад, что умирает, не видя сына, которого наверняка считал своим позором. Павлин думал о том, что отец умер быстро и он даже не мучал себя мыслями о сыне. Однако Шень почему-то и радовался за отца. Он представил, как его отец встречается с его матушкой. Но Шень только усмехнулся. Он даже не представлял, как отец найдет в себе силы посмотреть ей в глаза. Однако его сердце тут же сжалось от боли. А по его щекам скатились слезы, хотя может это были всего лишь капли дождя. Шеню недавно исполнилось девять лет. Для своего возраста мальчик был довольно умным и радовал родителей. Больше всех успехам Шеня радовался Джи Анг. В младшем сыне он видел не только своего наследника, но и ребенка, которому он мог подарить всю свою отцовскую любовь. Этим утром на улице было солнечно. Наступала весна. Снег еще не растаял полностью. Но несмотря на это было достаточно тепло. Джи Анг с Шенем стояли в саду. Мальчик с восторгом смотрел на своего отца. В его глазах отец был героем страны и великим воином. Сегодня был один из тех дней, когда Джи Анг был свободен и мог уделить время сыну. Джи Анг немногому мог научить сына. Однако было то, в чем старый наместник был хорош даже сейчас, спустя столько лет. Джи Анг учил сына искусству ведения боя на мечах. Джи Анг часто рассказывал сыну про то, как в молодости сражался на границах и как одерживал победы. Эти истории так завораживали мальчика, что он всегда мечтал быть таким же, как и отец. Поэтому он просил отца научить его. Но Джи Анг был крайне занят. Особенно сейчас, когда монголы подходили все ближе к столице и война набирала обороты. Однако сегодня старый наместник все же нашел время, которое мог уделить любимому сыну. Они оба стояли на заднем дворе с деревянными мечами. Джи Анг обошел вокруг сына, а потом стал поправлять его стойку. -Если будешь так стоять, то при атаке можешь вывихнуть себе плечо! – сказал Джи Анг и развернул сына. – Если ноги поставишь так, то можешь вообще не нападать, враг тут же убьет тебя! – заметил Джи Анг и показал сыну, как правильно. – Ну, давай, нападай! – Сказал старый павлин рассмеявшись. Шень сделал несколько попыток, но потом рухнул на землю. Когда он обернулся, то увидел за своей спиной отца. Шень не сразу понял, что сделал отец. Джи Анг был не менее грациознее, чем сын. Ему было не занимать мастерства. Когда Шень сделал первый выпад, Джи Анг с легкостью подставил деревянный меч под ноги сына и тот рухнул на землю. Когда Шень обернулся, старый наместник, положил кончик меча на его плечо и засмеялся. -Ты уже умер! – на этот раз голос павлина был строгим. – Война – это место, где нет времени на принятие решения! Там приходится принимать решения очень быстро. Ты должен думать не только за себя, но и за своего соперника! Только тот, кто знает замысел соперника, может победить его! -Военное искусство одно из самых сложных! – буркнул мальчишка себе под нос и отбросил меч. В своих мечтах он всегда был великим генералом, подобно отцу, но на деле ему едва ли удавалось уворачиваться от атак отца. Шень поднялся и посмотрел на отца. – Похоже мне суждено стать ученым, а не генералом! – сказав это, мальчик опустил глаза. – Но тогда Вы не сможете гордиться мной, как хотели! -Шень, - немного протяжно сказал Джи Анг и опустился на корточки. Он с улыбкой посмотрел на сына и взял его крылья в свои. – нет разницы будешь ты воином или ученым! Я буду одинаково горд тобой! Пальцев пять, но не все они равны. Не все мальчики одинаково хороши в обучении и боевых искусствах. – старый наместник погладил сына по голове. – Однако, когда ты женишься ты должен будешь уметь защитить свою жену и детей! Я научу тебя всему, чему научил меня мой отец, когда я был маленьким! Услышав это, Шень улыбнулся. Если матушка была нежной, то отец все же мог проявлять некую строгость и настойчивость. И Шень был рад, что отец продолжит тренировать его. Мальчику нравились не сами тренировки, а то время, что отец посвящал ему. Но сейчас, услышав слова отца, мальчик одобрительно кивнул. Он поднял с земли меч, давая отцу понять, что хочет попробовать еще раз. Шень вернулся в комнату только через двадцать минут. Он не успел переступить порог, как к нему подошла Сяо Фэй. Она растерянно смотрела на него и совсем не знала, что ей сказать. Она только пробормотала что-то невнятное, похожее на соболезнование. Она бы, наверное, сказала бы еще что-то, но Шень прижал ее к себе и поцеловал. Пава была в полной растерянности, как и Тенг Фэй. - К черту всё! Мертвые - уже мертвые, а мы должны жить дальше! – Сказал Шень вздохнув. Шень старался больше не думать о смерти отца. И они с Сяо Фэй продолжали жить вместе. Шеню даже казалось, что Сяо Фэй немного выросла. В его глазах она выросла не ростом, ростом она по-прежнему оставалась маленькой, она выросла душой. Её стихи стали отражать более взрослые темы, а взгляды на мир перестали быть такими утопичными, как раньше. Их отношения продолжались еще несколько лет. За это время Сяо Фэй многому научилась у Шеня. Теперь ее стихи, по стилю, напоминали мужские. И даже если у нее не будет возможности опубликовать их как женщине, теперь она всегда могла сделать это под псевдонимом. Однако страна стояла на грани краха. Тенг Фэй только и делал, что приносил Шеню вести из Гун Мэня. Сперва умер отец, потом Бу Цзань, затем Шень узнал о смерти императора Цинь Юаня, смерти Джи Тана и Чан Си. Когда молодой павлин прочитал известие о смерти Чан Си, то сперва долго злился. Он проклинал эту женщину за то, что она наложила на себя руки. Но потом он был даже рад. Он посчитал, что судьба наказала ее. Точнее это Сяо Фэй внушила ему эту мысль. Она рассуждала очень толково. Чан Си потеряла все, что имела: мужа, власть, почет, уважение и детей. Ей ничего не оставалось, как самой отправить себя на тот свет. Однако однажды Шень даже посмеялся над новостями, которые принес ему Тенг Фэй. После смерти Цинь Юаня, от рук заговорщиков, при дворе началась настоящая борьба за власть. Каждый клан хотел урвать себе право на трон. Цинь Шан имел много наложниц, а сыновей у него было еще больше. Каждый из сыновей хотел сидеть на троне, но не все доживали даже до своего боя. Братья боролись не на жизнь, а на смерть, убивая друг друга различными способами. После смерти Цинь Юаня, на трон сел принц Цинь Фу. Однако правил он не больше, чем три месяца. Потом его место занял другой брат. Именно это и позабавило Шеня. На троне оказался никто иной как Бао Бо. Шеню принц Бао Бо всегда казался добродушным дураком. И он никак не понимал, как Бао Бо будет управлять страной. Но и его правление было недолгим, а смерть страшной. Когда к власти пришел его единокровный брат Пин Жэнь, он приказал убить своего братца и его жену. Шеню было больно слышать о том, как погиб тот, кого он считал своим другом. Принц Бао Бо, вернее уже император, пытался бежать со своей женой, но стража настигла их. Бао Бо пытался постоять за себя, но он никогда не был хорош в боевых искусствах. Сперва стража убила