Отель для пропавших

      — Она так и сказала? — хохоча, вскинул бровь Блейз и перешагнул порог своей комнаты. Ещё десять минут назад он, вспоминая всевозможные ругательства, нехотя вылезал из постели, сетуя на неудобный матрац.       
— Да, Забини, именно так: «Я чую запах твоего страха», — процитировал  Драко, раздражаясь всё сильнее. Он так и не сомкнул глаз этой ночью, провел её на ногах и всё время пытался не вспоминать пугающих подробностей ушедших часов. — Ещё при этом выглядела так, будто готова сожрать меня.       — Отметь, с фантазией малышка Грейнджер дружит, — самодовольно поднял бровь Блейз.       — А с головой, видимо, не очень, — в ответ огрызнулся Драко, пытаясь подавить в себе неприятное чувство злости, не отпускающее его ни на минуту.       — Уж лучше девушка с фантазией, чем девушка с мозгами. Время проходит более… хм… пикантно.       — Мерлин, Блейз, даже не думай. — Малфой закатил глаза и глубоко вдохнул запах свежей выпечки, доносившийся с первого этажа. Они шли в правильном направлении.       — Поздно, я уже подумал и даже представил, — ещё раз засмеялся Блейз, пихнув друга локтем в бок.       Забини всегда был падким на симпатичных девушек, но Грейнджер вряд ли подходила под его критерии «идеальной спутницы на ночь». Она отнюдь не была пухлощёкой милашкой, лукаво строящей глазки. А Блейз именно таких и любил: тех самых девочек-девочек, имеющих, в большинстве случаев, напускную скромность, несамостоятельность и долю капризности. Собственно, переживать за Гермиону Грейнджер смысла не имело.       — Ну, а если серьёзно, то какого чёрта? Почему она заставляет весь магический мир считать себя умершей?       — Вот сейчас и спроси у неё, — толкнув рукой массивную деревянную дверь, ведущую в столовую, настоял Малфой. Шаги его отразились эхом от выбеленных стен комнаты, посреди которой стоял засервированный на четырёх персон стол. Никого внутри не оказалось, кроме утренних лучей солнца, играющихся в букетах полевых цветов и отражающихся от стеклянных стаканов.       Пахло тут необыкновенно: аромат свежего отрубного хлеба смешивался с пряным запахом картофельных лепёшек, заставляя испытывать небывалое желание продегустировать приготовленный завтрак.       Драко подошёл к кривоватому деревянному столу, провёл рукой по лепесткам собранных в букет полевых ромашек и уже собрался сказать что-то, как вдруг злостный крик из соседней комнаты прервал его:       — Хёми! Почему ты ещё не за стойкой регистрации?       — Гермиона, я умираю, как хочу кофе! — оправдывался тот самый парень азиатской внешности, которого они видели ночью на ресепшене.       — Ну и умирай, пожалуйста, я не против, — вновь прозвучал полный возмущения крик Гермионы. — Только делай это на своём рабочем месте!       Грейнджер топнула ногой и, словно фурия, вылетела из кухни в столовую, где столкнулась взглядом с удивлённым Драко. Тяжело дыша, она провела рукой по шее, покрытой красными пятными. В любой другой момент Гермиона бы застеснялась, но сейчас она была в абсолютной ярости. Никто из подчинённых этим утром не желал слушать её распоряжений и выполнять их должным образом.       — Забини, Малфой, доброе утро, — сдерживая себя из последних сил, поздоровалась Гермиона и смяла в руках журнал «Лучшие чугунные котлы». Сегодня её ножки были спрятаны под чёрными штанами, но изумрудный пиджак всё ещё добавлял свой особенный шарм в образ. Конечно, это было ерундой, но отлично подобранные цвета действительно говорили о её неплохом вкусе. — Сейчас Синди принесёт вам завтрак, а я подойду позже.       — Сюда никто лишний не зайдёт? — занимая место за столом, поинтересовался Блейз.       — Нет, это столовая для персонала. Собственно, поэтому вы будете трапезничать в компании самого безответственного портье и самой медленной поварихи.       — Я, вообще-то, всё слышу. — Из кухни медленно выплыл Хёми с виноватой полуулыбкой. В его руках была небольшая кружка ароматного кофе, которую он протянул Гермионе.       — Не думай, что это значит, что ты прощён, — принимая напиток в свои руки, ответила Грейнджер. — Лучше будь сегодня паинькой — здоровее будешь.       Не сводя глаз с провинившегося портье, у которого стоял ком в горле от иррационального страха, Грейнджер вышла из столовой, резко захлопнув дверь.         — И всегда она такая? — проведя рукой по волосам, излишне заинтересованно спросил Блейз. Он уже предвкушал, насколько громкой получится новость, если он сможет раздобыть интересный материал о потерянной подружке Поттера. Это был бы колоссальный успех!       