Поверхность

       Чонгук сжимает руки в кулаки, удерживаясь от громкого, полного боли крика. Ногу жжёт огнём, а перед глазами пляшут цветные пятна, так сильно парень зажмуривает их. Продолжая сидеть с закрытыми глазами, он слышит, как не понятно из-за чего скулит эта ужасная тварь, и как её когти царапают асфальт в нескольких сантиметрах от его, Чона, ног. Гук чувствует, как его колотит от шока и боли, он, конечно, получал раны и раньше, но не от неизвестной же твари. Ранение неприятно щиплет и колет, заставляя ногу медленно, но верно неметь. Монстр затихает, переставая скулить и шевелиться, и парень рискует открыть глаза, чтобы узнать причину.        Тварь, лежащая прямо перед ним, мертва, похоже. Огромная пасть по-прежнему открыта, и светловолосый даже видит слюну на кончиках клыков, но существо все же не дышит. Блондин опускает взгляд вниз и ужасается, разглядывая устрашающие борозды на асфальте, оставленные когтями. Всего пара сантиметров и он бы точно лишился ноги или сразу обоих. Неимоверный страх, сильнее предыдущего, накатывает на него, заставляя в ужасе закрыть рот ладонью, чтобы не закричать. Чонгук ещё сильнее вжимается в камень стены и поджимает ноги, желая оказаться подальше от трупа неизведанной твари. — Эй, там, внизу!       Светловолосый удивлённо вскидывает голову и замечает незнакомого мужчину с волосами цвета незабудок, который стоит прямо на позвоночнике монстра и с насмешкой смотрит на него. В его глазах играет азарт убийцы, а в руке блестит начищенным металлом длинное лезвие, с которого капает какая-то зеленоватая жидкость. Незнакомец с подозрением смотрит на Гука, не торопясь прятать лезвие, и не спешит спускаться вниз, предпочитая оставаться на туше твари. Одежда на мужчине довольно-таки неброская: штаны камуфляжной расцветки, такая же куртка, черная майка без рукавов и ботинки со шнуровкой на толстой подошве. Ко всему этому добавляются кобура для пистолета и практически неприметные ножны на бедре. В общем, стандартный военный. — Вы кто? — уверенно спрашивает блондин и с недоверием смотрит на него.        Вопрос действительно имеет место быть. Несколько минут назад монстр чуть не убил парня, да и, в принципе, он сейчас находится на поверхности практически полностью вымершей страны, если не считать оставшегося Земного шара. Вменяемый человек среди всего этого хаоса это как минимум странно. Чон пытается приподняться, но морщится от резкой боли в ноге и громко шипит, возвращаясь в прежнее положение. — Только шевельнись, и я тебе глотку перережу, — предупреждающе произносит незнакомец с синими волосами и спрыгивает с туши монстра. — Я не шучу.        Чонгук послушно замирает и с некой неуверенностью смотрит на старшего, который неспешным шагом приближается к нему. Выглядит тот очень даже молодо, но светловолосый не сомневается, что мужчина старшего него лет так на восемь точно. В походке незнакомца не было ничего такого, что говорило бы о его принадлежности к военным, она была легкая и немного шатающаяся. Военные же, обычно, ходили твердой и уверенной поступью. Мужчина подходит ближе, и младший замечает выбритые виски, тоже отдающие синевой. — Вы кто? — с большей настороженностью повторяет он, незаметно для незнакомца перекладывая клинок в другую руку. — Я раньше Вас не видел.        «Он точно не состоит ни в одной из групп…» — отмечает про себя Гук и предпринимает попытку подняться.        Одна из ног подгибается, и парень падает обратно на асфальт, тут же ощущая у горла обжигающе холодное лезвие. По инерции блондин взмахивает рукой с клинком, но мужчина с прицельной точностью выбивает его из тонких пальцев и прижимает его руку к асфальту ногой. Чон сдавленно шипит и дергается в сторону, ощущая, как стекло и мелкие камушки впиваются в тонкую кожу его ладони. Выцветшие волосы лезут в глаза и загораживают обзор, мешая разглядеть выражение лица незнакомца. Ноюще обжигающая боль в ноге заставляет парня вновь дернуться и зашипеть. Постепенно он перестает ощущать пальцы на ноге и почти не может ею шевелить. — Я же предупреждал тебя, — злобное шипение возле самого уха и холод металла у горла.        