его жену. Шеню рассказывали, что императрица мучительно умирала, а когда она испустила дух, то Бао Бо встал на колени перед новым императором, который все это время наблюдал за происходящим и попросил убить его. «Эта женщина – моя жена. Я был не таким хорошим мужем. Но я не могу оставаться таким. Брат, прошу, убейте меня! Я хочу последовать за ней. Я не могу отпустить ее одну!». Говорили, что новый император только усмехнулся. Слуги подали ему лук, и он выстрелил брату в грудь. Бао Бо и его жена умерли, смотря друг на друга. После их смерти, их тела выставили на городской стене. Так новый император показывал силу своей власти. Дальше все шло относительно спокойно. Страна содрогалась только от редких набегов. Но Шеню и Сяо Фэй жилось неплохо. В горах они были вдалеке от войны и казалось, что они были отделены от всего мира. Но это продолжалось недолго. Шел третий год правления императора Пин Жэня. Народ постепенно становился на ноги, и казалось, никто не ожидал того, что может что-то произойти. Шень и Сяо Фэй сидели за столом и рассказывали что-то друг другу. Они перескакивали с темы на тему и сами иногда путались в собственных мыслях. Сяо Фэй хохотала, прикрывая клюв крылом. Их прервал Тенг Фэй. Шень ничего не сказал друг. Он уже привык получать дурные вести. Павлин поднялся из-за стола и отошел с волком подальше, чтобы девушка не слышала. -Что на этот раз? – Наигранно уставшим голосом спросил Шень. По правде говоря, он уже устал получать только дурные вести. -Монголы! – только и мог ответить Тенг Фэй. Он протянул Шеню конверт. Шень достал оттуда лист бумаги начал читать. – Все закончилось, Шень! Только закончилось не в нашу пользу! Вчера монголы с победой вошли в столицу! Они… Они лишили всех министров званий и обесценили все чины. Шень, ты теперь совершенно никто! Когда Тенг Фэй договорил, Шень опустил лист бумаги. Случилось то, чего так боялся его отец. Монголы захватили власть. Их хан-буйвол, теперь взял власть. Но Шеня волновало не это. Ему было все равно у кого он заберет власть. Его больше потрясло то, что монголы убрали с должностей всех чиновников. Шень лишился самого дорогого, что у него было. Своего заветного титула, титула, который дался ему высокой ценой. Он едва ли мог сдерживать свой гнев. Но ничего поделать он уже не мог. Монголы не просто лишили его титула, они также лишили его мать почета и уважения. Тогда павлин подумал о том, что его несчастную мать заклеймят позором и она будет совершенно несчастной. Думая об этом, он истошно засмеялся. Тенг Фэй косо посмотрел на него и сделал несколько шагов назад. К нему вышла Сяо Фэй. Она казалась очень взволнованной и в ее глазах мелькало беспокойство. Она обхватила Шеня за плечи и заставила посмотреть на себя. -Господин, что случилось? – Пава говорила тихо, чтобы Шень мог прийти в себя. Она обеспокоенно посмотрела на него и положила крылья на его грудь. -Я думаю, что тебе стоит найти себе нового любовника! – С усмешкой ответил Шень и отошел от павы на несколько шагов. Шень сперва посмотрел на паву, а потом отвел взгляд. Сяо Фэй с непониманием смотрела на него. Она была готова к тому, что однажды им придется расстаться, но сейчас она не понимала причины. Глядя на паву, Шень снова засмеялся. Только, когда он пришел в себя, он строго посмотрел на девушку и положил в ее крылья лист бумаги. Когда пава прочла написанное, послание выпало из ее крыльев. Когда Сяо Фэй расстались, она была уже совсем взрослой. Её детские черты лица приобрели более женственный вид. Как она и сказала, они покидали друг друга совершенно спокойно. Сяо Фэй только выразила надежду, что однажды они снова увидятся.

Два года спустя.

-Давайте! – крикнул Шень. – Рубите это дерево, а потом пустите его на дрова! – Приказал Шень. Волки хором ответили, что поняли приказ. Они принялись исполнять приказ господина, а Шень только наблюдал за ними. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу. На дворе стояла зима. Это была самая лютая зима на памяти молодого павлина. Несмотря на то, что Шень был одет в теплые одежды, а под них он одевал обычные, ему все равно было холодно. Случилось то, чего больше всего боялись жители Китая – к власти пришли монголы. Но даже несмотря на то, что война кончилась, народ продолжал голодать. Последний год выдался крайне неурожайным. Сперва снег плотно покрыл землю. Земля промерзла так, что земледельцы не могли начать обрабатывать землю до самого конца весны. Лето выдалось крайне жарким, а когда пошли дожди, то они только размыли почву и весь урожай риса погиб. Старики говорили, что Небеса рассердились. Но никто из них не знал, как задобрить Небеса. Старое дерево, которое росло у дома, упало, издавая тяжелый вздох. В тишине гор, это было особенно заметно и этот звук разнесся эхом. На мгновение могло показаться, что дерево было живым. Вскоре дерево рухнуло на землю, и волки стали обрубать ветки. Подул такой пронзительный ветер, что Шень решил вернуться в дом. Однако дома было ненамного теплее. А павлину даже казалось, что на улице было теплее. Он подошел к окну и окинул взглядом волков. Павлин тяжело вздохнул и из его клюва вырвался клубок пара. Когда зима только пришла, Шень осознал, что еды им будет не хватать. Однако Шень все же надеялся, что если волки, которые, как ему казалось, ели слишком много, будут получать половину от своей обычной порции еды, то они смогут дотянуть до весны. Но сейчас Шень понял, что это не так. Еды было так мало, что они с трудом смогут протянуть до конца недели. Павлин пытался придумать выходы, даже отправлял Тенг Фэя с братьями в город, чтобы те продали часть его вещей, а на эти деньги купили риса. Но этот год был настолько неурожайным, что даже торговцы не спешили продавать рис или даже овощи. От тяжелых мыслей, Шень спасался работой. Последнее время он часто винил себя за то, что настолько времени забросил работу, тем самым только продлив время своего изгнания. А время проведенное с Сяо Фэй казалось ему всего лишь сном. Шень вернулся на свое место и сел за стол. Он достал из стопки книг толстую книгу в желтоватой обложке. Однако павлина интересовала не книга. Из-под тонких листов книги, Шень достал лист бумаги и развернул его. На слегка пожелтевшей бумаге было изображено существо из Ада. Сяо Фэй по-хозяйски расхаживала по комнате. За то время, что она жила с Шенем, она действительно стала чувствовать себя хозяйкой. Только юная пава не утруждала себя работой свойственной хозяйке дома. Она только готовила еду, но и то только для себя и Шеня. Сяо Фэй казалось, что она уже хорошо знает в новом доме все, но, когда она на столе, за которым обычно работал Шень, увидела небольшую чашу с черным порошком, она остановилась. Пава взяла в крылья чашу и поднесла к себе. Когда лучи солнца упали в чашу, порошок стал слегка поблескивать. Черный блестящий порошок, показался паве забавным. Она не знала, что это, но уже была восхищена. Она слегка покрутила чашу и блеск пробежал по всей поверхности. Девушке