Отель для пропавших

      Драко не мог похвастаться тем, что никогда в жизни не видел мёртвых людей. К сожалению, это было не так. В довольно юном возрасте он впервые увидел мёртвую волшебницу, убитую в гостиной его собственного дома. Её грязные волосы были разбросаны по сторонам, а руки всё ещё сжимали самое дорогое в ушедшей жизни — волшебную палочку. Тогда ему было чуть больше тринадцати лет, и он стал свидетелем данного зрелища абсолютно случайно, но эти непонимание и страх, застывшие в венах, Драко бы больше ни с чем не спутал. Время шло, и он всё чаще видел измождённые тела в собственном доме и глаза, которые война закрыла навсегда. Но такого он не видел никогда.         Тело, что лежало перед ним сейчас, в свете луны выглядело жутко. Кожа пурпурно-серого оттенка демонстрировала сплетения почерневших вен, веки казались совсем тёмными: каждый сосуд, просвечивающийся сквозь тонкую кожу, налился цветом ночи. Одна окоченевшая рука была прижата к груди, а вторая сминала ворот грязной рубахи.       Драко сглотнул образовавшийся в горле ком. По спине пробежали мурашки от осознания, что ещё недавно он видел этого старика живым, сидящим за рулём ржавого пикапа. А ведь ни он, ни Блейз даже не знали имени человека, который согласился помочь им починить машину. Сейчас это уже не имело значения. Мужчина был мёртв. И, судя по всему, смерть его не была лёгкой.         Обойдя бездыханное тело, Драко попытался вновь сосредоточиться. Ему всё ещё нужно было отыскать Грейнджер. Он рвано выдохнул и перевёл взгляд на озеро: вода в нём была непозволительно странной, будто намыленной или отбеленной. Это можно было оправдать большим содержанием растворённой в ней соляной и серной кислоты или переизбытком ила, и… и Малфой почти заставил себя в это поверить.       Уверенно ступая по берегу и чувствуя, как под его ногами слегка проседает влажная земля, Драко поёжился. Эта ночь оказалась прохладнее предыдущих.       В голове возникли слова распутной официантки из паба: «Сначала сгнил весь урожай, его будто покрыл слой чёрной слизи…». Действительно, даже лес с трудом дышал в этих местах, нечего было говорить о кустах и травах — почти все они были пожухлыми, почти завявшими. Только камыш стоял нетронутый. Драко прищурился. В слишком зелёных листьях осоки было что-то белое.       Неужели?..         Сквозь тонкую ткань хлопковой ночнушки, плавающей на поверхности воды, виднелось хрупкое девичье тело. Замёрзшие конечности были излишне бледны. Ничего лишнего. Только молочная кожа, синие губы, закрытые веки.       Больших усилий стоило Малфою оторвать свой взгляд от вздымающейся груди и хорошо видимых ореолов сосков. Немало самообладания он приложил, чтобы прекратить вглядываться в ряды мурашек, отчётливо видимых сквозь полупрозрачную ткань. Это было настоящим испытанием.       Драко зашёл в прохладное озеро по щиколотку и схватил край мокрой ночной рубахи, подтягивая Гермиону к каёмке воды. Толком не понимая, как правильно поступить в этой ситуации, он вытащил её из камышей и положил на сухую землю.       Холодный ветер перебирал мокрые кудряшки, тщетно пытаясь высушить их. Белая ткань на суше ещё плотнее облепила стройное тело, так маняще подчёркивая каждый изгиб. Бессознательное состояние определённо шло Грейнджер. И пусть это было невыносимо прекрасно, но всё же Драко знал, что пришло время возвращаться. Он взял в руку волшебную палочку и вырисовал в воздухе вензель, чтобы чёртова ночнушка мгновенно стала сухой и тёплой, а после негромко произнёс: «Энервейт».       — Так, Грейнджер, давай, самое время очнуться.       Медленно разлепив глаза, Гермиона расфокусированным взглядом упёрлась в лицо Драко. Сначала она видела лишь цветное пятно перед глазами, которое то расплывалось, то снова фокусировалось. Сквозь шум в ушах доносилось множество каких-то далёких голосов, повторяющих одну и ту же фразу. Раз за разом. Раз за разом.       