Сонорус
17 июня 2019 г., 21:35
— Пика, — прозвучал в тишине комнаты холодный голос Драко, осматривавшего свои карты. Сейчас он понимал, что находится не в самом выгодном положении.
— Пика, — в тон ему ответил Эфиальт, самодовольно покусывая нижнюю губу.
Блейз прищурился, чувствуя шероховатость новой колоды карт под пальцами и внимательно изучая каждое движение противника.
— Играйте, — спасовал он, не желая лезть в редкую конкурентную торговлю.
— Чего вы такие зажатые, накопили что-то? — Ухмыляясь, Эфиальт выглянул из-за карт, и его взгляд стал каким-то хищным. — Не думайте, что я по собственному желанию согласился приглядывать за вами.
— Мы идентично не испытываем удовольствия от твоей компании, — внимательно проверяя козырей, ответил Блейз. Он абсолютно не умел играть плохими картами.
— Я бы даже сказал, что совместное нахождение в одном номере с трудом можно назвать терпимым, — добавил Драко, исподлобья поглядывая на Эфиальта. Он, как и любой слизеринец, любил хитрость и изворотливость, когда они действовали во благо, но вот жульничество не переносил на дух.
— Я пас, — снова повторил Блейз. — Как это не прискорбно, но пулю мы закончили.
— Открываемся? — вскинул бровь Эфиальт и пафосно выкинул карты на стол. Шесть червей и три туза аккуратно сложились в ряд.
Про себя Малфой чертыхнулся. Сегодня он проиграл. И кому?!
— Сто двадцать два очка, — констатировал Блейз, а после, глядя в сторону, добавил: — Поздравляю.
— Ты продул, малыш. — Эфиальт натянул на лицо слишком добрую улыбку, такую, какую обычно дарили несмышлёным детям. Он находился здесь по просьбе Синди, и это было… неправильно для него. Малышка могла со временем начать рассчитывать на что-то невозможное, в то время как он абсолютно точно знал, что всё это невозможное, — с ним действительно невозможно. Нужно было только найти повод уехать, чтобы она опомнилась. А потом, может быть, вернуться. — Какое замечательное время — полдень. Время, когда заканчивается моё дежурство.
***
Гермиона всегда была основательным человеком, поэтому уже третий час объясняла и обсуждала с Драко детали побега. С достаточным количеством запирающих и заглушающих заклятий, чтобы не выглядеть подозрительно на случай, если кто-то захочет к ним вломиться в номер или если кто-то из ведьм снова окажется в отеле. Блейз в это время битый час плескался в ванной, абсолютно точно, как думал Драко, делая маникюр и укладывая волосы. — Завтра будет первая ночь цветения, так что ведьмы от заката и до рассвета будут собирать в лесу травы. Поэтому, летящие в небе мётлы не вызовут подозрения. — Ты хочешь сказать, мы полетим на мётлах? Гермиона замолчала, издав странный звук, и нервно поправила волосы, готовясь что-то сказать. — Понимаешь ли, Малфой, — она снова запнулась, подбирая нужные слова, — дело не столько в полёте, а сколько в том, что вам предстоит сделать. — Говори прямо, пока я готов слушать, — выдохнул он, запрокинув голову на спинку кресла. Тонкие трещинки на выбеленном потолке напоминали запутанную паутинку, складывающуюся в слишком непонятный узор. — Чтобы лес вас выпустил, вам придётся формально пройти часть посвящения. Это несколько сложно. — Затрудняюсь даже представить, Грейнджер. — Вы вылетите на мётлах в полночь из Брумстика. Лететь придётся достаточно долго, пока впереди не возникнет здание. — Какое? — Обычный заброшенный дом, Малфой, не перебивай. Там нужно будет провести ночь, сварить и выпить зелье. — После этого я буду ведьмочкой? — хищно улыбнулся Драко, вставая с кресла и подходя ближе к столу. — Конечно нет, поверь, для того, чтобы стать ведьмой, нужно пережить намного более страшные вещи, — слегка теряясь от близкого нахождения постороннего тела, ответила Гермиона. — После