Драко, зная друга много лет, сразу заподозрил что-то неладное, ведь такое выражение лица могло значить только одно: Блейз что-то затеял. Не нужно было обладать хорошими навыками дедукции, чтобы понять, что Забини собирает информацию о Грейнджер для своей любимой рубрики со скандальными статьями.       — Ой, вы что, конечно не всегда, — вскинул брови Хёми и как-то слишком женственно поправил воротник фирменного пиджака. — Это самая сдержанная женщина, которую мне приходилось видеть. Но если Гермиону разозлить, то можно пожинать плоды её недовольства несколько дней.       — Об этом можешь нам не рассказывать, — хмыкнул Драко, вспомнив удар, подаренный ему на третьем курсе. — Давно она с вами работает?       Малфой, пребывавший до этого в своём притихшем и медитативном состоянии, в котором обычно полностью игнорировал происходящее вокруг, решил помочь Забини добыть информацию, хотя делал это, скорее, из личных интересов. Это доказывал его многозначительный взгляд, брошенный на Блейза и дающий понять, что ему вовсе не нравится затея со статьёй.       Он вообще не хотел лезть в личные дела Грейнджер, особенно учитывая, что, вероятнее всего, они были тесно связаны с происходящим в этих местах.       — Наша душка Гермиона работает тут почти четыре года, — раздался мелодичный голосок пухленькой девушки, левитировавшей несколько тарелок с едой из кухни. — Меня зовут Синди Бейкер, и я повар в этом замечательном отеле.         — Очень приятно, Синди, — ухмыльнулся Блейз, заглянув в декольте поварихе. Девушки этого типажа всегда его привлекали. Слегка пухлые формы, добродушное лицо и все очаровательные прелести юности — это всё Забини считал почти идеалом ещё со времён школы. — Душа моя, этот великолепный завтрак твоих рук дело? — поинтересовался Забини, когда перед ним приземлилась тарелка с ароматными картофельными лепёшками.       — Конечно, в этом замке вся еда готовится только её ручками, — ответил вместо поварихи Хёми, откусывая кусок свежеиспечённого хлеба. — Нас вообще тут немного, поэтому и список обязанностей у каждого такой, что не позавидуешь.       — Хотя больше всего забот у Гермионы, — слащаво растянув слова, произнесла Синди, как-то навязчиво наблюдая за Малфоем. — Знаете, она такая педантичная и упрямая.         — Знаем, — резко ответил Драко, отодвигаясь от присевшей рядом с ним девушки. Он чувствовал, что она заинтересовалась им, но это было абсолютно не взаимно. — Сомневаюсь, мисс Бейкер, что вы сможете рассказать нам хоть что-то новое о ней, — не отводя хмурого взгляда от своей тарелки, добавил Драко, надеясь спровоцировать девушку на рассказ.         — Вот ещё! — надув губки, буркнула Синди, и сама того не заметив, поддалась на провокацию, выкладывая всё приходящее в голову: — Гермиона очень любит животных, может поговорить с собакой, а кошку взять с улицы, отмыть и каким-то невероятным образом пристроить в добрые руки за пару дней. Она постоянно пьёт травяные чаи и на жалобу о головной боли может предложить травяную смесь, которая непременно поможет!         — Это всё общие факты, милая Синди, — покачал головой Блейз, изображая правдоподобную непринуждённость, при этом стараясь как можно ближе придвинуться к поварихе, накручивающей на свой пальчик рыжий локон. — Я тоже могу сказать, что Грейнджер, к примеру, любит книги и красный цвет, но это не будет значить ровным счётом ничего.         — Ха! А знаете ли вы, что она колдует без палочки и может…         — Синди! — перебил её резко ставший серьёзным Хёми. Узкие глаза округлились, и он бросил вилку на стол, отвлекая внимание гостей на себя. — Не пора ли тебе готовить завтрак для постояльцев?         Сама Синди же в это время выглядела так, будто готова потерять сознание. Её бледные ладошки задрожали, глаза забегали, и она, неловко вставая с места, поспешила удалиться обратно на кухню, попутно бормоча что-то про тарелки.         — Вы не обращайте на неё внимания, — расстерянно сказал Хёми, забирая со стола недоеденый завтрак. — Она по глупости и не такое придумать может. Я, пожалуй, пойду на рабочее место, а то мисс Грейнджер от меня живого места не оставит.         Пальцы, увенчанные перстнями, один из которых являлся семейной реликвией, пробежались по спутанным белёсым волосам, и их обладатель произнёс на выдохе:       — Без палочки, значит…  