Не осознавая ещё, где находится и что с ней происходит, она стала тихо-тихо нашёптывать то, что слышала в голове:       — Когда во тьме проснётся Этамин — погаснет Белое Солнце. И лишь его последний луч рассеет свет своего раскаяния на миллиарды лет вперёд.       — Чёрт, да ты не в себе, — возмутился Малфой и опрокинул голову назад. Всё это ему не нравилось: ему не нравилось здесь находиться, ему не нравилось ощущать опасность, ему не нравилось спасать чужие задницы. Он думал, что ничего в мире не может быть ужаснее чувства ответственности за жизнь другого человека. Но нет, Драко отныне наверняка знал, что самое ужасное из случившегося с ним, было чувство ответственности за жизнь Грейнджер. И он, как человек, никогда не пылавший благородными намерениями, понятия не имел, какого хрена с этим делать!         Пару раз моргнув, Гермиона прошептала дрожащим голосом: «Мне холодно» и стала пытаться приподнять голову. Но от длительного пребывания в воде её тело отекло, мышцы не хотели слушаться, и все попытки сдвинуться оказались тщетными.       — Я наложил согревающие чары, так что скоро станет лучше, — как-то отречённо произнёс Драко, будто решая что-то для себя. — Я подозреваю, что ты достаточно долго принимала водные процедуры, и твои мышцы не в самом лучшем состоянии. Так что лежи смирно, чтобы не началась судорога.         Молчание начало завязываться в тугой узел неловкости, ещё когда Драко стал левитировать Гермиону вверх с помощью палочки. Им нужно было как можно скорее попасть в отель, поэтому вариант ждать, когда отёк сойдет с её конечностей, отпал сам собой.       Ещё более неуютным молчание стало через пару минут, когда они оказались в лесу. Малфою приходилось идти очень медленно, наблюдая за тем, чтобы парящая перед ним Гермиона не стукнулась головой об ветку.       Стоило их силуэтам скрыться в лесной чаще, земля вокруг озера поползла жидкими реками, надеясь захоронить свою жертву там, где её никогда не найдут. Земля будто ожила и десятью своими щупальцами обвила закоченелое тело пожилого фермера. Через пару секунд трупа Тима Хартона уже не было около старого озера. Лишь только два чёрных ворона кружили над выжженной поляной.         Мысленно окидывая взором прошедшие десять минут, Драко видел перед собой лишь сплошную вереницу бесплодных попыток начать диалог и отчаянного молчания. Однако любопытство и необходимость хоть как-то разобраться в ситуации взяли верх над готовностью продолжить путь до замка в полной тишине, нарушаемой лишь треском сухих веток под его ногами.       — Даже если, чисто в теории, через несколько миллиардов лет солнце израсходует весь запас водорода и гелия и превратится в красного гиганта, а ещё позже — вовсе погаснет, это никак не будет связано со свечением Этамина. Знаешь, почему? — обратился он к девушке, неподвижно переносящей путь по воздуху. Кажется, только сейчас Гермиона начала ощущать лёгкое смущение из-за своего внешнего вида.       — Потому что Этамин светит и сейчас, а значит — не спит. Но под «белым солнцем» может подразумеваться и какая-нибудь другая звезда, тогда…       — Вот, узнаю всеми известную зубрилу! Раз начала думать логично и спорить — значит, всё не так плохо, — ухмыльнувшись, перебил её Малфой. Он был доволен собой как никогда.       — Ты как всегда очарователен, — закатила глаза Гермиона. Она уже стала приходить в себя, осознавать происходящее и вспоминать минувший день. День, в который осуществился один из самых больших её страхов — страх потерять контроль над своим разумом. Пытаясь не концентрироваться на этом, она добавила: — Хотя перебивать меня было необязательно.       — Грейнджер, у тебя сейчас появилась шикарная возможность рассказать мне то, что обещала. Заодно я хочу узнать, какого Мерлина ты делала в этом грёбаном озере!       Находясь и так в полной растерянности, Гермиона потерялась ещё больше. Она не знала, с чего начать и что именно рассказать этому человеку. Помня, что Драко Малфой — очень упёртый и напористый, надеяться на смену темы было непозволительно глупо. И Гермиона это прекрасно понимала. Что ж, рано или поздно это пришлось бы рассказать хоть кому-то.       — То, что ты видел около озера — последствия шабаша, — начала говорить Гермиона. — В этих краях ведьмы собираются на свой праздник, величественно отмечая ощущение магии и власти, наполняющее их вены. Здесь же проводятся все ритуалы и посвящения, а озеро — вовсе не озеро. Это природный котёл, в котором томится нужное нам зелье.       — Нам?       — Меня посвятили три года назад.       — Ты же шутишь? — попытался найти подвох в услышанных словах Малфой, но осёкся, как только увидел выражение лица спутницы. — Ты не шутишь…       — Это место подчинено магии, поэтому сюда как магнитом тянет тех, кого никогда не примет волшебный мир. Призраки, гоблины, чёрные вейлы — это самые не опасные наши постояльцы. Им спокойно в Брумстике. Никто не мешает им концентрироваться на своих мыслях, желаниях, действиях, а со временем магия озера и леса успокаивает их.       — Успокаивает или вытягивает силы? — недовольно зыркнул на неё Драко, чувствуя очередной подвох.       — Зависит от самого постояльца. Кто-то становится сильнее, кто-то закрывается в своём номере и не покидает его годами, кто-то просто живёт здесь, потому что не чувствует себя лишним. Ещё есть гости, приезжающие на уикенд, дабы отдохнуть от давления внешнего мира.       Что ответить на это — Драко не знал. В голове никак не укладывалось: Грейнджер добровольно согласилась исчезнуть из Лондона, потерять всех друзей и близких, ради чего? Ради тёмной магии? Даже находясь в состоянии полной неадекватности, Малфой не поверил бы в это. Имело смысл продолжить выводить Гермиону на чистую воду.       — Так это твои подружки привели Блейза в такое состояние?       — Думай, о чём говоришь! — грубее обычного буркнула Гермиона, разминая шею. — Ни одна ведьма не будет дружить с другой, Малфой. Между нами лишь общее дело, общие правила и общий страх. Кого-то боятся больше, кого-то меньше, но никогда мы не причиним друг другу вред. А по поводу Забини — в присутствии ведьм даже у непьющих людей возникают короткие провалы в памяти. А он, как ты помнишь, был пьян. Поэтому радуйтесь, что пробуждение не настигло его где-нибудь в Чиуауа.       Драко прыснул от смеха. Кто бы мог подумать, что Грейнджер может шутить даже в таком положении.       — Зачем?         — Ты когда-нибудь чувствовал себя лишним в магическом мире? — хриплым голосом спросила Гермиона, прекрасно понимая, что скрывалось за этим брошенным невзначай «Зачем».       — Ну, пару раз, когда Поттер обыгрывал меня в квиддич, мне хотелось провалиться под землю. Это считается? — усмехаясь, спросил Драко и переступил через крупную ветку, поросшую мхом.       — Ты не понимаешь, Малфой. Я говорю про чувство своей непричастности к общему благу, когда ты пятое колесо в идеальной системе, — начиная разминать кисти рук, поправила его Гермиона. — Особенно тяжело становится, когда ты осознаёшь, что сама абсолютно не идеальна. Я знала, что уйду. Решила это в самом разгаре битвы, потому что пылавшее во мне чувство вины было несовместимо со спокойной жизнью.       — И в чём же ты виновата, Гермиона Грейнджер? — тихо спросил Драко, скорее всего, у самого себя, но ответом ему стала фраза девушки:       — Это очень личное, Малфой. Теперь ты расскажи про свою жизнь. Что делал после школы?       — Я очень много ел.       Гермиона непонимающе подняла бровь, пытаясь понять, шутит Драко или нет. Это было крайне сложно, ведь его лицо было отвёрнуто от неё, а голос не изменил своей интонации.       — Мне пришлось сожрать всю ту кашу, что заварили мои родители, — пояснил Малфой, видимо, почувствовав, что его слова могли быть истолкованы неверно. — В семейный бизнес путь мне был отрезан, поэтому пришлось импровизировать.       — То есть ты работаешь сам на себя? Вы с Забини упоминали, что статью пишите, получается — это для твоей газеты?       — Ну, точнее сказать, для нашего с Блейзом журнала. Предупреждая твой следующий вопрос: мой отец не отрёкся от меня из-за этого. Он никогда не был плохим или, тем более, непонимающим.       — Я знаю это, Малфой. То, как он смотрел на тебя — с надеждой, гордостью и обожанием, — так не смотрят на нелюбимых детей.       — Отцу бы понравилась эта фраза, я уверен, — ухмыляясь, бросил Драко и отодвинул свободной рукой очередную мешающую ветку, чтобы беспрепятственно пролевитировать Гермиону к выходу из чащи.       Драко вздохнул. Что-то неуловимое изменилось в их с Грейнджер непростых взаимоотношениях просто из-за того, что они попробовали понять друг друга. Как-то неожиданно из-за деревьев стал виднеться старинный замок, угрюмо упирающийся своими высокими башнями в звёздное небо. Практически в каждом его окне, чуть затененном высокими деревьями сада, горел жёлтый свет.       Кованые ворота были открыты настежь, демонстрируя выложенные камнями тропинки, освещали которые тонкие фонари. Ни Драко, ни Гермиона не хотели идти по этим тропам, ведущим ко входу в отель. Они оба не хотели попасть внутрь. Пусть их диалог был кривым, пусть они огрызались, пусть не полностью понимали друг друга… Но этот разговор в лесу вернул каждого из них к реальности. К реальности, в которой они волшебники, воспитанные магическим обществом и правилами Хогвартса. И из этих воспоминаний не хотелось возвращаться в реальность, запачканную тайнами и предательствами. Но это было необходимо. Поэтому Драко сотворил патронус и отправил его к Эрме. Как они и договаривались.  

***

      Леденящий душу сквозняк бродил по коридору, и его тихий свист смешивался с негромкими звуками музыки, доносящимися из бального зала. Там, в хаосе первого танца, кружили в своих платьях приглашённые на приём гости.       Меж ними сновали сотрудники отеля, разодетые в парадную форму и с улыбкой приличия на лице контролировали наличие должного количества съестного на столах. Периодически в зал из кухни заходила Синди с подносом, на котором стояли хрустальные фужеры, до краёв наполненные алкоголем. Так что разгорячённым балом дамам и кавалерам было что выбрать из напитков.       Со стороны могло показаться, что в бальном зале царит идиллия. Впрочем, это было не так. Стоило лишь приглядеться к гостям, увидеть их лица, почувствовать их настрой. Никакой идиллии быть не могло.         Хёми в этот вечер был одет безукоризненно: выглаженные до стрелок чёрные брюки, рубашка, а поверх — фрак, с вышитой эмблемой отеля. Вёл он себя не менее профессионально: открывал гостям двери и с радушной улыбкой провожал их в зал. Там, не прекращая очаровательно улыбаться, он следил за порядком и лишь одним глазом посматривал на Эрму, ожидая сигнала.       Сама Эрма стояла в стороне и наблюдала за происходящим. Она знала, что нельзя допускать недовольства гостей, а тем более — возмущения хозяина, но пока всё шло по плану.       — Здравствуйте, мисс Хёрман, — прошептал хрипловатый голос прямо на ухо Эрме. От этой мягкой интонации, скрывающей тонкий намёк, по спине девушки пробежали мурашки. Она бы ни с кем не спутала этого гостя: слишком много хлопот он приносил в каждый свой визит.       