этого вы сможете лететь до границы леса, а оттуда аппарировать в Кашел. Дальше разберётесь сами. — Значит, завтра? — Да, в полночь. В этой книге есть рецепт зелья. — Грейнджер прикусила губу и, переведя вес с одной ноги на другую, взяла в руки тяжёлую толстую книгу с потрёпанной обложкой. В полном молчании она открыла её и пролистала до отмеченной страницы. Взгляд её сосредоточился на строках, а потом одним резким движением руки Гермиона вырвала страницу. — Не потеряй её, Малфой, — складывая пожелтевший листок вдвое, предупредила она. — Не потеряю, Грейнджер. — Драко вновь кинул на неё короткий заинтересованный взгляд, даже не пытаясь скрыть его, когда Гермиона уставилась на него в ответ. — С Эфиальтом не было проблем? — У неё слегка першило горло, и это был отклик съеденных вчера трёх — ведь трёх? — пиал мороженого. — Кроме того, что он наглый хам, — никаких. — Почти вплотную подойдя к Гермионе, Драко стал говорить тише. Едва удержавшись от язвительной фразочки о том, что и Драко периодически подходит под категорию наглых хамов, Грейнджер произнесла: — Изначально верхом глупости было не позаботится о том, чтобы Эфиальт вас не видел. Так что сейчас нужно забирать из сложившейся ситуации максимум. Малфой очень внимательно смотрел ей в глаза, пока она говорила, но в его собственных не читалась ни одна эмоция. От него прямо пахло холодом, пока… Пока Гермиона вдруг со странной смесью удивления и страха не поняла, что Драко собирается её поцеловать. Прямо там, в его номере, и она, кажется, даже не будет сильно возражать. Потому что ей хотелось этого — чувствовать присутствие в своей жизни не только собственной злости, но и кого-то другого… Когда между их лицами оставалось буквально несколько сантиметров, Гермиона прикрыла глаза, чувствуя горячее дыхание на своих губах. От Малфоя пахло гелем для душа и мятными леденцами. Абсолютно точно мятными леденцами. Ещё мгновение и… — Малфой! — Надрывающийся голос Блейза, выскочившего из ванной комнаты, разрушил момент, и Драко резко отпрянул от Гермионы, так и не успев прикоснуться к её губам. — Со мной что-то не так. Парень держался за стену, хватая ртом воздух, пока мир вокруг него плыл. Через мгновение его тело бесконтрольно забилось в конвульсиях и Блейз упал на пол. На мгновение время остановилось. — Мерлин тебя задери! — рычал сквозь зубы Драко, пересекая комнату. Он схватился за горло Блейза, пытаясь прочувствовать пульс. Подушечки пальцев ощущали слабую пульсацию. Приходя в себя от быстрой смены обстановки, Грейнджер пару раз моргнула и сжала руки в кулаки, чтобы почувствовать контроль над мыслями и действиями. На это ушла одна секунда. — Отойди. — Гермиона упала на колени перед Забини, закрыв глаза. Пока она, находясь в трансе, водила ладонями над парнем, Драко впервые ощутил другую магию. Не такую тёмную, как у Пожирателей, и не ту, которой он пользовался каждый день. Эта магия была инородной, но не синтетической. Она шла не из головы, а из нутра, вырываясь из кончиков пальцев Грейнджер. Это так же пугало, как и восхищало. Воистину первобытная магия, сотканная из помыслов человека и природы, несущая в себе разрушение и создание. О такой многие могли только читать, а Драко видел собственными глазами. — Чёрт, — выругалась Гермиона, снимая с Блейза рубашку. В голове никак не сходились пазлы, но она определённо точно чувствовала, что произошло нечто страшное. — Что ты творишь? — Не успел Драко возмутиться, как увидел, что вся правая рука его друга почернела. Чернота распространялась на плечо и немного на грудь. Кожа в этих местах была влажной и липкой, а вздувшиеся вены напоминали графитных змей. — Он проклят, — выписывая руками в воздухе руну, констатировала Гермиона. — И не смей