это так понравилось, что она невольно улыбнулась. Сяо Фэй следка вздрогнула, когда почувствовала прикосновение крыла на своем плече. Она обернулась и увидела перед собой Шеня. - Нравится? – Спросил Шень. Он взял чашу из крыльев слегка растерянной павы. Сяо Фэй только кивнула и отошла на шаг назад. -Что это? – С восторгом ребенка, спросила Сяо Фэй, немного придя в себя. Шень усмехнулся. Он уже несколько лет знал Сяо Фэй и, несмотря на то что они делили кровать, она казалась ему совершенно ребенком. Только в редкие минуты она действительно казалась ему взрослой женщиной. В те минуты она казалась ему неплохим собеседником. Во всяком случае, она казалась ему намного умней Тенг Фэя, а от того более сносной. Шень ничего ей не ответил. Он только взял в крыло горсть пороха и швырнул ее в сторону свечи. Свечка тут же стала кряхтеть и из пламени посыпались искры. От неожиданности пава вздрогнула и сделала несколько шагов назад. Когда искры прекратились, она снова подошла к столу. Только немного придя в себя, она захохотала от восторга. -Это всего лишь порох. – суховато ответил павлин и поставил чашу обратно на стол. – Когда-то мой предок создал то, что любят все – фейерверки. Я всего лишь показал тебе темную сторону этой красоты! То, что красиво, всегда способно причинить зло, Сяо Фэй. Это оружие, которое заставит их всех заплатить за то, что сделали когда-то! – Сказал Шень. Но казалось, что последние слова он сказал сам себе. Они были невнятными и едва различимыми. Но пава не особо его слушала. Она уже уселась за стол и положила перед собой лист бумаги. Она растерла чернила в тушнице. Сяо Фэй взяла в крылья кисть и стала что-то рисовать. -Что ты делаешь? – Спросил Шень, вернувшись к реальности. Он перевел взгляд на паву, которая усердно рисовала. -Это похоже на существо из Ада! – ответила девушка, не отрываясь от своей работы. Она сделала еще несколько мазков, а потом посмотрела на Шеня. Шень непонимающе посмотрел на нее. Сяо Фэй только вздохнула так, словно сказав: «Как же можно этого не знать!». – Многие верят, что это существо – вестник неминуемой смерти. По старинным преданиям его видят перед смертью или уже в Аду. Он уносит душу на своей спине. Если разозлить это существо, то он будет извергать из пасти огонь, который поражает любое смертное существо. – Сказала девушка, развернув лист бумаги. Она подняла глаза и посмотрела на павлина. Из пасти зверя вырывались искры огня. У самой его пасти они были похожи на небольшой шар, а потом рассыпались сотней огоньков, похожих на те, что она только что увидела. Сперва павлин только усмехнулся. Сяо Фэй казалась ему через край суеверной. Он знал, что женщины были слишком суеверны, а цветки ивы были особенно суеверны, но это казалось просто смешным. Но немного присмотревшись к рисунку, ему показалось, что он нашел то, чего ему не хватало. Ему казалось, что он нашел ответ на то, как использовать свое открытие. В облике зверя из загробного мира, его оружие могло быть еще более устрашающим. К тому же оно должно было служить для убийств, а что может быть более подходящим, чем облик смерти, или одного из ЕЁ слуг. Шень посмотрел на Сяо Фэй. Она не казалась ему умной, во всяком случае, он всегда считал, что одной из самых умных женщин была Су Инь. Сяо Фэй не была похожа на Су Инь, но все же ее нельзя было назвать глупой девчонкой, которая только и может, что льстить мужчинам. Сяо Фэй помогла ему, даже не задумываясь о том, что делает. Шень снова склонился над рисунком. Последнее время он часто обдумывал эту идею и, казалось, он нашел решение. Но его идея требовала много времени и сил. А его волки были голодны и стали такими худыми, что становилось даже смешно. Таким едва ли можно было поручить тяжелую работу. Шень отвлекся от своих мыслей, когда в комнату зашел Тенг Фэй. Шень уже не кричал на него, ему казалось, что это совершенно не действует на волка. Тенг Фэй же считал, что он настолько высоко стоит по положению, что может входить к господину без стука и предупреждения. -Шень, ребята закончили! – Тенг Фэй говорил медленно и Шень хорошо знал, что волк хочет сказать ему что-то плохое. Обычно Тенг Фэй долго не решался, чтобы сообщить Шеню дурные вести. Иногда он так и не находил силы, поэтому просто отдавал ему послания. Но, когда волк поймал на себе взгляд Шеня, молодой волк решился сказать. – Шень, есть хочется так, что у нас у всех желудок уже сводит от голода. А еще у нас там ужасно холодно! У ребят лапы от холода сводит! – Тенг Фэй отвел взгляд. Больше всего он боялся, что Шень разозлится на него. Однако Шень только посмотрел на него уставшим взглядом. Круги под его глазами снова стали заметными, а болезнь снова давала о себе знать. Но если раньше это случалось не чаще раза в неделю, то сейчас это происходило почти каждый день. Это настолько изматывало Шеня, что не мог нормально спать. Тенг Фэй сказал еще что-то и это уже стало раздражать Шеня. Он резко вскочил и вышел из-за стола. Он подошел к другу. Тенг Фэй только успел замолчать и сделать несколько шагов назад. Однако это не спасло волка от ударов. Шень со всей силы ударил Тенг Фэя по лицу и посмотрел на него взглядом полным упрека. -И что? – спросил Шень, подняв глаза. – Или ты хочешь, чтобы я всех вас тут, с собой поселил? Тенг Фэй ничего не ответил. Конечно, он понимал, что сейчас такое время. Но терпеть он больше не мог. Во всяком случае, ему так казалось. Тенг Фэй прижал лапу к щеке, которая горела от удара. Но тут же получил по другой щеке. Волк только изумленно смотрел на друга детства. Точнее волку казалось, что когда-то они были друзьями. Сейчас он с трудом узнавал в павлине перед собой, того мальчишку с которым он когда-то завел дружбу. Даже после смерти Ян Ли, Шень не казался ему таким. Тенг Фэй только потер щеку. Иногда он действительно боялся Шеня, ибо тот был выше его по званию. Но сейчас, когда у власти стояли монголы, а все чины были отменены и у власти стояли новые министры. Вспомнив об этом Тенг Фэй, поднял глаза и посмотрел на друга с упреком. -Может ты сделаешь что-то? – грубо начал говорить волк, потирая щеку. – Ты же императором хочешь быть! Что ж, не можешь решить такую пустяковую проблему? – Тенг Фэй и сам не поверил, что сказал такое. Ему казалось, что за него говорит кто-то другой. -Что? Что ты сейчас сказал? – Шень слегка покачал головой, словно не поверив тому, что услышал. Он усмехнулся. Шень толкнул Тенг Фэя так, что волк отлетел к стене. Павлин прижал его к стене и подставил к горлу нож. Тенг Фэй только испуганно смотрел. – Ты думаешь, что это так просто, да? Думаешь, что даже император сейчас может достать хотя бы немного риса? Ты думаешь, что я ничего не делаю?! – и, хотя Шень говорил спокойно, в его голосе слышалось такое раздражение, что Тенг Фэй подумал, что это его последние минуты жизни. Шень вздохнул. – Пусть будет по-твоему! Если я – император, то вот тебе мой первый приказ: бери своих ребят и отправляйтесь в ближайшие поселения и