Nothing ever comes without a consequence

      Стоял душный летний вечер — рыжеватые лучи заходящего солнца легонько касались крыш зданий, отражались бликами в бесконечных окнах Нью-Йорка. Галерея, в которой хранился Камень Души, располагалась на подножье небольшого холма, где находился парк, и была окружена плотным полумесяцем деревьев. Это было одно из немногих мест в городе, где здание не выходило своими окнами в окна соседнего здания, а было по-своему огорожено от стеклянных прелестей архитектуры, стоявших так близко друг к другу, что город сверху, должно быть, казался огромным муравейником, где вечно спешащие люди бестолково копошились в узких проемах между домами.       Питер брел вдоль ровно посаженных деревьев, глядя на здание галереи с черного входа, и не знал, что ожидает увидеть. Его переполняло такое странное волнение, — непривычное, потому что отличалось от того, которое приходило вместе с чутьём — оно было приятным, отдавало кислинкой на кончике языка и, если бы имело цвет, наверняка было светло-розовым. Мысли о Камнях Бесконечности по-прежнему вызывали покалывание в животе, приподнимали волоски на руках, и всё это вместе будоражило кровь, заставляя сердце биться чуть быстрее, чем было положено.       Питер шел и думал: почему простые люди проявляли такой интерес к этим камням? По его скромному мнению, Камни должны были волновать лишь учёных — у них был научный интерес, а для других какая ценность была? Получается, если бы никто не обозначил их стоимость, то есть, если бы никто не знал, что за продажу одного такого камня можно получить сумму, у которой нельзя не запутаться при пересчёте нулей — может, тогда не было бы интереса со стороны общественности? Может, не было бы и тех ограблений, во время которых потери понесли и полиция, и гражданские?..       Питер вновь и вновь возвращался к статьям о деле Камней Бесконечности. Вообще, всё началось с того, что охоту на камни начал некий Танос со своей шайкой — как писали газеты, он считался одним из самых влиятельных преступников в городе с довольно внушительным криминальным прошлым. Он разработал идеальный план ограблений и успел выкрасть два камня, — синий и красный — прежде чем на сцене появились Брюс Беннер и Энтони Старк. Тогда газеты, все, как одна, расписывали героический подвиг двух полицейских, которые предотвратили кражу следующего, фиолетового, камня и защитили от нападения грабителей сотрудников галереи.       Озадачившись поимкой преступников, Брюс и Тони стали выслеживать Таноса, но он временно залёг на дно — будто бы испугался. Не проявлялся он действительно долго, чуть больше года, а затем нанёс неожиданный удар и выкрал всё-таки желанный фиолетовый камень, так называемый Камень Силы. После этого Брюс с Тони сели ему на хвост, выяснили, что следующим будет похищен Камень Души, и решили, что смогут это предотвратить, но…       Но.       Что-то пошло не так.       Их оказалось там слишком много. Слишком много вооруженных преступников на двух полицейских. Брюс с Тони явно это не учли, когда отсылали из галереи охрану — чтобы «не был причинен вред гражданским». В конце каждой статьи отдавалась честь детективу Беннеру, который, защищая младшего напарника, был застрелен бандитами до приезда подкрепления. Там также сообщалось, что детектив Старк до последнего сопротивлялся угрозам преступников и отказывался отдавать им камень, а по приезду коллег из полиции был доставлен в больницу в глубоком шоковом состоянии.       Все сотрудники галереи остались целы и невредимы.       Вскоре Танос выкрал жёлтый камень — пока в убойном отделе царил хаос, связанный с гибелью Беннера. А за тем, к всеобщему удивлению, ничего не последовало. То есть, вообще ничего. Танос будто бы успокоился и вот уже около года никак не проявлялся, хотя в городе осталось ещё два камня — многострадальный Камень Души и зеленый Камень Времени.       Впрочем, никто не отрицал, что они оба до сих пор находятся в потенциальной опасности.       — Черт!       Оступившись, Питер неловко соскользнул вниз вместе с осыпавшейся землей. Он ухватился за ближайшее дерево и снова тихонько выругался. Он заметил, что волоски на руках, стоявшие торчком ещё секунду назад, медленно опустились, будто бы ехидничали — а мы-то предупреждали…       Питер посмотрел на них сердито, но вдруг почувствовал себя до безумия глупо. Он сейчас действительно хотел выяснять отношения с волосками на руках, или это было минутное помутнение?..       