Свидание

Элеонора, потупив взгляд, молча собирала аптечку. Эдо наблюдал за ней, чуть склонив голову набок. Она была поразительна. Поразительно привлекательна, когда смущалась, злилась и даже когда пыталась промывать ему мозг. И если раньше Элеонора была словно за стеной неприступности и холодности, то теперь он видел, что она лишь умело подбирает маски. Она просто не желает пускать в свой мирок людей и показывать себя настоящую. Но, кажется, он почти добрался до сути. — Дело не в том, что ты не улыбалась до этого, — вновь начал он, заставляя Саву вздрогнуть после пары минут тишины, нарушаемой только тиканьем часов. — Просто впервые ты сделала это искренне, без задней мысли, просто потому что захотелось. В Лондоне ты была отстранена. Элеонора громко захлопнула аптечку, показывая, что желает прекратить этот разговор. Он действительно подбирался к сути. — Наверное, потому что ты никогда не пробовала отпустить ситуацию полностью, просто расслабиться и плыть по течению. — Эдоардо! — произносит она в надежде, что он замолчит. Но нет. — Ты постоянно о чём-то думаешь, оглядываешься в страхе, что тебя не так поймут. Но кто от этого страдает? По мне так, только ты сама. Она резко вскакивает со стула и оказывается лицом к лицу с философствующим Инканти. — Прекрати. Наверное, все до банального просто. Он почти повторяет слова Фило. Но самое страшное, что они оба правы. Элеонора привыкла уверять и доказывать. Сначала матери, что она хорошая девочка и справляется с самостоятельной жизнью и братом. Затем Фило, что ее действительно все устраивает, и она счастлива в меру их возможностей. Теперь девочек — в частности Сильвию — она уверяет, что ненавидит все, что олицетворяет Эдоардо Инканти. А теперь идти вразрез с тем, что так рьяно отстаивала, как-то не по-савовски. Пока мысли в голове несутся с бешеной скоростью, Элеонора улавливает ноту удовлетворения во взгляде Эдоардо. — Не тебе рассуждать о моей жизни, — чеканит она, пристально смотря ему в глаза. — Со своей стоит разобраться. — Я и пытаюсь, но ты отчаянно этому сопротивляешься, Эле. Она вздрагивает и замирает. Мгновение словно растягивается в вечность. Она ловит лишь запах перегара и едва пробивающийся сквозь него аромат его парфюма. Эдоардо приближается, и что-то внутри стягивается, скручивается. — Сеньор… Ох, извините! — вовремя появившаяся домработница была смущена. Эдоардо не сдержал разочарованного вздоха, а Элеонора встрепенулась, вырывалась из его рук и метнулась к треклятой аптечке, мысленно благодаря эту женщину. Ещё секунда и, возможно, точка невозврата была бы пройдена. Инканти поблагодарил за работу и отпустил женщину и повернулся к Элеоноре, которая уже крепко сжимала ручку сумки, готовая уйти. — Мне пора, поправляйся, — бурчит она, пытаясь проскользнуть мимо него. Он мягко ловит ее руку, заставляя обернуться. — Ты же должна понимать, что мы не закончили. Бежать бесполезно, — в его словах не было даже налёта привычных шутки или иронии. Он был предельно серьёзен. Элеонора выскальзывает, отчетливо понимая, что она почти готова сдаться.