Поверхность

       Солнце светит ярко-ярко, и щебетание птиц ласкает слух. Чонгук, совсем ещё маленький, весело хохочет с мальчиком из соседнего двора, рассматривая многочисленные рисунки на песке. Это их любимое занятие — рисовать различными палками и ветками причудливые картинки, а затем вместе обсуждать, что это нарисовано. Матери обоих мальчиков любуются своими сыновьями, сидя недалеко от них, на лавочке под цветущим кустом. Отец Чонгука совсем недавно уехал на работу, его срочно вызвали в этот прекрасный выходной день, а у Чонсока не было папы. Мальчик лишился отца ещё при рождении — мужчина погиб под завалами обрушившегося дома. И Чонгук, и его родители знаю об этом, мама Чонсока рассказала им совсем недавно. — Да нет же, говорю тебе, это кошечка! — Гук усердно тычет тоненькой веточкой в нечто с ушами и хвостом. — Видишь, даже усики есть. — Ты их только что пририсовал, — хохочет Чонсок и по-дружески толкает мальчика плечом. — Это щенок, у него даже уши собачьи.        Чонгук удивленно рассматривает свой же рисунок, склонив голову набок. Среди множества беспорядочных линий проглядывается нечто похожее на животное, но никто из мальчиков не может быть уверен в этом. — Ладно, может быть, ты прав, но это не значит, что я признаю своё поражение, — Чон отбегает от друга на пару шагов и начинает усердно что-то чертить на мягком и золотистом песке. — Сейчас точно будет кошечка!

***

       Солнце, совсем тусклое и безжизненное, виновато прячется за тяжелыми облаками, скрывая от людей свои слабые лучи. Птицы уже не щебечут, они почти все умерли. Чонгук в страхе хватает Чонсока за руку и тащит его от мертвого тела его матери. Женщина лежала прям на песке в этом же дворе, совершенно холодная и без руки. На месте отсутствующей конечности зияет огромная рваная рана, из которой беспрерывно хлещет кровь, пачкая все вокруг кроваво-красными разводами. — Чонсок, скорее! — Чон прикладывает больше усилий, утаскивая парня в сторону машины своих родителей. — Нам нужно успеть, иначе можем умереть! — Но моя мама ещё здесь! Её тоже надо забрать, — шатен со слезами на глазах смотрит на друга и пытается вырвать свою руку из чужой, чтобы вернуться к телу матери. — Я без неё никуда не пойду! — Она уже мертва! — в отчаянии кричит брюнет и сильнее дергает Чонсока на себя, прижимая к себе. — Её уже нет, слышишь?! Чонсок, нам надо уходить, люди сходят с ума! Если мы не уедем, то станем такими же! Уверен, твоя мама хотела бы того, чтобы ты жил, даже без неё!        Шатен замирает и сильно сжимает чужую руку, вызывая у Чонгука болезненный вскрик. Парень новым взглядом смотрит на тело своей любимой мамы, постепенно все осознавая. Чон вновь что-то громко кричит ему, но он не слышит. Лишь смотрит на то, как кровь, принадлежащая его матери, растекается по золотистому и мягкому песку, раскрашивая его в совершенно ужасный и мерзкий цвет.

***

       Потолки туннелей наводят страх и пугают своей высотой. Окружающая сырость заставляет дрожать, а непонятно откуда появившаяся вода хлюпает в обуви и мочит низ штанин. Чонгук испуганно сжимает руку своего друга, следуя за родителями и другими, совершенно незнакомыми, людьми. Совсем недавно все они жили тихо и спокойно, а теперь блуждают в тоннелях под землёй, спасаясь от неизвестной эпидемии и ужасных тварей. — Чонгук, мне страшно, — тихо шепчет шатен и приближается к старшему, с недоверием рассматривая людей вокруг. — Что мы здесь делаем? — Не бойся, все в порядке, — Чон слабо улыбается парню и сильнее сжимает его руку, стараясь поддержать. — Родители сказали, что здесь мы будем в безопасности, что сюда монстры и сумасшедшие люди не проникнут. — Но Чонгук, это же метро! — со смесью удивления и испуга шепчет Чонсок брюнету. — Как мы можем быть в безопасности в метро? — Родители сказали, что здесь слишком тесно для монстров и слишком темно и сыро для сумасшедших, — отвечает парень и вновь слабо улыбается. — Ничего не бойся, я буду рядом.

