Пылающая песнь дракона

      Эйл очнулся от холодной воды, что вылил на него один из людей капитана Эмта. Руки Ка были связаны и ужасно затекли.       — Поднимайся, с тобой желают говорить, — воин грубо толкнул Эйла.       Наемник медленно переставлял ноги, желая как можно тщательнее рассмотреть обстановку. Гнома так же связали, но, в отличие от Эйла, по голове не били, потому-то Зиртранг и находился в сознании. Тиахар и Лафира так же сидели за столом. Девушка устало положила голову на плечо магу, а тот все так же завязывал узелки. Судя по количеству узелков, прошло не так уж и много времени.       Его грубо усадили напротив Гары. Та довольно улыбалась.       — Как тебе мои новые друзья? — спросила она. — Правда, хорошо работают?       Эйл не хотел отвечать на ее реплики. Он еще не до конца пришел в сознание, чтобы связно мыслить. Сейчас он как никогда почувствовал, каким тяжким грузом была для него эта девушка-воин.       — Дрянь, — выплюнул он единственное слово, на которое хватило сейчас сил.       Капризный ротик Гары презрительно скривился.       — Грубиян, — она с трудом держала себя в руках. — Я бы с удовольствием снесла бы твою царскую головушку, но у меня есть дела гораздо важнее этого, — на этот раз ее улыбка вышла гнусной. — Мне нужно прогуляться с твоей подружкой в замок ее отца.       Она встала, что-то коротко приказала Эмту и направился к выходу.       — Гиль знал об этом? — внезапно раздался голос гнома.       Гара резко остановилась, обернулась и зло посмотрела на Зиртранга. В ее взгляде одновременно плескались боль и ненависть.       — Гиль ни о чем не знал, — она проговаривала каждое слово так, будто вколачивала гвозди в свое сердце.       Она вышла из таверны. Воины тут же схватили Лафиру и поволокли ее к выходу. Эйл хотел рвануть к ней на помощь, однако ее снова огрели по голове чем-то тяжелым. Последним его воспоминанием стала ухмыляющаяся змея на руке графини. ***       — Эйл, вставай, — тихий голос Тиахара заставил его открыть глаза. — Вставай, Эйл.       Его размеренное бормотание мешало снова уснуть. Последние воспоминания были не тем, что он хотел бы помнить. В его голове до сих пор звучал истощенный крик Лафиры.       — Мы все еще в таверне? — он, наконец, заставил себя очнуться.       — Да, Дракон, мы в таверне, — глаза мага были наполнены безумием, а руки все так же завязывали узелки. — И мы не одни в таверне, Эйл. Эйл, слышишь? Мы не одни в таверне! — его голос дрожал, а сам он раскачивался из стороны в сторону.       Ка снова обвел взглядом зал и с удивлением обнаружил новое действующее лицо. Это лицо он бы никогда не забыл, однако видеть его тоже не хотелось.       — Рид! — он не удержался от вскрика.       Юноша обернулся и растянулся в улыбке.       — Дорогой братец очнулся! — его слащавый голос мог обмануть кого угодно, но Ка знал, что братец убьет его, как только потеряет интерес. — Как же я тебя давно не видел! Давай обниму! — он широко расставил руки и даже привстал, но через мгновение уже снова сидел на лавке. — Я совсем забыл, что ты связан. Прости, обнять не получится. Я долго тебя искал, братец.       — Зачем? — устало спросил Эйл, хотя уже знал ответ.       — Чтобы убить, — просто ответил Рид. — Понимаешь ли, после твоего громогласного отречения от трона, отец не объявил тебя персоной нон-грата. Он всего лишь решил, что ты еще молод, мол, перебесишься.       — А ты, конечно же, не смог этого стерпеть, — Ка усмехнулся.       Щеки Рида, испещренные татуировками волка и лотоса, вспыхнули желтым огнем. Внешне он ничем не отличался от своего старшего брата, однако, стоило поговорить с ним пару минут, как собеседник обнаруживал его скользкую личность, несмотря на герб волка.       — Что ты собираешься делать теперь? — Эйл старался тянуть время.       — Я же сказал, убить тебя, — нетерпеливо повторил Рид. — А еще мне нужна кровь вашей девчонки. Один старый колдун с Модейра обещал отдать мне силу вашей графини в обмен на власть. Мне Модейр не нужен, сам знаешь, это большая морока. Зато мне очень нужен наш Материк, который отец по непонятным причинам не хочет оставить за мной.       — Предатель крови, — выплюнул Ка. — Отец прав, ты не достоин престола.       — Что ты сказал? — Рид резко вскочил со своего места, приблизился к старшему брату и от души ударил его ногой в грудь. — Повтори! — прошипел он.       — Мерзкий, — еще один болезненный пинок. — Предатель, — удар в голову. — Крови, — точный удар в челюсть в который раз за этот вечер заставил Эйла отключиться.       — Всех убить, — резко бросил Рид. ***       Кони перешли с галопа на рысь. Гара не хотела загнать животных раньше времени. Она постоянно оглядывалась на Лафиру, которая измученно сидела на лошади. Казалось, девушка готова была вывалиться из седла прямо сейчас, и только дворянская гордость не позволяла ей это сделать.       — Гара, — раздался тихий окрик Лафиры. — Гара, куда ты меня везешь?       — А от того, что ты узнаешь, что-нибудь поменяется?       Графиня не ответила. От усталости и истощения она даже не могла поднять глаза и посмотреть на дорогу.       — Мы едем в замок мага Корио, — наконец, ответила Гара.       На удивление у Лафиры сил тоже не осталось. Придворный маг и учитель Тиахара тоже оказался предателем. ***       Голова после удара болела невыносимо. Открывать глаза не хотелось. Эйл тихо застонал. Тут же кто-то стал аккуратно гладить его по голове. Он хотел было улыбнуться, решив, то ладошка принадлежит Лафире, однако для нежной ручки девушки кожа была слишком грубой, а сама ладонь была гораздо больше.       Эйл наконец решил открыть глаза. Все вокруг было мутным, будто на глаза нацепили рыбий пузырь, который бедняки часто вставляли в окна вместо стекол. Рядом с Ка на кровати сидел пожилой мужчина.       — Пришел в себя? — раздался грубый и властный мужской голос.       Зрение постепенно возвращалось. Эйл медленно разглядывал комнату, очень похожую на ту, в которой он жил в замке своего отца. Те же фрески на стенах, алые тона ковров и балдахина на кровати, запах сена и ночной фиалки… Даже дерево в окне с старым вороньим гнездом было таким же. Осознание происходящего пришло не сразу.       Эйл с сомнением взглянул на мужчину. Сквозь все еще легкую туманную дымку он различил черты некогда очень дорогого для него человека.       — Отец? — удивлению принца не было предела. — Как я тут очутился? — голос Эйла дрожал, а во рту пересохло, однако он продолжал задавать вопросы: — Где гном и маг, что были со мной? И где брат?       — Экий ты прыткий стал, — речь правителя Материка была размеренной и протяжной. — Твои друзья отдыхают в своих покоях. Они рассказали мне о ваших приключениях и о твоей беспутной жизни, — Великий Ка Сан’Т’Хор улыбнулся, — можешь не утруждать себя, я знаю все, — он покачал головой. — Вижу вопрос в твоих глазах. О сделке с графом Ришем твой маг мне тоже поведал, — Сан’Т’Хор стал прохаживаться по комнате. — Много ты доставил мне неприятностей, — продолжил он после некоторого молчания. — Моя седая головушка скоро не выдержит такого позора. Наследник престола стал наемным убийцей, если позволишь! — теперь в голосе правителя звучала сталь. — Что прикажешь мне с тобой делать?       Эйл молчал. Обида на отца за эти годы так и не прошла — слишком живы были воспоминания об учителе. Однако на пороге войны такое нужно забывать. И Эйл это понимал, однако принять пока не получалось.       — Если ты все знаешь, отец, то должен бы понимать, что после того, как король Модейра захватит все земли своих графов, он придет по души наших граждан. Надо созывать ополчение и, если не идти войной, то хотя бы выставлять дозоры у наших рубежей, — принц откинулся на подушку, голова все еще болела.       — Из огня да в полымя, — проворчал Сан’Т’Хор. — Я подумаю об этом. А ты пока отдыхай.       На возражения у Эйла не было сил. Он провалился в беспокойный сон, а когда очнулся, понял, что его банально заперли в комнате. Правитель материка решил перестраховаться и больше не отпускать никуда своего сына. ***       Корио сидел в большом мягком кресле и наслаждался теплом, исходящим от камина. Лафира сидела напротив него, однако, в отличии от мага, не могла принять расслабленную позу. Ее привели сюда более получаса назад, но придворный колдун не проронил ни слова за это время.       Под глазами девушки залегли темные круги от усталости, постоянной скачки и банального страха за свою жизнь. На руке все также висела проклятая змея, душившая ее не хуже веревки.       — Сильная девочка, — скрипучий голос мага, раздавшийся в тишине гостиной, прозвучал слишком громко, и Лафира вздрогнула. — Твоя кровь будет мне хорошим подспорьем. — Он рассмеялся.       — Что вы хотите со мной сделать? — Лафира нервно сглотнула.       — Девочка моя, ты всегда отличалась умом и сообразительностью. Должна была понять, зачем милая Гара тебя привезла в этот замок, — его смех стал еще более мерзким, будто кто-то водил острым камушком по стеклу.       — Вы хотите меня убить? — девушка посмотрела прямо в антрацитовые глаза мага. — Для ритуала? Хотите забрать мою силу?       — Девочка моя, какая же ты все-таки умница.       