заберите еду силой! Ты понял меня? – Крикнул павлин и убрал нож от горла волка. -Хочешь, чтобы мы начали воровать? – С непониманием спросил Тенг Фэй. Сейчас ему стало еще сложнее узнавать своего друга. -Да! – спокойно ответил Шень. – Именно это я и хочу! Еды сейчас мало, мы не сможем позволить себе купить хоть что-то, но разве кто-то будет против отдать еду для императора?! – Шень усмехнулся. Глядя на растерянное лицо друга, он только посмеивался. -Но, Шень, как мы можем-то? Ты же сам говорил, что… -Какая сейчас разница, что я говорил тогда? Тогда у нас была еда и твои ребята были сытыми. Просто возьмите немного риса у тех, у кого его и так через край! – Сказал Шень. Тенг Фэй ничего не ответил. Он только отошел от стены и поклонился. Сейчас Шень казался ему лидером. Но идея ему явно была не по душе, но он сам понимал, что иного пути нет. Тенг Фэй больше ничего не сказал, он только поклонился Шеню и поспешил удалиться. Но павлин остановил его. Шень смотрел на него слегка задумчивым взглядом, а потом заговорил: -И еще, - начал говорить Шень, но потом остановился. Он немного помолчал, а потом продолжил. – принесите все металлическое, что только найдете! Несите все! Можете сходить столько раз, сколько будет нужно, но мне нужно все! Тенг Фэй тяжело вздохнул. Он кивнул в знак того, что понял приказ. Волк поклонился и убежал исполнять приказ. Опираясь на передние лапы, он рванул так, что уже через несколько секунд был на улице. Тенг Фэй едва успел переступить порог, как к нему подошел его кузен. Фа Аи Лу с упреком посмотрел на Тенг Фэя. -Что сказал господин? – Спросил Фа Аи Лу. Массивный волк с недовольством посмотрел на кузена. Казалось, что он больше Тенг Фэя переживает за семью. Однако он никогда не был так близок с Шенем, как Тенг Фэй. Поэтому он часто просил кузена уладить тот или иной вопрос. Только завидовал его популярности в клане, поэтому большинство вопросов Шень так и не услышал. А иногда Тенг Фэй выходил с умным лицом и говорил то, что сказал ему Шень. Но если от павлина он слышал приказ, то братьям он выдавал это как за просьбу или же обоюдное решение. Волки жили в небольшом помещении за домом. Когда-то это помещение использовалось для хранения вина и продуктов. От дома это помещение было отделено плотной стеной. Зимой там было так холодно, что юноши боялись, что могут замерзнуть во сне. Одевались они крайне скудно. Их форма была уже изрядно поношена, но сколько бы они не просили Тенг Фэя решить этот вопрос с их господином, Тенг Фэй приносил только отказ. Иногда волки разводили огонь и собирались вокруг. Многие скучали по той жизни, что им пришлось оставить. Кто-то был еще совсем юным и скучать ему особо было не по кому, а многие из них уже имели жен и детей. Волки тосковали, но больше они боялись за судьбы родных. Семьям предателей всегда жилось плохо. Тенг Фэй в таких разговорах не участвовал. Это всегда навевало ему мысли о сестре. Обычно он уходил на улицу или же он просто усаживался в другом конце дома и старался не слушать. -Наш господин приказал нам отправляться в ближайшие города и грабить! Он сказал, что мы можем брать еду у тех, кого посчитаем слишком богатыми! – Зло ответил Тенг Фэй. -Ты хочешь сказать, что господин приказал нам воровать?! – Аи Лу не хотел верить в то, что слышал. С раннего детства его обучали воинской чести. – Это правда? Или ты снова играешь в генерала? – волк недовольно посмотрел на кузена. Аи Лу схватил Тенг Фэя за плечи и сильно встряхнул. Но Тенг Фэй только усмехнулся. – Скажи мне правду! – волк уже кричал. Тенг Фэй же смотрел на него с совершенно спокойным лицом. Аи Лу заменил Лин Джу. Многие волки его уважали и слушались. Он был не старше Тенг Фэя, но уже успел обзавестись семьей. Когда он покидал дом, его жена ждала ребенка. Он часто думал о том, смогла ли она родить?! А если она родила, то кого?! Тенг Фэй же казался ему совершенно глупым и бестолковым и Аи Лу удивлялся, как их господин смог подружиться с таким, как Тенг Фэй. -Хочешь знать, что сказал господин? – Тенг Фэй говорил спокойно, но его голос был настолько тяжелым, что если бы его слова были камнем, то весили бы не меньше, чем гора. – Он сказал, что сейчас время такое. Еды нет! Понимаешь меня? Наш господин очень умный, он не будет отдавать глупых приказов. Поэтому поведу я! – Тенг Фэй ехидно улыбнулся и оттолкнул кузена. Тенг Фэй открыл дверь, и волки тут же повернули головы на него. Раньше они были настолько упитанными, что за их спинами могли спрятаться несколько женщин. И хотя их спины остались такими же мощными, они голодали и их глаза казались больными. Аи Лу растерянно смотрел на Тенг Фэя. Он пошел следом за ним. Когда он зашел в их скромный дом, Аи Лу тихо встал у двери, ожидая реакции братьев и кузенов. Тенг Фэй вышел вперед, скрепя зубами от холода. -Наш господин – будущий император! Помните это! Скоро Китай будет у его ног и все вы получите награду, которую заслужите! – Тенг Фэй начал говорить очень громко и его голос разносился эхом. Он всегда начинал говорить именно так, думая, что это может взбодрить армию. – Еды действительно не хватает. Но господин сказал, что нам следует сделать! Он приказал нам отправляться в города и брать то, что захотим! Еду, ткани, украшения, берите все, что захотите. Но! – Тенг Фэй сказал последнее слово так громко, что все волки, даже Аи Лу, подняли на него глаза. – Господину нужен металл. Он приказал нам принести ему все металлическое, что попадется! – волк вздохнул, а затем продолжил. – Если жаждете влияния, славы и власти, то повинуйтесь приказу господина. Кто готов идти за мной? Юный генерал замолчал. В здании воцарилась тишина. Было настолько тихо, что тишина казалась угнетающей, что резала уши. Аи Лу слегка усмехнулся. Он был уверен, что никто из ребят не согласится на грабеж. Аи Лу понимал, что Тенг Фэй явно наговорил лишнего, поскольку его речь была прерывистой и он явно обдумывал ее во время разговора. Аи Лу оторвался от стены, на которую опирался, и уже собирался посмеяться над Тенг Фэем, но его остановили голоса братьев и кузенов. Все они как один упали на колени и склонили головы. Когда их головы коснулись пола, они дружно сказали: «Слава господину!». Они повторили это несколько раз, а потом поднялись. Тенг Фэй наигранно усмехнулся, глядя на Аи Лу. Волк только с недоумением смотрел на то, что происходит. Большинство волков были глупы настолько, что готовы были слепо повиноваться Шеню. Кто-то из них, как и Тенг Фэй, рос вместе с господином и часто видел его в роли генерала. В их головах образ доблестного генерала засел так прочно, что теперь они видели только его. А любой приказ господина они воспринимали, как должное. Только некоторые из них понимали, что их господин изменился, но они были ведомы только одним чувством. Это было чувство голода. Они и сами не знали пошли бы на воровство имея еду, но знали, что сейчас это необходимость. А мысль о том, что они могут взять то, что хотят, придавала им еще большее рвение.