***

       Капли воды капают с потолка с тихим плеском, образуя небольшие лужицы. Станция, на которой люди недавно установились, довольно-таки чистая и ухоженная. Конечно, ведь эпидемия не добралась до метро и тоннелей. Женщина сидит в самом дальнем углу станции, обнимая за плечи двух дрожащих парней. Чонгук сидит, уткнувшись носом матери в плечо, и мелко дрожит, но не от холода, крепко сжимая руки женщины и своего друга. Чонсок сидит с другой стороны от женщины и так же, как и брюнет, сжимает их руки. — Гук, все будет хорошо, правда, — шатен осторожно улыбается старшему. — Мы справимся, так ведь?        Сегодня, три часа назад, отец Чона покинул этот мир, с последним вздохом прошептав слова благодарности своей семье и Чонсоку, ставшему мужчине вторым сыном. — Да, мы справимся, — Чонгук отрывается от плеча матери и улыбается другу.

***

       Блондин встряхивает головой и отгоняет невольно нахлынувшие воспоминания. Наверное, это поток ветра, смешанного с пылью, вернул его в прошлое. Чонсок… Он был его лучшим и единственным другом как под землей, так и на поверхности. Они были вместе на протяжении всех этих лет, с самого детства. Он умер в прошлом году, во время очередного перехода на другую станцию. На группу напали разбойники, и Чонгук не смог защитить шатена от одного из них. Он до сих пор не прощает себе этой ошибки и невнимательности, поэтому и тренируется ночи напролет, становясь сильнее.        Чон вздыхает и оборачивается назад, услышав множество шагов. Он уже не испытывает того же страха, что и раньше, это чувство будто бы испарилось. Не осталось и следа. Светловолосый проходится взглядом по многочисленным лицам бандитов, которые только что показались из тьмы тоннелей. — Смотрите! Он открыл выход на поверхность! — кричит один из мужчин, дергая за рукав другого. — Да он же сошел с ума!        Тревожный и полный страха шепот проходится по всей толпе, исчезая в черноте. Чонгук усмехается с каким-то непонятным ему злорадством и прячет руки в карманы куртки, опираясь плечом о косяк ржавой дверцы. Глядя на то, как все эти взрослые мужчины со страхом и ужасом смотрят на него, позабыв о «ядовитом» воздухе с поверхности, Чон чувствует, что он сильнее и ловче их всех вместе взятых. Что-то непонятное начинает клокотать внутри него, возвращая утраченную энергию. — Ну, чего же вы остановились? — зло кричит парень, взмахивая рукой вверх. — Вы же так хотели убить меня и обчистить! Неужели испугались?        Гук ощущает сильную, жгучую ненависть к этим людям. Они ведут себя как трусы! Они просто боятся умереть, выйдя на поверхность! Совсем недавно они гнались за ним, желая его смерти, а теперь дрожат от страха, лишь увидев свет и вдохнув свежий воздух. — Вы лишь жалкие трусы, которые боятся того, что творится на поверхности! — блондин ударяет кулаком по стене и разворачивается к бандитам спиной, делая глубокий вдох. — Нет в воздухе никакого яда, иначе мы все давно бы умерли или сошли с ума!        Чонгук прикрывает глаза и вновь делает вдох. В воздухе витает пыль и запах грязи, но он ничуть не ядовит. Боже, как же давно светловолосый не вдыхал свежий воздух, как давно он не видел этого света. Они с Чонсоком так хотели вновь увидеть солнце и прогуляться по их двору. И теперь у Чона есть такая возможность.        «Мы точно выберемся отсюда».        Он широко распахивает глаза и делает шаг. Бандиты за спиной в ужасе пятятся назад.        «Мы вновь увидим солнце».        Ещё один шаг. Прохладный ветер забирается под одежду и приятно холодит кожу.        «Мы прогуляемся по улицам Сеула».        Ещё несколько шагов, уже быстрее. Чонгук расправляет плечи и отбрасывает все плохие мысли.        «Мы вновь порисуем на песке, как раньше».        Он срывается и последние метры преодолевает бегом, покидая душные и тесные лабиринты тоннелей. Ещё более холодный и пронзительный ветер ударяет ему в лицо, не давая видеть. За его спиной громко хлопает дверь, и парень понимает, что кто-то все же осмелился и поднялся наверх, чтобы закрыть за ним дверь. Блондин оборачивается и видит уже закрытую дверь. Истерический смешок срывается с его губ и тут же пропадает. Светловолосый осознаёт, что никакого порыва ветра не было вовсе, а его смех просто утонул в мертвой тишине. Ни единого звука, даже шороха. Чон осматривается вокруг и понимает, что практически ничего не видит. В пяти-шести метрах от него все покрыто густым, молочно-белым туманом, сквозь который едва проклёвываются верхушки некоторых зданий. Взгляд парня скользит выше и задевает кусок неба. Грязно-сиреневое, покрытое многочисленными облаками не менее странного, серо-фиолетового оттенка. Чонгук оглядывает небосвод в поисках солнца, того ярко-желтого пятна, которым любовался в детстве. Вместо него он замечает нечеткий развод грязно-охристого оттенка на скоплении облаков.        