Nothing ever comes without a consequence

      — …обнаружить местоположение камня всё ещё не удалось, — вещал с экрана телевизора молоденький репортер. — В данный момент полиция усердно расследует…       Питер завороженно слушал его с поднесённой ко рту ложкой хлопьев, пока тётя Мэй не отвлекла его, поставив на стол тарелку только-только приготовленных тостов. Питер растерянно моргнул и наконец сунул ложку в рот.       — …недавно прошли похороны Виктора Шейда, сотрудника галереи, который был трагически застрелен во время налёта грабителей. На похоронах присутствовали…       — Напомни-ка, — Мэй перегнулась через Питера, чтобы поставить перед ним стакан апельсинового сока, — почему мы смотрим это?       Питер пробормотал что-то неразборчивое, запихнув в рот горячий тост. Пришлось сразу же запить его соком.       — И кто только придумал показывать эти ужасы по утрам?..       Тётя Мэй считала — как день начнёшь, так его и проведёшь. Поэтому ей казалось, что негативная информация из новостей разрушает ауру человека. По крайней мере, так шутил Тони Старк, когда временами заглядывал к ним в гости, чтобы забрать Питера. На самом же деле, Мэй просто не нравилось смотреть на всякие демонстрации, вооруженные беспорядки и прочие ужасы из новостей, впрочем, ей не нравилось смотреть на них не только с утра, но и в любое другое время суток тоже. А вот Питера интересовала криминальная хроника, где рассказывали о работе полиции — зачем же лезть в новостные интернет-порталы, если можно просто включить телевизор?       На самом деле, тётя Мэй не всегда испытывала к новостям такую нелюбовь. Это началось с того, что одним утром пару недель назад она увидела в телевизоре фотографии своего племянника — монотонно-суровый голос за кадром называл Питера страшным словом «свидетель» и сообщал, что найти больше информации о подростке и причинах, по которым он оказался возле галереи в ту ночь, пока не удалось. Тёте Мэй особенно не нравилось в данном контексте слово «пока», и следующим же утром, когда Старк зашел за Питером, она высказала полицейскому своё искреннее недовольство. Тони, стоит признать, тоже не был в восторге от того, что имя юноши теперь знала вся округа, но мог лишь пожимать плечами, да отмахиваться, мол, ничего страшного. Объяснил он это тем, что у них в отделе произошла утечка информации, но зачинщик беспредела получил по заслугам, и ничего такого не повторится — по крайней мере, точно не в отношении Питера.       Больше он ничего обещать не мог. Но рядом с ним Питер чувствовал себя в безопасности, вне зависимости от того, чем могла грозить юноше такая неожиданная известность.       Питер встретил Тони Старка на следующий же день после ограбления. Узнав о паучьем чутье и взвесив все «за» и «против», полицейский решил, что такой уникальный дар не должен пропадать зря — более того, его непременно надо развивать. А раз никто, кроме Старка, о чутье не знал, то никто, кроме Старка, с чутьём помочь Питеру не мог, и поэтому Тони решил взять юношу себе в помощники. Неофициально, конечно.       Это даже нельзя было назвать работой, но именно так Старк всё преподнес тёте Мэй. Вначале она была не в восторге от того, что племянник устроился на подработку в полицию: в частности из-за того, что ни Тони, ни сам Питер не могли внятно объяснить, чем он будет там заниматься, ведь на самом деле ни на какую подработку он не устраивался. Но Старк так обаятельно улыбался и с такой трогательной нежностью говорил о Питере и его намерении стать копом, что в конце концов Мэй всё же растаяла.       Никто не мог устоять перед чарами Тони.       Теперь он давал Питеру карманные деньги, избавив от этого Мэй, и называл юношу своим «консультантом». Вначале, конечно, полицейский убедился в эффективности паучьего чутья: давал Питеру по две фотографии, на одной из которых был запечатлен преступник, а на другой — случайный прохожий, и предлагал выбрать ту, где, по мнению юноши, был преступник. Дела были преимущественно свежие и нераскрытые, поскольку чутьё реагировало лишь на потенциальную угрозу, которой мог быть только непойманный преступник, и после того, как Питер успешно прошел проверку, Старк начал привозить его к домам подозреваемых, чтобы парень определил, кто из них может быть опасен, а кто — нет. Тони также приглашал его понаблюдать за допросом, и пару раз Питер уже помогал освободить невиновных и надавить на настоящих преступников.       