Отель для пропавших

      Гермиона думала, что сбегает от переутомления, — так она идентифицировала своё состояние, — но на деле сбегала от того, что происходило в её голове.       Она босиком шла по лесным тропинкам, ощущая ступнями мох и мелкие веточки, трескающиеся под её весом. Шелестела листва, влажный воздух оседал в лёгких, а запах приближающегося лета и цветения дурманил голову.       С одной стороны — наконец-то! Наконец-то произошёл хоть какой-то сдвиг в её серых буднях. Но вот с другой… приезд Джереми не вызвал в ней тех эмоций, которые она жаждала получить, потому что в голове было слишком много Малфоя.       Гермиона снова зарычала от бессильной ярости и сделала ещё пару нервных шагов вперёд.       Она остановилась, крепко зажмурилась, ощущая опустошение. Присев под одним из деревьев, Гермиона подняла голову вверх. На синем небе виднелись звёзды, кричащие о своём величии, складывающиеся в созвездия и необыкновенные рисунки.       С момента посвящения в ведьмы она стала иначе относиться к небу: оно открывало все тайны, словно выдавало карты; оно рассказывало о прошлом; предсказывало будущее…       Созвездие Геркулеса указывало на источник силы, к созвездию Лиры обращались за спокойствием, а Этамин, горевший внутри созвездия Дракона, помогал найти любовь.       Когда во тьме проснётся Этамин — погаснет Белое Солнце. И лишь его последний луч рассеет свет своего раскаяния на миллиарды лет вперёд.       Неосознанно отыскав на небе это созвездие, Гермиона резко вдохнула.       Озарение ударило по голове, заставив глаза распахнуться.       Аллегории и сравнения — вот что любили древние ведьмы.       Созвездие дракона могло обозначать лишь одного человека. А самая яркая звезда — Этамин — символизировала самое яркое чувство.       Всё было ясно, как солнечный день. Когда в Драко Малфое, потомке самого чистого рода волшебников, проснётся любовь, погаснет проклятье этих мест.       Со второй частью пророчества всё было не так просто. Последний луч должен был сделать… Что?       Неистово хотелось себя стукнуть, чтобы, в конце концов, перестать мучить себя мыслями о Малфое. И за уши притягивать его ко всему происходящему вокруг. Это было сродни испытанию, которое надо пройти и… Чёрт возьми! Она была уже достаточно взрослой девочкой и мучить себя подростковыми истязаниями — иначе их было не назвать — не входило в её планы.       Вот только страшной ей казалась неизбежность: что-то грядущее обещало сломать привычный устрой, который она сама бы не променяла ни на что.       — Опаздываешь, Гермиона, — послышался женский голос с хрипотцой. Около одного из сухих деревьев стояла худощавая женщина с седыми волосами, спадающими почти до коленей.       — Как и ты, — мягко ответила Грейнджер, приподняв уголки губ в подобии улыбки, и встала на ноги.       — Что ж, готова встретиться со всеми сестричками? — с особой нежной жестокостью спросила ведьма и растянула свой большой рот в неприятной улыбке.       — Ещё как, трепетно жду этой минуты.       — Тогда ускоряй шаг, — оголяя кривые зубы, кинула ведьма. От неё пахло потом и сыростью, но при этом она оставалась не самой плохой собеседницей. — Все ждут только нас — я чувствую.       — Неужели мы так близки к цели?       — Сама не верю. Через две недели всё будет готово и мы встретимся с ним.       Вокруг озера стояли ведьмы на одинаковом расстоянии друг от друга. Молодые и старые, рыжие, темноволосые, коротко стриженные, пухлые и худые, все одетые в белые ночнушки. Их было больше дюжины, и всех Гермиона знала по именам, кроме одной. Это была юная девчонка, у которой ресницы от слёз слиплись стрелочками. Она дрожала всем телом, напоминая Гермионе себя саму пару лет назад.       Молча пройдя к свободному месту у каёмки воды, Грейнджер, как и все остальные, произнесла тихое заклинание. Вязкое ощущение общей магии накрыло с головой, а на ладони появилась кривоватая кровящая рана. Сжав руку в кулак, она приложила все усилия, чтобы тёмные капли крови, скатившись по локтю, упали в совершено спокойную воду.       Стоячий воздух над озером чуть ощутимо дрогнул. Потом дрогнул ещё, и сразу после этого подул лёгкий, но пробирающий своим холодом до костей ветер. Значит, все были в сборе.       Какая-то ведьма начала первой читать заклинание. Неразборчивое бормотание становилось всё громче и громче по мере того, как к ней присоединялись другие ведьмы. Гул голосов нарастал, и только тогда Гермиона заметила, что вокруг сгустилась темнота — плотная, как чернила. Она крепко зажмурилась и тоже стала читать заклинание. Слова обжигали горло, ноги околевали от становящейся всё холоднее воды.       Ветер, расхохотавшись, усилился, подхватывая с земли пыль, веточки, листья, вихрем кружа их над озером. А ведьмы словно не замечали ничего, продолжая монотонно выполнять свою миссию — готовить лес к ритуалу, запланированному на конец месяца.       Их голоса слились в общий крик, звенящий меж крон деревьев, и тогда к Гермионе пришли видения, о которых все говорили по-разному. Кто-то клялся, что это лишь плод воспалённого из-за общей магии воображения, а некоторые безустанно повторяли, что такие ведения точнее любого пророчества.       Зажмурив глаза, словно от вспышки яркого света, она увидела как силуэты приобретают чёткие очертания и становятся более узнаваемыми. В туманной дымке видения она видела себя — всю измазанную кровью и абсолютно точно не дышащую, а рядом находился такой же смутный образ Малфоя. Он тряс её за плечи, умоляя очнуться, и, казалось, был в отчаянии. Гермиона, разрываясь изнутри от увиденного, порывалась крикнуть самой себе «открой глаза». Но всё это было простым видением. К счастью, невозможным.       Только под утро ощущение времени вернулось. Гермиона, как и все остальные, отошла от своего места и шатким шагом побрела обратно в отель, где, несомненно, пахло свежим хлебом и солнечной зеленью. Тяжёлый осадок хмурого колдовства оседал в воздухе. Неотвратимость его потрескивала электрическими разрядами, его неосязаемые искры ощущались всем телом и морочили голову уставшим ведьмам.       Каждый раз, возвращаясь с шабаша, она испытывала ни с чем не сравнимое чувство победы. Сейчас это чувство было даже острее, чем после её посвящения. Потому что внутреннее чутьё беспокойно билось о стенки напускного спокойствия.

