Nothing ever comes without a consequence

      Питеру семнадцать.       Он думал, это такой возраст, когда всё в одночасье меняется — жизнь переворачивается с ног на голову, и на жёстком диске мироздания запись «ребёнок» обновляется на запись «взрослый». Заканчивается пора познания мира, формирования личности. Появляется осознание своих целей и всё в таком духе.       Питер думал, когда ему стукнет семнадцать, жизнь начнётся — настоящая. То есть, самостоятельная. Со всякими там взрослыми делами, заморочками, ответами на все вопросы. Этакий пробный уровень в игре совершеннолетия, на котором можно ознакомиться со всеми доступными возможностями и выработать чёткий план действий на будущее.       Но на самом деле всё это было чушью собачей и не стоило выеденного яйца.       Питеру семнадцать, и он снова чувствовал себя маленьким мальчиком, которому сообщили о смерти родителей — одиноким, бесполезным, беспомощным. Он сидел на заднем сидении полицейской машины, мял пальцами края рубашки и смотрел в окно на проплывающие мимо неоновые вывески магазинов и ночных клубов, пряча в разноцветных огнях покрасневшие от слёз глаза.       В приятной иллюзии собственного всемогущества Питер прибывал первые пару дней после семнадцатого дня рождения. А потом в дверь его дома постучался Тони Старк, — он улыбался и держал в руках букет белых роз, предназначенных тёте Мэй — и всё пошло наперекосяк, хотя начиналось вполне многообещающе.       На день рождения Питера Старк не пришел. Конечно, нельзя было сказать, что Питер его прямо-таки ждал, нет, он понимал: Тони Старк — взрослый человек, полицейский, у него, наверное, каждая секунда жизни распланирована. Да и свои дела у него обязательно есть, причём, явно более важные, чем праздник какого-то там парня из Куинса.       И всё же Питер солгал бы, если б сказал, что не ждал. Но Старк не пришёл. Работал.       Зато он пришел сегодня — солнце катилось к закату, и Питер, вернувшийся домой после дня, проведенного у Гарри, не ждал гостей. Он собирался помочь Мэй с домашними делами, вроде выноса мусора, но Старк, внезапно объявившийся на пороге квартиры, изменил его планы.       Никогда раньше Питер не видел Старка в повседневной одежде — не в рабочей рубашке, а обычной футболке с дурацкой надписью. Тони выглядел несколько необычно, но, стоит признать, ему подходило быть домашним. Он умело выпросил у Мэй разрешение похитить её племянника на сегодняшний вечер и в приказном порядке отправил Питера переодеться во что-нибудь более презентабельное, чем спортивный костюм. Юноша рискнул выбрать рубашку с коротким рукавом — в конце концов, теперь он умел контролировать чутье, значит, возможно, волоски на руках в случае чего тоже ему подчинятся. Да и вряд ли с ним вообще что-то случится, рядом ведь Старк будет.       Стрэндж, неизменно сидящий за рулем, поздоровался с Питером сдержанным кивком. В отличие от Старка, он был одет по-рабочему, был, как всегда, не в духе и демонстрировал нежелание видеть в машине подростка, но Тони мнение напарника в этом вопросе не волновало. Он что-то скомандовал Стрэнджу, и машина тронулась.       Питер буквально-таки уткнулся носом в окно — его круглые карие глаза поблескивали от волнения и нетерпения.       — А куда мы едем?       — Праздновать твой день рождения, — Тони даже не обернулся. — Хочу устроить гулянку в честь твоего семнадцатилетия.       — Ух ты, — Питер перевёл на него свой по-детски восторженный взгляд. — Это круто. То есть… спасибо, сэр! Это большая че…       — Да-да, я знаю, — Старк усмехнулся и глянул на напарника, будто предлагал ему присоединиться к снисходительному умилению Питером, но Стрэндж лишь хмуро посмотрел на юношу в зеркало заднего вида и продолжил молчать.       