Отель для пропавших

      Она пропала без вести четыре года назад. Совершенно неожиданно, ведь к этому не было ровным счётом никаких предпосылок. Просто существовал человек, а потом исчез. Будто растворился в воздухе сразу после финальной битвы.       Магический мир стоял на ушах, содрогаясь от мысли, что с ней могло произойти что-то страшное. Волшебники, ещё пребывающие в тревожном состоянии, не могли даже в мыслях предположить, что она не жива.       На её поиски был отправлен отряд авроров, которые прочесали всю Англию, обыскали дома оправданных Пожирателей и других подозрительных лиц. Министр связался с маггловскими управленческими органами, надеясь найти героиню войны. Но тщетно. Там её тоже не оказалось: ни в больницах, ни в моргах, ни в аэропортах или вокзалах — нигде она не была замечена.       Гарри Поттер лично возглавил вторую поисковую операцию, прошедшую спустя месяц. Под сталью его ледяного контроля опытные мракоборцы прошли вдоль и поперёк все места, где девушка могла оказаться.       В одном из интервью, что опубликовали в «Ежедневном Пророке», отчаявшийся Гарри сказал:       «Если Гермиона Грейнджер не хочет, чтобы её нашли, — это значит, что её не найдут. На этом всё».       Она до сих пор считалась пропавшей без вести, и, естественно, на неё уже легло пятно подозрения в каком-то недостойном поведении.       А сейчас она стояла перед ними. Живая, здоровая и, кажется, вполне невредимая. Правильнее было бы сказать, что она выглядела невредимее, чем когда-либо, несмотря на то, что вела себя подозрительно странно.       — Я не могу понять, почему она раньше прятала такие ноги, — очень тихо прошептал Забини, чтобы его никто не услышал, кроме Драко, а потом так же тихо добавил: — Каким звёздам мы должны быть благодарны за столь необычную встречу? Это будет грандиозная статья.       Грейнджер в это время натянула на лицо приветливую улыбку, поправила свой пиджачок и подошла к стойке.       — Добро пожаловать в «Broomstick Hall», — приветливо произнесла Гермиона, смотря на гостей так, будто видит их впервые в жизни. Надо сказать, что она достаточно неплохо изображала из себя незнакомку.       — Здравствуй, — буркнул Драко, недоверчиво вглядываясь в Грейнджер. Её кудряшки были собраны в странного вида пучок, тем самым полностью открывая лицо и давая возможность рассмотреть каждую деталь.       — У вас забронирован номер? — чувствуя дискомфорт от пристального взгляда, спросила она и мельком глянула на журнал с какими-то записями.       — Нет, мы не бронировали.       — Как жаль, у нас нет свободных номеров, — уже не так торжественно ответила Гермиона, сложив перед собой руки для пущей правдоподобности. Но эта попытка сфальшивить была сразу замечена Малфоем, умеющим разглядеть толику лжи в куче правды.       — Моргана тебя задери, Грейнджер, у нас сломалась машина, и мы промокли до нитки, — в попытках надавить на жалость знакомой угрюмо сказал Блейз и провёл рукой по волосам. Ему тоже казалось, что здесь не всё чисто.       — Извините, я не уверена, что смогу решить вашу проблему, — значительно тише добавила Гермиона.       — Даже по старой дружбе? — ехидно уточнил Драко, разглядывая значок с надписью: «Управляющий», приколотый к форме собеседницы.       Она какое-то время всматривалась в лицо Малфоя, словно выискивая в нём что-то важное для себя именно в эту минуту, но… скорее всего, вместо этого увидела лишь своё отражение и надежду на помощь.       — Хёми, дай ключи от двухсотого номера, — обратилась Гермиона к парню, стоявшему в паре метров за её спиной. — И от сто девяносто девятого.       — Секунду, — отозвался портье, поправив свой изумрудный пиджак, и неспешно достал два бронзовых ключа из небольшой коробочки. — Возьмите, пожалуйста, — лучезарно улыбнувшись, протянул руку с ключами азиат.       Грейнджер бросила на парней строгий многозначительный взгляд. Её глаза всегда были такими чёрными?