Да, мир сильно изменился с последнего раза, когда он видел его. Те здания, которые Гук вылавливает из ваты тумана, совсем не кажутся ему целыми и ухоженными. У большинства из них отсутствуют стекла в окнах, а у некоторых даже стены. Обстановка напоминает парню дешёвый фильм про зомбиапокалипсис, хотя, вот уже шесть лет происходит нечто похожее. Чон вздыхает и вновь оглядывается по сторонам, примерно ориентируясь в пространстве. Спустя несколько минут напряженного мышления он все же решает выбрать себе примерное направление, чтобы добраться хотя бы до своего квартала.        Светловолосый повыше застегивает молнию на куртке и достает из кармана свой клинок, направляя его лезвием от себя. Хоть его предположение о чистоте воздуха и оправдалось, он никак не может отрицать наличие на поверхности монстров и сошедших с ума людей. Хотя, последних, скорее всего, сожрали те же самые монстры. Одного из них Чонгук видел в тот день, когда сбегал вместе с родителями и Чонсоком в метро. То существо, которое он видел, никак нельзя было сравнить ни с одной из всех существующих и несуществующих тварей, который парень видел в живую, на экранах или на страницах книг. Родители быстро затащили его вниз, поэтому он не смог рассмотреть и запомнить все подробно, но огромная, странная и полная острых клыков пасть запомнилась ему навсегда.        Валяющиеся повсюду осколки стекла и камня неприятно колют ноги даже сквозь подошву ботинок, заставляя Гука чувствовать дискомфорт. Вокруг ни души, что, в принципе, логично, но ни черта не успокаивает. Светловолосый не слышит ни звука, кроме собственного дыхания и стука сердца глубоко в груди. Он бредет вдоль разрушенной наполовину многоэтажки, о количестве этажей которой говорит небольшая табличка, болтающаяся на одной из стен. Чон постоянно оглядывается вокруг, опасаясь встретить одного из монстров. Прямо сейчас он собирает всю свою силу воли для того, чтобы просто не убежать и не спрятаться в одной из более-менее целых квартир, ожидая своей смерти от голода и холода. Радует лишь то, что блондин не вышел на поверхность ночью или вечером. Вот веселье было бы. Куда пропали вся его храбрость и злость, с которой он кричал на разбойников, Чонгук не знает.        Спустя несколько минут перед парнем появляется вывеска знакомого кондитерского магазинчика, коим владела одна добродушная пожилая женщина. Блондин, будучи ещё дошкольником, частенько заходил к ней вместе с родителями и Чонсоком с его мамой. Мальчики очень любили разговаривать с женщиной и делиться с ней новостями, пока взрослые выбирали сладости. Владелица магазина всегда угощала их собственным, свежевыпеченным печеньем и давала его с собой, ярко и искренне улыбаясь мальчикам.        Светловолосый вновь встряхивает головой и покрепче перехватывает клинок, внимательно вглядываясь в витрины магазинчика, несмотря на то, что там нет стекол. Он не предполагал того, что долгожданный выход на поверхность вызовет у него столько теплых, и не очень, воспоминаний. Парень делает несколько шагов к магазинчику и в очередной раз замирает, прислушиваясь. Чон сам не понимает, что вызывает у него такую подозрительность и осторожность, но чувствует, что это не просто так. Проходит примерно минута, и Гук ничего не слышит, немного расслабляясь. Усмехнувшись от своей настороженности, блондин преодолевает оставшееся расстояние до магазинчика и ещё раз оглядывает обстановку внутри, прежде чем залезть в помещение через окно.        Внутри кондитерской стоит уже надоедающая Чонгуку тишина. Многочисленные столики, на которых раньше стояла разнообразная выпечка, сейчас разбросаны по всему магазинчику или лежат вверх ножками. Миловидная стойка, некогда приятного, розоватого, оттенка, местами облупилась и потрескалась. Рисунки различных кексов, тортиков и пирожных на ярко-розовых стенах облезли и потускнели, выдавая полную заброшенность помещения. Гук проводит кончиками пальцев по одному из уцелевших столиков и, поднеся пальцы поближе к лицу, без удивления рассматривает сероватую пыль на подушечках. — Н-да, раньше здесь было почище, — бормочет парень и вытирает пальцы о штаны, невольно чихая. — Чёрт, ещё и чихать начал. Лучше выбираться отсюда, все равно ничего полезного не найду.        