Ничего не исчезает

С того дня пошла на убыль полоса обрушившихся на Приморское княжество черных событий. Труп колдуна в костяной маске провезли по всему Приморью, чтобы в каждом селении убедились в его гибели, а затем с соблюдением всех обрядов, полагающихся преступникам, зарыли в землю. Все сочли такие похороны вполне заслуженными, кроме, может быть, княжны Листавы. А после печальных и даже страшных событий, на смену им, наконец, пришли другие, более счастливые. Хотя к весне приморяне собирались на войну, все же прошедшей осенью и зимой отпраздновали немало свадеб. Будто торопились, сознавая, как никогда, что будущее неопределенно, может и не наступить. Отметили и в княжеской семье разом две свадьбы. То, что князь Ростислав отдал свою старшую дочь за Ратмира, победителя Костяной Маски, - это могло быть принято неодобрительно в другое время, но не теперь. Натерпевшиеся страху приморяне теперь готовы были превозносить до небес того, благодаря кому можно было вновь не бояться выпускать детей за дверь одних. И пожалованные герою немалые владения, и даже красавица-княжна в жены были, несомненно, заслужены Ратмиром, а значит, и удивляться нечего. Если же кто-то и заикался: мол, странно все же - такую родовитую девицу, и вдруг замуж за человека без рода и племени, - то в ответ обычно намекали с загадочным видом: дескать, это нам Ратмир неизвестен, а князь с княгиней его знают с давних пор, и прошли вместе огонь и воду... возможно даже, что в прямом смысле. После чего обыкновенно собеседники принимали многозначительный вид, как обычно, когда речь заходила о тайных силах, с какими, по слухам, зналась княгиня Влада. Конечно, иметь дело с чародеями на каждом углу простой народ не привык, но нельзя было не признать, что без своей ведуньи судьба Приморья была бы много хуже, чем теперь. Ну а Червени с Ратмиром, после свадьбы уехавшим в пожалованный им Корчевск, не было дела до того, что могут сказать. Они узнавали заново друг друга и свои владения, наслаждались завоеванным с таким трудом счастьем. Вместе с ними поженились и Остромир с Моряной, причем это важное событие почти всеми было принято как должное, в том числе и Звениславом, искренне радующимся за своего брата и подругу детства. Действительно: почему бы юноше и девушке, знающим друг друга всю жизнь, не переосмыслить свои чувства по-другому, когда вырастут? Никто и не удивился им - ни родственники молодых, ни приморяне. Сразу после обеих свадеб княжич Светозар покинул Приморье, ушел куда глаза глядят вместе с Яриной, оборотницей-рысью. Он твердо решил узнать жизнь и поучиться мудрости, и никто не мог помешать ему. Третий сын Ростислава и Влады выбрал свою судьбу, странную и непонятную для других, и никто не знал, о чем с ним на прощание говорили родители, особенно мать. Видели лишь, как он однажды на рассвете пешком вышел из города, как только отворились ворота. Княжич выглядел немного задумчивым, надолго прощаясь с родным домом, однако не мог скрыть радости, что наконец-то исполняет свое давнее - еще с детских лет - стремление. Ну а на надменном лице Ярины читалась неприкрытая радость, что можно наконец-то покинуть постылый человеческий город. Еще раньше ушла в свой лес младшая княжна, Листава. Она ни за что не могла оставить без присмотра материнский лес, в котором теперь становилась полновластной хозяйкой! Да и вряд ли что-то, кроме леса, преданного ей всей своей лесной душой, смогло бы лучше всего вполне исцелить пережитое ей потрясение. Там девочка и оставалась на всю зиму, совсем не вспоминая об иной, княжеской жизни, совершенно довольная тем, что имеет. Похоже было, что со временем лес, отпустив княгиню Владу, возьмет долг, забрав ее дочь. Сама девочка ничего лучшего и не желала себе, хотя зимой с радостью привечала приехавших к ней родственников - отца и мать, старших братьев с их женами, Червень