Тони что-то печатал на своём телефоне. В машине играл тихий джаз, здания за окном сливались в одну сплошную разноцветную стену, и Питер даже представить не мог, что придумал Старк — и чем это всё закончится. Но кровь будоражила одна только мысль о том, что Тони делает что-то специально для Питера, и этого было достаточно, чтобы юноша не мог думать ни о чём другом.       Он был важен Тони Старку. А что ещё нужно для счастья?       Питер не сразу понял, что они приехали. Машина остановилась у вдоха в ресторан: тяжелые двери были выполнены в викторианском стиле, фасад здания украшали замысловатые фрески, тротуар освещался приятным золотистым светом от висящих над вдохом букв, выложенных словом «Асгард» — видимо, названием ресторана. Перед дверью кучковались небольшими группками люди, они шумно переговаривались, о чём-то смеялись, курили и не замечали проезжавших мимо машин.       Старк вышел первым, поманил Питера рукой, и опьяненный волнительным ожиданием парень тут же последовал за ним к ресторану. Перед самой дверью юноша обернулся, и оставшийся в машине Стивен шутливо ему отсалютовал.       — Эй, паучок, знаешь итальянский?       Питер повернул голову к Старку и растерянно моргнул.       — Д-да, сэр. А что?       — Саммит итальянских вин, — торжественно произнёс Старк и подмигнул слегка опешившему юноше. — Производители охотно рассказывают о своих детищах, правда, на своём языке. И поверь мне, итальянцы — истинные мастера своего дела. Спорим, твоя тётушка никогда бы не привела тебя в такое места?       — Нет, просто я… не интересуюсь.       — Ты, наверное, хотел сказать, не интересовался, потому что теперь у тебя нет выбора, — Тони усмехнулся, подарил стоящим у входа девушкам обаятельную улыбку и снова повернулся к Питеру. — Схема действий простая: ходишь, пьёшь, общаешься.       — Н-но я не пью, мистер Старк.       — А я тебя не заставляю. На самом деле, там будет куча важных шишек, и, раз уж ты хочешь идти в полицию, не помешает немного помаячить у них перед глазами. А я заодно замолвлю за тебя словечко — что на это скажешь, паучок?       Старк врал — откровенно и беззастенчиво; плёл Питеру всё, что приходило в голову и не мог остановиться. Дело было вовсе не в том, что, глядя в эти полные обожания большие глазёнки, было невозможно заткнуться, нет, просто Старк хотел довести задуманное до конца, а для этого ему нужно было уговорить Питера пойти внутрь. Впрочем, сам Питер об этом не знал и не должен был — пусть развлекается.       Дверь перед ними услужливо открыл пожилой швейцар в шелковой форме, и юноша смущенно поблагодарил его, что вызвало у Старка снисходительный смешок.       Шагнув в помещение, Питер замер, восторженно охнув.       Просторный зал с нежно-золотыми обоями был заставлен столами с белыми скатертями до пола. За ними стояли люди в костюмах с бейджами, видимо, те самые производители, которые любили поговорить о своих винах. Длинные фуршетные столы с закусками — Питер успел разглядеть сыры и мясо — стояли по всему периметру зала у стен. Народу было много, все ходили от стола к столу, общались, ели, а люди в костюмах наливали им вино и что-то рассказывали.       К Старку с Питером целенаправленно двигалась темнокожая женщина в длинном бело-золотом брючном костюме, похожем чем-то на рыцарскую броню, с длинным синим шарфом и с бокалом вина в руке.       — Неужто к нам пожаловал великий детектив Старк?       — Разве я мог не прийти? — Тони подмигнул. — Когда это местечко ещё было дешевым, никому не нужным баром, я вложил сюда так много, что могу претендовать на проценты от выручки.       — Это останется между тобой и покойным стариком Одином, — собеседница перевела взгляд на Питера. Он вежливо улыбнулся. — А это кто? Ты решил остепениться и нашел себе сыночка? — она рассмеялась, посмотрев на Тони, и сделала глоток из своего бокала. Старк покачал головой.       — Это Питер, мой ассистент, — затем Тони повернулся к юноше. — Питер, это Тесс Томпсон, в узких кругах известная как «Валькирия». Ну, знаешь, Асгард, скандинавы и всё такое. Тесс у нас бывшая актриса, но теперь — царь, бог и воинский начальник в этом ресторане, так что прошу кланяться в ноги.       — Очень приятно, мисс Томпсон! — Питер хотел было протянуть ей руку, но подумал, что это будет неуместно, потому что руки обычно пожимают мужчинам. Тесс тоже не протянула ему руку, и пару секунд, пока она рассматривала одежду юноши, длилось неловкое молчание.       — А твой ассистент достаточно взрослый, чтобы посещать подобные мероприятия? — она наконец посмотрела на Тони. — Не хочу иметь проблемы с законом, знаешь ли.       — Не будет у тебя проблем. Я же коп. И он сюда не напиваться пришёл.       Валькирия фыркнула — Питеру показалось, как-то неуважительно. Как будто бы не поверила. Затем она спросила у Старка про Локи — Питер узнал, что детектив Лафейсон до сих пор не пришел в себя, и врачи делали неутешительные прогнозы. Валькирия выразила сочувствие, но в её голосе не было ни печали, ни каких-либо чувств вообще — Питер был уверен, судьба мистера Лафейсона её нисколечко не волновала.       Когда она ушла к другим гостям, Старк предложил Питеру расслабиться и попробовать хоть что-то из всего предложенного. Он уверял, что не попробовать итальянское вино будет со стороны Паркера кощунством и неуважением лично к Старку, и юноша сдался, выбрав для дегустации ближайший столик.       Пока Старк отправился к другому столику, где, видимо, стояли знакомые полицейского, Питеру заполнили треть бокала вином марки Podere Poggio Scalette. Сделав пару глотков, юноша почувствовал, как приятное тепло опускается в низ живота: он расправил плечи, улыбнулся — он был таким взрослым. Дегустировал вино в шикарном ресторане, на него оборачивалась каждая проходящая мимо девушка, а ещё его привёл сюда сам Тони Старк и назвал своим ассистентом. Доверенным лицом.       Стоящий за столом толстенький мужчина со смешным красным галстуком в красках описывал процесс приготовления вина на итальянском — Питер слушал его очень внимательно, но понимал далеко не всё. Для уровня отличника-старшеклассника знание языка у него было прекрасное, но разговорной практики не хватало, поэтому Питер вежливо кивал, улыбался, время от времени вставлял «sì, sì» и неспешно потягивал вино из своего бокала. Послушать рассказ подтянулись ещё пара людей, и Питер отступил назад, чтобы дать возможность другим продегустировать вино.       — М, красное сухое? Неплохой выбор, паучок, — Старк неожиданно вырос у Питера за спиной, и юноша вздрогнул от неожиданности, когда тот заговорил. — И как на вкус?       — Очень даже неплохо, сэр, — он обернулся к полицейскому, пытаясь спрятать смущенную улыбку.       — Хочешь ещё что-нибудь попробовать? Могу посоветовать, если что.       — Н-нет, пожалуй. Не хочу перебивать вкус.       Тони качнул головой и опустошил свой бокал.       — Ну тогда прогуляйся до того длинного стола и принеси мне канапешку. Любую, на твой вкус.       Питер кивнул и нырнул в толпу. Он нёс свой бокал осторожно, будто боялся разлить то, что плескалось на дне, улыбался каждому встречному и чувствовал себя чертовски счастливым. Счастливым и нужным. Он лавировал между столами с вином и общающимися парочками и воображал себя главным героем какого-то шпионского фильма.       Проходя вдоль стола, Питер читал названия сортов сыра, пока не добрел до выложенных на подносе канапе. Все были разными, и выбрать лучшую для Старка оказалось нелёгкой задачей — юноша сосредоточенно хмурился, обхватив ножку своего бокала пальцами обеих рук, и внимательно рассматривал предложенные канапе. Боковым зрением он заметил, что сбоку подошел какой-то мужчина. Тоже, видимо, выбирал закуску.       