***

      Раздражало.         Вероятнее всего, всё.         Раздражало, что всё раздражает.         Гермиона вылетела из столовой, отделив захлопнувшейся дверью себя от необязательных подчинённых и нежеланных гостей. Сначала она выдохнула и быстрым шагом зашла в подсобное помещение, пытаясь привести себя в порядок. А затем, упираясь ладонями в край умывальника, начала всматриваться в своё отражение, наблюдая за тем, как красные пятна пляшут по щекам, как прерывисто вздымается грудь от учащённого дыхания. Гермиона еле себя сдерживала, чтобы не вцепиться кому-нибудь в глотку. Что-то внутри неё свирепствовало. И это что-то смеялось над её жалкими попытками держать себя в руках, попытками по кусочкам собрать остатки здравого смысла.         На её плечах лежал непомерный груз ответственности, она пахала за троих. Всё в этом отеле зависило от неё, ведь стоило ей недоследить за кем-то, не заметить какую-то оплошлость или не проконтролировать что-то важное — всё шло наперекосяк. А хозяин любил порядок и точность. Во всём. Она не могла допустить, чтобы её уволили из-за глупости какой-нибудь уборщицы или из-за недосоленных гренок. И, казалось, никто не мог её понять, не хотел. Она постоянно что-то делала, делала, а отдачи никакой не поступало.         К тому же с вечера предшествующего дня, когда она взяла на себя ответственность за сохранность жизней бывших однокурсников, обязанностей и переживаний стало больше. А сна — меньше. Нервы были на пределе.         Так не должно было быть. Обычно, она себя контролировала, но, когда в отеле появились Забини с Малфоем, тьма стала расползаться по венам, наполнять каждый сосуд. Ярость. Сила внутри Гермионы росла, и она не была уверена, что сможет её сдержать. Ещё раз взглянув на себя в отражение, Гермиона вспомнила свой первый день в должности управляющей. Тогда она только начала делать это с собой, но последствия проявились почти сразу же. В тот день Грейнджер долго всматривалась в зеркало, пока не поняла, что в нём не так. Глаза. Они, казалось, знали всё и всё дико ненавидели. Тогда Гермиона увидела, что за её спиной столько грехов, что многие не уместили бы их в уме, не то чтобы смогли их исполнить. Поэтому эти глаза и были такими. Эта ненависть была такой лютой, такой осязаемой и материальной, что её можно было ощутить физически. И оно, отражение, больше всего ненавидело саму Гермиону.         Из-за этого Грейнджер и переживала. Ведь эти люди из прошлого — Малфой и Забини могли догадаться, что с ней что-то не так. Они могли понять, во что она вляпалась. Они могли заметить, как она себя ненавидит. Хвала Мерлину, близилась ночь первого мая. Время, когда она выпустит своё внутреннее «что-то» и сможет выплеснуть всё накопившееся внутри зло. А сейчас нужно было взять себя в руки и вернуться на завтрак, чтобы Синди не взболтнула лишнего.  