***

      Во всех отелях, в которых Драко останавливался на протяжении последних лет, он чувствовал себя комфортно. Его не смущали неудобства: уборка в номерах, завтраки по расписанию или отсутствие личных вещей. Скорее, наоборот. Он любил эту непринуждённость сна в комнате, эту романтику мягкости подушек и бодрость незаправленной постели.       Но в этом отеле, будто остановившем отсчёт времени в средневековье, всё было иначе.       В спальне пахло стариной и пылью, отчего складывалось ощущение, что в номере долгое время никто не останавливался. Тут царил мрак, отравляющий воздух своим еле слышным ледяным, чуть горьким запахом. А мебель, казалось, была вдвое старше Дамблдора.       На старой кованой кровати лежало белое постельное бельё, так контрастирующее с грубым каменным подоконником, на котором играли лучики лунного света. Грузные, тяжёлые шторы скрывали за собой влагу, выступившую на кирпичных стенах из-за непогоды.       Присев на край кровати, Драко взял в руки рюкзак и стал что-то усердно в нём искать, постепенно выкладывая одежду. Небольшая стопка одежды, водруженная на тумбу, пахла домом и дорогим парфюмом.       В это время за старым витражным окном разыгрался сильнейший ветер, завывающий звонким голосом, будто хохочущий над нелепой ситуацией, в которую попали два журналиста. Он казался живым, обнимающим замок своей невидимой рукой. Движение его не походило ни на какое-либо природное явление: этот ветер, как хищник, кружил вокруг башен, поднимая с земли пыль, грязь и какие-то мелкие веточки, бьющие по окнам.       Драко понял, что не сможет спать, пока не утихнет непогода. Поэтому он вытянул из рюкзака серебряную флягу и сделал глоток огненного виски. Так спокойнее.       За стеной уже, наверное, крепко спал Блейз, уставший после долгой дороги, а Малфой пытался отвлечь себя от непривычного чувства тревоги, обуявшего его. Не подведёт ли их тот старичок?       В какое-то мгновение ему показалось, что свист ветра — это вовсе не свист, а чей-то раскатистый смех. Драко уже посчитал, что ему этот звук послышался, когда вдруг он раздался снова, намного отчётливее, чем в первый раз, и вновь затих. Затем снова. И снова. Гул ухохатывающихся голосов смешивался с воем ветра, отчего эта какофония вызывала всё больше отрицательных эмоций.       Пересилив захлёстывающую его с головой панику, Малфой отложил флягу в сторону и подошёл к окну. Увиденное там заставило ноги подкоситься, а руки — задрожать. Драко крепко схватился за каменный подоконник, чтобы не упасть, и попытался отвести взгляд от окна, но буря чёрно-серых красок заворожила его. Он понял, что видел за окном что-то реальное, сотканное из плоти и крови, как и он сам. Что-то живое и движущееся.       Там, в темноте уличной непогоды, только если сильно приглядеться, можно было увидеть силуэты, мелькающие меж серых облаков, и странные тени, ползущие в сторону леса.       Крепкие путы ужаса сковали Драко, когда ему показалось, что один из силуэтов его заметил. В эту долю секунды он будто посмотрел на него стеклянными, полными бешенства глазами и заставил затаить дыхание. А потом исчез между чёрными тучами, нависающими над землёй.       Это совершенно не нравилось Малфою, потому что теперь его нервы были на пределе.       Резко задёрнув шторы, он кинулся к фляге в попытках запить ужас алкоголем. Драко не мог дать ни одного объяснения увиденному там, над лесом за окном. Оставалось только покрепче сжать в руке волшебную палочку, дающую тёплое ощущение мнимой безопасности, и ждать. Что это могло быть? Образы, похожие на дементоров, или игра его воображения? Почему этот ветер будто помогал непонятным силуэтам, будто был их частью?       Все эти вопросы, возникавшие в голове Малфоя, слышала только ночь, и, кажется, ей было всё равно.       Только-только паника начала уходить, оставляя Драко в хоть каком-то подобии спокойствия, глухой стук в дверь заставил его вздрогнуть. Осторожно, стараясь не шуметь, он подошёл к деревянной двери и замер, прислушиваясь. Там кто-то был. При том, что никого там быть не могло априори, ведь часы уже показывали без четверти третий час ночи, что значило: персонал отеля и гости спят.       За дверью что-то лязгнуло, и Драко прикрыл глаза, стараясь собраться с мыслями, что с бешеной скоростью сменяли друг дружку, не давая возможности сосредоточиться. Он не был трусом. Не был.       — Малфой, открывай, это я, — послышался очень знакомый шёпот, мгновенно успокоивший его.       Он провернул ключ в замке и отступил на шаг, давая Гермионе Грейнджер возможность пройти в его номер. Как только она оказалась рядом, Драко отметил, что у неё чертовски привлекательный аромат. Это был запах уверенности и силы, который не всегда удаётся почувствовать носом, но без проблем можно ощутить телом.       — Нам надо поговорить.       — Очень интересно, — смотря на гостью с недоверием, произнёс Драко и, повинуясь внутренним беспокойствам, плотно закрыл дверь. — О чём мы должны поговорить именно сейчас, посреди ночи?       — О том, что вам с Забини нужно уехать отсюда как можно скорее, — присев в кресло, тихо сказала Гермиона, словно боясь, что их могут услышать.       — Я с тобой согласен, — так же тихо, как и собеседница, сказал Драко, вспоминая увиденное за окном. — Но мне всё равно нужны объяснения.       Грейнджер пристально посмотрела на бывшего однокурсника, пытаясь в мыслях решить, стоит ли ему рассказывать правду или нет. Она не была уверена, что должна спасать шкуры этих людей, ведь практически не знала их, но, с другой стороны, они являлись неотъемлемой частью её прошлой жизни. Жалость оказалась сильнее сомнений, и Гермиона зашептала:       — Хозяин отеля не самый радушный человек, Малфой. Он не принимает таких гостей, как вы, ведь это пристанище для существ, изгнанных из волшебного мира, для тех, кому там не место.       — Грейнджер, мы не сможем выбраться отсюда, пока не починят нашу машину, а в такой глуши это долгий процесс, сама понимаешь, — покачал головой Драко, очевидно, наступив на горло своей мужской гордости. Всё его нутро кричало, что отсюда нужно уезжать, не медля ни секунды.       — Ты хоть понимаешь, что вы выделяетесь из общей массы постояльцев настолько, что смерть — это лучший из исходов, что может настигнуть вас? Как долго будут решаться проблемы с машиной? Что вы здесь вообще забыли?       — Думаю, около недели. — Драко опустил голову и понял, что хоть он в полной мере и не знает, что творится в этом чёртовом месте, часть его готова прямо сейчас собрать вещи и пешком уйти как можно дальше, но другая сторона, как ни странно, противится такому решению. — Мы ехали в Кашел писать статью, но чёртовы обстоятельства сложились так, что мы оказались вынуждены остановиться тут. Хотя нам предлагали ночлег в деревушке неподалёку, старик говорил…       — Нет! — перебила его Гермиона, нахмурив брови. — Там сейчас ещё более небезопасно.       В комнате воцарилась недолгая, но тягостная тишина.       — И что тогда нам делать, а, Грейнджер? — Спустя минуту Малфой бросил на собеседницу строгий красноречивый взгляд, попутно пытаясь понять, как много она скрывает и для каких целей. Что она могла делать в этом жутком месте?       Гермиона сделала глубокий вдох, откинулась на спинку кресла и уверенно посмотрела Драко в глаза — значит, решение уже принято, его оставалось только озвучить.       — Слушай меня внимательно: не выходите из номеров, особенно после захода солнца, запирайте двери, зашторивайте окна, по возможности не включайте свет. К завтраку и обеду спускайтесь раньше остальных гостей, уходите до их прихода. Синди, наша повариха, будет приносить ужин к вам в комнаты. Держитесь вместе и слушай меня, тогда вы проживёте здесь дольше возможного. И, Малфой, самое главное, вы не знаете меня, я не знаю вас.       — Всё так плохо? — поинтересовался он бесстрастным тоном, вглядываясь в потолок, который слабо освещала старая запылившаяся люстра.       Это всё казалось глупым сном, не имеющим никаких объяснений. Они же, святой Мерлин, волшебники! Тогда почему эта обстановка пугает их, людей, видевших в жизни невероятное количество необъяснимых вещей?       — Да, думаю, да. — Гермиона выдохнула.       — Великолепно, — хмыкнул спокойный Драко, хотя минуту назад он был другим — нервным и взвинченным.       Грейнджер посмотрела на взъерошенного Малфоя, и тогда будто сломался какой-то барьер, который она старательно возводила. Она так давно не встречала никого из волшебного мира, что становилось не по себе от одного взгляда на бывшего однокурсника.       