Вингардиум Левиоса
12 апреля 2019 г., 23:33
За завтраком мисс Грейнджер улыбнулась всего три раза.
— Какой кофе будешь, Гермиона? — вытирая крошки со стола, спросила Синди, плотно прижав ладонь ко лбу. Скорее всего, у неё болела голова и синяки под глазами подтверждали эту теорию.
— Думаю, сегодня я хочу выпить нежный шоколадный латте с двойным молоком и пышной пенкой, ещё можно добавить ванильный сахар и карамельную крошку, — нетипичным для себя тоном ответила Грейнджер, присев на деревянный стул, через спинку которого было переброшено полотенце.
— То есть, как всегда, чёрный кофе без сахара?
— Угадала. — Гермиона улыбнулась как-то лукаво, стрельнув глазками в сторону, и поправила белый воротничок своего строгого платья. Драко заметил эту улыбку и назвал её первой за утро.
Десятью минутами позже Синди вынесла тарелки, на которых лежали куски запеченного мяса с нежным рассыпчатым рисом и деревенским салатом. Тогда Гермиона пододвинула к себе завтрак, и снова улыбка легко заскользила по уголкам её губ, после быстро пропав. Этот жест Драко про себя назвал улыбкой номер два и подумал, что, наверное, Грейнджер любит деревенский салат. Пусть эта информация была вовсе не той, что ему требовалась для их с Забини общего дела, но отчего-то запомнилась.
За окном в небе плавало солнце, отражаясь светом в стеклянных стаканах, наполненных яблочным соком. Столовые приборы цокали, ударяясь о тарелки, и эта симфония завтрака долго не прерывалась фразами.
Прожевав кусок мяса, Хёми вытер рот светло-молочной салфеткой и произнёс:
— Сегодня я выходной, поэтому могу заняться одним из номеров на первом этаже, они долго ждут своего часа. А учитывая увеличивающееся количество постояльцев, нам они пригодятся очень и очень скоро.
В голове Драко после этой фразы закрутились все шестерёнки, запустился мыслительный процесс, и он обменялся с Блейзом взглядами — быстрыми, но информативными, — после чего несколько слов сами сорвались с губ:
— Мы с Забини тебе поможем.
— Если вы думаете, что я из вежливости откажусь, то зря, — сквозь смех ответил портье. — Втроём дело пойдёт быстрее.
Тогда Гермиона улыбнулась в третий раз, и, кажется, именно этот понравился Драко больше всего. Наверное, потому что искренняя улыбка, адресованная только ему, меняла её, делала другим человеком. Непривычным сейчас, но таким, с которым он был знаком очень и очень давно.
Ровно в семь часов Хёми и Блейз встали из-за стола и, говоря о своём, ушли в номер, где им предстояло делать ремонт. Драко же пообещал их догнать, как только справится с завтраком, ещё лежавшим на его тарелке. С детства он был приучен к размеренному приёму пищи, без спешки и прочих глупостей.
Допив свой кофе и внимательно рассмотрев рисунок, образовавшийся из гущи, — кажется, это была ложка или петля, — Гермиона замялась, думая, что пора бы идти работать.
— Синди, можно тебя? — Она могла сколько угодно обманывать себя, что задерживается за столом только потому, что действительно хочет попросить повариху о чём-то, вот только о чём именно, пришлось выдумать на ходу: — Ты могла бы сегодня приготовить мороженое?
Нахмурившаяся Синди вытерла ладони о светло-голубой передник и скептически посмотрела на начальницу. Сначала ей захотелось возразить, но потом она, не смотря на головную боль, натянула на себя улыбку и согласилась.
— Спасибо, — неуверенно ответила Гермиона и, задержавшись взглядом на столе, лёгкой походкой вышла из столовой. Тёмно-синяя юбка её платья, словно подстраиваясь под настроение владелицы, легонько колыхалась из стороны в сторону, норовя взлететь. Драко с надеждой оторвал взгляд от уже пустой тарелки, но было поздно.