Тревога легонько кольнула живот. Питер опустил взгляд на свои руки — волоски поднялись. Юноша шумно втянул воздух носом, чтобы справиться с накатившим волнением, и искоса посмотрел на стоящего рядом — высокий немолодой мужчина приятной наружности, в деловом костюме, с такой смешной синей бабочкой… он не был похож на человека, способного навредить Питеру, и парень закусил губу, пытаясь понять, из-за чего тогда включилось чутьё.       Мужчина, заметив, что на него смотрят, повернул голову к юноше и улыбнулся, и улыбка у него была какая-то недобрая, хищная. Но Паркер тут же прогнал эту мысль — нельзя же каждого встречного в чем-то подозревать, потому что живот слегка прихватило! Может, это всё из-за вина?..       — Добрый вечер, — незнакомец взял со стола канапе и чуть склонил голову. Питер почувствовал, как тревога усилилась, мурашками пробежав по спине, и повёл плечом.       — Д-добрый… сэр, — юноша поставил свой бокал и попятился от стола. — Мне нужно бежать, простите!       Не дожидавшись ответа, он бросился обратно к Старку. Всё так же стараясь никого не задеть по пути, он бормотал извинения и старался мысленно унять растущее волнение. Повинуясь ровному дыханию и мысленным мантрам, чутьё успокаивалось, и чувства притуплялись, но юноша по-прежнему ощущал покусывающее, как искорки от костра, беспокойство в груди.       — Мистер Старк!       Бокал Тони снова был полон. Он вел светскую беседу с какими-то мужчинами, но сразу же умолк и обернулся, когда Питер к нему подскочил. Окинув юношу оценивающим взглядом, полицейский нахмурился.       — Так, — сказал он, — если память не изменяет, я послал тебя за канапешкой. Но ты почему-то вернулся без неё. Напрашивается вопрос: где же мой бутербродик?       — П-простите, мистер Старк, просто я… — Питер рассеянно огляделся, словно искал кого-то, затем заговорил на тон тише. — Я кое-кого встретил… не знаю, кто это, но чутьё на него среагировало.       — Может, это был официант, который нёс поднос с ножами? — Старк задумчиво возвёл глаза к потолку. Питер моргнул, а затем сердито поджал губы: понял, что полицейский смеётся и не верит ему.       — Это был мужчина, он стоял рядом, — юноша неопределенно махнул рукой в сторону стола. — И поздоровался со мной.       У Тони заблестели глаза. Он сделал глоток из своего бокала, затем отошел вместе с Питером от болтающих мужчин, и серьёзно нахмурился.       — Который из всех? Ты можешь показать?       Питер принялся вглядываться в гостей. Все были по-разному одеты и по-разному выглядели, и от этой ряби начинали болеть глаза — Питер пытался сосредоточиться, хотя его сбивало собственное сердце, которое из-за выброса адреналина в кровь ускорило свой ритм, отчего пульс гулко стучал в висках.       Но он всё же нашел того, кого искал. Мужчина с синей бабочкой общался с какой-то дамой, и Питер, не раздумывая, указал на него Старку. Юноше показалось, что на какую-то долю секунды их с незнакомцем глаза встретились.       Волоски на руках встревоженно приподнялись.       — Хорошо, — Старк положил Питеру на плечо руку и снова отпил из бокала. — Не волнуйся и не показывай, что волнуешься. И перестань пялиться!       — А вы его знаете, мистер Старк? — юноша посмотрел на полицейского и от восторга аж вытянулся весь. — Это какой-то преступник, да? Вы за ним охотитесь с детективом Стрэнджем, да?       — Если только ты перестанешь кричать об этом на весь ресторан, — осадил его Старк, и Питер виновато опустил взгляд.       — Простите, сэр. Так… так вы его знаете?       — Можно и так сказать.       — А кто он?       Старк огляделся — хотел убедиться, что их разговор никто не слышит.       — Некто по прозвищу Стервятник. Довольно неприятный и опасный тип, хочу заметить. Насилует и убивает любопытных детишек, вроде тебя.       — Очень смешно, мистер Старк, — Питер скептически покачал головой, на что Тони лишь невозмутимо вскинул брови.       — А я не шучу. Мы не первый месяц его ищем.       