мне врать, Малфой! — рявкнула она так, что Драко ощутил мурашки на коже. Голос на него не повышали с детства. Грейнджер отлевитировала Блейза, неуверенно дышащего через раз, на кровать и, резко развернувшись, ткнула в сторону Малфоя пальцем: — Он выходил из отеля! Чёртов Забини вышел из отеля. — Её голос звенел в ушах, настолько громкими были выкрикнутые слова. Казалось, девушка сейчас начнёт биться в истерике: её глаза почернели, а губы стали совсем бледными. В её гневе не было и толики контроля. Чистая. Всепоглощающая. Злость. — Вы двое подставили меня! Вы меня обманули, а я хотела помочь! — Грейнджер. — Подняв руки в успокаивающем жесте, Драко сделал шаг вперёд. — Успокойся, ты не в себе. Что-то было в сгустившемся вокруг них воздухе неестественно тревожное, что-то подбирающееся к горлу и мешающее дышать. Будто в комнату пожаловал с трудом выкинутый из памяти кошмар прошлого. — Я спасу его задницу, Малфой, и больше помощи от меня не ждите, — придя в себя прошипела Гермиона, всё ещё сверля глазами дырку во лбу Малфоя. Ей было до зубного скрежета обидно. До хруста в костях противно и неприятно. Оставшегося самообладания хватило только на одно слово, в которое влилось всё недовольство: — Уйди. Тяжело выдыхая, Драко провёл ладонью по лбу и быстрым шагом вышел из номера. Дверь с оглушающим хлопком закрылась за ним. Не зная, с чего начать, Грейнджер зашторила окна и потушила свет, отчего в комнате стало слишком мрачно. Конечно, у неё был опыт подобного колдовства, но случай Блейза казался запущенным. Да и что тут скрывать, ведьмы не так уж часто кого-то спасали. Обычно, наоборот. Минуту или около того, Гермиона стояла неподвижно, молча осматривая бьющегося в лихорадке парня. Потом покусанные губы шевельнулись, и она очертила кончиками пальцев левой руки пустоту. Следуя за движением, воздух сгустился и внезапно потемнел, будто его смешали с чёрной краской. Когда он слился в переплетённую вязь не самых простых рун, Гермиона закрыла глаза и стала читать заклятье, стараясь абстрагироваться от произошедшего. Мысли ушли на второй план, хотя она чувствовала, что всё тело каменеет. Вслух, громко произнося слова, эхо от которых отбивалось со всех сторон так, будто в номере была установлена мощнейшая акустическая система, она забывала обо всём. Тело Блейза затряслось, а после покрылось крупными каплями пота. Слова. Слова. Слова. Они звучали в комнате, переплетаясь между собой, создавая неразборчивые предложения, несущие спасение. Со стороны могло показаться, что своими действиями Грейнджер вытягивает изо рта больного невидимую нить. Наверное, так и было. Но увидеть нить могла только опытная ведьма. В номере стало до того жарко, что конденсат, стекающий по окнам, образовал на подоконниках маленькие лужи. Блейза продолжало лихорадить. Проклятие не отступало.***
— Я даже говорить с тобой не хочу! — Вкладывая все силы в то, чтобы контролировать эмоции, Гермиона уселась на деревянный стул. Из-за нервного напряжения она стала выстукивать пальцами по дереву, следуя своему собственному ритму. Горели свечи из жёлтого воска, мерцая, перемигиваясь с лампами, освещающими огромную библиотеку. Блики оставляли тень то в одной стороне, то в другой. — Господа, давайте отложим конфликт на более спокойное время, а сейчас попытаемся обобщить информацию, которую мы имеем, — прервала дискуссию Эрма, разложив несколько книг на столе и подняв глаза на начальницу, ожидая одобрения. — Выходит, что, когда эти двое вышли из отеля два дня назад, чтобы сделать пару фотографий, Забини наткнулся на какую-то из ведьм. — Хочу уточнить один момент: из отеля выходил только Блейз. Я в это время был занят своими делами. — Пусть будет так, — согласилась Эрма. — Он