Изольда

      Изольду, наверное, никогда не перестанет удивлять смена общественного мнения.       Сначала все терпеть ее не могли, потом относились, как всегда, а теперь чуть ли не боготворили.       Как Поттер это надоело.       Но благо, что всеобщее восхищение растворилось, когда поняли (или скорее вспомнили), что она та еще зануда и заучка.       Изольда не возражала — ей нравилось учиться в тишине.       Также ни для кого не стало секретом, что Гермиона встречается с Виктором Крамом.       Изольда слышала, что даже журналистка из министерства пыталась приехать и взять интервью, но профессор Дамблдор запретил.       Из была рада, а то Дафна успела ей поведать, что Рита Скитер очень скандальная журналистка и чем дальше от нее, тем лучше.       После обеда подруги отправились в Хогсмид. Небо прояснилось, и вовсю светило солнце. Изольда помимо мантий, которые девочки сняли из-за жары, несла в рюкзаке еду для Сириуса; за обедом они стащили со стола десяток куриных ножек, батон хлеба и наполнили фляжку тыквенным соком.       Они прошлись по всем главным улицам, миновали магазин «Дервиш и Бэнгз» и направились к краю деревни.       Так далеко они ещё не заходили. Тропинка часто петляла, дома попадались всё реже и реже, скоро они вышли из деревни и пошли к горе, у подножья которой деревня и стояла. Тропинка вильнула последний раз, и у её конца обнаружился перелаз. Опершись на него передними лапами, с газетой в зубах, их поджидал тощий чёрный пёс, очень знакомый на вид.       — Здравствуй, Сириус, — поприветствовала пса Изольда.       Чёрный пёс потянул носом воздух — из рюкзака за спиной Из шёл сильный запах курятины — удовлетворённо вильнул хвостом, развернулся и затрусил между кустов к каменистому подножию холма. Изольда, Дафна и Гермиона перелезли через забор и пошли следом.       Сириус привёл их к самому подножью холма, сплошь усеянному камнями. С полчаса они взбирались по крутому каменистому склону. Сириус бежал впереди, тропка виляла, и на поворотах он помахивал хвостом.       Потом он вдруг куда-то исчез, они подошли и увидели в скале узкую расщелину. Они протиснулись внутрь и очутились в прохладном тёмном гроте. В дальнем конце грота, привязанный верёвкой к большому камню, сидел гиппогриф Клювокрыл. Клювокрыл был наполовину серой лошадью, наполовину огромным орлом, и чуть только они вошли, сердито и важно посмотрел на них огненным глазом. Трое друзей низко поклонились гиппогрифу, тот ещё с полминуты, словно раздумывая, взирал на них свысока и, в конце концов, преклонил перед ними чешуйчатые передние лапы, Гермиона побежала погладить его по шее. Изольда не отрывала глаз от чёрного пса, а тот успел уже обернуться ее крёстным.       На Сириусе была поношенная серая мантия, которую он носил с тех самых пор, как сбежал из Азкабана. Помимо этого Изольда отметила, что ее крестный сильно исхудал.       — Курица! — воскликнул он хриплым голосом, вынув изо рта старые номера «Пророка» и бросив их на землю.       Изольда сняла с плеч рюкзак, вынула завёрнутые в бумагу куриные ножки и хлеб и подала крестному.       — Вот спасибо! — сказал Сириус, развернул еду, схватил ножку, сел прямо на пол и запустил в курицу зубы. — А то все крысы да крысы. Из Хогсмида много не утащишь, чего доброго, заподозрят неладное.       Он улыбнулся, и Изольда заставила себя улыбнуться в ответ.        — Что ты здесь делаешь, Сириус?        — Исполняю обязанности крёстного, — ответил тот, по-собачьи обгрызая куриную ножку. — Да ты не беспокойся, я очень даже дружелюбный бродячий пёс.       