Они, однако, так и не опустились до конца, и Питер списал это на близость Камня Души, который находился сейчас в этой самой галерее напротив.       К светлому волнению теперь примешивалось и знакомая тревога от чутья, которая с каждой секундой только нарастала, поглощая собой другие чувства. Покалывание уже трансформировалось в простую боль, которая медленно поднималась из живота вверх, но Питер предпочёл этого не замечать. В конце концов, он и без своего хваленного чутья понимал, что, если галерею будут грабить, он окажется в потенциальной опасности.       Питер наведывался сюда третий вечер подряд. Как и обещал Гарри, он не оставался надолго и не подходил близко — наблюдал за галереей, спрятавшись за каким-нибудь кустом, и уходил, когда становилось холодно, и он понимал, что ничего интересного в ближайшее время не произойдет.       Однако сегодня был особый день — проявилось чутьё. В такой форме, в которой обычно и проявлялось, без всяких там новых фокусов. Возможно, это означало, что сегодня тот самый день, и Питер закусывал губу почти что до крови от накатывающего возбуждения.       Выставив в сторону руки, чтобы не потерять равновесие, парень медленно двинулся вниз по склону к ближайшему большому кусту, за которым можно спрятаться, но вдруг волна тревоги накрыла его с головой — казалось, желудок сжался до размеров точки, а паническая боль сильной горячей струёй поднялась вверх, забив лёгкие.       Питер судорожно вдохнул, покачнулся и замер. После чего сглотнул и невольно попятился назад: показалось, что склон стал длиннее и круче, а значит упасть с него будет — раз плюнуть. Но это было не так, Питер точно знал.       Юноша тряхнул головой, отгоняя навязчивое видение, и, запустив пальцы в волосы, глубоко вдохнул. И выдохнул на счёт «четыре». Он где-то читал, что надо правильно дышать, чтобы скорее успокоиться — когда чутьё так внезапно выбивает из колеи, дыхательные упражнения лучше всего помогают собрать мысли в кучку…       Кто-то резко схватил Паркера за шиворот, рванул назад и зажал ему рот рукой. Питер сдавлено вскрикнул, принялся барахтаться и вырываться, но камнем в низ живота упало чёткое осознание собственного бессилия. Абсолютного.       — Да успокойся ты! — рявкнул кто-то грозно, и Питер послушно замер. Он чувствовал, как тревога мурашками разбегается по всему телу, а в кровь выбрасывается столько адреналина, сколько у Питера, кажется, никогда прежде не вырабатывалось.       Незнакомец убрал ладонь с губ Паркера, и парень пролепетал что-то неразборчивое тихим дрожащим голосом. Нос защекотал приятный запах мятной жвачки, когда незнакомец, продолжая удерживать Питера, свободной рукой обшарил его карманы и достал оттуда телефон с наушниками. Вообще-то, юноша хотел выразить протест, но не мог пошевелиться от страха. Он только прижимался спиной к чьей-то горячей груди и молился, чтобы это оказался не кто-то из шайки Таноса.       Тревога мешала ровно дышать. Питеру начинало казаться, что схвативший его человек так сильно сжимал свою руку на его груди, что готов был его раздавить — просто проломить ему грудную клетку, и всё. И воротник футболки вдруг показался каким-то колючим и слишком прилегающим к телу. И ремень на штанах тоже сделался будто бы туже — когда опасность всё же настигала Питера, из-за паучьего чутья обострялись все чувства, и это значительно усугубляло ситуацию.       Юноша выдохнул вялое «пожалуйста», но его похититель на это не среагировал — он грубо схватил парня за воротник и толкнул в спину, заставляя идти. Питер шел быстро, спотыкаясь и бестолково путаясь в собственных ногах. Он мог кричать сейчас, вырываться, но предпочел молча следовать указаниям — из страха, конечно.       Единственное, что Питер понимал, было то, что двигались они не к галерее, а назад, в сторону парка, и это подавало слабую надежду на благоприятный исход ситуации.       