говорил с ней, но ляпнул лишнего, поэтому она прокляла его руку, использовав прикосновение. Вечером того же дня кто-то попал в библиотеку и оставил послание на столе. — Почему Блейз не понял, что говорит с ведьмой? — Покосившись на начальницу, Синди замялась. — Не хочу сказать, что вы все страшные или настолько зловещие, что вас видно за милю, но… — С этого момента у нас заканчиваются факты и начинаются догадки, — выдохнула Гермиона. — Как я понимаю, версию, что больше они нас не побеспокоят, рассматривать мы не будем? — с дрожью в голосе спросила Синди. В потускневшем блеске зелёных глаз смешалась надежда с переживанием, пальчики девушки несколько раз сжались и разжались, а потом зацепились за подол клетчатой юбки и застыли. Эфиальт, заметив это, сразу напрягся. Он сидел на столе, слушая не затрагивающий его эмоции диалог. — Мерлин, благослови всех нас, — под нос буркнула Синди. Возможно, даже где-то в глубине души она переживала за Блейза. — Он в порядке? В ответ Гермиона подняла усталый взгляд и долго молчала, пристально глядя на Малфоя. За годы работы она создала целый алгоритм обмана своего собственного мозга и даже научилась врать в такой мере неплохо, чтобы ей верили. Но, как бы ни хотелось этого избежать, Гермиона сказала правду: — Нет, не в порядке, Синди. Я не знаю, доживёт ли он до утра. — Как мы можем ему помочь? — Собирая в кучу остатки чувства собственной субъективности, Драко с трудом скрыл подкатывающее волнение. Нервный смешок, вырвавшийся у Грейнджер, уже не предвещал ничего хорошего, а её нервозность — тем более. — Мы можем ампутировать ему руку, — ответила она и наклонила голову. В воздухе повис немой вопрос: «Ты серьёзно?», но состояние Гермионы давало достаточно очевидный ответ. — Это невозможно, — неожиданно встряла Эрма, категорично качая головой. От неё не ожидалось буйной реакции, но рассудительность в этот день точно стояла на её стороне. — Он не сможет пользоваться волшебной палочкой, не сможет нормально функционировать. Да и вообще, это ведь… — Он не простит этого, — подвёл черту Драко севшим голосом. — Это не зуб мудрости и не новая стрижка. — Я это понимаю! Но тёмную магию можно выгнать только ещё более тёмной магией: к чему это приведёт — невозможно предсказать. — Какой самый худший исход? Спрятав лицо в ладонях, Гермиона прорычала. Она и предположить не могла, каким будет исход. Постепенно на неё накатило эмоциональное опустошение, и это было в какой-то извращённой мере приятно. В напряжённой тишине библиотеки только Эфиальт оставался в зоне предельного спокойствия: он рассматривал корешки книг, напевая в уме какую-то детскую песенку. Сейчас его беспокоил только один вопрос: как уехать из отеля так, чтобы в случае необходимости — вернуться. Его мозг мгновенно переключился в режим вычисления и планирования. Сначала Эф глянул на портье: Хёми, сложив руки на груди, пассивно реагировал на любое обращение к нему. Конец рабочего дня, словно дементор, высосал из него остатки сил. Затем, прищурившись, Эфиальт перевёл взгляд на Эрму. Она стояла как на иголках и, казалось, была вне себя от усталости. Скорее всего, она не успела даже позавтракать, не считая чашки утреннего чая. Оставался один вариант. Подвинувшись к Драко, Эфиальт на секунду задержал дыхание, а потом медленно, растягивая слова словно старую жвачку, спросил: — Скажи мне, как она в постели? — Что, прости? — Почувствовав въевшийся в одежду запах крепкого табака, Драко скривился. — Правду говорят, что секс с ведьмами незабываем? Мне кажется, Грейнджер недостаточно раскрепощённая для того, чтобы эта теория подтвердилась. Фигура у неё что надо, но этот стервозный характер. Драко опешил. Коктейль испытываемых им эмоций был непростым: он