***

      На одной фотографии был запечатлён торт, находящийся в руках перепачканной в муке Синди, соседняя фотография Хёми и какого-то старого мужчины оказалась совсем потрёпанной. А на следующем снимке было изображено несколько человек в изумрудных пиджаках с гербом отеля, которые, слегка улыбаясь, махали руками. Они стояли на одном из балконов, а на фоне красовался фиолетово-оранжевый закат, располосивший голубое небо. Блейз бы мог сказать, что это лучшая фотография из тех, что висели в малой столовой, если бы не одно НО: лицо девушки слева было размыто.         — После проявки плёнки все пять кадров с Гермионой оказались бракованными, — небрежно кинул Хёми, выносивший тарелки с завтраком в главную столовую, где принимали пищу постояльцы отеля. — Это можно было бы списать на техническую неполадку несовершенной маггловской техники, но остальные двадцать кадров, на которых были только мы, вполне удались.         Выходящая вслед за ним Синди с подносом в руках, на котором стояли чайнички и чашки, добавила:         — Такое ощущение, что во время съёмки она сильно трясла головой, и лицо получилось размытым.         Эти двое изо всех сил пытались отвлечь Драко и Блейза разговорами на разные темы, надеясь, что неуместно рассказанный факт о их начальнице забудется. Но Малфой помнил. Как слаженный механизм, его ум тщательно прорабатывал всевозможные варианты, стараясь не упустить ни одной детали.         — Объяснение только одно: по каким-то непонятным причинам камера «не взяла» её лицо, — достаточно тихо, чтобы, кроме Драко, его никто не услышал, шепнул Блейз. Но его услышали.       — Это всего лишь набор нолей и единиц в цифровом формате, так что не выдумывайте, — ледяным голосом, совершенно несвойственным себе в предыдущие годы жизни, отчеканила Грейнджер, незаметно вошедшая в комнату. Как они не услышали цокот её каблучков?         — Послезавтра у нас состоится важный приём, на который прибудет несколько сотен гостей. Вам в этот день лучше быть вдвоём и не выходить из комнаты вообще, особенно вечером. Потому что то, что вы видели из окна здесь в первую ночь, — детские сказки, по сравнению с тем, что может произойти во время бала.       — А еду нам в номер принесёт красотка Синди? — лукаво взглянув на снующую туда-сюда повариху, стал выяснять Блейз.       — Да, она, — утвердительно кивнула Гермиона и сложила руки на гуди. — О том, кто вы и что здесь делаете, знает только Хёми, Синди и Эрма. Для остальных эти два номера пустые, поэтому в день бала после захода солнца свет не включайте, ведите себя тихо. Открывайте двери только мне или Эрме.         — Кто такая Эрма? — всё ещё наблюдая за пышногрудой мисс Бейкер, полюбопытствовал Забини. — Она менеджер по размещению, работает днём, поэтому вы с ней ещё не знакомы. Но ей можно доверять.         — Грейнджер, ответь мне на один вопрос, — произнёс Драко, пристально всматриваясь Гермионе в глаза. На мгновение он замолчал, и его бледные губы растянулись в ухмылке. — Что ты здесь делаешь? Мы уже поняли, что этот отель просто кишит нечистью, что нас легко могут убить, если мы невовремя высунемся из номера, но… почему ты тут находишься?         Услышав неприятный вопрос, Гермиона даже не вздрогнула, в одну секунду овладев собой и определив, что нужно сказать, чтобы укрыть истину.         — А это, Малфой, не твоё дело, — весьма строго произнесла Грейнджер, и ни одна мышца на её лице не дрогнула, но, увы, встревоженная ложь на мгновение отразилась в глазах. — Вам лучше вернуться в свои номера, через десять минут постояльцы начнут спускаться к завтраку.         — Язык может скрыть истину, а глаза — никогда, — шепнул ей прямо на ухо Драко, прежде чем выйти из столовой. От его голоса по позвоночнику пробежалась волна мурашек. Гермиона не привыкла к такому спокойному, а потому и неоднозначному образу Малфоя.  