***

      — Вставай, Забини, нам нужно поговорить, — Драко поморщился, чувствуя горький запах перегара, заполнивший всю душную комнату. Словно находясь в собственном доме, он уверенным шагом подошёл к окну, наступая налакированными туфлями на белоснежный мягкий ковёр, одёрнул шторы, настежь открыл форточку и стал поочерёдно выдвигать громыхающие ящики комода в поисках антипохмельного зелья. — Я не шучу, принцесса, вставай.       Послышалось невнятное кряхтение со стороны кровати, после чего Блейз перевернулся на спину и зажмурил закрытые глаза. Сквозняк выветривал затхлый воздух, и у него наконец-то получилось вдохнуть полной грудью. Вчерашняя помятая рубашка перекрутилась и задралась до живота, сковывая движения, а изо рта пахло хуже, чем можно было представить.       — Когда же ты придёшь в себя, бестолочь, — разочарованно качнул головой Драко, передавая другу флакончик антипохмельного зелья.       — Мерзкая гадость.       — Зелье?       — Нет, ты.       — Тоже мне новость, — Драко сел напротив него, закинув ногу на ногу, и откинулся на спинку кресла. Тут же Блейза перекосило, потому что он узнал этот взгляд. Взгляд, который означал только одно, — Малфой что-то задумал.       — Маленькая саркастичная сучка, признавайся, чего ты хочешь.       Наступило молчание, и Драко вдруг задумался о причинах этой тишины. В горле першило.       — Блейз, я хочу вернуться в Брумстик. И, да, ради Грейнджер. Надо вытащить её оттуда, потому что сама она, даже если захочет, не сможет этого сделать. Я уверен, что-то подавляет её…       Хмурый Блейз смотрел в никуда и молчал. Не было его шуточек или подколов, а правая рука дрожала всё больше. Хотя ему хотелось задать вопрос: «Чёртово благородство передаётся поцелуем?» или «Ты идиот, Малфой?», но он смог только бесчувственным голосом спросить:       — Ты уверен, что это того стоит?       — Да, — так же обречённо ответил Драко.       Секунда капала за секундой.       — Полетели.       — В смысле?       — В прямом, Драко. Бери метлу, или как ты там собрался отправиться туда. Я тебя не брошу.       Когда на лице Малфоя отразился единственный вопрос «Почему?», Блейз снисходительно улыбнулся и ответил:       — Потому что я твой лучший друг, глупыш, или ты забыл?

