Анапнео
29 марта 2020 г., 17:23
Брумстик был словно огромная машина со сложным механизмом. Каждую из шестерёнок нужно было проверить, наладить и запустить. День ото дня многие вещи — очень важные вещи — нужно было выполнять независимо от обстоятельств. В долгом перечне дел числилось заполнение документации, проверка счётчиков, заказ продуктов и прочих необходимых для отеля мелочей. И только после этого старые стены начинали буквально дышать, скрипя половицами от перепада температур, открывая сквозняком форточки.
Запускала этот мотор Гермиона. Чаще всего ей нравилось, но сегодня она хотела как можно быстрее попасть в свой номер.
Уверенно залетев в него, она махнула рукой, и шторы задёрнулись, второй — дверь с лязганьем заперлась на несколько защитных заклинаний. В вакуумной тишине собственной спальни дышалось приятнее, и мысли съедали её не так уж сильно, да и вообще всё располагало к спокойному отдыху.
Тогда Гермиона нетерпеливо скинула с себя обувь и упала на кровать. В руках её оказался свёрток, переданный Малфоем. Его появление в целом вызывало в ней какое-то трепетное волнение, а этот жест заставлял мысли путаться, а голову — не думать вовсе. Буквально за пару секунд она разорвала бумагу.
Сразу вся её спешность и торопливость пропала, а лёгкие напрочь отказались нормально дышать. Замерев в нерешительности прикоснуться к подарку, Гермиона сглотнула. Перед ней лежал её гриффиндорский шарф.
Рыжие волосы, казалось, были повсюду, а первое весеннее солнце делало их такими яркими, словно излучающими свет.
— Гермиона, Гермиона, — протянула Джинни, нетерпеливо бегая вокруг неё. Из-под мантии выглядывал объёмный свитер кофейного цвета, и она почти тонула в нём, отчего выглядела ещё комичнее. — Ну расскажи-и-и.
— Нет, — с трудом сдерживая улыбку, ответила Грейнджер и присела на ближайшую скамейку. С одной стороны от неё плюхнулась школьная сумка, плотно набитая книгами, а с другой, ещё менее элегантно, приземлилась Уизли.
— Пожалуйста-пожалуйста, — как котёнок, подсунув свою голову на колени к подруге, продолжала канючить Джинни. От неё приятно пахло мылом и черничным пирогом. — Я уже почти умерла от любопытства! Чувствуешь, сердце бьётся через раз?
В ответ Грейнджер искренне расхохоталась и запрокинула голову: карикатурное любопытство подруги заставило её оттаять.
— Ладно, рыжик, только никому ни слова.
— Как скажешь! — резко подскочив, Уизли засияла так, будто только что ей подарили новую метлу.
— Мне его отдал Эдди Кармайкл, — поправляя рукой синий шарф в серебристую полоску, заговорщически прошептала Гермиона и снова довольно улыбнулась.
— Что?! — глаза Джинни широко распахнулись, а сама она уже вся извертелась и несколько раз чуть не упала со скамьи. — А где твой шарф?
Блаженная улыбка мгновенно слетела с лица Гермионы, и она свела брови:
— Его отнял Малфой.
— Ох, этот бессовестно красивый индюк!
— Тише, сейчас все тебя услышат, — шикнула Грейнджер, уголки губ её поднялись, и она продолжила рассказ: — Я шла в теплицы на травологию, когда ко мне подошёл Эдди. Он очень удивился, что я по такому ветру хожу без шарфа, и повязал мне свой.
Лёгкие начали вбирать в себя необходимый для жизни кислород с такой силой, будто она не дышала вовсе.
Это было на пятом курсе или, может, на шестом. Тогда они с Джинни были особо близки и часто щебетали ни о чём, обсуждали ребят, и каждый знак внимания со стороны противоположного пола становился чем-то невероятным.
Сейчас ей стало так больно, словно кто-то швырнул её о стенку. Потому что она безумно заскучала по Джинни, о которой практически не вспоминала во время самоизоляции.
Протянув руку к шарфу, Гермиона трепетно провела по нему подушечками пальцев, чувствуя покалывание. А потом крепко сжала его в руках, зажмурившись от воспоминаний.