Неожиданный страх начинает трепетать внутри Чонгука, ужасая своими масштабами. Осознание того, что он может умереть в любую секунду от руки какого-то психа, нехило давит на нервы и заставляет задыхаться с каждый новым глотком воздуха. И уже нет той радости, которая была при виде грязно-фиолетового неба, от нее не осталось ни следа. Сердце ускоряет свой ритм, ухая где-то в глотке, а физическая боль немного притупляется, уходя на второй план. — Страшно, правда? — ехидно произносит мужчина и почти невесомо проводит острием лезвия по быстро бьющейся венке на бледной шее. — Должно быть страшно.        Он надавливает лезвием, и кожа под его давлением бесшумно расходится, выпуская наружу первые капли ярко-алой крови. Светловолосый вздрагивает и зажмуривает глаза, стараясь больше не дергаться, дабы не углубить порез. Сердцебиение усиливается и ощутимо давит на грудную клетку парня. Единственное, о чем парень сейчас думает — быстрая смерть. Однако незнакомец так не думает, поэтому он резко ведет рукой вбок, и на молочно-белой шее образовывается уродливый, кривой и неровный порез, почти что не кровоточащий. Младший жмурится сильнее, и по сухой коже щёк скатываются несколько прозрачных слёз, размывая пыль на асфальте темными пятнышками. Рядом падают багряные капли крови, создавая причудливо ужасающий узор, смешанный с пылью, осколками и грязью. — Человек, значит, — ровно произносит старший и резко хватает онемевшего парня за плечо, дергая на себя. — Поднимайся!        Гук находит в себе силы и отцепляет чужую руку от своего плеча, отползая как можно дальше от незнакомца. Злость и боль в его глазах борются за лидерство, а сам парень явно обдумывает план нападения, здоровой рукой нашаривая хоть что-то достаточно острое, чтобы вспороть человеческую кожу. — Конечно, я человек! — вскрикивает он и зажимает второй рукой рану на шее, силясь остановить кровотечение. — А кем ещё, по-вашему, могу быть?! Бабочкой?!        Мужчина, однако, игнорирует его взгляд и слова, доставая из небольшой набедренной сумки какую-то тряпицу и подходя к блондину. Бесцеремонно хватая одну из его рук, он вкладывает в неё тряпицу и вновь отходит на безопасное расстояние, плюхаясь прямо на череп черной твари. — Успокойся и не ори, иначе точно такие же твари, как и эта, притащатся сюда, — он кивает на мертвого монстра и продолжает разглядывать Чона. — То, что я сделал, было вынужденной мерой, я должен был убедиться.        Чонгук быстро прикладывает тряпицу к шее и откидывает голову вбок, продолжая следить взглядом за незнакомцем. — И в чем же? — зло шипит он, усерднее шаря свободной рукой по асфальту. — В том, что у людей от порезов течет кровь? Поздравляю, Вы убедились, и что дальше?        Что-то маленькое со свистом пролетает в миллиметрах от щеки парня, срезая прядь его отросших волос, и втыкается к каменную стену позади. Светловолосый чертыхается и быстро оборачивается, замечая в стене крохотный метательный ножик, вошедший в бетон по самую рукоятку. — О Боже, замолчи уже, а? — недовольно тянет мужчина и совершенно спокойно смотрит на ошарашенного младшего. — Не мешай и дай мне закончить.        Гук поворачивается обратно и запоздало кивает, опираясь спиной на холодную стену. Боль в шее и не думает уходить, из-за чего парень неуютно ерзает на месте, желая избавиться от рези. Кожу неприятно пощипывает, а перед глазами все размывается, заставляя блондина раз за разом щуриться, хмуря лицо. — Так вот, — незнакомец, казалось, и вовсе не замечает изменений в мимике Чона. — Я сомневаюсь, что ты хоть что-то знаешь о происходящем в мире на данный момент, поэтому я буду очень любезен и расскажу тебе. Убедиться я должен был в том, что ты именно человек. Понимаешь ли, бродят сейчас по городу и округе такие пакостные твари, как перевертыши. Чтобы ты понял, перевертыши — это такие твари, которые походят на человека как внешностью, так и повадками. Вычислить их можно только по цвету слёз, что я, собственно, и сделал.        