***

      Ветер зашумел в ушах, краски смазались, сливаясь в неясную мешанину, и закружилась голова, уши заложило, а ладонь прилипла к металлическому браслету как к магниту. В следующее мгновение ноги ударились о землю, издав глухой звук. Блейз закашлялся. Если бы не скрывающие чары, Драко бы кинул в него недовольный взгляд, но он только примерно знал, где стоит друг.       Портал перенёс их на задний двор отеля, но они оказались там не одни.       Большое дерево со свежей зелёной листвой отбрасывало тень, в которой лежали переспелые, чуть подавленные, но такие сочные абрикосы. Их сладкий аромат витал в воздухе, немного дурманил и кружил голову.       Собирая с земли фрукты с помятыми бочками, Гермиона хмурила брови и что-то бормотала. Что именно она говорила, Драко, к сожалению, не мог расслышать.       Волосы её привычно выбивались из высокого пучка, стянутого каким-то небольшим лоскутком ткани, и она сдувала их в сторону, а ещё иногда щурила глаза из-за яркого солнца, выглядывающего из-за пушистых облаков.       В тени дерева стоял статный парень, напоминавший Драко выпускника Хогвартса, — настолько молодо он выглядел. Но не составило труда заметить, каким плотоядным взглядом он смотрел на Грейнджер. Будто — только дай ему знак — он сорвётся с места и накинется на неё.       Но вместо этого он лишь методично вынимал сплюснутые косточки из абрикосов, откидывал их в сторону и жевал. Медленно и вдумчиво, не прекращая наблюдения за каждым движением девушки.       А она легкомысленно не замечала пристального взгляда, срывая с дерева ярко-жёлтые фрукты и складывая их в подол и без того не сильно длинного сарафана.       Светлая ткань с мелким цветочным узором поднималась выше задуманного, оголяя стройные ноги, загоревшие коленки и босые ступни.       И тогда, в этот самый неподходящий момент, в ответ на какую-то реплику молодого парня Гермиона залилась хохотом. Она запрокинула голову, и лоскуток, сдерживающий причёску, упал на траву, раскидав волосы по плечам.       Она всё смеялась и смеялась, и Драко почувствовал что-то такое, что не смог описать. Это «что-то» отозвалось в нём, словно эхо, пуская по телу неприятную вибрацию.       Неожиданно взгляд Гермионы мазнул по нему, и Драко мог поклясться, что она прищурилась, глядя точно ему в глаза, хотя это было невозможно — скрывающие чары действовали безотказно. Но, сам того не замечая, Малфой замер, затаив дыхание, и чуть попятился.       Отвлёк Гермиону от разглядывания пустоты простой жест Джереми — он протянул ей особенно крупный абрикос, словно наполненный солнечным светом. Не задумываясь, Грейнджер откусила его, с наслаждением прикрыв глаза. Длинные ресницы дрогнули, и в этот момент сок потёк по её руке прямо к локтю, капнув на сарафан.       Спонтанно на Малфоя стала давить летняя духота, и ему захотелось вдохнуть полной грудью. Но в горле стоял ком. Мерлин бы побрал эту ведьму!       Отбросив косточку, Гермиона кивнула в сторону замка и быстрым шагом удалилась. Следом за ней, воровато оглянувшись, пошёл бледный парень.       — Пойдём, когда это оживление немного уляжется? — шёпотом спросил Блейз. Драко дёрнулся от его голоса, так неожиданно напомнившего, что он не один.       — Зайдём через полчаса, когда людей в холле будет минимум, — нам не нужны лишние глаза.