Ночь она не спала. Не смогла и глаз сомкнуть, потому что знала, — Малфой буквально за стеной. Она чувствовала его присутствие каждой клеточкой, и от этого волосы на голове стояли дыбом.
Мерлин, да она по уши влюблена. Как безумная девчонка.
***
— Вы решаете впутываться в опасности из спортивного интереса? — спросила Эрма и всплеснула руками. — Вы только месяц назад спасли свои задницы и снова оказались здесь? Драко молча поднял на неё многозначительный взгляд, в котором читались ответы на все вопросы, и отодвинул от себя тарелку с нетронутым завтраком. Он не съел ни кусочка. Диаметрально противоположным занимался Блейз — уже вторая порция каши с фруктами была съедена, а шутки всё не заканчивались. Наверное, потому что его абсолютно не беспокоило то, что Грейнджер завтракала в столовой для гостей в компании Джереми и его родни. Забини в принципе не заботил бледный парень со странными повадками и подростковым интересом к старшим девушкам. Чего нельзя было сказать о Малфое. — Я буду в номере, — забрав со стола кружку с чаем, он так и не посмотрел ни на кого. — Не забудь наложить чары невидимости, — напомнила Эрма и села за стол напротив Забини. — Злится, — вынес вердикт Блейз и внимательно посмотрел на девушку. Ей было примерно двадцать шесть или двадцать семь. И если бы она жила в эпоху Ренессанса, где-нибудь в Париже или Риме, то её портрет точно нарисовал художник. — Что-то не так? — Всё так, — тепло ответил Блейз, продолжая рассматривать. У неё были отливающие теплом русые волосы, разделённые на прямой пробор, а все черты лица отличала утончённая пропорциональность. Глаза казались хищными и чуть испуганными, длинные узкие ладони отсвечивали чуть прозрачной белизной, а пальцы… — Блейз, ты в порядке? — обеспокоенный голос вывел его из транса. — Да, Эрма, я в норме, — не веря своим собственным словам, ответил Забини и одёрнул себя. Не стоило так неприкрыто разглядывать её. — Если наложишь на себя дезиллюминационное заклинание — мы можем пойти прогуляться. — Знаешь, свежий воздух мне действительно не повредит.***
Выйдя из столовой, Драко тотчас вынул из кармана палочку и резко взмахнул ей в воздухе, выписав руну скрывающих чар. Сначала поблекли его волосы, затем магия, чуть шипя, спустилась до самых ног, делая его полностью невидимым для человеческого глаза. Шаг его был уверенный, и свернул он не направо, как предполагалось, а налево — в сторону столовой, где завтракали гости и где он ещё ни разу не был. В большом помещении поодаль друг от друга стояли столики, а на них, сквозь огромные окна, неприкрытые шторами, падал утренний свет. Тогда Драко впервые представилась возможность разглядеть гостей отеля, но он не стал этим заниматься. Он шёл по белому мрамору, покрытому трещинками, грациозно, совсем бесшумно и, завидев Грейнджер, привалился плечом к ближайшей колонне. Она завтракала. В позе её читалась уверенность, а во взгляде — что-то непонятное, но, наверное, кто-нибудь другой назвал бы это спокойствием. Миссис Стифф, сидящая с ней за одним столиком, громко гоготала, прижав сложенные руки к груди, а её муж — более элегантный мужчина с неописуемым интеллектом, — сдержанно смеялся в кулак. — На первом курсе, когда я ещё совсем ни с кем не подружилась, профессор Хагрид брал меня с собой выгуливать собаку, — по всей видимости, Гермиона продолжала тот рассказ, над которым так заразительно смеялось семейство. И Драко даже довольно ухмыльнулся, глядя на это. Его терапия действовала, раз Грейнджер начала всё чаще вспоминать старую жизнь. Но улыбка слетела с его лица, как только он обратил своё внимание на Джереми. Тот сидел по правую сторону от матери, сложив руки на груди, и неспешно пил свой кофе. И всё бы было нормально, если бы не тот взгляд и та многозначительная полуулыбка, которой он одаривал Гермиону. — Скорее всего, ему было просто жаль меня, — девушка говорила уверенно, без нотки грусти или сожаления, словно не допуская эти