Юноша приоткрыл рот. Что-то в голосе Старка его напугало: такой гортанный звук, рычащая злоба. Аж дыхание перехватило.       — Я… знаете, я не уверен, что это был он, — пробормотал наконец парень. — То есть, может, мне стоит сходить к нему, и, ну, постоять рядом ещё чуток? Проверить, а то вдруг чутьё… эм… дало сбой?       — Сбой? — Старк усмехнулся. — А не перебрал ли ты часом? Так, букашка, дуй-ка ты на улицу, машина стоит за углом. Я догоню. Мне надо тут кое с кем попрощаться…       — Но, сэр, я выпил меньше бокала. Просто я мог что-то перепутать. Может, настоящий преступник стоял с другой стороны? Или, может, сзади…       — Не думаю, — Тони недовольно качнул головой. Он явно терял терпение.       — Сэр, я хочу убедиться, что не обвиняю невиновного человека, и…       — Я сказал, нет, — тоном, не терпящим возражений. Питер поежился. Никогда прежде Старк не повышал на него голос, и ощущение было не из приятных. — Просто… забудь о том, что он вообще существует, и двигай в машину.       — Но…       — В машину, — отрезал Тони, и Питер с послушно понурил голову.       — Да, сэр.       — И ни с кем не разговаривай.       Питер сглотнул подкатившую к горлу обиду. Да уж, неплохо отметили день рождения! Как здорово всё начиналось, — и Старк с букетом цветов, и этот золотой ресторан, и вино — а теперь… сплошное разочарование. И Питер искренне не понимал, почему вдруг Тони стал таким резким. А может, он просто хочет Питера от чего-то защитить — от того же Стервятника, например?.. и вообще, что за дурацкая кличка — «Стервятник»?!       Питер был в паре шагов от дверей, когда волоски на руках снова поднялись, и юноша с кем-то столкнулся — он был так погружен в свои мысли, что даже не обратил внимание на комок тревоги, теплевший в груди.       Питер сразу рассыпался бестолковыми извинениями, но, когда поднял взгляд на того, с кем столкнулся, замер, как вкопанный. Ну, конечно, из стони людей, находящейся в зале, он должен был встретиться у входа именно с тем, кого Старк назвал насильником и убийцей — не думать об этом было невозможно, и беспокойство Питера только усилилось, когда он понял, что улыбка мужчины с синей бабочкой не показалась ему хищной. Она такой действительно была.       — И снова здравствуйте, молодой человек, — Стервятник смотрел на Питера, как удав на кролика, и юношу передёрнуло. — Встретить вас второй раз за вечер — это какое-то невероятное совпадение. Вы согласны?       — Д-д… да, сэр, — Питер постарался, как сказал Старк, не показывать волнение.       — Эдриан Тумс, — мужчина протянул Питеру руку, и юноша, уняв дрожь, пожал её в ответ. — Можно просто Эдриан. А вы…?       — Э… Том. Меня зовут Том.       — Знаете, Том, меня весь вечер мучал один вопрос. А сколько вам лет?       Питер нахмурился. Подобное мог спросить кто-нибудь из организаторов вечера или, может, охранник — да кто угодно, кому не хочется иметь проблем с полицией в случае обнаружения несовершеннолетнего на дегустации вин. И всё вдруг встало на свои места: возможно, Эдриан Тумс был не Стервятником, а кем-то из администрации, посланный Валькирией, чтобы прогнать Питера — от греха подальше…       — Я уже ухожу, сэр.       — Да я тебя не гоню, — Тумс покачал головой. — Просто хотел узнать, совершеннолетний ли ты.       — Нет. То есть… да, конечно, совершеннолетний! У меня, эм, недавно был день рождения, и я ещё не совсем… не совсем привык.       — Понимаю. А где ты живёшь? Знаешь, я тоже собирался уходить и, если хочешь, могу подбросить тебя до дома…       Питер отступил назад. Вряд ли администратор ресторана предложил бы подвезти его домой — тревога снова усилилась, как бы старательно Паркер с ней ни боролся, и он вдруг понял, как чувствует себя мышка, которую бросают в террариум к змею. Без шанса на спасение.       — Живу? Я… э…       Питер вздрогнул, когда чья-то рука властно опустилась ему на плечо. Из всей безумной смеси ароматов, витавших вокруг, юноша уловил запах знакомого мужского одеколона и вина — запах Тони Старка. Полицейский крепче сжал пальцы на плече Питера и строго произнёс:       — Нам пора. Извините.       Пока Эдриан Тумс растерянно хлопал глазами им вслед, Старк увёл Питера на улицу, всё так же сжимая его плечо. Юноше было больно, но он сжал зубы и мужественно терпел — говорить с полицейским первым он не решался.       На город опустилась прозрачная темнота. Какие-то люди всё ещё стояли перед входом в ресторан, но большинство уже было внутри. Отойдя от двери, Старк грубо развернул Питера к себе лицом и толкнул — парень вжался спиной в кирпичную стену.       — Какая конкретно часть фразы «ни с кем не разговаривай» тебе не понятна?!       Пара стоящих поблизости мужчин с интересом обернулись на них: Старк возвышался над поёжившимся Питером, и от него волнами исходил яростный жар.       — М-мистер Старк, мне просто…       — Тебе просто надо было пойти в машину, но ты решил, что будет лучше поболтать с маньяком. Надеюсь, ключи от дома ты не успел ему подарить?       У Питера от стыда запылали щёки. Он виновато опустил глаза.       — Я сказал ни с кем не разговаривать, — продолжал Старк, — а ты сделал именно то, что я сказал не делать.       — Это вышло случайно! — отчаянно воскликнул Питер. — Мы с ним столкнулись у входа, и он стал задавать вопросы! Что я мог сделать?       — Извиниться и сказать, что торопишься. А лучше вообще притвориться глухонемым, — Старк цокнул языком. — Черт, Питер! Я думал, ты понимаешь.       — Я всё понимаю, правда! И я ничего бы ему не сказал, я- я могу постоять за себя! Просто вы… вы не доверяете мне, мистер Старк!       Глаза Старка вспыхнули — Питер и представить не мог, что в этих чёрных безднах может разбушеваться такой шторм. Казалось, Тони еле сдерживает внутри себя ярость, усердно сжимая кулаки.       — Я единственный тебе доверял, — сказал он. — Никто в участке не хотел, чтобы я брал мальчишку, но я верил тебе. Верил, что ты взрослый, ответственный и всё такое, но оказалось, ты просто… маленький мальчик. У тебя ж кроме чутья ничего нет — ни опыта, ни знаний, ничего!       — Но вы сами сказали, что я создан для полиции! Чтобы помогать людям и…       — Ты никому не поможешь, пока не поумнеешь! — рявкнул Старк, и Питер снова прижался к стене. — Пока не поймешь, что жизнь — не какая-то там компьютерная игра, где у тебя сто жизней. Да, признаю, я привёл тебя сюда, чтобы опознать преступника: у нас было трое подозреваемых, и все они сегодня были там. Ты указал на одного из них — и то, не ты, а чутьё! — и должен был продолжить весело проводить время, но нет! — Старк недовольно тряхнул головой. — Мы не в сказочном мире живём, где преступники сдаются, как только видят копов. А ты — ничем не отличаешься от тысячи других глупых подростков, разве что этим своим чутьем. Кто ты без него?       Взволнованно раздувая ноздри, Питер прикусил губу. Он не знал, что ответить, не знал, кем бы был без своего чутья, что делал, если бы у него не было дара. А смог бы он стать хорошим полицейским? Ведь у всех остальных, включая того же Старка, не было ни чутья, ни как-либо других способностей, и они были достойнее Питера — такого волшебного, одарённого. Разве он был лучше других? Точно нет.       — Я… просто…       — Ты безответственный ребёнок, — произнёс Старк с нажимом, — а человек, с которым ты мило беседовал — опасный преступник. И это будет твоей проблемой, если кто-то погибнет из-за тебя, но, если погибнешь ты, виноват буду я. А мне этого не надо, хватает уже на моей совести смертей.       Питер шмыгнул носом и поднял на полицейского взгляд — глаза у него были на мокром месте. Он больше не был всемогущим Питером Паркером, он снова стал лузером Паркером, который и жизни-то не видел, а уже возомнил себе, черт знает, что…       — Д-да, сэр. Я понял.       — Думаю, твоя «подработка» подошла к концу, — произнёс Тони равнодушно, и его взгляд вновь стал безжизненно-отстранённым.       — Н-нет… нет, сэр, пожалуйста…       Старк повернулся к нему спиной и бросил через плечо:       — Это был не вопрос.       Питер отчаянно тряхнул головой. На душе стало тоскливо, противно, будто юноша вступил в лужу с липкой грязью, запачкал белые кеды, а потом начался ливень, и он ещё и промок весь до нитки. Опоздал на автобус, пропустил первый урок, получил неуд. И всё это — меньше, чем за полчаса.       Он плёлся за Старком, сунув руки в карманы и опустив голову. Стрэнджа Питер не интересовал, он сразу обратился к Старку, спрашивая, что удалось узнать — полицейский не пытался скрыть тот факт, что они с напарником специально притащили Питера в ресторан, чтобы узнать, кто из трёх подозреваемых маньяк. Впрочем, Старк этого тоже больше не скрывал.       Юноша не сказал бы, что расстроился из-за того, что Тони и Стрэндж им воспользовались, нет. Дело было в самом Питере — он не оправдал ожиданий Старка, подвёл его, показал себя незрелым и недостойным. Питер слизнул упавшую с носа на губу слезинку, опять шмыгнул и попробовал сосредоточиться на зданиях за окном, смешавшихся в сплошную разноцветную массу.       Стрэндж глянул на юношу в зеркало заднего вида, беспокойно нахмурившись. Неестественно тихий Питер не излучал восторг и не был больше солнечным белозубым улыбашкой с восхищенными глазами, каким всегда становился в присутствии Старка. Парень поник, ему на лицо упала тень, и он стал будто бы неживым — фарфоровой куклой, которую закрыли в шкафу, где она пролежит не один год, прежде чем о ней вспомнят.       Машина остановилась у дома Питера, и юноша растерянно заморгал, прежде чем понял, это — его конечная остановка. Он глянул на Старка, затем на Стрэнджа, и его нежно-карие глаза потемнели, надежда во взгляде сменилась смирением.       — До свидания.       — Эй, букашка, — Стрэндж снова посмотрел на него в зеркале, — с прошедшим днём рождения.       Питер благодарно кивнул.       Понурившись, он плёлся к дому и ждал, что кто-то его окликнет: тогда, обернувшись с дрогнувшей на губах улыбкой, Питер увидел бы Старка, который сказал бы ему что-то ободряющее, мол, помни, нельзя вешать нос, никогда не-сда-вай-ся, но ничего такого не произошло.       Когда Питер обернулся, полицейской машины уже не было.       Мэй открыла дверь, и мягкая улыбка на её лице сменилась растерянностью и испугом.       — Что случилось?       — Я в порядке.       Юноша протиснулся внутрь. Меньше всего на свете ему хотелось с кем-то обсуждать произошедшее, но… но. Тётя Мэй обладала уникальным упорством и способностью сверхбыстро перемещаться в пространстве, поэтому сразу оказалась возле племянника, требовательно повернув его к себе.       — Питер, поговори со мной! Почему ты постоянно что-то скрываешь? Почему не рассказываешь мне ничего? Ты можешь мне доверять, Питер, прошу тебя!       Он поднял на неё глаза — всё ещё красные от слёз — и, почувствовав страшную слабость, понял вдруг, что не может и не хочет больше отпираться.       — Я лишился подработки.       Мэй шумно выдохнула и сделала шаг, чтобы обнять Питера.       — Ох, милый мой… и что же произошло?       — Я… я совершил ошибку, и… я просто не тот, кто им нужен.       Питер уткнулся носом тёте в плечо, и она прижала его к себе крепче — спина юноши сотряслась в плаче, и он судорожно вздохнул, пытаясь совладать со своими эмоциями. Каким же он был всё-таки… жалким.       — Ничего страшного, — Мэй мягко поцеловала его в макушку. — Главное, что с тобой всё в порядке. Тем более, ты получил опыт работы в полиции, это ведь здорово! Не расстраивайся, малыш, всё хорошо. Слышишь? Всё хорошо.       И Питер кивнул. Хотелось надеяться.