с Ратмиром. Приезжие не взяли с собой никакого оружия, уважая лес и его хозяйку, но и без того поездка выдалась веселой. Катались на лыжах, пользуясь снегом, выпавшим в Приморье всего на две седьмицы, играли в снежки, устроили катания с ледяной горки, будто дети. Особенно старался Звенислав, выполнивший обещание Снежане показать свой родной лес. Однако зимнее веселье не помешало князю Ростиславу и его сыновьям продолжать готовиться к войне и, конечно, живо интересоваться донесениями о происходящем у ближних и дальних соседей. Некоторые вести радовали, другие настораживали, а больше всего было таких, что заставляли крепко задуматься. Некоторым из братьев-князей Ростислав в эту зиму посылал гонцов с богатыми подарками и выражениями братской дружбы, как было принято. Весна должна была показать, сколько будет в том пользы. И вдруг, уже в конце короткой приморской зимы, в Приморье приехал почетный гость, да какой - сам великий князь Бронислав Милонежич, все-таки получивший это звание после смерти своего отца. До Приморья доходили слухи, что Бронислав вовсе и не рвался на великокняжеский стол, готов был уступить любому из предшествующих по старшинству двоюродных братьев. Однако все настолько уважали его государственную мудрость и военные заслуги, что выбрали великим князем в обход правил. Приморский князь, отделившийся от своих собратьев, не был на том съезде и не знал точно, правду ли рассказывают. Однако считал для себя избрание Бронислава скорее добрым знаком. Но в гости его в скором времени не ожидал. И вдруг гонцы докладывают, что великий князь со свитой въезжает в Приморское княжество! В тереме приморского князя едва успели как следует подготовиться к встрече почетного гостя. Можно было опасаться, что дворец перевернется вверх дном от тщательных усилий челяди навести порядок. Но вот, наконец, все было готово, и князь Ростислав со всей семьей встретил на крыльце великого князя, своего двоюродного брата. Князю Брониславу Милонежичу было к тому времени за сорок лет. Он был среднего роста, но коренастый и крепкий, с густыми рыжеватыми волосами и такой же бородой. Глаза у него были светлые и внимательные; приморянам, встречающимся с ним взглядом, казалось, что он уже видел их прежде, и теперь сверяет свои впечатления. Но можно было представить, и как людям с менее чистой совестью под этим пристальным взором будет весьма не по себе. Одет великий князь был просто, хотя и дорого; лишь шапка из черного бобра, да соболиный воротник на шубе соответствовали высокому званию. Под дорожным платьем, впрочем, оказался на нем княжеский длинный кафтан из синего переливчатого, как павлинье перо, аксамита. После бани почетного гостя проводили в горницу, за гостеприимно накрытый стол. Князь Ростислав готов был радушно уступить на этот вечер князю Брониславу свое кресло во главе стола, но тот отказался. - Нет-нет: одному тебе, по любви приморян, следует сидеть здесь. Для меня не зазорно сегодня сесть ниже тебя, старшего и родом, и возрастом, - приветливо отвечал великий князь, сам усаживаясь за стол напротив него. - Я давно хотел ближе познакомиться с тобой, отважный Ростислав, и вот теперь исполнил это желание. - И для меня большая честь узнать тебя ближе, храбрый и мудрый Бронислав, - охотно отозвался приморский князь. - Надеюсь, что мы с тобой поймем друг друга. Это важно не только для нас, но и для общего дела. - В прошлом году меня обрадовало известие о вашей удаче при походе на Степь, - произнес Бронислав как бы между прочим. - Мне и самому не раз приходило в голову, что ранней весной степняки уязвимей всего. Главная их сила - в быстром, как ветер, коне; спешенные, они нашим витязям не соперники. А кони их зимой на подножном корму, к весне тощают и слабеют. Тут-то и надо на них ударить, едва сойдет снег и просохнет земля, пока кони не выгуляются на новых