Но вообще, Питеру просто было страшно, чертовски, чертовски страшно, и он готов был всё на свете отдать, лишь бы оказаться сейчас дома рядом с тётей Мэй или вернуться на три дня назад и позволить Гарри уговорить себя никуда не идти — Питер думал, что, если выживет, он больше никогда, никогда-никогда не ослушается совета друга…       Они поднялись вверх на холм, и Питер увидел стоявшую за деревьями чёрно-белую полицейскую машину. Юноша в растерянности остановился, чувствуя, как по груди приятным холодом растекаемся своевременное облегчение — его похититель споткнулся, чуть не повалился на землю и выругался.       — Ну что ты встал?! — и он потянул Питера за собой, прямо к машине.       — С-сэр…       Мужчина бесцеремонно прижал парня к дверце заднего сидения грудью, заведя ему руки за спину, а сам зачем-то открыл дверцу спереди. Чтобы увидеть, что делает полицейский, Питер попытался высвободиться — он почувствовал, что тревога отступает, и понял, что ему срочно надо прояснить ситуацию.       — П-пожалуйста, сэр, не стоит, это, должно быть…       — Заткнись, пожалуйста, — прогремело над ухом, и парень услышал щелчок: наручники сомкнулись у него на запястьях.       — Нет, сэр, это какая-то ошибка!       Полицейский развернул Паркера к себе лицом, нависнув над ним, подобно грозовой туче. Это был сильный блондин с короткими волосами, торчащими вверх, как иголки у ёжика. Он хмурил густые брови и недовольно пыхтел, хищно раздувая ноздри — глядя на него снизу вверх, Питер вдруг почувствовал себя очень маленьким. И поежился.       — Ты тут что забыл, пацан? — спросил полицейский. — Это охраняемая территория, причём, общественного пользования. Шел бы курить свои самокрутки где-нибудь в другом месте — так нет же! Почему здесь-то?!       — Я-я не курю, сэр, — пролепетал Питер. — Я просто… просто… гулял тут… сэр, пожалуйста, я правда не знал, что…       — Гулял? В одиннадцать вечера на заднем дворе галереи? Ты типа… ценитель искусства? — полицейский снисходительно улыбнулся. — И ты правда думаешь, что я в это поверю?       — Сэр, пожалуйста, я не сделал ничего плохого! — воскликнул Питер, растерянно заморгав. — М-меня дома ждёт тётя, и она, она очень за меня волнуется, правда, я ей просто не сказал, что вернусь так поздно, и она, понимаете, сэр, она наверное…       — Всё-всё, перестань, — полицейский отмахнулся, — ты произносишь слишком много слов в секунду. Но теперь уж придётся тебе подождать, и тёте твоей придётся подождать, потому что я не хочу, чтобы какой-то сопляк тут разгуливал и срывал мне операцию.       Питеру срочно надо было придумать какой-нибудь беспроигрышный аргумент, чтобы его отпустили, потому что, во-первых, он действительно рисковал получить знатный нагоняй от тёти Мэй, а, во-вторых, ну право, Питер ведь сам уже почти коп!..       — Эй, Тор, что там у тебя?       Парень повернул голову в ту сторону, откуда донёсся вопрос, и почувствовал прилив радости, когда увидел, что им навстречу шагает напарник Тони Старка — тот самый, с голубыми глазами и смешной бородкой, который ждал Тони в машине, когда Паркер повстречал его в закусочной.       — Да вот, нашел тут одного шкета, — Тор схватил Питера за плечо, повернув к коллеге. — Думаю, пусть посидит в машине, потом разберёмся.       Такой вариант юношу не устраивал совершенно. Он посмотрел на напарника Старка, умоляюще выпучив глаза, и тот, окинув юношу хмурым взглядом, обреченно цокнул языком.       — Ох, черт. Я знаю его.       — Правда?       — Не возражаешь, если он посидит у меня?       Тор пожал плечами и толкнул Питера к коллеге, после чего пригрозил юноше пальцем:       — И чтоб он мне тут не мешался!       Получилось совсем не грозно.       Машина Тора вскоре скрылась за деревьями, которые, чем ближе находились к забору, ограждающему парк, тем плотнее друг к другу были посажены. Напарник Старка молчал и сосредоточенно хмурился, а Питер буквально-таки сгорал от любопытства, но не хотел отвлекать полицейского — вдруг он думал о каком-то важном расследовании?..       Однако он так крепко сжимал руку парня, что Питер всё же не выдержал и, морщась от боли, пискнул:       — Ауч!       Напарник Старка вскинул брови, чуть ослабил хватку, но так ничего и не сказал. Однако от раздумий своих он уже отвлёкся, и Питер решил этим воспользоваться.       — А вы правда напарник мистера Старка, сэр?       Полицейский издал непонятный звук — что-то между фырканьем, похожим на чихание пса, и сдавленным смешком.       — Ага, он самый, — сказал он совсем не так, как люди говорят о том, чем гордятся.       — Сэр, а вы…       — Не сэр, а «детектив Стрэндж».       Еще в тот день, когда Питер впервые увидел его за рулём машины, парню показалось, что этот полицейский не из тех, кто может временно «отключиться» от работы и просто поболтать о чём-то отвлечённом. Нет, он, скорее, был из породы копов, которые сидят на работе дни напролёт, пока не закроют дело, и больше всего удовольствия получают от расследования — а потому совершенно нетерпимы к чему-либо, что к работе не относится.       Питер качнул головой, смахивая с глаз непослушную прядку.       — А вы давно работаете с мистером Старком?       Стрэндж искоса глянул на Питера.       — Поболтаем в участке.       — Н-но, сэр, то есть, мистер Стрэндж, то есть, детектив — я не сделал ничего плохого! Я просто прогуливался, когда мистер Тор, ой, то есть, ваш коллега меня… меня схватил. А я… я даже ничего делал!       Стрэндж на это ничего не ответил, и Питер сердито нахмурился. Как он и предполагал, полицейский сегодня был не в настроении для разговоров — впрочем, вполне вероятно, он всегда был не в настроении.       Они вышли на широкую поляну — трава здесь была примята следами от шин и ходьбы, а сзади возвышался забор из стальных решеток, перед которым стояло штук пять таких же, как у Тора, полицейских машин. Тут и там сновали люди с жетонами на ремнях; хмурые и напряженные, они подозрительно косились на Питера, а сам парень не мог убрать с полуоткрытых губ восторженной улыбки и еле сдерживал глупое желание с каждым поздороваться и спросить, как прошел день.       Правда, по лицам ходящих было ясно, что день у них выдался так себе, да и, в общем-то, было им совсем не до болтовни.       Прижавшись к бамперу, возле одной из машин стоял Тони Старк собственной персоной. Он флегматично листал новостную ленту на телефоне, но, будто почувствовав приближение Стрэнджа, поднял взгляд — у него на лице мелькнула секундная растерянность, а затем его губы привычно расползлись в усмешке.       — Опять ты, букашка? — спросил он лукаво, после чего обратился к напарнику:       — Смотрю, ты наконец-то нашел себе противника, подходящего по интеллектуальному и физическому развитию. Поздравляю!       Питер этого не видел, но живо представил, как Стрэндж бросает на Тони свой фирменный испепеляющий взгляд — потому что у такого человека, как он, непременно должен быть фирменный испепеляющий взгляд.       Всё так же не произнеся ни слова, Стрэндж открыл заднюю дверцу машины и грубо толкнул к ней Питера. Парень попробовал сопротивляться, но ладонь полицейского опустилась ему на плечо, заставляя нагнуться и влезть внутрь.       Питер не видел свои руки, но почти что физически чувствовал, как поднялись волоски. В животе неприятно кольнуло.       — С-сэр…       — На самом деле, меня это начинает пугать, — вначале парень услышал голос, а потом увидел и самого Старка, который, стоя рядом со Стрэнджем у открытой двери, глядел на Питера со всё той же насмешливой улыбкой. — Нас преследует помешанный подросток.       — А чем вы сейчас заняты, сэр? — сглотнув тревогу, юноша подался вперёд, чуть высунувшись из машины. — У вас какая-то серьёзная операция, да? Кто-то собирается грабить галерею? Это ведь как-то связано с Камнем Души, правда?       Стрэндж нахмурился пуще прежнего.       — Многовато вопросов задаешь.       Питер открыл было рот, чтобы возразить, но тут раздался резкий приглушенный звук — Стрэндж моментально толкнул парня обратно в машину, захлопнув дверь, и не слышал, как от неожиданности Паркер тоненько вскрикнул. Не удержав равновесия, юноша упал на соседнее сиденье, когда вдруг до него дошло, что это был за звук.       Выстрел.       — Идём! — прогремел совсем близко знакомый голос — голос Тора.       Послышался топот.       Паркер с трудом приподнялся на локтях и попытался справиться со внезапным позывом тошноты. В этот момент открылась передняя дверца, Питера обдало волной столь нужного ему сейчас свежего воздуха, и в машину сунул голову Стрэндж.       — Сэр… м-мистер…       — Сиди тихо, понял? — даже не обернувшись на парня, полицейский схватил с переднего сиденья пистолет и закрыл дверь.       Раздался очередной щелчок — Стрэндж запер машину.       — Сэр!       