надеялся, что ему послышалось, но в то же время он осознавал, что подобные провокационные гадости вполне соответствовали человеку, произносившему их. — Так что, тебе нравится трахать ведьму? — Эту фразу Эфиальт своим басистым голосом произнёс нарочито громче остальных. В ту же секунду разговор в библиотеке стих и Гермиона, надеясь, что ей послышалось, медленно обернулась. Остальные же дышали через раз. Моргнув, она подняла ладонь в воздух, тем самым демонстрируя, что жаждет объяснений. Их взгляды с Эфиальтом столкнулись: в его глазах не нашлось ни капли стеснения или сожаления, которые бы говорили о том, что произнесённое — ошибка. — Тебе это помогает забыться, Гермиона? Где же твои принципы и нравственность? Или они действуют только за пределами спальни? Он ведь гнусный подонок… — Трижды обдумай то, что собираешься произнести. — Она не понимала, что почти задыхалась от негодования, поэтому не услышала шагов Драко за спиной. — Тебе, Гермиона, нравится стонать под Пожирателем смерти, который должен гнить в Азкабане вместе со своим папочкой? Ведь именно там всё скопление мусора… — Внезапно Эфиальт замолк, ускоренно дыша, и поднял руку к лицу, но это не предотвратило соприкосновения его носа с кулаком Драко, отреагировавшего быстрее. В помещении послышался хруст. Гермиона в шоке моргнула глазами, заметив, как потерявший равновесие Эфиальт облокотился о стеллаж. Картинки мелькали перед глазами, и вот уже он одной рукой схватил Драко за шею, а кулаком другой руки ударил его в лицо. Приложив колоссальные усилия к концентрации, Малфой схватил Эфиальта за горло и сжал руку. Но его соперник отвёл в сторону кулак, покрытый кровью, и с большим остервенением нанёс ещё один удар. — Прекратите немедленно! — завизжала Синди тончайшим голосом, используя сонорус. Она порывалась броситься разнимать их, но масса и силы не позволили бы ей как-то повлиять на ситуацию. В момент, когда Драко вывернул запястье Эфиальта и они оба упали на пол, у девушки из глаз полились слёзы. Живот Гермионы свело, когда раздался очередной хруст. В голове Драко проносились мысли осознания: он бил кого-то руками. Он бил. И в его руках не было палочки. Кое-как Хёми схватил Малфоя за плечи, когда Эфиальт наносил ему очередной удар в район шеи. Портье что-то кричал, но Драко не мог разобрать, что именно: боль в руке была жгучей. Силы испарялись, и он понимал, что может проиграть. Он не был слабаком. Не хотел им быть. Пришлось отвлечься, чтобы откинуть руку Хёми. Через боль и головокружение Малфой перевернул Эфиальта, у которого рот был заполнен кровью, на спину. Удар за ударом. Сил больше не оставалось, когда Драко со всем ядом, что в нём был, прошипел противнику в самое ухо: — Ты проиграл, малыш. Бой огромных часов, висевших под потолком, вернул всех на землю. Малфой, пошатываясь, стоял посреди библиотеки и чувствовал, как сбитое дыхание быстро бегало по задней стенке горла. Сильно болел висок, в который дважды прилетел кулак Эфиальта, а костяшки правой руки саднило из-за сцарапанной кожи. По нему было видно, что он растерян из-за того, что сотворил. Чтобы там ни было, он оставался Малфоем. Человеком, знающим цену себе и своей фамилии. И никто не имел права поливать его грязью, а его отца — тем более. Из-за этого он всё и начал. Когда головокружение ушло на второй план, а звуки снова стали достаточно чёткими, Драко моргнул и поспешил уйти в номер. Нужно было привести себя в порядок. — Эф, ты чего? — прошептала осипшим голосом Синди, совсем не имея сил на эмоции. В ожидании ответа она покачивала головой, не веря в произошедшее. Мужчина промолчал, не удостоив Синди даже взглядом. Он быстрым движением вытер кровь с губы, запачкав рукав кофты, и вышел вслед за Малфоем.