Он снова улыбнулся, но заметил беспокойство во взгляде Изольды и серьёзно прибавил:        — Хочу быть поближе… Поздравить с прохождением турнира. Ну, в общем, тучи сгущаются. Я краду старые газеты, и, судя по тому, что пишут, не я один это чую.       Он кивнул на пожелтевшие номера «Пророка» на полу грота, Дафна подобрала их и стала листать. Но Изольда на этом не успокоилась.       — А вдруг тебя поймают? Вдруг узнают?       — Кроме вас троих да Дамблдора, никто и не знает, что я анимаг, — пожал плечами Сириус и продолжил обсасывать куриную косточку.       Дафна передала ей номер «Пророка», указав на две статьи. Одна шла под заголовком «Таинственная болезнь Бартемия Крауча», вторая — «Поиски работницы Министерства. Министр магии берёт расследование под свой личный контроль».       Поттер пробежала глазами статью о Крауче. Каждая фраза так и кричала: «…никто не видел с самого ноября… дом, кажется, пуст… в Больнице св. Мунго нам отказались разъяснить… Министерство не подтверждает слухи об опасной болезни…»       — Почитать, так он умирает, — с сомнением сказала Изольда. Ее не покидало странное чувство, почему Сириус во время их первой встречи показывает именно на эти статьи. — А сумел же добраться сюда… Значит, не так уж он и болен…        — Есть слухи, что Крауч переутомился на работе, — сказала Дафна.       — Я бы так не беспокоился, если бы не просьба Дамблдора проследить за ним.       — Профессор Дамблдор попросил присмотреть за Барти Краучем? — на всякий случай уточнила Изольда. — Когда?       — После Чемпионата мира по квиддичу, — ответил Сириус. — И чем больше я слежу за ним, тем больше мне не нравится его поведение. По словам очевидцев во время матча он всё время куда-то пропадает… заставил эльфа занять ему место на трибуне, а сам даже не зашёл поглядеть на матч. Потом изо всех сил старается снова устроить Турнир Трёх Волшебников и, в конце концов, перестаёт приезжать и на Турнир… Не похоже это на Крауча. Клювокрыла съем, если Крауч раньше из-за болезни пропускал на работе хоть день.       — Почему? — спросила Гермиона. — Ты знаешь Крауча?       Изольда уловила тот момент, когда Сириус помрачнел, и на лице у него появилось такое же страшное выражение, как и в ту ночь, когда Из увидела его впервые и подумала, что он убийца.       — Уж я-то его знаю, — тихо сказал он. — Это он приказал засадить меня в Азкабан — без суда и следствия.        — Как? — в один голос воскликнули Дафна и Гермиона.        — Шутишь?! — опешила Изольда.        — Нет, какие там шутки, — покачал головой Сириус и оторвал зубами кусок цыплёнка. — Крауч тогда ещё работал начальником Департамента по магическому законодательству, вы разве не знали?       Подруги покачали головами.        — Его прочили на место Министра магии. Барти Крауч сильный волшебник, ему почти нет равных в волшебстве — и в жажде власти. Нет, Волан-де-Морта он не поддерживал, — поспешил сказать Сириус, заметив выражение лица Изольды. — Барти Крауч всегда был против чёрной магии. Но тогда многие были против, а на самом деле… Представьте себе, что Волан-де-Морт силён, как раньше. Никто не знает его сторонников, кто на него работает, а кто нет. Известно только, что он полностью владеет своими слугами, они убивают и пытают и ничего с собой поделать не могут. Вам страшно за себя, за семью, за друзей. Каждую неделю приходят сообщения о новых убийствах, новых исчезновениях, новых замученных пытками… Министерство магии растерялось, там не знают, что делать, пытаются скрыть всё от маглов, а маглов и самих убивают. Никто ничего не может