Питер беспомощно заскулил и снова упал на сиденье. Он вжимался в него затылком, чувствуя, как гулко стучит сердце где-то под горлом — краем глаза можно было увидеть, как несколько полицейских побежали мимо, видимо, стремясь к галерее, но всё это было неважно по сравнению с тем, как быстро нарастала в груди Питера паника. Ему стало ещё тяжелее дышать, и он зажмурился.       Так. Нельзя терять контроль над собой.       Питер попробовал вдохнуть ровно и начал считать про себя.       Раз. Два. Три…       Кажется, он уже делал это сегодня — да, прямо там, на склоне, перед тем, как его схватил полицейский со странным именем, подходящим, скорее, какому-нибудь скандинавскому божеству. Питер выдохнул через рот: тревога слегка отступила. Опустилась от горла обратно в грудь и теперь растекалась по телу пульсирующими волнами жара.       Надо было что-то предпринять. Все инстинкты твердили, что Питеру надо срочно выбраться из замкнутого пространства, иначе он потеряет сознание. В запертой маленькой машинке воздуха с каждой секундой становилось всё меньше, а стены будто сжималась, грозя раздавить Питера — как букашку, прав же был Тони Старк…       Полежав ещё немного, юноша предпринял первую попытку подняться в вертикальное положение. Она окончилась провалом, да ещё и вновь пробудила тошноту. Питер прикрыл глаза, досчитал до пяти, после чего опять попробовал подняться.       На третий раз ему удалось. Он испуганно вжался в спинку сиденья, когда перед глазами всё предательски поплыло, и, когда он вновь сфокусировал взгляд, стал осматриваться, пытаясь сообразить, что делать дальше. Конечно, в его положении — с увеличивающимся страхом потерять возможность вдохнуть — было трудно придумать что-то толковое, но Питер попробовал абстрагироваться.       У тёти Мэй тоже была машина. Она возила на ней племянника в школу. Как бы он открыл заднюю дверцу, оказавшись взаперти, с пробудившейся клаустрофобией, да ещё и со сцепленными за спиной руками в наручниках?       Питер сделал очередной глубокий вдох. Он представлял себя фокусником, запертым в сейфе, который медленно идёт ко дну — ему предстояло совершить настоящий волшебный трюк, чтобы выбраться живым и невредимым. Правда, Питер был из рук вон плох в фокусах, а вода так неумолимо быстро заполняла его сейф…       Отогнав дурные мысли, Паркер помотал головой и попытался повернуться спиной к дверце. Найти пальцами ручку с замком и попробовать открыть. Это оказалось не так просто: из-за паники пальцы сделались какими-то ватными, подсознание вопило о наличии экстренной ситуации, Питера всё угнетала мысль о сжимающемся пространстве, да ещё и это дурацкая параллель с фокусником в сейфе — нет, надо же было додуматься до такого страшного сравнения!       Питер почувствовал, как со лба потекли капельки пота. Он облизнул губы, снова глубоко вздохнул и продолжил свои попытки открыть дверь. Спустя, кажется, целую вечность, ему всё же удалось отпереть замок и ухватиться за ручку.       Когда дверь открылась, Питеру толкнул её, распахивая шире, а затем буквально-таки вывалился из наружу — грохнулся в траву и чуть слышно ойкнул. Потом кое-как перевернулся на спину и принялся жадно вдыхать теплый июльский воздух с хвойным привкусом.       Всё-таки, фокусник выбрался из сейфа.        Трава щекотала ладони. Немного оклемавшись, Питер попытался сменить позу на более удобную, но в результате решил, что лучше всего будет просто лежать и смотреть в небо.       Да уж, вот Стрэндж со Старком удивятся, когда увидят Питера в таком положении!..       Юноша улыбнулся этой мысли. Конечно, если бы не чутьё, он мог бы по-прежнему сидеть в машине и изнывать от желания узнать, что же происходит в галерее, но с другой стороны, сейчас Питера ничего не волновало помимо безграничного неба над головой и свежего воздуха. В принципе, чутью даже можно отдать должное — оно не подвело, предсказав что случится что-то с Камнем Души. Эта мысль Питера тоже успокаивала. Будто он не совсем потерял связь с чутьём, будто оно не живёт какой-то своей, отдельной от Питера жизнью…       Подул ветер, приподнимая футболку, мурашками пробежал по груди, будто бы охлаждал её после горевшей там недавно тревоги.       Всё хорошо. Всё хорошо.       Питер вздрогнул.       Снизу раздались выстрелы.