***
Антикварная мебель, за которую на аукционе точно можно было бы выручить увесистый мешочек галлеонов, была варварски свалена в кучу посреди номера. — Тут, наверное, очень давно никто не жил, — с трудом вдохнув пыльный тяжёлый воздух, предположил Блейз, медленно наступая на деревянную поверхность скрипучего пола. Его шаги отдавались эхом, таким глухим, но чётким. — Когда-то это были лучшие номера отеля. — Нотки гордости звучали в голосе Хёми, проводящего ладонью по выцветшим обоям. — И сейчас пришло время вернуть им былое величие. — Получается, Брумстик какое-то время не функционировал? — Да, но это было очень давно. Уже больше двадцати лет он вновь принимает гостей, которых с каждым годом становится всё больше и больше, поэтому надо восстановить эти номера. Блейз, чувствуя, что становится жарко, стянул с себя кофту и кинул её на спинку одного из стульев, прислонённых к стене. — И давно ты здесь работаешь? С лица молодого портье как-то незаметно сползла улыбка, сменившись потухшим и отчего-то задумчивым взглядом. — А я всегда был здесь. Мой отец, по словам местной уборщицы, мисс Доритан, работал в Брумстике администратором долгие годы. Кажется, ему было около двадцати пяти, когда в отель заселилась молоденькая ведьмочка с корейскими корнями. Он, несильно задумываясь, влюбился в неё. Закрутилось, завертелось и красавица осталась тут дольше, чем планировала. Только через пару месяцев, вдоволь наигравшись чувствами моего отца, благополучно отчалила в дальнее плавание в сторону исторической родины, именуемой «декретом». Естественно, уйдя по-английски. А потом, в одну прекрасную летнюю ночь, к Брумстику подлетело несколько сов, несущих в своих лапках свёрток с ребёнком. — Прости, не хотел поднимать неприятную для тебя тему. — Всё в норме. — Разбираясь с бежевыми гардинами, пахнущими вековой пылью, Хёми старался не поворачиваться лицом к собеседнику. — Свою мать я никогда не видел, а отец за трое суток до моего пятого дня рождения исчез. — И ты, получается, вырос здесь? — хриплым голосом спросил Блейз, ощутив навязчивое желание закурить, отозвавшееся зудом в пальцах. По его лицу было видно, что он пытается подобрать правильные слова. — И никогда не был за пределами этого чудного, — Забини сделал выразительную паузу, — чудного места? — Нет, конечно. — Натянув на лицо почти натуральную улыбку, в которую, несомненно, поверили бы многие, но не Блейз, Хёми вернулся к былому хорошему настроению. — Раньше, когда мисс Доритан позволяло здоровье, мы с ней ездили во Францию и Бельгию, а ещё когда-то в Румынию. Сейчас я сам иногда выезжаю отдохнуть, но не так часто. Хёми, поднаторевший за годы практики, довольно легко приводил номер в порядок: пыль быстро исчезала, окна становились чистыми, а мебель почти без пререканий устанавливалась в нужных местах. Комната была отсыревшая, поэтому восстановление обоев занимало большую часть времени. Со скрипом отворилась входная двустворчатая дверь, и в проёме возник Драко. Даже спустя долгие годы дружбы Блейз с трудом мог понять его состояние, которое за секунды варьировалось от безмятежности до клокотавшей в глотке злости. Но сегодня Малфой был по-особенному хмур с самого утра, и это можно было заметить невооружённым неопытным взглядом. Войдя в номер, Драко закрыл за собой дверь и тремя широкими шагами очутился у красного кресла. Рухнув в него, он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и откинул голову назад. Продолжалось это недолго, и уже через минуту Малфой выписывал палочкой руны, восстанавливающие светлые обои. Если сначала это казалось увлекательным занятием, то потом парни осознали, почему Хёми с такой неохотой соглашался на проведение реставрации. — Драко, слизня съел? — отвлёкся от дела Блейз, самым простодушным тоном заводя разговор. Малфой в ответ с прищуром посмотрел в окно, намеренно избегая контакта с собеседником. Обычно он так делал в двух случаях: когда злился и когда думал. Судя по желвакам, которые ходили на плотно сжатой челюсти, можно было вынести вердикт — второй вариант. — Мы