пастбищах! Этой зимой я тоже постарался кое до кого донести эту простейшую мысль, - он заговорил громче, с искренним воодушевлением. Видно было, что замысел воевать весной впрямь был важен великому князю. Ростислав взглянул на него с огромной благодарностью. - Я вижу, мы думаем одинаково! Прошлой весной мы хорошо рассчитались со степняками за их набеги, да вот на все сил не хватило... Надеялся на тебя и на других братьев-князей: ведь и ваши земли страдают от набегов не меньше, почему бы не рассчитаться с общим врагом? Да и богатой добычи хватит на всех... Великий князь одобрительно кивнул ему. - Верно мыслишь, брат! Я почти теми же словами убеждал князей перенять твою тактику, - он употребил иноземное, агайское слово. - Кое-чего добился. К весне соберут свои войска одиннадцать князей. Ростислав взглянул на сидевшего напротив двоюродного брата так, словно не верил своим ушам. - Сколько?! - Одиннадцать князей, - повторил Бронислав. - Не считая нас с тобой, понятно. Даже если кто-то откажется, все равно такое войско в последний раз собирал разве что наш с тобой дед. - Да... - все еще ошеломленно протянул Ростислав. Затем уважительно склонил голову: - Если так, то тебе одному, собравшему такое войско, его и вести! По лицу великого князя нельзя было понять, доволен ли он таким предложением или не особенно рвется быть еще и первым воеводой. - Благодарю тебя за поддержку, Ростислав! Но мне кажется, по справедливости вождем похода уместно бы стать тебе, ведь это ты его задумал. Но приморский князь выставил ладони вперед, будто защищаясь. - Нет-нет, Бронислав, не предлагай! Сражаться во главе своего войска я еще смогу, несмотря на свои годы. Но распоряжаться кучей равных по званию родичей не могу, да и не хочу! Слишком долго я в своем Приморье был сам по себе, вне княжеской суеты, и не мое дело окунаться в нее теперь. Если уж ты уговорил их хоть на время объединиться, то только ты справишься и впредь. О том же и на совете перед всеми князьями скажу! Только тебе под силу заставить действовать заедино птицу, рыбу и рака! Князь Бронислав усмехнулся, может быть, припомнив трудные переговоры то с одним гордым и вспыльчивым родичем, то с другим. Обратившая на него внимательный взор Влада с радостью отметила, что великий князь испытывает теперь к ее мужу больше доверия, чем поначалу. - Птица, рыба и рак - это хорошо сказано! Взнуздывать некоторых и впрямь приходится на ходу, и каждого особо. Но зато, я вижу, мы с тобой друг друга понимаем по-настоящему, как положено братьям. А это немало! - Пусть понимание между нами продолжается вечно! - отозвался Ростислав, сдвигая с гостем чаши, полные меда. Выпили мед, закусили жареной вепрятиной. Кроме них, за столом сидели и приморская княгиня с двумя старшими сыновьями и их женами. Оба княжича внимательно слушали, какие вести принес великий князь, да и Моряна, собиравшаяся с Остромиром на войну - тоже. Иное дело - Снежана, которая была беременна, и сейчас шила возле огня что-то из одежды для будущего ребенка. Она в душе очень тревожилась за своего мужа, однако сидела тихо, ничем не выдавая своей тревоги, да еще в присутствии гостя. Молодая женщина слышали все до последнего слова, но казалась вполне ушедшей в работу - она умела владеть собой. Оглядев семью приморского князя, почетный гость произнес как бы между прочим: - А вам передает привет меньший сын и брат ваш, Светозар Ростиславич. Был он у меня в Дедославле, заходил в гости вместе со странницей неведомого племени, по имени Ярина. При этом известии все встрепенулись, а Влада даже чуть склонилась над столом, чтобы не пропустить ни одного слова великого князя. - Это правда? Светозар был у тебя? - воскликнула она. - Как же, был, и приятно удивил меня и моих ближних своей одаренностью и любовью к мудрости при таком юном возрасте, - улыбнулся Бронислав. - Не в последнюю очередь