воспоминания близко к сердцу, — но он рассказывал много интересных вещей о жизни обитателей леса, учил отдавать команды Клыку — так звали его пса. — Удивительно, мисс Грейнджер, — почесав подбородок, мистер Стифф приспустил очки на нос и с неподдельным интересом спросил: — Неаполитанские мастифы — не самые дружелюбные создания, не случалось ли неприятных инцидентов, связанных с их агрессией? Гермиона задумалась. В голове всплывали картинки того, как Клык дружелюбно облизывал её щёку, едва замышляя что-то серьёзнее, чем оставить кучу слюней на её лице. — Он был абсолютно безобиден, — отозвалась она чуть сбивчиво и потупила взгляд, а потом будто пришла в себя и с новым напором продолжила: — Вообще, все создания, изучаемые нами в рамках школьной программы, являлись неопасными и даже дружелюбными. Только самых мерзких и противных детишек они могли слегка цапнуть. Миссис Стифф издала звук, похожий на «ой», а Драко с трудом сдержался, чтобы не фыркнуть. Теперь он видел, что это была Грейнджер. Та самая заучка и затычка каждой школьной бочки. И это не могло его не радовать. А ещё наверняка она снова почувствовала его присутствие. — Пойду узнаю, пришёлся ли по душе завтрак остальным гостям, — фирменная улыбка расползлась на лице Гермионы, и она встала из-за стола, намеренно быстро пройдя мимо Малфоя, и будто случайно задела его плечом. Пока она подходила к некоторым столикам, Драко продолжал смотреть ей в затылок, — она это чувствовала. И даже не надеялась, что он не пойдёт за ней, когда сворачивала в пустой коридор. — Самые мерзкие и противные детишки очень рады получать такие отзывы, — бесстрастно сказал Малфой, снимая с себя чары. — Не стоит этого делать. — Не беспокойся, Гермиона, Джереми меня не увидит, — его голос лился мягко и тихо, прямо ей на ухо. — Как ты вплёл во всё это Гарри? — задала она самый болезненный вопрос, наплевав, что сейчас он совершенно не к месту. — Это не должно забивать твою голову, — глядя в её глаза с прыгающими чёртиками, ответил Малфой, а потом он целомудренно поцеловал её в лоб. — Хорошего дня. Оставив Грейнджер одну, Драко с шумом выдохнул и потёр переносицу. За одним из поворотов чуть не столкнулся с безглавым приведением и поспешно наложил заклинание невидимости. Нужно было избегать лишних встреч. Как выяснилось позже, куда сильнее Гермионе Грейнджер хотелось избегать его — Драко, — и с какой-то стороны она была рада, что он не мешает ей этого делать. Приёмы пищи с гостями, работа в кабинете и минимальное хождение по коридорам, в которых было дозволено появляться Малфою и Забини, делали своё дело. Тридцать шесть часов они не пересекались. По крайней мере, так считала Гермиона. Драко же знал, что это было не так. Поскольку его первоочерёдной задачей было вытащить Грейнджер обратно в Лондон, он искал встречи с ней гораздо настойчивее, чем она этой встречи избегала. Хотя он мог её понять.***
Закрыв за собой дверь в кабинет, Гермиона выдохнула. А потом резко вдохнула — на кресле вразвалочку сидел Малфой. Несмотря на приглушённый свет в помещении, в его руках виднелась книга. — Ведьмы в посмеяние заповедей Христовых пировали и удовлетворяли свои аппетиты самой разнообразной пищей: употребляли они как мясо, так и вино, прежде чем приступить к кровавым ритуалам, — Драко выразительно взглянул на неё исподлобья и продолжил с интонацией зачитывать строки из книги, выделяя самые важные моменты: — Существуют записи, в которых говорится о несолёной или безвкусной пище, которую потребляли во время великого шабаша, известно также, что на столах могли находиться отбросы, падаль и кровь. Часто посреди грязного обжорства и пьянства случались оргии, во время которых растлевали только посвящённых девушек. Гермиона, не сводя с него глаз, прошла в центр комнаты и присела на край стола. Это была её книга, и она прекрасно знала содержание от корки до корки. Но несмотря на это, Малфой замечательно читал и его хотелось