поделать, ужас, паника… Вот как оно было. В такое вот время и становится ясно, кто на что способен, кто хороший, а кто плохой. Не знаю, может, методы Крауча и были хороши в самом начале. Его быстро повышали по службе, и он начал настоящую охоту на сторонников Волан-де-Морта. Мракоборцам дали новые полномочия, они чаще стали убивать, чем арестовывать. И не одного меня без суда передали дементорам. Крауч отвечал жестокостью на жестокость, разрешил применять против подозреваемых Непростительные заклинания. Можно сказать, он сделался таким же беспощадным и жестоким, как и те, кто были на стороне Волан-де-Морта. У него были свои сторонники, многие считали, что он поступает верно, много кто из волшебников хотел, чтобы он занял пост министра магии. Потом Волан-де-Морт вдруг исчез, и все думали, что скоро Крауч станет министром. Но тут-то всё и рухнуло, — Сириус мрачно улыбнулся. — Сына самого Крауча поймали с кучкой Пожирателей смерти, которые сумели открутиться от Азкабана. Они, как оказалось, пытались разыскать Волан-де-Морта и вернуть ему его власть.       — Поймали сына Крауча? — не поверила своим ушам Гермиона.        — Вот-вот, — Сириус бросил кость гиппогрифу, сел на пол грота, взял хлеб и разломил пополам. — Вот уж не ожидал Барти, так не ожидал. Надо было ему побольше времени уделять семье. Нет, чтобы хоть изредка приходить домой пораньше, а то не знал, что за сын у него растёт.        Сириус стал крупными кусками откусывать хлеб и глотать, почти не жуя.        — А его сын тоже был Пожирателем смерти? — спросила Изольда.        — Кто его знает? — не переставая есть, ответил Сириус. — Когда его поймали, я уже был в Азкабане. Я уже потом всё это узнал, когда сбежал из тюрьмы. Парня схватили в компании людей, которые точно были Пожирателями смерти. Может быть, он просто оказался в плохом месте в плохое время.       — А Крауч пытался вызволить сына? — прошептала Гермиона.       Сириус расхохотался, и хохот его был похож на собачий лай.        — Вызволить сына? Крауч? Да он на всё был готов ради собственной репутации, он всю жизнь посвятил тому, чтобы стать министром. Ты же видела, как он поступил со своим домашним эльфом из-за того, что этот эльф навёл на него тень Чёрной Метки. Разве не понятно после этого, что за человек Крауч? Всех его отцовских чувств хватило только на то, чтобы устроить над сыном суд, да и суд-то этот Крауч устроил только для того, чтобы показать всем, как он ненавидит сына… а потом он его отправил прямиком в Азкабан. Я сам видел, как дементоры его вели, стоял у оконца в двери и смотрел. Ему и двадцати тогда не было. Посадили его в камеру рядом с моей. К вечеру он уже кричал и звал свою мать. Потом, правда, успокоился, через несколько дней… все успокаиваются… во сне только кричат…        С минуту Сириус безразлично глядел в одну точку, словно ему изнутри чем-то заслонили глаза, и всё стало ясно без слов.       — И он всё ещё в Азкабане? — спросила Изольда.        — Нет, — со вздохом ответил Сириус. — Нет, его там уже нет. Года не прошло, как он умер.        — Умер?!        — Там многие умирают, — печально сказал Сириус. — Большинство сходят с ума и перестают есть. Просто не хотят больше жить. Можно было даже сказать, когда узник умрёт, потому что дементоры чувствуют смерть и радуются. А сын Крауча и так уже болел, когда его привезли. Краучу с женой, как важному министерскому работнику, позволили перед смертью его навестить. Вот тогда я и видел Крауча в последний раз, он шёл мимо моей камеры и чуть не нёс жену на руках. Она тоже потом недолго прожила. Умерла от горя. Сгорела, как свечка, как и сын. А Крауч даже не приехал забрать тело сына. Я видел, как дементоры похоронили его за стенами крепости.       