Несколько лет спустя.

Тяжелая зима миновала. Страна постепенно поднималась с колен и, казалось, жизнь стала налаживаться. В городах снова привозили различные товары. А однажды в одном из городов появилась труппа бродячих актеров. Шеню удалось украдкой посмотреть на то действо, что они показывали. Шень очень любил смотреть постановки. В Гун Мэне он мог часто видеть труппы с их постановками. Все они были одинаковыми, даже мимику шуты старались делать одинаковой. Однако эта постановка внушала надежду увидеть что-то другое. Действие на сцене рассказывало историю о несправедливом суде и торжестве правды, о том, как невинно казненная девушка смогла доказать свою правоту******. Тогда это поразило публику. Шень раньше не видел ничего подобного и даже не читал. Но вскоре на сцене показался автор. Шень сразу понял, что мужчина был из хорошей семьи. Только потом молодой павлин узнал, что автора пьесы звали Гуань Ха*******. Мужчина вел слишком скрытую жизнь, поэтому Шень с трудом смог разузнать хоть что-то про него. Он только узнал, что мужчина происходил из рода врачей. Тогда юный павлин предположил, что его семья была одной их тех, кто попал под немилость нового правительства. По стране уже давно ходили слухи, что некоторые из высокопоставленных чиновников или отпрыски из благородных семей, уходят с бродячими труппами. Только спустя время все поняли, что делали эти вельможи. Такие чиновники, лишившись работы, нередко лишались смысла жизни, но вскоре снова обретали его, начиная писать пьесы. Именно их стали считать новаторами. Но несмотря на то, что жизнь вошла в мирное русло, а земля снова давала столько еды, сколько было нужно, волки продолжали воровать. За несколько месяцев, что стояла суровая зима, они успели обчистить дома нескольких чиновников до такой степени, что оставляли только голые стены. Они грабили, а Шень их не останавливал, словно давал возможность поиграть в свое удовольствие. Когда волки входили в город, то чувствовали себя хозяевами. Они легко входили в дома под видом стражи и ночь обворовывали хозяев. Иногда они заигрывались до такой степени, что начинали обворовывать простых крестьян, угрожая отнять их жизнь. Шень же смотрел на все это сквозь перья. Его совершенно это не интересовало. Только иногда он отчитывал Тенг Фэя за то, что его ребята стали слишком много пить и кичиться тем, что награбили. Но Тенг Фэй только отмахивался и говорил, что и сам ничего не может с этим поделать. А когда до Шеня дошло известье, что некоторые его ребята заставляли невинных девушек проводить с ними время, то он лично перерезал им глотки на глазах других. Ему показалось, что это произвело сильное впечатление. Во всяком случае, больше подобных известий он не получал. Однако волки, как бы сильно не пили и не наворовывались, всегда выполняли то, что сказал им Шень. Они всегда приносили с собой кучу металлических вещей. Какое-то время они даже негласно соревновались в этом между собой. Каждый отряд хотел показать себя лучше в глазах господина. У Шеня ушло чуть больше десяти лет, чтобы небольшая комнатка наполнилась различными металлическими предметами. Среди различных предметов нередко встречались красивые и уникальные. Там была пиала с изображением Нефритового Императора. Это была пиала, которую обычно использовали монахи во время чтения молитв. Кроме изображения Нефритового Императора, пиала была украшена словами мантр. Однажды Тенг Фэй с братьями принесли эту пиалу из монастыря, который находился недалеко от горы. Еще среди вещей была небольшая шпилька, украшенная незамысловатым узором в виде линий. Знатные дамы не носили шпильки из металла. Чаще всего такое украшение использовали служанки во дворце или обычные крестьянки. В комнате можно было найти еще много интересных вещей, но в большинстве своем комната была завалина различными кастрюлями, металлическими горшками, курильницами и прочей домашней утварью, которую приносили волки. Волки складывали то, что приносили в комнату, а один из них, кузен Тенг Фэя, все записывал. Писать он, конечно, не умел. Даже счет давался ему с большим трудом. Волк умел считать разве что до сорока. Поэтому Шень сказал ему записывать в тетрадь только вертикальные палочки на каждую вещь. Кузен Тенг Фэя, Го Цин, не отличался особым умом, зато был усидчивым и мог выполнять такую работу. Большую часть времени Шень снова посвящал работе над оружием, в котором видел свою победу. И если это оружие было всего лишь размытым пятном в его сознании, то сейчас оно приобрело вполне ясные формы. Когда-то павлину казалось, что выявить темную сторону фейерверков ужасно сложная задача, сейчас же он считал это пустяком. Сейчас павлин действительно ломал голову над тем, как воплотить свою идею в жизнь. Идея создания оружия в образе существа из Ада казалась ему очень заманчивой, и он старательно пытался вообразить в своей голове, как оно могло бы работать. Сперва ему в голову пришла идея сделать так, чтобы оружие было маленьким и если кто-то подожжет едва заметный фитиль, то оружие взрывалось через несколько секунд. Но эту идею он достаточно быстро выбросил из головы. Шеню казалось, что с таким оружием он будет смотреться смешно и нелепо, а его враги легко могли одолеть его. Новая идея же пришла совершенно внезапно. На улице было еще темно, но уже виднелась тонкая полоска рассвета. Только когда в комнате стало немного светлее, Шень поднял голову. Шень только отложил свои записи и собирался лечь спать. Каждый раз готовясь ко сну, он вспоминал как это делала Су Инь. Если Шень сильно засиживался, она сама шла за ночными одеждами, так как служанки чаще всего тихо спали под дверью. Она приносила белоснежный шелковый халат, который был расшит золотыми нитями. Она всегда делала это все в тишине, только кидая на павлина недовольный взгляд. Но это сильно забавляло Шеня. Сейчас он был один, поэтому он иногда ложился спать в дневных одеждах. В ту ночь он упал на кровать именно так. От усталости и приступов, которые стали еще более частыми, он едва передвигал ноги. Когда он закрыл глаза, то ему вспомнилось, как однажды отец рассказывал ему про их род. Джи Анг всегда считал, что сын должен хорошо знать свои корни. Тогда мальчик впервые услышал о том, как его именитый предок изобрел фейерверк ради забавы императорской семьи. Сам Джи Анг не был достаточно умен, чтобы в деталях рассказать сыну, как их предок создал фейерверки. Но Шень помнил, что ему пришлось пройти долгий путь, прежде чем он получил желаемый результат. Потом Шеню в голову пришли страницы книг, которые он перелистывал. Только однажды он остановился на них. Эти страницы рассказывали