слушать. — Фу, Грейнджер, оргии — это перебор, — оторвался он от декламирования и показательно скривился. — Занимательная статья, но что из неё правда? — Ты не захочешь этого знать, — буркнула она, наблюдая за тем, как Драко поднимается с кресла и неспешно подходит к полкам, чтобы вернуть книгу на место. Он видел систему, и это его захватывало: все книжки были расставлены не в алфавитном порядке, а по мере их значимости — самые важные справа. Ещё наблюдался чёткий алгоритм в соответствии с полками: на одной рукописи с заклинаниями, на другой — учебники, третью занимали фолианты с историей и документальной литературой. Этот порядок захватывал, вызывая восхищение. — У тебя хорошая коллекция, — Малфой стал изучать корешки, скользя по ним пальцами. Ни грамма пыли. — Помню, ты говорила, что некоторые вещи дарил тебе хозяин отеля. Сначала Гермиона стушевалась, стоило ей услышать что-то про начальника, но она бы не была собой, если бы не продолжила развивать тему книг. Малфой знал, на чём играть. — «Книгу болезней» Джея Коппера и «Гнусные желания проклинающей» Диего Хейвуда мне подарили мои… — Грейнджер запнулась, словно подбирая слово. — Мои сёстры. А хозяин отеля вручил «Зов крови» Льюиса Стиффа. — А Стифф — это, случайно, не… — Да, это отец Джереми, — говоря это, Гермиона отвернулась и потому не увидела, как была напряжена челюсть Драко, не обратила внимание на ходящие желваки и не заметила тех усилий, которые он прикладывал, чтоб не ляпнуть лишнего. Повернувшись обратно, она наткнулась только на взгляд. Долгий, испытывающий. — Хороший мальчик, — последнее слово Малфой невзначай выделил. — Ему лет шестнадцать? — Ты явно преуменьшаешь, Драко. — Кто же виноват, что он так молодо выглядит? — Он всегда будет выглядеть так, если ты понимаешь о чём я. И Драко понимал. Слащавый юноша был вампиром, как и вся его родня, — пазл встал на своё место. — Тогда смерть определённо ему к лицу. В ответ Гермиона хмыкнула и с лёгкой улыбкой спросила: — Чем он тебе не угодил? — Знаешь, я претендую на звание самого мерзкого и противного человека, которого ты только встречала. Но этот Джереми, — Драко буквально выплюнул его имя, — он в разы отвратительнее. Хотя поговорить я хотел не об этом. — О чём? — Гермиона скользила по нему въедливым, внимательным взглядом. Такими типичным для неё. Разглядывала она выделяющиеся в темноте волосы, затем брови и длинные ресницы, неморгающие глаза и чётко очерченные губы. Он был неприлично красив. — Хотел спросить, как долго ты собираешься оставаться здесь. Грейнджер открыла рот и тут же его закрыла, обретя печальный вид: одна мысль об этом, по всей видимости, повергала её в уныние. Драко посмотрел на подоконник: там сушились пучки мяты, полыни, кедра и, кажется, лаванды, — вот чем всё это время пахло в кабинете. А еще на блюдце лежало печенье, уже немного подсохшее. Он подошёл к нему и протянул печенье Гермионе, предложив скушать хоть одно, но она отрицательно покачала головой, как делала в капризном детстве. — Эй, Грейнджер, — взяв её за руку, Драко подошёл к креслу, в котором устроился изначально, и присел в него, ловко усадив девушку к себе на колени. Теперь его голос раздавался над её ухом, а горячее дыхание касалось кожи. — Хватит пылиться на полке, возвращайся в строй. — Я не могу, — с колоссальным трудом шепнула она, и отчего-то её голос оказался хриплым. Гермиона спиной чувствовала исходящее от Драко тепло, и это странное ощущение сбивало с мысли. — Можешь, — он чуть надавил на подбородок, заставляя повернуть голову. Она открыла глаза и встретилась с ним взглядом. В животе всё перевернулось, а к горлу подступил ком. Ей больше жизни не хотелось прерывать зрительный контакт, и она даже стала реже дышать, каждой клеточкой чувствуя, как его лицо приближается. В прошлый раз их прервали на этом моменте, и теперь она точно не была готова закрыть глаза раньше положенного. Сердце бешено колотилось, а секунды тянулись, как самая липкая