здесь уже больше недели, если ты не заметил, друг мой. — Драко говорил слишком выразительно, почти театрально. — Как уехать — не знаем, что делать — не знаем, как долго пробудем тут ещё — не поверишь, но тоже не знаем. — Выкрутимся, — плотно сжав челюсть от неприятного ощущения в руке, ляпнул Блейз. Возможно, Драко бы нашёл, что ответить на это, но в дверь настойчиво постучали, а секундой позже в проёме появилась взъерошенная Грейнджер. Она прищурила глаза, словно чувствуя что-то неладное, и спросила: — Мистер Сонг, можно вас украсть на пару минут? — Я смогу подойти через пять минут, когда закончу чистить потолок. — Сейчас же, Хёми, — с нажимом произнесла Гермиона, где-то внутри кипя от злости. Он молча кивнул и выскользнул из номера вслед за начальницей. — А теперь скажи, почему, на самом деле, ты зол? — спросил Блейз, с комом в горле перекладывая палочку из одной руки в другую. На запястье, за которое его в деревне схватила старушка, красовался синяк, и это несколько затрудняло использование магии. Под смуглой кожей, если по ней проводили пальцем, прощупывался воспалённый горящий бугорок — скорее всего, шишка. — Всё дело в Грейнджер. — Дела любовные, да? — Нет, — грубо отрезал Драко. — Я уже говорил тебе, что между нами ничего нет и быть не может. Просто она знает, каким образом отсюда выбраться, но по неясным причинам не раскрывает этого. — Поговори с ней, — как что-то примитивное объяснил Забини, всё ещё рассматривая отёкшую руку. Может, стоило выпить какое-то заживляющее зелье? — Я так и планирую сделать***
Пыльная тишина библиотеки, шелест страниц и скрип пера по пергаменту успокаивали Гермиону — это была истина, которую знали все её коллеги. Хёми в особенности, потому что ему неоднократно приходилось приносить в священную комнату начальницы кофе. Робко шагнув за угол и быстро обежав взглядом всех присутствующих — Эрму, Гермиону и Синди, парень нахмурился. — Смотри сюда, — выпалила хриплым голосом Грейнджер, указав пальцем на отлакированную поверхность дорогого дубового паркета. На натёртом до блеска дереве красовались кривые буквы разного размера, складывающиеся в короткую фразу: «Я знаю, что они здесь». Вероятно, они были нацарапаны ножом или… ногтём? — Это появилось здесь сегодня ночью. Хёми, пребывая в оцепенении, сделал два небольших шага назад и перевёл взгляд на Гермиону. По её выражению лица сложно было определить хоть какую-то эмоцию. Наверное, она была раздосадована тем, что в библиотеку вторгся посторонний. Между ароматами старой бумаги и свежей типографской краски витал запах чужака. — Кто сделал это? — Кто-то из ведьм проник в замок ночью, но не смог унюхать, в каком номере прячутся наши гости, — отречённо бубнила Гермиона, ища глазами какую-то вещь, которая бы смогла дать ей подсказку. — Спасибо Эрме. — А сейчас её здесь нет? — отозвалась Синди, приготовившись слушать ответ, и немного подалась вперёд. — Я проверила заклинанием каждый сантиметр отеля — никого из моих здесь нет. Но если бы и был, то не посмели бы лезть к вам. Их цель — волшебники. Поэтому сегодня накладываем всевозможные защитные заклинания, а Малфой и Забини перестают покидать свои номера. Теперь с ними должен находиться кто-то не пару часов в день, а постоянно. — Синди? — обратился к коллеге Хёми. — Да? — Эфиальт ещё в замке? — Да, — промямлила девушка, покраснев и неосознанно поёрзав в кресле. Карамельно-розовые губы растянулись в скромной улыбке. — Он ещё здесь. — Попроси его помочь, тебе он не откажет, — вмешалась Эрма, закатывая рукава фирменного пиджака. — Пусть тоже дежурит, ему не повредит. — Зачем эти двое оболтусов кому-то из ведьм? — Убить, раскромсать, сварить зелье из их крови, истерзать и оставить умирать в мучениях, — загибая по одному пальцу на руке, рассуждала Хёрман. — Какой вариант тебе нравится больше? — Давай не будем об этом, Эрма. — До Гермионы сквозь замешательство и ненормально учащённое дыхание донёсся собственный голос, и она с трудом перевела взгляд на портье. — Хёми, отведи их в номер, проверь наличие нужных