ему я обязан приездом сюда: захотелось получше узнать семью, вырастившую такого сына. Ростислав с Владой переглянулись, мысленно выражая всю возможную благодарность своему отсутствующему сыну. - Светозару никогда не было дела до княжеских забот, а все-таки он очень сильно помог нам, - признал его отец. - По крайней мере, я вижу, что вы можете гордиться всеми своими детьми, а это самое главное, - заметил великий князь. - Найти род, чистый от гнили - ныне большая удача. - Я посоветовал бы для этого прочим двоюродным братьям жениться на лесных ведуньях, но, к несчастью, моя Влада на свете только одна, - усмехнулся Ростислав, обнимая жену за плечи. Бронислав поддержал его шутку, отвечая тем же тоном: - Разве что каждого князя на время в лес одного сводить. Что-то переосмыслили бы для себя... А многое становилось бы ясно куда быстрее... Закончив смеяться, он, наконец, перешел к тому, ради чего гнул эту линию. - Кстати, известно ли тебе, что в Червлянске ныне княжит Драгомир, изгнавший Любосвета? - спросил великий князь у приморского собрата. Тот кивнул. - Слышал о том еще зимой. Драгомир поднял в Червлянске мятеж и со своими союзниками сверг Любосвета почти без сопротивления. Драгомира там многие помнят, а Любосвет, видно, не смог заслужить настоящей любви. Так что ему пришлось бежать с самыми злокозненными боярами, а Драгомир сделался князем. Слышал, что его жена родила сына, и что он хвалится, будто никому не сдастся без боя. Ростислав только не сказал, что Драгомир тотчас после победы прислал ему послание. На полоске пергамента было всего шесть слов: "Хороший ученик всегда идет дальше учителя". Однако Бронислав, видно, и сам думал о том же. Промолвил задумчиво, как бы сам с собой: - Мы в ответе за свое время, но не за то, как наши поступки истолкуют другие. Но, поднимая знамя мятежа, всегда можно ждать, что в свой черед так же поступят и другие. Вот и Драгомир какой пример подаст следующим поколениям, нашим сыновьям, племянникам, а там и будущим внукам? Что стать князем можно, свергнув другого, а победителей не судят? Ростислав на это ничего не сказал, вроде бы не соотнося упрека великого князя не только с Драгомиром, но и с собой. Спросил его совсем о другом: - Что ты собираешься теперь делать с Драгомиром? Виделся с ним? - Виделся, - Бронислав усмехнулся, вспоминая нелегкий разговор с Драгомиром, своим бывшим другом детства, пока княжеские усобицы их не разделили. - Пока что оставлю червлянский стол за ним, а там видно будет. Кстати, он тоже собирается с нами на войну, так что скоро и ты с ним встретишься. Ростислав удивленно поднял брови. - Драгомиру повезло в твоем доверии. - Что делать - приходится ладить с теми, кто есть. Не найти среди нас безупречных, - развел руками великий князь. - Да и на войне Драгомир будет полезен. Еще в молодости был храбрым воином и умным полководцем. А как на твой взгляд: он больше заслуживает доверия, чем Любосвет? Ростислав даже отшатнулся от неожиданности. Хотел узнать мнение великого князя, а тот вернул ему же его вопрос! Точно в учебном поединке, когда опытный противник поначалу кружит вокруг да около, узнавая, на что ты способен, и вдруг отточенное острие меча летит тебе в подреберье, и ты понимаешь, что в настоящем бою был бы уже убит... - Что я могу думать о Любосвете? - нахмурился он, глядя на насторожившихся Звенислава со Снежаной. - Думаю так: Любосвет - трус, Драгомир - воин. Если захочет, он будет в походе ценным союзником. Ну а потом... ты его лучше знаешь, великий князь. Ростиславу совсем не хотелось рассказывать о великих замыслах, какими некогда смущал его Драгомир, однако и промолчать, не предупредив великого князя, было бы стыдно. Лучше бы отродясь не оказываться, как между двух огней, между родичей, соперничающих за власть. И он смолк, тщательно обдумывая, что сказать. К счастью, двоюродный брат