Нокс
20 октября 2018 г., 19:27
Ночью Драко спалось плохо: помимо неудобного ложа, представлявшего из себя несколько кинутых на пол одеял, его беспокоили настырные мысли о произошедшем вечером, и… и скрип. Драко мог поклясться чем угодно, что слышал чьи-то шаги за дверью. И каждый из этих кротких шагов отдавался противнейшим, еле заметным скрипом прогнивших половиц. Кто-то явно был заинтересован дверью, ведущей в их номер, и проходил мимо неё несколько раз, будто намереваясь открыть её. И так было до первого луча солнца: некто оставался в коридоре, а Малфой ощущал каждой клеточкой своей кожи магический барьер, защищающий его.
Утром все вокруг засуетились, готовясь к важному приёму, забыв про Драко.
Он слишком сильно любил себя, чтобы вот так просто находиться в неведении. Его, будто маленького, ограждали от правды. И как бы он ни хотел во всём разобраться, Гермиона врала и изворачивалась, лишь бы всё скрыть.
Это было ужасно. Особенно в обстоятельствах, когда жизнь его была под угрозой, а он не мог достойно защититься от опасности. Поэтому, наплевав на чувство такта, Драко решил выпытать у Грейнджер всё, чего бы ему это ни стоило.
Вот только сама Гермиона, покинув номер в начале рабочего дня, больше в нём так и не появилась.
Он ждал её весь день, маясь от скуки и однообразия, надеясь, что она зайдёт в обед. Но вместо Гермионы пришла Синди. Да и та очень поспешно поставила на столик тарелку с бульоном и, причитая о неимоверной нагрузке, поспешила удалиться.
В тот четверг все готовились к предстоящему балу.
Когда стрелка часов указала на девять вечера, Грейнджер, распахнув двери, зашла в номер. Пробормотав невнятное «Привет», она отряхнула пиджак от пыли и вошла в комнату.
— Как прошёл день? — измученным голосом спросила Гермиона и стянула с себя туфлю. Волосы её выбились из причёски, а рубашка помялась, но в целом это выглядело не так ужасно.
— Однообразно и тоскливо, — недовольно буркнул Драко, внимательно наблюдая за девушкой, вытягивающей шпильки из волос.
— В этом только ваша с Забини вина, — устало напомнила Грейнджер. — Ты сам видел, что произошло вчера из-за вашей выходки.
— Я хочу знать, что именно нам угрожает и почему отсюда так сложно выбраться.
— Сейчас мне надо уйти, возможно, до завтрашнего утра, но…
— Ты снова увиливаешь, Грейнджер! — перебил её своим недовольным воскликом Драко.
— В этот раз всё серьёзнее: мне действительно нужно уехать. — Смотря прямо в глаза собеседнику, Гермиона мысленно умоляла его не задавать лишних вопросов. Только не сегодня.
Выжидающе глядя на неё, будто сканируя на ложь, Драко прищурил глаза, чувствуя, что девушка вновь лукавит:
— Мне нужно знать, что здесь происходит.
— Я расскажу всё завтра. — Гермиона попробовала убедить Малфоя, хотя видела, что он явно не желал упускать инициативу беседы.
— Вчера ты говорила то же самое, но в итоге я так ничего и не услышал, — резко и энергично проговорил молодой человек, указав пальцем на своё ухо.
— Малфой, если я опоздаю, то никогда уже не смогу ничего рассказать в принципе.
— Валяй. — Он покачал головой, глядя на неё с обвинением, а потом поджал губы и, чуть повернувшись, уселся в кресло.
Гермиона выдохнула: она ненавидела эту чёртову, исключительно Малфоевскую манеру растягивать слова. Больше этого она не любила только его гаденькую ухмылку, изредка появляющуюся на лице парня ещё со времён школы. Но всё-таки переступив через себя, Гермиона подошла к Драко.
— Малфой, пожалуйста, хотя бы сегодня и завтра отсидись в комнате. Здесь, — она обвела рукой вокруг себя, — будет очень много гостей, не имеющих никаких хороших намерений касательно чужих жизней. Я обещаю тебе, что как только вернусь — расскажу то, что тебя интересует.
Больше ничего ему не сказав, Гермиона начала нервно собирать некоторые вещи, отправляя их в сумочку. Она весь день готовилась к приёму, а Малфой и валяющийся в бреду Забини добавляли ей проблем. Она уже сотню раз пожалела, что согласилась им помочь.
Сидевший в кресле Драко крутил в руках книгу и лениво наблюдал за этой сценой. И от его взгляда не скрылось, что Грейнджер забрала с собой нож.