Сириус поднёс ко рту кусок хлеба, но тут же отбросил, схватил фляжку с тыквенным соком и в один приём осушил до дна.       — Вот так. Крауч думал, что всё у него в руках, а вон оно как вышло. — Сириус утёр губы тыльной стороной ладони. — Только что герой, министром магии чуть не стал, и вдруг… сын умер, жена, имя опозорено, и — я слышал, как сбежал из тюрьмы — его уже не так любят, как раньше. После смерти его сына стали жалеть, и многие себя спрашивали: как это, мальчик из хорошей семьи и вдруг попал в такую компанию? Только один ответ и напрашивался: отцу было не до него. Пост министра занял Корнелиус Фадж, а Крауча сместили на должность начальника Отдела международного магического сотрудничества.       Изольда не знала, как к этому относится.       Ее злило то, что без суда и следствия отправили человека в Азкабан, из-за чего пострадал Сириус… из-за чего мог пострадать сын Барти Крауча, если он не виновен. А если виновен, то Изольда, наоборот, сильней уважала человека, для которого все равны перед законом.       — Но почему никто не использовал сыворотку правды? Или… другие способы… — после долгого молчания спросила Поттер.       — Вы не знаете? — удивленно спросил Сириус. — А… откуда же… я не знаю, могу ли вам говорить…       — Что случилось? — твердо спросила Гермиона.       — Никто не использовал сыворотку Правды, так как ходили слухи, что у сторонников Волан-де-Морта есть противоядие от нее.       — Что? — непонимающе спросила Изольда. — Но мы в начале года проходили противоядия, и зарегистрированного противоядия не существует. Можно только строить предположения…       — У Волан-де-Морта был один сторонник — очень талантливый зельевар, — прервал крестный. — Я думаю, мне не надо произносить имен, вы и так поняли, о ком я говорю.       В сложившейся тишине, Сириус тяжело вздохнул и потёр глаза.        — Который час?        — Половина четвёртого, — сказала Гермиона.        — Пора вам в замок. — Сириус встал на ноги. — Вот что… — Он нахмурился и поглядел на Изольду: — Это было опрометчивое решение. Лучше нам продолжать общаться письмами.       — Но почему?       — Я вздохну свободно, только когда Турнир кончится, а кончится он только в июне. И вот что ещё: когда говорите обо мне, называйте меня Нюхалз, ладно?        Сириус передал Изольду фляжку из-под тыквенного сока и салфетку из-под куриных ножек и пошёл попрощаться с Клювокрылом.       — Я вас провожу до деревни. Может, удастся стащить свежую газету…       Сириус снова превратился в большого чёрного пса, они вместе вышли из грота, спустились по склону горы, пересекли усеянное камнями подножие и остановились у перелаза через забор. Сириус позволил всем троим погладить себя по голове, повернулся и помчался вокруг деревни.       Когда девочки вернулись в замок, Изольда грустно сказала:       — Сириус никогда не врал…       — Лучше не строить догадки, а спросить прямо, — твердо сказала Гермиона.       — Но это не наше дело, — ответила Из. — И я не понимаю. Если все действительно так, как говорит Сириус, то у декана было тысячи возможностей убить меня. И уж точно он не рисковал бы собой, чтобы спасти нас. Но зачем Сириусу врать мне? Он никогда не врал.       — Я думаю, ситуация может быть сложней, чем мы представляем, — дипломатично сказала Дафна. — Я уверена, что всему есть объяснение. Можно понаблюдать и сделать собственные выводы. У нас завтра как раз зельеварение.