сам выручил его из затруднения. - Я бы с радостью восстановил братские чувства с Драгомиром. Как и с тобой и другими родичами. Но буду внимателен и осторожен. Я знаю, что Драгомир жаждет власти; Червлянска ему может показаться мало. На выборах великого князя он не мог оспаривать мое место, так как и у себя-то князь - без году седьмица. Пусть пока осваивается в Червлянске. - Может, наконец-то, успокоится, имея и княжество, и семью, а в скором времени - и славу боевую? - высказал надежду Ростислав. - И так бывает, - согласился почетный гость. Опять помолчали некоторое время, продолжая ужинать. Наконец, князь Бронислав поинтересовался, хитро прищурившись: - А о Любосвете Келагастиче ты что же, ничего и спросить не хочешь? Приморский князь сурово нахмурился, взглянул на старшего сына, старательно изображавшего невозмутимость. - Скрывать не стану: как узнал о свержении Любосвета, порадовался, что мне не надо на него идти войной, мстить за оскорбление моего сына. И спустить такое нельзя, и тратить время и людские жизни на этого шакала было жаль. А что с ним теперь? - После изгнания Любосвет прибежал ко мне, жаловаться на Драгомира и просить послать войска против него. Но до меня к тому времени дошли кое-какие слухи о его подлостях, так что я не спешил ему помогать. Допросив некоторых Любосветовых слуг, выяснил всю правду. И вот, на съезде князей отдали Червлянск Драгомиру. - Любосвет не умер на месте от огорчения? - усмехнулся приморский князь. - Нет... хотя я сперва подумал, не сошел ли он с ума, - отвечал Бронислав. - То кричал, то просил, то пытался меня разжалобить памятью отца - мол, мой же отец со стрыями отдали ему Червлянск, а княжеское слово нерушимо. Но большинство все же не поддержали его. Как выяснилось, что он захватил в плен сына твоего Звенислава, никто не захотел помогать предателю. - Есть еще честные люди на свете! - обрадовался старший княжич. - Так где теперь Любосвет? - поинтересовался князь Ростислав. - По приговору съезда, дал я ему Дубравну на княжение. Туда его с семьей и отправил под присмотром. Это недалеко от моих владений, если Любосвет что затеет, я узнаю сразу. Лучше бы ему не прыгать выше головы. Ростислав покачал головой, оценивая милость великого князя. Дубравнинское княжество было одним из самых малых, туда обычно сажали младших князей, только учившихся править. Ни больших богатств, ни особого влияния. Какой удар для чванливого Любосвета, надо думать! - Пожалуй, для него Дубравна не лучше поруба, - сказал Ростислав почти с жалостью. - Хотя он, конечно, сам виноват: имея много, позарился на еще большее, и потерял все. - Любосвет, как и Драгомир, имел право вперед меня сделаться великим князем, - задумчив отвечал Бронислав. - Сварог мне свидетель: если бы его сочли более достойным, я бы уступил ему. Подчинился бы, как младший брат старшему. Не я, а он сам себя унизил позорящим деянием! Ростислав не возражал, понимая, что великий князь сейчас с ним говорит, как с человеком, способным вполне понять. И еще подумал, что, доведись Брониславу ходить под Любосветом, для последнего такой подчиненный соратник был бы куда обременительнее, чем для Бронислава - слушаться его. - Если бы Любосвет до своего предательства успел сделаться великим князем, то, может, и сохранил бы власть, хоть добром бы его все равно никто не вспомнил. А так, Боги нам помогли с ним развязаться раньше. - Кстати, чтобы уж все вернулось на свои места, - припомнил Бронислав и, подозвав одного из двух своих воинов, стоявших и здесь за его креслом, шепнул тому что-то на ухо. Воин вышел и скоро вернулся, бережно передав князю нечто прямое и длинное, обернутое тканью. - Возвращаю тебе, Звенислав Ростиславич, еще один долг от князя Любосвета, - сказал Бронислав, разворачивая сверток. Старший княжич радостно вздрогнул, не сводя горящих глаз с таинственного предмета. - Что