***
С трудом открыв глаза и оторвав вспотевшую голову от подушки, Блейз застонал: он абсолютно ничего не помнил. В жизни у него был период, когда он пил много и часто, бесконтрольно наполняя себя огневиски и прочими крепкими напитками. Но даже в те времена Забини ни разу не находился под абсолютным контролем алкоголя. В комнату, где лежал Блейз, неторопливо вошла Синди, держа в руках поднос с несколькими тарелочками. При виде её сердце Блейза начало биться со странной, учащённой быстротой. Её необыкновенные, рыжие, как первые лучики восходящего солнца волосы, бледно-матовая кожа и нежный карминно-красный рот ввергли его в состояние лёгкого смущения, потому как он сам выглядел сейчас абсолютно непрезентабельно. — Доброе утро, — лукаво улыбнулась Синди и поставила тарелку с бульоном на прикроватный столик. — А насколько оно доброе? — улыбнувшись в ответ, спросил Забини. — Ты был в отключке больше суток, так что оно действительно доброе. — Это я столько выпил? — удивлённо вскинул брови Блейз, пытаясь восстановить в памяти хотя бы часть произошедших в тот злополучный вечер событий. — Это тебя так заколдовала Гермиона, чтобы очистить организм от осадка тёмной магии, — продолжала ласково улыбаться Синди. — Кто сделал это со мной? — Только Гермиона знает, что случилось. Но она ещё вчера вечером уехала по делам и должна вот-вот вернуться. Казалось, Блейзу было абсолютно безразлично, что она говорит, лишь бы только видеть её нежную, холеную кожу без единого намёка на морщинки. Вся такая свежая, ароматная, Синди казалась ему идеальной девушкой. В то же время Блейз понимал, что она, в сущности, была ограниченным человеком, подчас даже глупым. Впрочем, его никогда и не интересовал интеллект настолько же сильно, как женственность и ухоженность. — Тебе стоит поесть, — наигранно смущаясь, прошептала Синди. — Я приготовила наваристый бульон из телятины специально для тебя. — Душа моя, всё, что приготовлено этими замечательными ручками, я готов есть бесконечно, — ответил Блейз, принимая тарелку. Сама Синди с неменьшей любовью относилась ко всему остальному окружению, причём с особой радостью и раскрепощённостью демонстрировала это чувство по отношению к молоденьким посетителям и работникам отеля. Делала она всё это без малейшего ханжества и почти в открытую, так что не замечал происходящего, пожалуй, лишь один Блейз. Наблюдая за тем, как Забини с должным аппетитом съедает приготовленный завтрак, Синди произнесла: — Ты сейчас находишься в комнате Эрмы. Она просила тебя никуда не выходить, чтобы не привлекать внимания. — Честно говоря, я и из этой постели вылезти не смогу, не говоря уже о выходе за пределы комнаты. — Позавчера вы совершили бездумный, глупый поступок! Тебя могли убить, если бы не подоспевшие вовремя Гермиона с Эрмой. — А ты сама рискни отказать Драко в каком-либо его желании и посмотри на его реакцию! Этот своенравный упрямец заживо съест любого. Звонко рассмеявшись, Синди слегка покраснела и ответила: — А ведь знаешь, Эрма точно такая же. Я никогда не слышала, чтобы она смеялась или плакала. Она явно предпочитает молчание и подобно тени скользит по замку, оставаясь незамеченной. Но если её разозлить — жди беды. — Это её колдография висит у стены? — спросил Блейз, разглядывая движущуюся картинку с девушкой, которая часто сжимала ладони и хмурилась, продолжая всё так же неподвижно смотреть вдаль. Казалось, она взирала в никуда, но её взгляд скользил по верхушкам деревьев и поражал своей отрешённостью. У Драко же утро хмурой и пасмурной пятницы началось не так приятно. Он снова чувствовал, как ноет спина от лежания на полу и как слегка отекло лицо, но больше всего беспокоило отсутствие нормального сна. Хоть этой ночью под дверью никого не было, он всё равно был в напряжении и ощущал комок ноющего беспокойства в груди. То засыпая на несколько минут, то снова просыпаясь, Драко так и не смог нормально отдохнуть. С утра не происходило ничего подозрительного: его запечённые яблоки и тыквенный сок уже стояли на столе, занавески были приоткрыты и пропускали в комнату дневной свет. На книжных полках покоились толстенькие тома в кожаных переплётах, а единственная баночка с кремом так и не сменила своего местоположения, оставаясь одиноко стоять на прикроватной тумбе. Угнетённый предвкушением ещё одного однообразного дня, Драко взял в руки какую-то книгу и только за чтением понял. Понял, что кровать Грейнджер была заправлена ещё со вчерашнего вечера, а пижама висела на спинке стула. Значит, Гермиона так и не прибыла в отель после ночного отъезда, хотя обещала успеть к завтраку. Ну не обманщица ли?! Раз Грейнджер не хотела ему рассказывать всю правду, он мог позволить себе перейти к методам из категории «истинно Малфоевские». И только один человек знал о волшебном мире всё и даже больше, хотя сам уже не имел к нему никакого отношения. Только он мог помочь ему разобраться во всей этой логорее. Куда он там положил своё сквозное зеркало?***