Мужчина подкидывает в воздухе свое лезвие и перехватывает его другой рукой, ехидно ухмыляясь. Кровь все ещё блестит на полоске металла багряными разводами, наводя какой-то эфемерный ужас, но Чонгук всеми силами старается не показать оного, лишь сильнее прижимая тряпицу к порезу. У него много вопросов, и с каждым словом незнакомца их становится все больше, но парень не решается их задавать, рискуя своим здоровьем. — Наверное, ты хотел бы задать вопрос по типу «чем же они опасны», верно? — мужчина ловит краем глаза легкий, почти незаметный кивок и самодовольно усмехается. — Что же, я объясню. Как я уже говорил — они пакостные твари. Отличить их от человека практически невозможно, даже интеллект развит не хуже, чем у нас. Все бы ничего, и мы могли бы жить с ними в относительном мире, но, видишь ли, для жизни им необходимы человеческие позвоночники, в виде пищи. Знаешь, как они их добывают?        Светловолосый продолжает молчать, чуть сползая вниз по стене. Его уже конкретно мутит, отчего он почти не разбирает речи незнакомца и не улавливает смысла сказанных слов. Порез уже не щиплет, а практически жжёт, заставляя болезненно жмурится и сжимать зубы. Нос улавливает легкий, почти неприметных запах, и лишь спустя пару секунд младший с ужасом понимает, что он исходит от грубоватой ткани тряпицы, которую он все это время беззаботно прижимал к ране. Парень резко отшвыривает ткань в сторону и пытается подняться, но ноги его, естественно, не слушаются. — Вы… — беспомощно хрипит Гук, ощущая, как сознание ускальзывает из его рук. — Вы ещё пожалеете... — О да, ещё как, — насмешливо тянет мужчина и наконец-таки поднимается с обтянутого черной кожей черепа, направляясь к Чону.        Чонгук пытается использовать остатки сил, чтобы подняться, но у него не выходит, и он окончательно съезжает по стене на асфальт, считая секунды до полной потери сознания.        Раз.        Незнакомец прячет в ножны лезвие и вытирает руки от крови об грубую ткань куртки.        Два.        Он достает из сумки толстую веревку и быстро разматывает её.        Три.        Мужчина несколькими ловкими движениями связывает парню руки. Он дёргается, но ничего не может сделать.        Четыре.        Синеволосый закидывает блондина на плечо и, придерживая его рукой, направляется в сторону улицы.        Пять.        Полная пустота и бессознательность охватывают Чонгука, тонкими пальцами цепляясь за его одежду и руки. Он уже ничего не чувствует и ничего не ощущает. Кажется, даже все мысли исчезают, оставляя лишь мрак. А ведь день так хорошо начинался. Грязная ложь, которая одновременно является самой чистой правдой. Да, его выгнали из группы, но он смог выбраться на поверхность, после стольких лет без солнца, в заточении глухих и холодных тоннелей.        Шесть.        Странно, но тепло чужого тела передается ему почти физически ощутимо. Гук буквально видит своими глазами, как оно, практически бесформенное, но при этом яркое и отчетливое, расползается по его телу плотной кляксой, согревая и даря ощущение уюта. Только сейчас младший понимает, что безумно замерз и устал. Хотя, последнее, скорее всего, вина того вещества, что попало в кровь парня через тряпицу. Как подло со стороны мужчины и как наивно со стороны него самого. Принять то, что предлагает совершенно незнакомый и при этом определенно опасный человек. Безумие и наивность — это явно про светловолосого.        Интересно, что с ним теперь сделает этот псих? Убьет и использует как приманку для монстров? Навряд ли, если бы хотел убить, то сделал бы это раньше, избегая объяснений и рассказов про каких-то тварей. Возможно, эти самые перевертыши всего лишь сказка, выдуманная для того, чтобы отвлечь его и оправдать свои действия. Жаль, что он, возможно, не узнает об этом.