***

      Но план не удался.       — Доброе утро, класс, — заявила Элен Дюбуа. — Профессора Снейпа отправили по делам, и он попросил меня его заменить. Кто не знает, меня зовут Элен Дюбуа.       — Может она его съела, — прошептал Нотт.       — Не, подавилась бы, — также шепотом ответил ей Блейз.       Все, кто записался на целительские курсы к ней были недовольны Элен Дюбуа. Изольда слышала обрывки жалоб в гостиной Слизерина, но никогда не обращала внимания на сплетни.       Про нее тоже много чего говорили.       — Сегодня мы будем готовить костерост, — продолжала Элен. — Его изобрел Линдфред Стинчкомбский.       Изольда зацепилась за имя… где-то она уже это слышала.       — Вы также можете знать его как Линфред Поттер.       Точно!       Игнорируя косые взгляды в ее сторону, Из вспомнила, что Линфред Поттер Стинчкомбский основатель ее рода.       Известен тем, что положил начало богатству ее семьи и стал автором трех зелий.       — Рецепт на доске.       В состав входили китайская жующая капуста, рыба-собака и скарабей. Как из такого набора ингредиентов получалась такая редкостная гадость для Изольды до сих пор оставалось загадкой.       «Хотя, если сварить капусту с рыбой и сверху это посыпать навозным жуком, действительно, редкостная гадость», — мысленно поправила себя Изольда.       На самом деле Поттер довольно давно перестала вдумываться из чего готовятся зелья. Мысль о том, что они пьют чью-то шерсть или зубы, обычно отбивала желание лечиться.       Вот не магические таблетки тоже делаются из несъедобных веществ.       Первая часть занятий прошла хорошо, отчего Из убедилась в глупости слухов — все замечания Элен были по делу.       На первоначальном этапе было проще вылить зелье и начать заново, чем пересчитывать весь состав зелья. Или перестать перемешивать после пятого раза, не дожидаясь пока зелье не приобретет светло-зеленый оттенок, а останется просто зеленым — нужное количество помешиваний они все равно совершат на следующей стадии.       — Изольда, это нормально? — в панике спросила Панси. После Святочного бала, когда Малфой пренебрег ее чувствами, они перестали скрывать свои хорошие отношения, поэтому Паркинсон не постеснялась спрашивать.       — Я добавляю скарабея, но зелье не становится прозрачным.       Изольда посмотрела на содержимое котла Панси, и поинтересовалась:       — Какого размера был жук?       Паркинсон пальцами показала его размеры, убедив Изольду в ее первоначальном предположении:       — Да, он маленький. Возьми… — Поттер окинула коробку, пока не достала второго маленького жука, — этого. Раздели на две части. И сначала добавь одну — если не станет прозрачным, то вторую.       — Спасибо, Из.       — Мисс Поттер, мисс Паркинсон, остановитесь. Что вы делаете? — раздался суровый голос над ними.       Изольда решила, что скорее обращаются к ней, раз она сказала, что делать.       — У Панси возникла проблема на последнем этапе зелья. Размеров скарабея было недостаточно для нейтрализации смеси, поэтому я предложила вариант — добавить больше вещества.       — Это отклонение от рецепта, мисс Поттер, — строго сказала Элен. — Вам следовало сказать мисс Паркинсон начать заново.       Изольда буквально чувствовала, как все перестали работать и сложилась идеальная тишина. Как бы ее могли не любить некоторые однокурсники, но за четыре года учебы именно она выручала курс, отвечая на самые каверзные вопросы декана. И никогда в стенах этого кабинета не звучало, что она что-то делала не так.       — Не всегда все ингредиенты ведут себя правильно, — сказала Из. — И это конечный этап приготовления зелья.       Декан больше всего на свете не любил ненужную трату ингредиентов.       — Это целительское зелье, которое будут пить люди. И любые эксперименты в них недопустимы. И пока Вы это нарушаете, я могу поставить только удовлетворительно, мисс Поттер.       Изольда выпрямилась, одновременно крепко сжав руку Дафны, которая собиралась возразить.       Было безумно обидно получить тройку — тем более, когда зелье должно было получиться правильно. Тем более первую на ее памяти по этому предмету.       Но на итоговую оценку это не повлияет.       И тем более она не будет вступать в дальнейший спор — добьется только отработки.       Поэтому Изольда собрала себя в кулак и сказала:       — Да, профессор Дюбуа.       После окончания занятия Изольда заверила Панси, что ничего страшного не произошло… и согласилась, что Элен Дюбуа та еще гадина.