Каждый раз вспоминая Драко Малфоя, она видела его белоснежную макушку, чувствовала сладкий запах скошенной травы, яркого солнца, аромат цветущей вишни, проще говоря — тёплый и нежный отголосок детства. Поневоле в памяти всплывал озорной раскатистый смех, ребячество и мелкие глупости, совершаемые всеми первокурсниками. Это были приятные воспоминания о их мелких стычках и препираниях. Такие реальные, что можно было почувствовать сырость коридоров Хогвартса или ощутить аромат завтрака, стоящего в Большом зале. Однако сейчас, когда Грейнджер могла рассмотреть парня вживую, она ощущала совсем другие чувства.       — Итак, — Гермиона удобней устроилась в кресле и сменила тему, — расскажи мне, что нового в волшебном мире?       Драко задумался. Что именно она хотела услышать и знала ли она о нынешних событиях хоть что-то? Насколько она была осведомлена о происходящем в жизни друзей?       Он не понимал, что должен ей рассказывать, а что — нет, ведь они были друг другу чужими людьми. В какой-то момент в голову пришло, что они практически никогда нормально не общались, если вычеркнуть из их биографий пару детских ссор в коридорах школы. Он не знал её, она не знала его. Поэтому Драко начал с самых нейтральных тем:       — Сейчас проходят скандальные выборы министра: сражаются три основных кандидата, в том числе и Кингсли. Но большинство поддерживают Грейслера. Особенно французское Министерство. Они заинтересованы в программах поддержки магической Англии и разделяют курс, намеченный Грейслером.       — Неудивительно, — в порыве эмоций всплеснула ладонями Гермиона, — он ведь всю войну отсиживался во Франции и заблаговременно готовил себе тёпленькое местечко.       — Слушай, у Кингсли тоже есть шансы. Ведь именно при нём расцвело антипожирательское движение, он вёл активную коммуникацию с обществом по вопросу восстановления и выплаты компенсаций пострадавшим. Так что не всё потеряно.       — Как там Хогвартс?       — Хорошего мало: внедрили множество изменений в систему школьного образования, пытаясь воспитать «иное поколение». А должность директора занял малыш Слизнорт, который, между прочим, теперь входит в верховный совет.       — Неужели всё так глупо? — сквозь смех, полюбопытствовала Гермиона. — А с нашим выпуском что?       — Почти все разъехались: Гринграссы во Франции обосновались, Долгопупс постоянно находится в научных экспедициях, даже Уизли в полном составе греют косточки где-то около моря. Из твоих только Поттер остался прозябать в Англии.       — И как он вообще?       — Умнеет, взрослеет с каждым днём. Ну и богатеет, естественно. Живёт с красоткой, не помню, как там её… — задумался Малфой, пытаясь вспомнить имя той девушки.       Вообще, он не особо следил за жизнью других людей, а обсуждать её не любил ещё больше, чем луковый суп. Но ему казалось, что для Грейнджер важно получить хоть немного информации о друзьях, раз уж она сама, по неизвестным причинам, была далеко и не имела возможности контактировать с ними. — Чжоу Чанг, вот как её зовут.       — А он разве не с Джинни? — округлив глаза, переспросила Гермиона и приложила руку ко лбу.       — Все в один голос горланили об их скандальном разрыве месяца два точно. Но недолго наш мальчик мучился, почти сразу вернулся в койку к своей азиаточке. Первая любовь она такая, знаешь ли…       — Да уж, — странным тоном отчеканила Грейнджер и посмотрела в окно. Ночь медленно отступала, сменяясь предрассветными сумерками, и из сереющей темноты проступили силуэты леса. Около самого горизонта появилась жёлтая полоска солнечного круга. Ветер стих, а значит — они закончили.       — Объяснишь, куда пропала и что забыла здесь? — Голос Драко вырвал её из сумбурных мыслей, оглушительно зазвучав в комнате.       Он не был уверен, что уровень их… хм, знакомства позволяет спрашивать о таком, но раз уж она сама пришла к нему и сама завела с ним диалог, он решил рискнуть.       — Как-нибудь в другой раз, — встав с кресла, поспешно ответила Гермиона, — сейчас, раз уж наступил рассвет, мне пора идти.       — Во сколько спуститься к завтраку?       — В семь я буду ждать вас с Забини на кухне.       — Хорошо, я постараюсь разбудить эту спящую красавицу, — прощаясь, ответил Драко, когда Гермиона уходила.       — И, Малфой, — каким-то странным голосом добавила Грейнджер, — я чую запах твоего страха, — ухмыльнулась она и плотно закрыла за собой дверь.       С ней было что-то не то. Иногда её слова звучали так, будто в теле Гермионы Грейнджер сидел другой человек.       Парня вновь обуяло чувство страха, хотя, казалось, больше, чем этой ночью, бояться было просто некуда.