На места преступления никто, конечно, Питера не пускал. Да и общаться с преступниками и свидетелями не позволял, но чутьё, в общем-то, прекрасно работало и без этого.       Всё больше и больше Питер убеждался в том, что не ошибся с выбором, и его будущее неразрывно связано с полицией. Хоть «консультировал» он всего-то недельки три, но уже чувствовал, как делает мир чуточку лучше. Плюс, Старк уделял особое внимание «общению» Питера с чутьём — сам полицейский понятия не имел, что это такое и как оно работает, но тем не менее давал парню советы, которые, впрочем, в некоторых случаях были довольно полезны. Например, Старк считал, что чутьём руководит подсознание Питера, поэтому предложил юноше сконцентрироваться на той боли, которую вызывало шестое чувство, и попробовать осознанно что-то с ней сделать — усилить или ослабить, если это было возможно. На это требовалось много времени и терпения, но в результате Питер и впрямь научился приглушать колючую боль в животе так, чтобы она ему не мешала.       Чутьё уже не казалось чем-то страшным и неизведанным, а Питер был бесконечно благодарен Тони Старку, взявшему его под своё крыло.       Тётя Мэй захлопнула дверцу холодильника, села рядом с племянником со своим стаканом сока и взяла тост.       — Сбегаешь в магазин? А то у нас хлеб закончился. И молоко, вроде тоже. И сок. Нет, вообще-то, сок не закончился, но было бы неплохо купить ещё пачку.       Питер нахмурился. Сегодня был четверг — его «выходной», и он хотел провести его в компании лучшего друга и приставки. В этот список явно не входил поход в магазин.       — Мм… вообще-то, я обещал Гарри…       — Возьми его с собой, — тут же отрезала Мэй, надкусив свой тост. — Брось, Пит. Тебе ничего, а мне приятно.       Парень обреченно вздохнул и помешал ложкой остатки своих хлопьев — нет, Гарри он звать не будет, а то опять соблазнит Питера спустить все деньги на чипсы и газировку, и Мэй будет… мягко говоря, недовольна.       Питер залпом допил свой сок и встал из-за стола.       — Так ты сходишь?       — Ага, — Питер взял себе ещё один тост, — но ты сегодня моешь посуду.       — О, он ещё условия диктует! — Мэй рассмеялась и несильно щипнула племянника за живот. — Ну хорошо-хорошо, договорились. Посуду беру на себя.       Питер заулыбался, сунул тост в рот и выскочил из кухни так быстро, словно ему предстояла очередная встреча с Тони Старком.

***

      Казалось, именно сегодня наступил тот самый день икс, когда половине города дико понадобилось купить продукты домой. Было ещё утро, а в магазине уже образовалось столпотворение, и Питер искренне радовался тому, что успел схватить всё необходимое, до того, как сюда пришла толпа желающих закупиться хлебом на ближайший месяц.       Он пробрался к кассе, беспрерывно извиняясь и стараясь никому не смотреть в глаза. Выйдя на улицу, продолжил смотреть себе под ноги, делая вид, что куда-то торопится — пока закономерно не врезался в стоящего на пути мужчину.       — Ой, простите пожалуйста, сэр, я вас…       — Ничего страш… о-о, нет, — он услышал знакомый голос и затем глубокий вздох разочарования. Питер поднял взгляд и не смог сдержать широкой радостной улыбки:       — Доброе утро, детектив Стрэндж!       — Оно было добрым, пока я не встретил тебя, — пробурчал Стивен, отворачиваясь, — мне пора.       Сжимая в руке пакет с продуктами, он уверенно зашагал прочь от парня.       Вообще-то, Стивен Стрэндж, как и многие другие коллеги Тони Старка, был категорически против решения напарника взять мальчишку в «помощники». Он наверняка считал это глупым и необдуманным поступком и явно не один раз обсуждал со Старком причину своего недовольства, но Тони отмахивался от всех претензий. И если других полицейских просто не устраивало присутствие какого-то малолетки в отделе, то Стрэндж, казалось Питеру, волновался за Старка — как будто шестнадцатилетний подросток мог как-то ему навредить.       