о том, как заставить фейерверк работать. Но тогда юного павлина интересовала только начинка, поэтому про оболочку он не думал. Эти мысли не давали Шеню уснуть. Он перевернулся и лег на спину. Павлин усиленно старался вспомнить, что было на тех страницах. Сейчас он был лишен тех книг и винил себя за то, что был настолько глуп, что не удосужился прочитать все внимательно. Внезапно в его голове появилась мысль о том, что слишком глупо создавать оружие, которое можно использовать только лишь раз. Шень открыл глаза. Несколько минут он молча смотрел в потолок, а потом резко вскочил. Он взял со стола рисунок, который оставила ему Сяо Фэй и еще раз внимательно осмотрел его. Перед ним было все тоже существо. Только на этот раз внимание Шеня привлек не внешний облик, а пасть существа. Из пасти существа из Ада вырывался шар, который бросался искрами и взрывался, когда настигал жертву. От восторга, который его переполнял, Шень рассмеялся. Ему показалось, что он понял, что ему нужно. Его оружие будет полной копией мифического существа. Оно не только будет походить внешне и извергать огненные шары, но и будет также неуязвимо. Павлин встал с кровати и снова сел за стол. В комнате еще было темно, поэтому Шень зажег несколько свечей. Павлин положил перед собой лист бумаги и стал рисовать, обмакнув кисть в тушь. Шень перевел несколько листов бумаги, прежде чем получил то, что хотел. Когда он увлеченно старался изобразить этот шар, он невольно вспомнил себя, тогда еще совсем юного, но через край амбициозного, на императорском экзамене. Но это воспоминание заставило его только улыбнуться. Он уже давно не был мальчиком. Совсем скоро он достигнет того возраста, когда мужчинам разрешалось носить бороду. Когда павлин оторвался, то понял, что хоть немного, но смог изобразить то, что хотел. Перед ним был рисунок шара, который должен был быть сделан из металла. Однако шар был неплотным и имел несколько отверстий. По замыслу Шеня через эти отверстия должны были вылетать искры, точно так же, как из пасти мифического существа. Шень отложил этот лист отдельно. Сейчас в его голову пришла новая мысль. Он положил перед собой новый лист. Он снова принялся за работу. Только на этот раз, как ему казалось, он понял, как осуществить свою задумку. Шень не стал придумывать что-то новое. Он решил, что если уже берет за основу этот образ, то надо идти до конца. Так как огненный шар вырывался у существа из пасти, то павлин подумал, что сам шар и огонь формируются где-то около горла. Шень рассуждал про себя и пришел к выводу, что даже у мифического существа горло похоже на трубку. Шень изобразил на бумаге свои мысли. Павлин нарисовал небольшую трубку, а потом изобразил ее же только в разрезе. Следующие несколько часов он только и делал, что зарисовывал свои мысли. Он нарисовал пасть своего существа. И тогда ему казалось, что это смотрится крайне устрашающе. Павлин просидел за работой до самого утра, снова забыв, отказавшись от сна. Он уснул только ближе к полудню, положив голову на стопку бумаги, сжимая в крыльях кисть. Сейчас Шень хорошо знал, чего он хочет. Некоторые из его чертежей был готовы. Павлин сидел за своим столом. Впервые за долгое время на его столе стояли разноцветные чернила. Шень уже и не помнил, когда последний раз мог их себе позволить. Последний раз он использовал их для того, чтобы нарисовать портреты тех, о ком он тосковал. После этого он не видел в ярких чернилах хоть какой-то смысл, а потом они вообще стали ему не по карману. Сейчас же Шень постепенно приближался к своей мечте, поэтому уже мнил себя императором. Шень отвлекся от своего занятия, когда в комнату зашел Тенг Фэй. Тенг Фэй и Шень за несколько последних лет настолько отдались друг от друга, что Тенг Фэй практически перестал называть друга по имени и все чаще говорил только «господин». Только иногда, волк мог позволять себе снова назвать Шеня по имени, но павлин только на него косо смотрел. Тенг Фэй остановился у стола Шеня и слегка поклонился ему. Шень окинул волка взглядом и вопрошающе посмотрел на него. Тенг Фэй уже хотел было что-то сказать, но его внимание привлек рисунок, который рисовал Шень. На белоснежном листе был изображен тот же символ, что Тенг Фэй однажды видел в виде вышивки на мешочке для денег. Он, немного изумленно, приоткрыл рот и это позабавило павлина. -Мне кажется, что я уже видел! – сказал Тенг Фэй, указав на рисунок. Волк еще раз внимательно всматривался в рисунок, совершенно не замечая, что Шень едва сдерживает смех. -Конечно, видел! Это фамильный герб нашей семьи. Это символичное изображение узора, который все мужчины нашего рода носят на своем хвосте. Должно быть ты видел его на том кошелке, что я дал тебе тогда. Ведь отец не любил этот герб и никогда не вешал изображения в доме. Но лично мне очень нравится! – договорил Шень. Павлин отложил кисть и встал из-за стола. Потом он застыл на несколько секунд, словно что-то вспомнил и повернулся к Тенг Фэю. – Ты чего хотел? – Теперь голос павлина был строгим. -А, ну, да, там это… Пришел господин Ю. Он готов встретиться с Вами, господин! – Сперва Тенг Фэй немного мялся, а потом его голос стал уверенным, как и подобало вожаку клана. За последние несколько лет Тенг Фэй действительно стал более внимательным и постепенно заслуживал уважение своих ребят. Он слегка набрал в весе и от этого казался невероятно сильным. -Ну наконец-то! – с улыбкой сказал Шень. По его лицу было понятно, что своего гостя он ждал уже давно. – Давай! Зови его скорее! – Также одухотворенно сказал Шень и махнул крылом. Тенг Фэй больше ничего не сказал. Но он был рад видеть Шеня в хорошем расположении духа. Волк убежал. Вскоре на пороге комнаты появился свин разодетый в шелковые одежды. Он зашел в комнату, опираясь на трость. Он был старым и морщины полностью покрывали его лицо. Господин Ю когда-то был известным кузнецом, правда его известность была заключена в тесный круг. Однако о его искусных работах ходили легенды. Многие люди, даже вельможи, говорили, что работы господина Ю – это творение богов. Но свин только отмахивался и с усмешкой ребенка говорил: «Совсем нет! Это творение совершенно простого кузнеца!». Свин держал небольшую кузницу в деревушке Шу к северу от того места, где расположился Шень. Следом за ним шли его сыновья. Господин Ю считал, что такое мастерство можно передавать только родным по крови. Поэтому он не брал в ученики никого, кроме членов своей семьи. У господина Ю было два сына, и именно им он планировал передать все свои знания. Первый сын был чуть выше отца и был на несколько лет младше Шеня, однако выглядел значительно старше. У него