***

        В немноголюдном, но достаточно шумном пабе пахло запечённым мясом и крепким алкоголем. За деревянными столиками сидели пожилые мужчины с мозолистыми руками и грузным видом, распивающие золотистый виски, а меж ними сновали три официантки в фартуках, накинутых поверх коротких клетчатых платьев. 

       — Грейнджер нас на завтрак съест, если узнает, что мы вышли из отеля, — не без довольной улыбки восторженно объявил Блейз. Выйти на прогулку за крепкими напитками было его безрассудной, но оттого не менее привлекательной идеей. Сам Мерлин соблаговолил им, и в близлежащей деревушке быстро нашёлся побитый временем паб с недурным ирландским виски.       
— Этот малыш определённо заслуживает подобного риска, — сказал Драко, кивнув на стакан с алкоголем, из которого моментом позже отпил пару глотков. — Отличное пойло.       — Главное, потом незаметно вернуться в номер, — продолжил рассуждать странно взволновавшийся Забини. — А вообще, знаешь, Малфой, это местечко мне напоминает средневековую харчевню. Жуткую харчевню.

       Драко собирался своим ответом как-то подбодрить друга, но не успел: к столику подошла блондинистая официантка, обаятельно улыбающаяся парням:
       — Ваш заказ, мальчики.

 — Перед ними разместился поднос с ещё одной порцией спиртного и целой тарелкой устриц, сёмги и копчёного лосося.       
— Не могла бы ты принести нам сока? — спросил Блейз и подмигнул девчонке, уже оценив её формы.
       — У нас считают, что лучше пить виски с закуской, нежели разбавлять его другими напитками, портящими вкус. Но если вы настаиваете, я могу налить вам узвар или колу.
       — Лучше расскажи нам, — ухмыльнулся порядком охмелевший Драко и положил руку на талию официантке, присевшей ему на колени, — почему в вашем пабе так мало людей?       
— С тех пор, как ужас поселился в наших краях, почти все, кто мог уехать хоть куда-то, уехали из нашей деревни и её окрестностей. Сначала сгнил весь урожай, его будто покрыл слой чёрной слизи. Следом от какой-то хвори подохли домашние птицы и скот. А потом началась череда страшных смертей. Я сразу поняла, что вы не здешние, потому что не боитесь быть тут. А это значит, что просто не в курсе происходящего.       
— А почему же ты всё ещё здесь?
       — Я живу с папенькой, он у меня фермер, но из-за этого ужаса он разорился. Нам некуда и не на что ехать. 

       Теперь всё встало на свои места: официантки, работающие здесь, так мило к ним относились и выполняли каждую их прихоть лишь из-за надежды, что смогут кому-то приглянуться и их отсюда заберут.       

— Ты знаешь, что именно происходит? — прищурившись, поинтересовался Малфой и переложил белую косу на плечо девушки.       — Нам всем здесь остаётся только догадываться и молчать, — поглаживая Драко по волосам, прошептала ему на ухо блондинка. — Чем меньше говоришь — тем больше шансов дожить до утра, — мягко, приторно-сладко и оттого ещё более жутко сказала она.