Руки девушки мелко задрожали. Она действительно поняла что происходит только сейчас. Все это время по стране боевым маршем шла армия королевских солдат, уничтожая все на своем пути только из-за того, что старый маг-маразматик желает ее крови. Осознавать это было невыносимо.       Корио, казалось, наслаждался произведенным эффектом. Он, словно заморская ящерица, укусил свою жертву и теперь с удовольствием наблюдал, как из нее вытекает жизнь.       — Завтра на рассвете мы отправимся в замок твоего отца. И, когда наступит полнолуние, мы проведем ритуал.       — Отец вам не позволит! — маг неожиданно звонко расхохотался, отчего у Лафиры все внутри сжалось от нехорошего предчувствия.       — Замок твоего отца пал четыре дня назад, девочка моя, — он улыбался.       — Что вы сделали с ним? — теперь голос девушки дрожал.       — Мои солдаты не смогли его найти. Твой папаша всегда был юрким стервецом. Не знаю, где он, — Корио с чувством ударил кулаком по подлокотнику.       На некоторое время в гостиной повисла тишина, прерываемая лишь треском полена в камине.       — Можно еще вопрос? — наконец решилась Лафира.       — Задавай, — маг снисходительно кивнул.       — Как вам удалось переманить к себе Гару?       Корио удивленно посмотрел на графиню. Этого вопроса он ожидал меньше всего.       — Гара сама ко мне пришла, — он пожал плечами. — Она всегда ненавидела твоего отца, считая, что он сделал их рабами. Я не смогу тебе объяснить все чувства этой бедной девочки, но твой отец относился к ней как к воину, из-за чего жизнь простой женщины была для неё под запретом. Умри она тогда, на арене, может быть Гара была бы счастливее. Я обещал ей свободу после войны. Эй, кто-нибудь там, заберите эту девчонку, — неожиданно крикнул Корио.       В гостиную вошли два королевских солдата, аккуратно взяли Лафиру под локти и увели ее из комнаты. ***       Эйл сидел взаперти уже третьи сутки, когда к нему, наконец, стали пускать посетителей. Принц чувствовал себя диковинной птицей, которой, однажды попав в руки охотнику, не стоило даже и мечтать о свободе. Отец приходил к нему каждый день и долго сидел в мягком кресле у камина, и молчал. Эйл за эти три дня тоже не проронил ни слова.       Как только гнев короля сменился на милость, Зиртранг и Тиахар перебрались в комнату принца. Однако неожиданностью для Эйла стал приход младшего брата, который выразил свою поддержку и желание помочь. Именно Ка Кирх уговорил отца наконец поговорить с Эйлом.       — Твой брат очень переживает за тебя, — произнес Сан’Т’Хор, придя к своему старшему сыну. — Он все просит о разговоре, говорит, что у тебя много важных сведений, а я из-за своей, как он позволил себе выразиться, гордыни и обидчивости, могу пропустить удар извне. Я уже слышал рассказ о событиях в Модейре. Теперь хочу услышать твое мнение на этот счет. Что ты конкретно предлагаешь делать?       — Я уже говорил тебе, нужно созывать ополчение и выставлять дозоры по границе, — Эйл тяжело вздохнул. — Но это самое малое, что мы можем сделать. Между нами и Модейром стоит Проклятый лес, в котором живет народ эльфов, как оказалось, дружественный нам. Они не выдержат удара армии Модейра.       На этот раз пришла очередь тяжело вздыхать королю.       — Все, что ты говоришь, несомненно, правильно, Эйл, — он ненадолго замолчал, но вскоре продолжил: — Но ты подумал про наших людей? Скольким придется пролить кровь ради чужой, казалось бы, страны?       — А ты думаешь, что если мы ничего не будем делать, то нас не тронут? — принц откинулся на спинку кресла. — Пока в Модейре заняты междоусобицами, да, нас не заденет эта ситуация. Но стоит всему успокоится, как их жадный взор будет направлен на нас.       — Мы сможем подготовиться за это время, — привел последний аргумент Сан’Т’Хор.       — У нас итак сильная армия, — Эйл потер виски. — Пока они слабы и раздроблены, их можно победить малой кровью. Потом будет сложнее. Отец, ты же все равно уже все решил, — принц пристально посмотрел в глаза Сан’Т’Хору. — Что ты хочешь услышать от меня такое, что полностью перевернет твое мнение о ситуации?       — Мне просто было интересно узнать, что ты об этом думаешь, — король пожал плечами и улыбнулся. — Завтра утром Кирх поведет передовые отряды на Модейр. По сути, мы объявляем им войну, однако назовем это освободительной миссией, — он потер руки.       — Вполне возможно, что некоторые князья и графы захотят присягнуть мне на верность. Всякое может случиться. — он ненадолго замолчал. — Эту войну я отдаю в твои руки. Занимайся расстановкой сил, количеством ополченцев… В общем, покажи себя. —  Сан’Т’Хор встал, чтобы уйти, однако у дверей остановился. — И еще есть один момент: Рида дома я видеть более не желаю. Предать трон можно, но предать брата — это непозволительно!