на свете жвачка, пока в один момент всё не оборвалось. Его губы накрыли её, пробуждая неровный строй мурашек, бегущих вверх по позвоночнику, к самому мозгу. Она не верила, что такое реально, что можно настолько остро ощущать каждое движение губ. Но чувства, умноженные на магию, превращались во взрывоопасный коктейль. И она сходила с ума, а низ живота сводило приятной истомой. Ещё пара минут, и этому, лижущему загривок, сумасшествию, от которого буквально дрожали руки, пришёл бы конец, потому что она сама перевела бы его в горизонтальную плоскость. Но Драко прервал поцелуй. Оторвавшись от него, она слышала терпкий аромат парфюма, смотрела в серые глаза и чувствовала, что всё ещё плавится, как горящая восковая свеча. Потребовалось меньше доли секунды, чтобы понять, — ему это прекрасно известно. Это же было просто выжжено огромными буквами на её лбу. И, скорее всего, Малфой пользовался этим. Поэтому Гермиона подскочила, резко одёрнув юбку, и уверенным шагом вышла из кабинета. Так и не посмотрев на Драко. До скрежета, до сухости в горле, до впившихся в ладони ногтей он надеялся, что она убежала не из-за Джереми. Потому что сегодня, — именно сейчас, — он действительно хотел её поцеловать. Ему нравилась эта ведьма.***
На рабочем месте Гермиона всегда выглядела крайне презентабельно, как и полагает администратору отеля. Чаще всего она надевала фирменный пиджак, иногда, в особо жаркие дни, была просто в рубашке. Неудивительным казалось и то, что периодически девушка сменяла штаны на юбку или платье, — это предполагала её должность. Но сегодня… Мало того, что она впервые с момента возвращения Драко и Блейза пришла на ужин, — а это был именно ужин, — в столовую для персонала. Дело было не в этом. А в том, что верхние пуговки её тёмно-красной блузки были расстёгнуты, оголяя участок сливочной кожи. Это стало заметно, когда она, цокая каблучками, прогулочным шагом рассекла расстояние от входа до стола и присела рядом с Хёми. Даже тот, — хотя на счёт его ориентации у многих были некоторые сомнения, — как-то странно сглотнул. — Добрый вечер, — поздоровалась она и принюхалась. Пахло розмарином, перцем, чесноком и едой, приготовленной с любовью. — Добрый, мисс Грейнджер — Какие трогательные формальности, Блейз, — сдержанно произнесла Гермиона, беря в руки нож и вилку. — А как иначе? — Забини снисходительно улыбнулся, промокнув рот салфеткой. — Что же заставило вас потчевать с нами? Неужто в общей столовой не нашлось места? Драко подумал, что Блейз, непреднамеренно задевая девушку, балансирует на краю чрезвычайно крутого обрыва, потому что эмоционально нестабильная Грейнджер способна в лучшем случае его покалечить. А сомнений в том, что после вчерашнего вечера она как минимум несколько взволнована, у Драко не было. — Я здесь, потому что в своём отеле я могу принимать пищу там, где мне вздумается. После этой фразы Синди тактично нырнула обратно в кухню, прихватив с собой поднос, а Хёми заметно напрягся и замер, спрятав взгляд в тарелку. Он по опыту знал, если Гермиона называла отель своим, особенно таким строгим голосом, — настроение её находилось на отметке «прескверно», а это было чревато выплесками деструктивной магии и тираничными повадками. В разогревшемся воздухе повисла напряжённая тишина, и из всех присутствующих она не напрягала только саму Гермиону. И Драко. Потому что Драко напрягала только красная блузка и то, только в определённых местах. Он не подавал вида, но оторвать взгляд от её стройной фигуры было не самой простой задачей, хотя он никогда не отличался несдержанностью. — Эй, Грейнджер, — Забини, видимо, почувствовал, что сейчас не самое подходящее время для игры на чьих-то нервах. И сопоставил происходящее со вчерашним поведением друга — тот был взвинчен и явно напряжён. — Я не имел в виду ничего дурного. Мне приятно ужинать в твоей компании. Гермиона подняла на него испытывающий взгляд и спустя несколько долгих секунд уже совершенно