Светловолосый разворачивается к выходу, и тут же с громким криком пятится назад, спотыкается и падает, продолжая отползать назад. Прямо с улицы на него смотрит, если так можно сказать, огромная и ужасная тварь, похожая на ту, которую Чон видел в детстве. Полностью черная и гладкая, словно обтянутый латексом скелет. Передние конечности существа выглядят словно лапы ящерицы, только гораздо больше, и локти, если это можно так назвать, направлены вверх. Они даже выше позвоночника, который торчит из скорченной спины монстра так, словно вот-вот вырвется из плена кожи. Остального парень не видит, да и сомневается, что хочет.        Тем временем тварь перекидывает одну из своих когтистых лап через оконную раму, царапая ровную плитку на полу. Чонгук мгновенно отмирает и с громким криком подрывается на ноги, бросаясь в сторону кухни. Он уже был там однажды и хорошо запомнил, что там был выход на улицу. Блондин влетает в помещение, оборудованное под кухню, и бежит к неприметной дверце рядом с морозильником, лавируя между стойками и ящиками для ингредиентов. Он цепляется ногой за край духовки и падает на пол, гремя разбросанной повсюду посудой. В голове начинает звенеть, но Гук не обращает на это внимания, вновь поднимаясь на ноги. В самом магазинчике что-то громко падает на пол с противным скрежетом, и Чон понимает, что сейчас эта тварь будет здесь.        Чонгук в считанные секунды добирается до двери и быстро дергает за ручку двери. — Сука! — светловолосый ещё раз дергает за дверную ручку, и ещё раз, и ещё. — Блять, блять, блять.        Он начинает быстро оглядываться вокруг в поисках того, чем можно выбить закрытую дверь. Скрежет из магазинчика становится все ближе и отчетливее. Паника нехило встряхивает парня, заставляя думать как можно быстрее. К своему счастью он замечает металлическую арматуру за морозильником. Не задумываясь о том, что она здесь делает, блондин хватается за арматуру и тянет её на себе, полностью вытаскивая из-за морозильника. Не медля ни секунды, Гук начинает остервенело бить по двери арматурой, надеясь сломать ненавистный замок. Двери в кухню резко распахиваются и в помещение заползает эта ужасная тварь, дрожа всем телом. Когти твари разъезжаются по плитке, лишая её равновесия, но она упорно ползёт вперед, намереваясь добраться до парня. — Твою мать! — светловолосый начинает ещё сильнее бить по замку, который начинает медленно, но верно поддаваться. — Ну же!        Чонгук с опаской поглядывает на существо, прикидывая время, за которое оно доберется до него. Монстр сносит все на своём пути, не замечая преград, из его пасти, если таковая есть, доносятся хриплые рыки вперемешку с воем. Чон ударяет в дверь плечом, отчего та немного прогибается. Парень кидает арматуру в сторону твари и в последний раз ударяет в дверь плечом, выбивая её. Дверь падает на асфальт, а Гук, не глядя назад, бросается вперёд, не жалея сил. Адреналин играет в его крови, подгоняя, и парень несется как можно дальше от ужасной твари, выкрикивая все известные ему ругательства, которые он за столько лет выучил в группе.        Впереди появляется единственный поворот, и Чонгук, не задумываясь, быстро поворачивает, скользя ногами на скользком из-за непонятной субстанции асфальте. Рык твари позади начинает стихать, чему блондин безумно радуется, но вся его радость мгновенно тонет под волной ужаса и отчаяния, когда перед парнем появляется кирпичная стена. Тупик. Чон начинает лихорадочно метаться из стороны в сторону, разыскивая хотя бы малейшую щель, в которую можно пролезть. Но таковой нет, даже намека на неё. Вдали показывается тварь. Прямо на глазах у Гука она запрыгивает на боковую стену и цепляется за неё своими когтями-отростками, возвращая себе равновесие. — Мне пиздец, мне пиздец, мне пиздец, — судорожно шепчет Чонгук, зажимаясь в самый дальний угол. — Вот и прогулялся.        Тем временем тварь стремительно приближается к своей жертве, раскрывая широкую пасть. Светловолосый замечает у существа ужасно длинный, так же кожаный, хвост, усеянный тонкими шипами на самом конце. Задние лапы тоже отличаются от передних: более толстые, более плотные и более когтистые. Блондин перемещает взгляд на пасть монстра, и замирает. Лицо твари разъехалось на четыре части, и теперь каждая из частей образует кусок плоти с острыми зубами-бритвами по краям. Полный ужаса крик срывается с губ Чона, разбиваясь о бездушные стены зданий. Тварь преодолевает последние метры до Чонгука и прыгает, ещё шире раскрывая пасть. Гук жмурит глаза, не в силах смотреть на этот ужас, а в следующую секунду его пронзает нестерпимая и острая, словно бритва, боль.        Ему конец.