Медленно повернувшись к мужчине лицом, Эрма натянула на лицо улыбку и сквозь зубы сказала:       — Рада видеть вас, Эфиальт.       — К чему эти формальности, дорогая? В прошлый раз мы с тобой общались гораздо проще. — Слова мужчины несли в себе такой явный запах опасности и чего-то запретного, что Эрму обдало холодом. Она бы хотела уйти прочь от этого человека, в то время как, к примеру Синди, наоборот, испытывала невероятную тягу к нему.       — То, что ты, Эфиальт, очаровал глупышку Синди, ещё не значит, что я забуду, кто ты на самом деле.       — Не уж то ты злишься на меня за тот неожиданный отъезд, Эрма? — с гримасой полной безобидности на лице спросил мужчина и деловито поправил излишне густые волосы.       Он был высоким и коренастым, к тому же чёрная рубашка заманчиво облегала его накачанные плечи, но… возможно, не знай Хёрман о истинной сущности этого человека, она бы была очарована его брутальностью. Однако сейчас он нарушал её зону комфорта, отчего хотелось отпихнуть его и никогда больше не видеть.       — Меня беспокоит не то, что ты сбежал от Бейкер после первой же проведённой с ней ночи, а то, что ты вернулся. Кто на этот раз твоя цель? — Силясь скрыть агрессивность своего тона, Эрма наклонила голову вбок и на всякий случай проверила, не наблюдает ли кто за их беседой.       — Мисс Хёрман. — Изобразив вид глубоко оскорблённого человека, Эфиальт разочарованно покачал головой. Его глаза… смеялись над ней. — Что же вы так грубы? К кому я мог приехать, как не к Синди? Вы — холоднее ледышки, мисс Грейнджер… сами знаете, что она занята и не способна хоть на какие-то чувства. Уборщицы и смазливые портье меня не интересуют.       — Думаешь, Синди простит тебя после того, как ты нагло использовал её?! — С трудом сдерживая эмоции, задала вопрос Эрма. — После того, как она увидела тебя в истинном облике?       — А это мы узнаем чуть позже. — Натянув на лицо свою самую мерзкую ухмылочку, Эфиальт развернулся и направился к фуршету, но потом через плечо добавил: — Я планирую отдохнуть в Брумстике пару дней. Так что будь душкой, приготовь мне номер.       Эрма чуть не взвыла от накатившего отчаяния. Век бы ей не видать этого проныру, но раз он уже приехал — придётся терпеть.       — Чёртов идиот, — наконец, презрительно выплюнула она так, чтобы никто не слышал, и повернулась лицом к ближайшему окну. За стеклом пронёсся сгусток белого цвета — патронус, который по их общей договорённости служил сигналом. Малфой нашёл Гермиону, и теперь дело оставалось за малым: привести её в божеский вид и провести в бальный зал.

***

        — Она сейчас слаба, тело не в тонусе, мысли ещё путаются, — покачал головой Драко, искоса глядя на дверь, за которой скрылась Гермиона, дабы переодеться. — Кому-то придётся постоянно быть в доступной близости от неё и поддерживать магически. Сама она вряд ли сможет в этот вечер колдовать. Особенно без палочки.       После этой фразы Эрма странно покосилась на Малфоя, будто чувствуя, что тот всё знает. Но она не хотела, чтобы он знал всё. Только не о ней.       Их взгляды пересеклись, и Драко, видя долю смятения в глазах девушки, ухмыльнулся. Эрма старалась сохранить самообладание, она просто цеплялась за него, подобно потерпевшему кораблекрушение, ухватившемуся за обломок мачты. Казалось, она была готова что-то спросить у Малфоя, но…       — Я готова, — негромко сказала вышедшая из комнаты Гермиона, уже переодевшись в парадную форму отеля. Выглядела она крайне уставшей, невыспавшейся, но уже была в полной готовности спуститься к гостям. В этот вечер ей нужно было всего лишь поприветствовать самых важных людей, уделить внимание хозяину отеля и, возможно, станцевать пару вальсов. Впрочем, в последнем она не была уверена.       — Кому-то придётся пойти с тобой.