Питер, однако, всё ещё мечтал подружиться со Стивеном — он казался юноше каким-то… волшебным. Не любил позировать перед камерами, давать интервью, держался у Старка за спиной, редко вступал в споры с коллегами, говорил всегда коротко и по делу и, судя по выражению его лица, постоянно был занят чем-то архиважным — даже сейчас, когда Питер случайно столкнулся с ним перед магазином. Стрэндж был сплошным хитросплетением тайн и никому неведомых историй: они со Старком были очень похожи в этой нелюбви делиться с окружающими своими переживаниями, но для Питера Тони ведь делал исключение…       Он говорил, Питер ему нравится. Питер напоминает ему его же в юности. И теперь Питер хотел понравится ещё и Стрэнджу — хотя бы потому, что тот был напарником Старка.       Питер нагнал полицейского и постарался далее идти с ним в ногу.       — Вы живёте поблизости, да? Я никогда не видел…       — Да, я живу поблизости, но не смей идти за мной! — Стрэндж резко остановился, пригрозив Паркеру пальцем, на что юноша закивал, продолжая невозмутимо улыбаться. Черт, привязался же, как какой-то бродячий щенок, ей-богу. Не надо было вообще ему отвечать, а то ведь стоит разок бросить кусочек хлеба, а эта дурацкая дворняжка уже считает тебя своим хозяином. Глупый щенок. Стрэндж удрученно вздохнул.        — Увижу тебя возле своего дома — отвезу в участок и посажу на трое суток, понял?       — Да, сэр! Может, помочь вам донести продукты?       Стрэндж закатил глаза. Абсолютно безмозглый щенок.       — Как дела у детектива Лафейсона? — стоило полицейскому снова пойти, как Питер сразу же с ним поравнялся. — Мистер Старк говорил, что…       — На работу он пока не собирается. А теперь отстань от меня, пожалуйста. Тебе заняться нечем, что ли? Лето на дворе, иди, вон… — Стивен неопределенно махнул свободной рукой. — С друзьями погуляй. Или собаку выведи…       — Сэр, у меня нет собаки. Моя тётя…       — Избавь меня от подробностей.       — А у вас сегодня выходной, да?       — Нет.       Стрэндж демонстративно ускорился, и Питеру понадобилось почти что пробежаться, чтобы оказаться перед полицейским и остановить его. Стивен посмотрел на него возмущенно, и Паркер подумал, что у полицейского удивительный цвет глаз — то ли зелёный, то ли голубой, то ли серый. То ли сразу всё вместе.       Стоит признать, это идеально вписывалось в концепт Стрэнджа-волшебника.       — Мне кажется, между нами возникло некоторое недопонимание, — Питер чуть нахмурился, стараясь придать голосу больше серьёзности. Стрэндж вскинул бровь. — Сэр, я не хочу, чтобы вы думали, будто я…       — А я ничего такого и не думал, — невозмутимо перебил полицейский. — Я просто знаю. Ты славный парень.       Он сочувственно поджал губы, похлопал Питера по плечу, мягко отстранил его и продолжил идти, но юноша не собирался отступать.       — Я немного не понял вас, сэр.       Стрэндж косо глянул на него, и Питер тут же добавил:       — Я не отстану, пока вы не объясните.       — Хм, ну ладно, — Стивен снисходительно кивнул. — Дело в том, что ты — один из тех подростков-идеалистов, которые верят в мир во всём мире, считают, что люди вокруг белые и пушистые, развешивают по комнате фотографии котиков и надеются, что смогут сделать нечто великое, что обязательно изменит мир. Но это бред.       — Я... я совсем не такой, сэр! Я знаю, что существует черное и белое, я вовсе не…       — Ну послушай себя, — Стрэндж говорил мягко и насмешливо, будто общался с двухлетним ребенком, а не взрослым почти совершеннолетним юношей. — Всё время извиняешься, повторяешь это дурацкое «сэ-э-эр». Ты такой… воспитанный. Правильный. Ангел во плоти, только нимба тебе не хватает. Но в скором времени твои идеальные мечты об идеальном будущем, скорее всего, разобьются о какую-нибудь дурацкую мелочь, вроде несовершенства мира или, ну я не знаю… Тони Старка.       — Что вы этим хотите сказать, сэр?       — Я этим хочу сказать, что, когда моему напарнику надоест с тобой нянчиться, он тебя выбросит, как ненужную вещь. Такой вот он человек. Он никого не любит и ни к кому не привязывается. Больше не привязывается — и вряд ли когда-нибудь позволит себе такую роскошь. Я бы советовал держаться от него подальше.       — Но… он же ваш напарник!       — Правильно.       — Почему вы так о нём говорите?       — Ну, напарник ведь не жена. Тем более, он гениальный коп, я этого не отрицаю.       — Но, сэр, вы…       — Я лишь предостерегаю тебя, — Стивен по-учительски покачал головой. — Ты этого не понимаешь, но правда в том, что Тони Старк пользуется этим твоим «паучьим даром», или как ты там его называешь. Понимаешь, о чём я?       Питер возмущенно нахмурился. Неужели он намекает на то, что для Старка юноша был… подопытной мышкой? Нет-нет, Стрэндж сильно ошибался. Питер не был никакой мышкой, а Тони Старк не пользовался паучьим чутьём: он хотел помочь юноше и направить его дар в нужное русло — просто Стрэндж ничего об этом не знал, видимо, Тони ему не рассказывал. Значит, он вообще ничего не знал об отношениях между Старком и Питером.       — Мистер Старк показывает мне, как работает полиция, сэр, — твёрдо сказал Паркер. — А я хочу стать полицейским. Я хочу спасать людей, сэр.       — Ну, людей спасать можно не только в полиции. Можно ещё быть врачом или… ну не знаю. Пожарником, — Стрэндж качнул головой. — Понимаешь, малыш, полицейский — это не просто профессия, это призвание. Когда ты идёшь работать в полицию, ты официально отказываешься от всего остального. Я имею ввиду, личную жизнь и тому подобное.       Личная жизнь. Лиз Аллен.       Образ одноклассницы сам собой возник у Питера перед глазами. Он давно признался, что влюблён в неё — абсолютно и, к сожалению, безответно. Лиз была умной и чертовски красивой, а ещё она встречалась с Флэшем Томпсоном, который был звездой футбольной команды и первым, кто обычно бил Питера в пах, если удавалось застать его одного в каком-нибудь переулке. Теперь, впрочем, Паркер такого не допускал и давал противникам отпор, но словесные издёвки не прекратились, и, к великому разочарованию юноши, Лиз тоже принимала в них участие. Лиз, в которую он был так искренне и по-детски влюблен.       Питер поднял взгляд на Стрэнджа.       — Почему же вы от этого отказались, сэр?       Стивен рассмеялся, и юноша непонимающе нахмурился.       — В чём дело?       Стрэндж покачал головой, остановился, из-за чего Питеру тоже пришлось затормозить, и посмотрел на Пракера с улыбкой. Не насмешливой и абсолютно искренней. Впервые, пожалуй, за время их знакомства.       — С твоим любопытством журналистом работать. Нью-Йорк Таймс по тебе плачет.       Питер тоже улыбнулся и хотел было что-то ответить, но Стивен не дал ему даже рот открыть — наклонился и очень серьёзно посмотрел ему в глаза.       — Вот что я тебе скажу, парень. Не рассчитывай особо на крепкую дружбу с Тони Старком и хорошенько подумай, хочешь ли ты идти в полицию на самом деле. Работенка грязная и неблагодарная — тебе надо? И ещё. Постарайся не совать нос во всякие серьёзные дела, вроде Камней Бесконечности, потому что это опасно. Особенно для такой букашки, как ты, — он усмехнулся и, распрямившись, вскинул подбородок. — А теперь: разворот на сто восемьдесят, и шагай домой.       Ещё пару секунд Питер молча смотрел на Стрэнджа, но что сказать так и не нашелся.       — Д-да, сэр, — наконец пробормотал он и неловко переступил с ноги на ногу. — До свидания, сэр.       — Пока-пока.       Стивен с насмешливо вскинутой бровью смотрел вслед уходящему парню. Он чувствовал — если так всё и будет продолжаться, добром это не кончится. Потому что Стрэндж знал Тони Старка. И видел Питера насквозь. А ещё понимал: Тони просто сбежит, как только начнёт привязываться. А к такому, как малыш Паркер, привязаться будет совсем не трудно.       Поэтому Стивен считал, что будет совсем неплохо, если Питер вежливо откажется помогать Старку и больше не вернётся в полицейский участок. Но Питер же маленькая глазастая дворняжка, а Тони так щедро кормит его своим вниманием…       И ничего он не понимает, этот Питер Паркер. Такой маленький и самонадеянный, да что он вообще в жизни видел-то? Ни-че-го. Глупый-глупый щенок.       Вернётся ведь, Стрэндж знал. Такие, как он, всегда возвращаются.       И всегда влипают во всякие неприятности.