чар. — Оставаться с ними? — Парень встретился взглядом с карими, почти чёрными глазами Грейнджер и увидел в них тщательно скрываемое чувство вины. Он понял, что всё происходит не так, как она хотела. — До того момента, пока не придёт кто-то другой. — Слова Гермионы звучали грубо и торопливо, а после она почувствовала, как щёки стали пылать жаром от нервов. Ей не хотелось, чтобы кто-то видел её беспокойство, потому что все и так стояли, погружённые в раздумья, охваченные страхом и предчувствием. Портье с волнением в последний раз оглянул комнату, словно желая заметить в углу незваного гостя. Он многое хотел сказать. Возможно, дать понять, что не всё потеряно. Однако, вместо этого просто улыбнулся, качая головой, прежде чем уйти вместе с Эрмой. — Я приготовила мороженое, — прошептала под нос Синди, поёжившись то ли от холода, то ли от страха. Что с ней творилось? Она нервничала. Нет, скорее, она до смерти была напугана, вот что с ней творилось. — Какое? — выйдя из состояния оцепенения, поинтересовалась Гермиона, автоматически подняв голову. — Фисташковое, клубничное и шоколадное, — перечислила повариха на выдохе, выдавая свою тревогу. Потом поняла, что, скорее всего, начальница не это имела в виду. — Ты утром просила меня приготовить мороженое… — Точно, спасибо. Ты можешь позже принести его в номер к Малфою и Забини. В тишине комнаты удаляющиеся шаги казались оглушающими. Гермиона подошла к окну, открыв одну из деревянных створок. Там разошлись тучи, и высокое далёкое небо теперь белело, а деревья покачивались из стороны в сторону. Она запрокинула голову, подставляя лицо прохладному ветру, который приятно остужал разгорячённые щёки. Хотелось стоять вот так долго-долго, вдыхать свежий воздух и запахи сада, бессмысленно глядя перед собой. Она оставалась неподвижной, пока минутная стрелка настенных часов не описала пару кругов. В какое-то мгновение Гермиона очнулась, отступила от окна, нащупывая в кармане пиджака флакончик с зельем. Когда оно оказалось внутри, кровь побежала по венам, а пульс участился. Немножко контроля. Совсем немного. Ей предстояло проведать двух постояльцев, что сидели в своих номерах безвылазно уже пару месяцев, внести записи в журнал и разобраться с документами, порядком накопившимися за стойкой ресепшена. Чуть позже, может быть, вечером, она зайдёт к Малфою и Забини. Конечно, только чтобы поесть мороженого.***
В комнате парней пахло мылом и одеколоном. Так ведь пахнет почти во всех мужских комнатах? — Говори негромко, Блейз спит, — вальяжно выходя из спальни в прихожую, предупредил Малфой. Его появление с сонным голосом и всклокоченными волосами застало её врасплох. Он был красив в повисших оттенках сине-серого вечера, но Гермиона подозревала, что, каким бы самовлюблённым Драко ни был, говорить ему об этом будет лишним. — В девять часов? — Чтобы сверить время, она поднесла запястье к тёплому свету торшера. — Да, я тоже удивлён. Но он буквально свалился в постель около часа назад, видимо, устал. — Может, он простудился? В отеле сильные сквозняки. Драко мысленно выругался. Какие, Мерлин, сквозняки? Если Забини и заболел, то уж точно причина не в сквозняках, а в упрямстве и глупости. Он наблюдал за тем, как Грейнджер поправляла штору, — синдром администратора? — и неосознанно зацепился взглядом за её локоть. Рукава синего платья оказались чуть закатаны впервые за всё время, что он здесь находился. Если бы света было чуть больше, Малфой бы точно разглядел еле видные полосочки шрама, которые сама Грейнджер уже вряд ли замечала. Это ведь было нормально — принимать своё тело. Драко осознал это со временем, когда привык к отпечатку на своём предплечье. — Грейнджер. — Он хотел привлечь её внимание, чтобы завести диалог в нужное ему русло. Поэтому, когда она повернула голову, Драко смог продолжить: — Послушай, я знаю, что этот лес хуже бермудского треугольника для волшебников и что сотни лет назад обозлившаяся ведьмочка прокляла его. — Выдавливая из себя самые нейтральные слова, Малфой прорисовывал картину. — Но вы же как-то