спокойно ответила: — Мне тоже приятно ужинать с тобой, Блейз. Хёми наконец-то позволил себе отмереть и медленно продолжить трапезу, но сразу же подавился кусочком мяса и закашлял. — Анапнео, — прочистил ему дыхательные пути Забини. — Тебе не нравятся рёбрышки, Хёми? — с наивной ноткой в голосе поинтересовалась Гермиона. — Плохое самочувствие, — стушевался, натянутый как струна, портье. На самом деле мясо с хрустящей корочкой из чеснока и трав не могло не нравиться, но напряжение напрочь отбивало аппетит. И Грейнджер это видела. Поэтому, ссылаясь на неотложность дел, вышла из столовой всё так же цокая туфельками. Хёми грязно выругался. — Драко, она из-за твоей физиономии такая напряжённая? — тихо спросил Блейз, всё еще глядя на дверь. — Я полагаю, что да, — Малфой отложил приборы, выдохнул и вытер руки салфеткой, лежавшей до этого на коленях. Гермиона шла очень быстро, хотя ноги уже устали от туфель на тонком каблуке. В тёмных коридорах ей встретилось несколько постояльцев, которым пришлось подарить дежурные улыбки и поинтересоваться, устраивает ли их качество предоставляемых услуг. У неё было сразу несколько причин для негодования. Первой и самой очевидной являлся Малфой. Отпускать его не хотелось и после первого приезда, когда выяснилось, что он бывает не раздражающим. А сейчас, когда её влюблённость укоренилась и он, с наибольшей вероятностью, понимал это, — его не хотелось отпускать так же сильно, как и находиться рядом с ним. Второй причиной было её состояние. На протяжении нескольких лет она привыкала к тому, что её эмоции ей неподконтрольны, и во благо она не беспокоила себя воспоминаниями из прошлого. Чтобы не провоцировать приступы необузданной злости и прочих, чисто ведьминских, «привилегий». Ей пришлось сжиться и с тем, что иногда она вовсе не ощущала себя собой. А сейчас, с появлением в жизни двух бывших однокурсников, рубильник переключился, запуская обратный процесс. Вот только она уже жила так, как жила, и заново перестраиваться ей не хотелось. Собственно, третья причина её негодования стояла у входа в кабинет. — Гермиона, ты не пришла на ужин, и я решил найти тебя. — Я ужинала с коллегами, Джереми, — ответила Грейнджер с неожиданной даже для самой себя твёрдостью. Юноша, как и предполагалось, не смутился. — Мы скоро отбываем. — Я знаю. — Думал, ты проведёшь эту трапезу с нами, отцу очень нравятся твои истории. — Я не могу всё время развлекать его. — Зато я могу развлекать тебя. Поэтому предлагаю тебе разделить эту ночь со мной, — расплываясь в самой обаятельной улыбке, сообщил Джереми. Появившееся непонимание на лице Гермионы было красноречивее слов, и он, сообразив, поспешил исправиться: — Я имею в виду, что хотел бы пригласить тебя на ночную прогулку. Она молчала. Внезапно абсолютную тишину тёмного коридора нарушили громкие хлопки, и Гермиона почувствовала тяжёлый взгляд на затылке. Ей даже не нужно было видеть его или слышать. — Хорошее предложение, Грейнджер, не отказывайся, — голос тихий и язвительный скрывал в себе нотки, несвойственные Малфою. И Гермиона удивилась, понимая, что это нотки ревности, но в ней уже проснулась ярость от осознания ситуации, так что она не успела обрадоваться. — Кто это такой? — выражение лица Джереми было таким, словно на него наступил тролль, не иначе. — О, я новый уборщик, юноша. Ваш номер уже нуждается в сервисе? — яд сочился из каждого слова Драко, но внешне он оставался синтетически равнодушным. — Да как вы смеете?! — Джереми вспыхнул и в возмущении поднял брови, но был тут же перебит Гермионой, которая только сейчас повернулась к нему спиной. — Мистер Малфой, немедленно зайдите ко мне в кабинет! Их взгляды на секунду пересеклись в немом поединке, прежде чем Драко буквально отпихнул деревянную дверь, отчего та с грохотом ударилась о стену и, естественно, так же громко захлопнулась. Его кулаки с шумом упали на столешницу, и серые глаза пригвоздились к деревянной поверхности.