были широкие плечи и округлые щеки, которые очень странно смотрелись на худом лице. Следом за ним в комнату вошел младший сын господина Ю. На вид ему было чуть больше тринадцати. Мальчик был еще настолько юн, что его глаза блестели детской невинностью. Когда господин Ю и его сыновья подошли к Шеню, то поклонились ему. -Приветствую вас, господин! – господин Ю имел хриплый и низкий голос. Многие из-за его голоса считали его надменным. – Чем Вам может услужить такой простой человек, как я? – Старик прокашлялся. Его кашель был таким тяжелым, что напоминал скрип двери. -Мне говорили, что вы один из лучших мастеров по обработке металла! Я слышал, что о ваших работах ходят легенды. Может я в легенды и не верю, но смысл их весьма ясный! – Шень улыбнулся и прищурил правый глаз. Старый свин потер свою густую бороду и слегка посмеялся. Ему льстили слова господина. Его сыновья же просто стояли за отцом. Их лица не выражали ничего. Только старший сын с недовольством посмотрел на Шеня. Но, казалось, павлин этого не заметил. -Ваши слова, господин, приукрашивают мой талант! Я и мои сыновья простые кузнецы. – старик снова потер бороду и склонил голову. – И все же, что угодно господину? -Я позвал вас для того, чтобы разобраться кое с чем! – Шень говорил совершенно спокойно. Он махнул крылом и подозвал господина Ю к своему столу. Шень уселся на свое место. Напротив него сел старый свин, а по бокам его сыновья. Шень достал из книги несколько листов и положил перед своими гостями. – Что думаете? Господин Ю потянулся, чтобы взять лист бумаги в свои лапы, но его старший сын опередил его. Старик недовольно посмотрел на сына, но тот уставился на рисунки Шеня так, что не видел отцовского взгляда. Юноша внимательно разглядывал предложенные ему наброски, а потом отложил лист. -Это крайне сложная работа. – сухо начал говорить старший сын господина Ю. Он сделал несколько движений головой, а потом продолжил. – Но мы можем попробовать! – Он лукаво улыбнулся. -Я хочу, чтобы вы обучили моих ребят тому, как это делается! – Шень усмехнулся и склонил голову, чтобы не показывать свою улыбку. – Ученые, к большому сожалению, не обучаются таким вещам. Поэтому я прошу помощи у вас, господин Ю. -Господин, я скромный кузнец, но все же и в нашей семье есть свои тайны. Я отказывал в обучении многим талантливым юношам. Может я и жалею об этом, - старик недовольно посмотрел на младшего сына, - но таковы традиции! – Старый свин сделал такое лицо, словно был неприклонен в своем решении, но на самом деле просто набивал цену. -Я понимаю Вас! Я не прошу вас обучать этих идиотов вашему искусству! Даже если вы согласитесь, то эта затея в любом случае обречена на провал! Они слишком глупые для этого. Но, одной такой вещицы, - сказал Шень, указав на свои наброски, - будет мало. Мне всего нужно, чтобы вы обучили их так, чтобы они могли выполнять эту работу. Их так много, что можете разделить их на группы и дать им конкретные задачи! – Шень развернулся к старику. Он достал из ящика стола золотое кольцо и связку монет. Старик от удивления выпучил глаза. Он достаточно часто принимал заказы вельмож и выполнял работу за большие деньги. Однако столько редко кто мог предложить. Старик взял в лапы кольцо и покрутил его. Шень усмехнулся. Недавно он забрал это кольцо у одного из ребят. Он сразу понял, что вещь достаточно дорогая, а волки не знали цену таким вещам. Поэтому павлин не нашел ничего лучше, как забрать дорогую вещь себе, чтобы потом найти ей достойное применение. И сейчас ему казалось, что это было самым лучшим применением. Вместе с рассказами о мастерстве господина Ю ходили слухи о его любви к дорогим вещам. Однако в отличие от других крестьян, которые были готовы работать за любые дорогие вещи, господин Ю был крайне разборчивым. Старший сын господина Ю одобрительно покачал головой, словно с самого начала ждал такой награды. -Отец, соглашайтесь! Подумаешь, какой пустяк. Если вы обучили Ду, - старший сын посмотрел на своего брата, который с изумлением изучал комнату, - то и эту свору обучите. – пробубнил юноша. – Кольцо-то дорогое. Вернемся в деревню и продадим его, а на вырученные деньги выдадим Чжао замуж. Старик все же сомневался. Казалось, что в нем борются совесть и жадность. Он повернул голову и внимательно выслушал сына. Речи сына казались ему вполне убедительными. Он одобрительно покачал головой и положил кольцо обратно на стол. -Хорошо, господин, - начал говорить старый свин. Он сделал такой голос, который обычно слышал в разговорах вельмож, - мы с сыновьями возьмемся за эту работу. Ваш заказ трудный и ничего подобного мне делать еще не приходилось, но, если мой сын говорит, что это возможно, значит возможно. Вам молодым виднее! – старик усмехнулся и потер бороду. – Какой прекрасный век, однако! Шень был крайне рад услышать это. Его переполняли эмоции. Однако он сдерживал их, скрывая их где-то в глубине себя. Так его учили и отец, и мать, и учителя. Кому-то вроде него не пристало показывать свои эмоции. Но все же он позволил улыбке появиться на лице. Господин Ю был из тех, кто не любил зря тратить время. Сперва он казался Шеню простым стариком. Однако старик смог его удивить. Как только они договорились, господин Ю вышел из дома. Шень приказал всем отрядам построиться. Одним из условий господина Ю было то, что он сам распределит ребят. Шень не перечил ему, ведь это было в его интересах. Господин Ю потратил около недели, чтобы выявить к чему пригоден тот или иной волк. Все волки были крайне сильными мальчишками, сейчас, когда они уже стали мужчинами, они стали еще сильнее. Некоторые из них были настолько крупными, что легко могли не заметить господина Ю. Однако все волки послушно выполняли то, что говорил им старый свин. Сперва господин Ю выявлял таланты волков, затем он обучал их. Волки были крайне исполнительными, сильными и ловкими. Они все быстро схватывали и повторяли так же, как показывал свин и его сыновья. Была у господина Ю с ними только одна трудность – волки не умели читать. Они едва считали, а иероглифы не понимали вообще. Из них выделялся только Тенг Фэй, умеющий писать свое имя и знающий три иероглифа: «солнце», «луна» и «император». Но его знания были совершенно бесполезные. Узнав об этом, господин Ю только тяжело вздохнул. Старик потратил около пяти месяцев на то, чтобы волки могли читать хотя бы что-то. Ему было важно, чтобы они могли читать подсказки к работе, которые он им оставит. Эти подсказки содержали в себе не только дословное описание всех действий, но и состав металла, который подходил для оружия. Одним из условий, который поставил Шень, было нанесение