это? Неужели... - Да. Твой меч, беззаконно присвоенный Любосветом. Тот с другими ценными вещами вывез из Червлянска и его, а теперь вот я возвращаю его законному владельцу. Надеюсь, скоро он неплохо послужит в твоих руках, Звенислав! Княжич радостно схватил давно потерянный меч и поклонился в пояс великому князю. - Благодарю тебя, государь Бронислав Милонежич! Хоть и хороший меч мне подарили на свадьбу, но этот мне все же было жаль. Да и команам он уже ведом по прошлому году, напомню его теперь, - с этими словами Звенислав вернулся на свое место, одной рукой обнимая талию жены, уже начавшую полнеть, второй ощупывая лежащий на коленях меч, заново узнавая на нем каждую насечку, каждый завиток рисунка на клинке. Снежана искоса взглянула на этот меч и тихо вздохнула. Помимо войны, на которую собирался ее муж, у молодой женщины были и иные причины для беспокойства, однако их она не выдала никому и теперь. Однако великий князь, задержав взгляд на ней, промолвил, не дожидаясь никаких вопросов: - А еще я должен сказать, что боярин Волчец, бывший советник князя Любосвета, сейчас сидит у меня в порубе, как вор* и подстрекатель. Из писем, что у него нашли, ясно, что он уже давно служил не только своему князю, но и степным ханам, а вернее всего - собственной корысти. Снежана, вскинув было голову при упоминании своего отца, печально вздохнула, подавляя готовый сорваться с губ вопрос. - Я давно об этом подозревала, хоть и не говорила никому. Я знаю, мой отец виноват во многом. И перед тобой, великий князь, и перед моей нынешней семьей, и перед Червлянским княжеством. Если бы не он, возможно, князь Любосвет и не решился бы поднять руку на Звенислава. Но все-таки... для меня отец всегда останется отцом. И ведь теперь он уже не может никому повредить, так нужно ли держать его в порубе? Сказав так, она сама смутилась своей дерзости. Но, вопреки ожиданиям, великий князь не перебил ее, не возмутился, с каких пор женщина, да еще молодая, влезает в державные дела. Совершенно невозмутимо спросил ее: - Ну а что ты предлагаешь, княжна? Любосвет твоего отца к себе не возьмет. Они друг друга выдали мне головой, стараясь выкрутиться, им не ужиться теперь. - Он обо мне хоть знает? Что-нибудь передавал? - тихо спросила Снежана. - Узнав, что ты стала женой княжича Звенислава, вроде бы, даже обрадовался. Говорит: хорошо, хоть дочка вовремя выбралась из западни... Бледное лицо Снежаны еще больше омрачилось. - Ничего-то он не понял, и боюсь, уже не поймет, - вздохнула она. - Но я обещаю тебе, княже: если ты пощадишь моего отца, он проживет остаток дней подальше от Дедославля, и Червлянска, и Приморья! У него еще осталось небольшое имение, где можно жить безбедно, но тихо. Тут и Звенислав пришел на помощь жене. - Я думаю, княже, ты вполне можешь помиловать Волчца. Змея без ядовитых зубов не опасна. Надеюсь, мой голос, как пострадавшего, имеет какое-нибудь значение? Так вот: я ничуть не злюсь на Волчца, и даже благодарен ему за то, что он подарил мне Снежану. Даже дважды - ведь если бы не его с Любосветом козни, мы со Снежаной могли бы не встретиться и никогда не узнать друг друга, - он ласково поцеловал руку жене и обнял ее за плечи, не стесняясь никого. Великий князь перевел взгляд на Ростислава, но тот, казалось, не собирался препятствовать просьбе своих детей. - Ну что ж, если вы так просите, я могу помиловать Волчца. Ему повезло, что есть кому замолвить за него доброе слово, - отвечал Бронислав. Снежана чуть не упала к его ногам, рассыпаясь в благодарностях. - Ну полно, княжна, не стоит благодарности! Мне совсем не трудно помиловать твоего отца: я от него не потерпел никакого ущерба, а даже кое-что выиграл, избавившись перед войной от ненадежного союзника. После этого остаток разговора был целиком посвящен предстоящей войне. Мужчины долго обсуждали сравнительные достоинства