— Ты говоришь, что на фотографиях лицо её изображено недостаточно чётко? — аккуратно поправив очки, сползшие на нос, спросил мужчина и закашлялся — возраст давал знать о себе. — Это не совсем та формулировка. — Драко поставил сквозное зеркало так, чтобы лицо собеседника было видно лучше. — Правильнее сказать, что оно очень смазано, будто это кто-то сделал специально. — Хм, — нахмурился мужчина и откинулся на спинку кресла. Последнее время он стал быстрее уставать. — Не обращал ли ты своё внимание на её глаза? Или, может быть, запах? — Я не помню, что было с её глазами во время школы, но сейчас они крайне тёмные. Что насчёт запаха, — Драко пожал плечами и поднял одну бровь, — не замечал, чтобы она использовала духи. — Драко, я не имею в виду парфюм. Её собственный запах, каков он? — Честно говоря, мне сложно представить, как именно пахнет злость, но если злость имеет запах, то от Грейнджер пахнет именно ей. — У меня есть некоторые предположения по этому поводу, но я надеюсь, что они ошибочны. — Во взгляде мужчины читалась высокая требовательность к себе и к другим. — Иначе вам с Блейзом действительно опасно находиться в этом месте. Я загляну в библиотеку, поищу нужную информацию, и если мои опасения подтвердятся — я сообщу тебе и постараюсь вытащить вас оттуда. — Спасибо, папа, — негромко произнёс младший Малфой, последний раз взглянув на горделивый стан отца. — Хорошего вечера. Драко не определился, как он должен поступить в этой ситуации. Всю жизнь он предпочитал отсиживаться в месте максимально безопасном, не подразумевающем возможные неприятные последствия. Тем более ему никогда не приходилось геройствовать, особенно, рисковать своей жизнью ради спасения кого-то постороннего. И это вполне устраивало Малфоя. Но всё же сейчас он осознавал, что от того, жива ли Грейнджер, напрямую зависит, будет ли жить он. И пусть поджилки тряслись, он понимал, что поступает так отнюдь не из благородства. Скорее, это был осознанный акт спасения единственного человека, в силах которого было помочь ему и Блейзу выбраться из кишащей нечистью дыры. Поэтому он шёл. Шёл туда, где, как он предполагал, находился кабинет Гермионы. Она упоминала о нём в каком-то диалоге, и Драко хорошо запомнил фразу: «Это помещение выделили для меня и всякой бумажной волокиты, но со временем оно переформировалось в комнату отдыха, где Синди и Хёми с завидной регулярностью просиживают свои штаны». Только сейчас, свернув с обычного маршрута «номер-столовая, столовая-номер», Драко смог заметить, насколько не радушен отель в вечернее время. В коридорах пахло пылью, на обоях красовались выцветшие следы от картин, когда-то висевших здесь. Некоторые двери, ведущие в номера, выглядели совсем плохо: исцарапанные, перепачканные чем-то тёмным, оплетённые пылью они, казалось, не открывались годами. Именно из-за одной из таких прогнивших дверей Драко услышал голос: — Ты знаешь, что мы не имеем права вмешиваться в это! — Да, но сейчас экстренная ситуация, ты ведь понимаешь. Уже половина девятого, а её всё ещё нет, хотя обычно она появляется прямо перед завтраком. Шепнув тихое «Нокс», Малфой прислонился спиной к стенке и прислушался. — Мы не знаем, запланировано это или нет! — Не будь идиоткой, Синди! Она бы нас предупредила, если бы знала, что задержится на целые сутки. — Делай что хочешь, Эрма, я не буду рисковать своей жизнью! — Я от тебя ничего другого и не ожидала. Всё, что я прошу, — прикрой нас. Не дай хозяину узнать, что её нет. — В полночь начало приёма, и, если Гермиона там не появится, плохо будет нам всем. — Я постараюсь найти её до начала, — раздался уже не такой тихий голос Эрмы, после которого послышался громкий хлопок трансгрессии. Драко ненавидел подслушивать, а ещё больше ненавидел демонстрировать, что он всё-таки это сделал. Но сейчас это было необходимо, поэтому он с долей бестактности открыл дверь в кабинет и, устремив свой взгляд