его символа на все, что будут делать волки. Павлин решил, что будет экономичней, если волки будут делать оружие и для себя. На такие вещи было легче наносить символику, и господин Ю охотно обучал этому. Теперь Тенг Фэй каждый день приносил Шеню новости о том, как продвигается их работа. Волк всегда был очень одухотворенным, когда делал свои небольшие доклады. Казалось, что работа ему нравится. Возможно, это было из-за того, что они сидели без дела слишком долго. А может в нем действительно проснулся интерес. Работа не была гладкой. Во всем всегда есть свои темные стороны, главной темной стороной этой работы было то, что за работой погибло большое количество волков. Некоторые не выдерживали нагрузок, кого-то постигала участь хуже – падение с высоты, кто-то даже падал в раскаленный металл. Шеню приходилось проводить много экспериментов. Эту работу он все-таки оставил за собой. День ото дня он пытался понять, как создать тот самый шар с огнем. Иногда эксперименты выходили из-под контроля. В такие моменты порох казался Шеню стихией, которую смертный не сможет обуздать. Но Шень никогда не считал себя простым, особенно сейчас, скорее он видел себя неким божеством, ведь это и означало его имя. Когда эксперименты выходили из-под его контроля – раздавался сильный взрыв. Этот взрыв был в несколько раз сильнее, чем те, что происходили дома. Однажды Шень так увлекся, что совершенно забыл о своей безопасности. После очередного взрыва, на его крыле появился шрам от ожога. Он был прекрасным дополнением к шраму, который он получил во время нападения на деревню панд. Спустя два года была готова первая пушка. К тому времени старый свин умер и его работу заканчивал его старший сын, с которым Шень так и не смог сладить. Однако свин сделал все, что должен был. Первая пушка была такой огромной, что даже десять волков могли с трудом передвигать ее. Шень долго думал, как можно было решить эту проблему. Он не мог сделать пушку более легкой, тогда бы она могла развалиться от первого же выстрела. Тогда павлин не нашел ничего лучше, чем отдать приказ, чтобы пушки ставили на колеса. Это новшество понравилось волкам, и они стали делать колеса на каждой пушке. К тому времени, как волки закончили делать оружие, Шень закончил свои эксперименты. Ему потребовалось больше времени, чем он ожидал, но результат того стоил. Во всяком случае, павлин искренне верил в это. Испытание первого оружия проводили на улице. После того, как волки приделали колеса, они без труда смогли вытащить громадное оружие на улицу. При свете дня они сами ужаснулись тому, что сделали. По большей части волки не были суеверными, но оружие действительно напоминало чудовище из сказок, которыми их пугали матери. Волки поставили напротив дула мишень, на которой они обычно практиковали стрельбу из лука. -Давай! – Приказал Шень. Он окинул Тенг Фэя совершенно безумным взглядом, в котором читалось большое волнение. Тенг Фэй поджог фитиль и Шень громко крикнул, чтобы все сделали несколько шагов назад. Волки едва успели отойти, как из пасти «чудовища» вырвался огненный шар, поглощенный искрами. Шар летел очень быстро, сделав, во время полета, несколько переворотов вокруг своей оси. Когда шар попал в цель – сразу стало понятно. Раздался такой грохот, что он мог оглушить. Пыль поднялась в воздух. Шеню и волкам пришлось несколько минут лежать на земле, закрывая глаза. Пыль достаточно долго стояла в воздухе. Шень разрешил подняться только тогда, когда понял, что пыль улеглась. Когда он открыл глаза, то был поражен тем, что увидел. От мишени, которую поставили волки, ничего не осталось. Она разлетелась на такие мелкие щепки, что они и были пылью по большей части. Но Шеня поразило не это. Его поразило то, что шар смог повалить несколько деревьев, которые росли в нескольких метрах. Шень истошно засмеялся. Он смеялся достаточно долго и его смех больше напоминал сумасшествие. Немного придя в себя, Шень схватил Тенг Фэя за ворот. -Еще! – сказал Шень, кидая на Тенг Фэя обезумевший взгляд. – Мне нужно больше! – Шень тяжело дышал. Его переполняло волнение и восторг. Ему казалось, что он уже одной ногой стоит в императорском дворце. -Но, у нас оружие такой разрушительной силы… Никто не сможет остановить его, когда мы подожжем его. Нет смысла делать еще! – Немного сухо ответил Тенг Фэй. Если сперва волк был в восторге от этой идеи, то сейчас, когда стали видны жертвы, он изменил свое мнение. Шень же явно дал понять, что ему плевать, какой ценой обернется для волков изготовления его оружия. Его больше волновал результат. -Ты что, глухой? – сквозь зубы сказал Шень. – Я сказал, что нужно еще! Не меньше двадцати штук! – договорив, Шень отпустил волка и Тенг Фэй упал на землю. – Тогда я точно буду неуязвимым, и никто не сможет встать на моем пути! – Сказал Шень отстраненно. -Слушаюсь! – Выдавил из себя Тенг Фэй. Он недовольно фыркнул, но сделал это тихо, чтобы не привлекать к себе внимания. Шень был доволен. Он видел в этом плод своих долгих усилий. Ему даже было не жалко здоровья, которое иссякало на глазах. Конечно, он видел в своем творении несколько недочетов, но он понимал, как это исправить, поэтому сейчас был спокоен. Шень уже собрался уходить, но окинул взглядом волков. Они годами обходились без плотных тренировок, поэтому казались павлину совершенно никчемными. -И еще кое-что! – сказал Шень. Своим голосом он заставил Тенг Фэя посмотреть на себя. Когда волк повернул голову, то всем своим видом показывал, что готов исполнить приказ. – Возобнови тренировки! Мне нужна сильная армия! -Сунь-цзы или У-цзы? – Сухо и немного растерянно спросил Тенг Фэй. Несколько недель назад они с Шенем уже обсуждали это и сошлись на том, что Шень выберет одно из учений. Шень выдохнул. Он слегка перевел дух от пережитого восторга. Павлин задумался и отвел взгляд в сторону. Он хорошо знал оба эти учения. Еще в детстве Шень мечтал, что однажды возглавит армию, подобно отцу. Он очень отчетливо видел себя во главе войска с мечом и многотысячной армией за спиной. Поэтому внимательно читал военные трактаты. У-цзы в своем трактате учил как правильно развивать армию, а Сунь-цзы больше учил тому, как побеждать врага хитростью. Оба учения казались павлину достойными. Поэтому решение заняло некоторое время. -Сунь-цзы! – кратко ответил Шень. – У-цзы бы подошел нам больше, но у нас нет времени и денег, чтобы вырастить из них армию. Поэтому придется брать хитростью! – в глазах Шеня еще читалось спокойствие, но вскоре они стали отражать только сумасшествие. – Да! – сказал павлин, куда-то в пустоту. – Тогда Китай падёт! – Сказал Шень и снова истошно рассмеялся.