вылетаете отсюда, значит, это возможно. Гермиона устало прикрыла глаза и покачала головой. — Ты не знаешь, о чём говоришь. — Может, и так, но стоит попробовать. Девушка неосознанно встала в защитную позу, чем заставила Драко задуматься: дело в том, что она планировала словесно напасть или потому что ожидала атаки с его стороны? — Если я так поступлю, то подвергну опасности всех, кто будет вам помогать, — неожиданно вспыхнула Гермиона, всплеснув руками. Она была слишком зла, чтобы оставаться неподвижной. — А как же гриффиндорское благородство? — В горле Малфоя клокотало от злости. — Неужели ты боишься за свою задницу? Эта фраза её нокаутировала. Так, что волосы на затылке встали дыбом, в голове начал бушевать поток нелестных слов, каждое из которых раздражало сознание, требуя стать высказанным. — Нехорошо обвинять других в своих же пороках! — Нынешнее положение явно развязало Гермионе руки. Хотя, скорее, язык. Кто знает, может, это была маленькая месть за попытку недооценить её, а может, ей просто хотелось его разозлить? — Ты сам боишься, поэтому так отчаянно жаждешь выбраться! — Заткнись, Грейнджер, ради всего святого, заткнись, — прошипел Драко, угрожающе наступая на неё, как будто собираясь ударить. Гермиона опешила от такого поведения. Последние года никто не позволял себе говорить с ней в подобном ключе. — Ты ведёшь себя неразумно! Открыв рот от изумления, всё, что смогла выговорить она, было: — У меня нет слов. — Откровенная ложь, — под нос буркнул Драко, отвернувшись. В комнате повисла тишина. Такая подавляющая, что Гермиона заметила, что они оба раскраснелись, тяжело дыша, и стояли не более чем в шаге друг от друга. Совсем как дети. К её удивлению, спустя минуту Драко медленно выдохнул, переставая держаться за свою ярость. Что вообще происходило в его голове? Мышцы на его шее, что были слишком напряжены, чуть расслабились, а руки вытянулись по бокам. — Я попробую вам помочь, если вы будете делать то, что я скажу и, — Гермиона сделала паузу, пытаясь правильно сформулировать свою мысль, отчего следующие слова прозвучали тише, — и никому не скажете, что видели меня. — По рукам, Грейнджер. — Драко наклонил голову и мягко улыбнулся, словно знал заранее об исходе их спора. Хорошо, что он даже не мог предположить, насколько обаятельно выглядел в такие секунды. — Ты манипулятор. — Я знаю. — Это бессовестно. — Я не говорил, что у меня есть совесть. — Закрыв лицо рукой, которой до этого подпирал щёку, Драко всеми силами попытался спрятать улыбку. Отчего Гермиона, совсем не контролируя это, улыбнулась в ответ. Синди пришла в номер с большим подносом десятью минутами позже. Что-то мямля себе под нос, она ненадолго присела в кресло и быстро ретировалась. Драко предположил, что это из-за возможности пересечься с Блейзом, который всем видом давал понять, что теперь презирает её. И это было вполне закономерно. Особенно, пока в отеле проживал Эфиальт. — Ублюдки, — послышался хриплый голос Забини, выходящего из спальни. Его одолевала вялость, что так тянула к полу, мешая держать голову по-гордому высоко. — Хотели съесть всё мороженое без меня, но я этого не допущу! Малфой отвернулся, и его плечи затряслись от смеха ровным счётом как и у Гермионы. Секундой позже все трое засмеялись в голос. Казалось, этот момент даже через лет пятьдесят Гермиона смогла бы восстановить в памяти до мелочей: тающий на губах вкус клубничного мороженного, лёгкий запах мыла, смех и не малейшего понятия о том, который час. — Ничего смешного, придурки. — Напустив театральное недовольство на свой сонный вид, Блейз вытащил из кармана палочку. — Вингардиум Левиоса. — Он резко дёрнул рукой, предварительно легко и плавно выписав ей руну, и пиала с десертом, что до этого была перед Малфоем, оказалась в его руках. Драко перевёл взгляд с Блейза на Грейнджер, чувствуя странную близость, которой между ними не возникало никогда раньше. Он совсем не знал её в школе, а уж после обучения их пути и вовсе не должны были пересечься. Но сейчас смеяться в её компании было комфортно.