на повариху, спросил: — Где она? Синди, удивлённая появлением гостя в этой части замка, опустила взгляд и тыльной стороной ладони вытерла выступившие на бледном лбу капли пота: — Я не могу этого рассказать. — Синди, пожалуйста, посмотри на меня. — Схватив девушку за плечи и слегка встряхнув её, Драко взглянул ей в глаза: — Ты дала непреложный обет? В ответ Бейкер кивнула и затряслась всем телом, находясь в состоянии апатии. — Просто отвечай: да или нет, — чуть грубее, чем хотелось бы, попросил Малфой. — Гермиона должна была уже вернуться? — Да . — Такое уже случалось когда-либо? — склонив голову набок, задумчиво поинтересовался Драко. — Нет . — Она в опасности? На глаза Синди навернулись слёзы, а пульс, казалось, стал таким редким, что она еле смогла прошептать: — Да. — Ты знаешь, где она? Синди утверждающе закивала головой и ответила: — Но оттуда, кроме неё, никто не возвращался живым. Не в эту ночь. — Где она, Бейкер? — Драко нетерпеливо сжал плечи Синди. — Я не могу сказать, если ты пойдёшь туда — не вернёшься. — Если Грейнджер не вернётся, кто пострадает первым? — будучи на пределе раздражения и взвинченности, Малфой не заметил, как стал грубым. — Ты и Блейз. — Тогда включай свою голову, Бейкер! Если в любом случае без неё мы погибнем от неизвестной опасности, о которой нам никто ничего не рассказывает, не лучше ли попытаться вытащить её? Говори! Сквозь слёзы девушка ответила дрожащим голосом: — Вчера вечером она должна была отправиться в лес, к озеру. Но я не знаю, там ли Гермиона сейчас, она обычно возвращается к утру. А сейчас её нет, и это очень плохо, потому что в лесу трансгрессия невозможна. — Твою мать!***
Деревья даже в вечернем сумраке были такими высокими, что, казалось, будто они готовы повалить свой непомерный вес на него уже в следующее мгновенье. А пытливый шелест их крон заглушал его собственные мысли. Драко чертыхнулся, когда чуть не упал, споткнувшись о корень. Он шёл по еле заметной тропинке, надеясь, что интуиция его не подведёт и эта тропа выведет его к… собственно, он не знал, куда должен выйти. Эти мрачные задыхающиеся деревья конкурировали за пространство и создавали целые навалы, сложенные из упавших стволов. Было сложно ориентироваться в пространстве, потому что света луны не хватало, дабы осветить покрытые мхом еле видимые дорожки. Драко ухмыльнулся. Он сейчас как чёртов герой. Наверное, так можно подумать, если не знать, что он делает всё ради спасения собственной шкуры и… из чувства долга. Из-за такого глупого и мешающего ощущения, что он перед Грейнджер в долгу. «Время подвигов!» — саркастично заметил про себя Малфой и закатил глаза. Периодически оглядываясь, Драко уверенным шагом ступал меж вьющихся растений. В очередной раз стряхнув с лица прицепившуюся паутинку, он услышал странный звук. Ускорив шаг, парень пробрался сквозь кустарник, расцарапавший ему руки, и привалился спиной к очередному дереву. Сердце в бешеном танце ударялось о рёбра, разгоняя кровь по онемевшим конечностям, и, казалось, что в мышцах появилась сила. Каждый раз, когда ветер чуть стихал, Драко понимал, что он слышит сиплое дыхание. Где-то совсем рядом. Дыхание, ставшее более глубоким, лучше насыщало кровь кислородом. Справа от Малфоя, в паре метров, меж двух камней облепленных гнилым мхом, произошло какое-то движение. Каждый сосуд в теле сжался от страха, кожа побледнела, а замёрзшие руки задрожали. Старческий силуэт, сгорбившись и поджав свои худые колени, потирал друг о друга ладони. Будто радуясь чему-то. Только от этой радости у Драко все волоски на теле встали дыбом. А тень продолжала упиваться его страхом, трясясь от беззвучного смеха… Это сгорбленное седое существо мелкими шажками стало приближаться к Малфою, который уже впопыхах искал волшебную палочку. Старика это очень порадовало, и он ещё быстрее засеменил к Драко. Чёртов карман! Ладонь всё никак не могла нащупать спасительное древко. Где же она?! Драко от страха начал отступать назад, пелена тревоги застилала глаза. — Петрификус Тоталус! — в последний момент защитился Малфой, а после побежал вперёд, не зная, есть ли кто-то сзади. И бежал, не чувствуя усталости, не оглядываясь, не думая. До тех пор, пока впереди не показался блеск воды. Медленно выйдя на небольшую полянку, Драко замер. Зрачки расширяются. Взгляд концентрируется. Драко увидел лицо, покрытое мертвенной бледностью. И, к сожалению, он знал, кому принадлежало бездыханное тело.