своей и команской конницы; пешее ополчение, которое предполагалось доставить до места по реке; задачу каждого из князей-предводителей на поле боя; обозы со снабжением, и многое другое, что понадобится впредь. Все знали - на войне кажущаяся мелочь может все решить. Но все надеялись одержать победу, раз уж им, а не кому другому, довелось собрать под своей рукой такое большое войско. Навеки запомнили все в Сварожьих Землях - союзные войска под командованием великого князя Бронислава по весне нанесли степнякам сокрушительное поражение, надолго обезопасили от них свои границы. Жестоким и кровопролитным был великий бой на реке Стонее, названной так, верно, потому что когда-то, в незапамятные времена, здесь уже кипели битвы. Бой длился от зари до зари, и даже самые опытные воины по его окончании признавались, что никогда не видели подобного. Десять тысяч погибших и умирающих дружинных витязей и простых ратников-ополченцев отправились в тот день в Ирий, как равные - все воины родины, кем бы ни были при жизни. Но зато у их противников ни один воин не смог вырваться, чтобы сообщить в родных кочевьях, что к ним идет война. Кого не убили, взяли в плен, убегавших настигали и рубили на скаку. Правильно рассчитал князь Бронислав: по весне кони врагов еще не окрепли, чтобы использовать их возможности в полную силу. После первого успеха ободренные князья решили идти в степь дальше, что и совершили, не теряя времени. Никогда еще войска Сварожьих Земель не одерживали такой большой победы. Многие кочевья степняков были разгромлены, самые знаменитые их ханы погибли тогда или были так потрепаны, что теряли всякое значение. Надолго запомнили, что с северными соседями лучше жить в мире. "Не напрасно сложили свои косточки белые наши вои, и проросли тела их седым ковылем в степи", - так пели бояны в своих песнях. - "Своей смертью они, как щитом, заслонили других пахарей и горожан, женщин с детьми и стариков от злой команской стрелы, от черного вражьего аркана". Пели, конечно, и другие песни. В них восхваляли вождей похода: храброго и мудрого Бронислава, душу этого несметного воинства; отважного Драгомира Червлянского, сражавшегося бок о бок с двоюродным братом, как в дни молодости; доблестного Ростислава Приморского и его смелых сыновей, питомцев соколиного гнезда, и всех других предводителей. Доходя в своем повествовании до семьи приморских князей, певцы обыкновенно принимали многозначительный вид и начинали повествовать, как Влада, княгиня-ведунья, якобы, провожая мужа и сыновей на войну, заговаривает их от ран и дает непобедимую силу их оружию... Слушая эти песни, приморяне лишь улыбались. Им-то было известно, что Влада в дела мужчин никогда не вмешивалась, а все ее волшебство на сей раз ограничивалось данными с собой оберегами. Не такими уж и всемогущими, к слову, ведь Остромир и Моряна, сражавшиеся вместе, были ранены в битве при Стонее, хоть и не особенно тяжело. Но певцы есть певцы. Если уж люди верят в какую-нибудь басню, бороться с ней бесполезно даже тем, кто эту басню породил. А в остальном Приморское княжество продолжало свою жизнь, не особенно оглядываясь на прочих. В Исконных Землях время от времени вспыхивали усобицы между князьями, которые не всегда под силу было погасить даже мудрому Брониславу. Но в Приморье князь Ростислав и его сыновья более не вмешивались в чужие распри, соблюдая свою клятву. С последующей сменой поколений Приморское княжество, ставшее наследственным владением Ростиславичей, обособилось еще больше, хотя всегда свято хранило своих Богов и свой язык. И неизвестно, как бы, в конце концов, сложилась судьба приморского племени, если бы история не совершила вновь резкий и неожиданный поворот. А о том, что и как случилось тогда, быть может, расскажет в будущем совсем иное повествование. * "Вор" в древности означало государственного изменника.