***

      Когда Драко увидел Гермиону, пусть даже со спины, он моментально отыскал брешь в своём выводе о том, что ничего к ней не чувствует. Потому что ножки — Мерлин воскресни — сегодня на удивление не оказались центром его внимания. Глядя на неё, на то, как кровь буквально бурлила в её венах от решимости и уверенности, как яростно сверкали её глаза, он не понимал, как это можно было не заметить.       Но лишние глаза всё-таки были.       Рядом с ней стоял бледный парень и перечислял все прелести нынешней погоды.       Гермиона, изредка поднимая на него взгляд, писала что-то в своём журнале. Делала она это молча, с какой-то забавной медлительностью и с той же светлой и лукавой усмешкой на чуть раскрытых губах.       Драко прищурился, силясь понять: почему мальчишка так липнет к Грейнджер и почему она, дракл задери, не выражает протеста. Почему на её лице было так заметно наслаждение от его внимания и… и ещё дюжина различных «почему».       Она прекратила быстро строчить пером по пергаменту и вдруг озарила вход в отель так, что Блейз невольно потупился.       А после её лицо изменилось совершенно: Гермиона осознала или почувствовала, что в холле они с Джереми теперь не одни. Что-то шепнув ему на ухо, она отшатнулась от неожиданного поцелуя в щеку. Казалось, под её строгим взглядом юноша чувствовал себя не менее уверенно, но всё-таки он выполнил её просьбу и ушёл.       Гермиона забарабанила пальцами по стойке. Своим прищуренным, Мерлин бы его побрал, взглядом, — Блейз мог поклясться, — она пилила дыру прямо в самом центре его лба. Как-то зловеще наклонив голову в сторону, она вскинула руку перед собой, сделав круговое движение кистью, и глаза её расширились. Не сразу нежданные гости догадались, что с них слетело заклинание невидимости.       Первым из ступора вышел Блейз.       — Здравствуйте, мы бронировали номер на имя Гарри Поттер, — сквозь обаятельную улыбку проговорил Забини.       — Что?! — брови девушки взлетели вверх, и она, схватив со стойки журнал со всеми записями, стала хаотично его листать, в отчаянных попытках не найти подтверждения его словам.       — Очень простое имя, у вас должно быть записано. Гар-ри Пот-тер, — по слогам произнёс Малфой. Его тон был слишком ядовитым, а поза чересчур расслабленной. Он почему-то злился. Это заставило Гермиону паниковать даже сильнее, чем само их присутствие здесь. Нехорошие искорки в её глазах разгорались с каждой секундой, пока она не увидела запись в журнале, сделанную кривым почерком Хёми. Действительно, на эту дату около колонки с номером сто девяносто девять было записано имя Гарри Поттера.       — Мой хороший приятель, — как ни в чём не бывало пояснил Драко, заметив её замешательство. — Он помог нам забронировать местечко. У вас, говорят, с этим туго.       — Осторожнее, дружище, намечается похолодание, — видя ещё большую перемену в настроении Гермионы, предостерёг друга Блейз, — возможны осадки в виде заклинаний.       Теряясь между паникой и злостью, Грейнджер набрала воздуха в лёгкие и тяжело выдохнула. А потом, отложив журнал в сторону, перегнулась через стойку и с нажимом спросила:       — Что вы тут снова забыли?       Слово «снова», сказанное крайне вкрадчиво, прозвучало как пощёчина, и, если бы Драко не знал, что такая реакция вызвана её беспокойством об их безопасности, он бы решил, что Грейнджер не рада их прибытию.       — Я оставил тут все свои карточки от шоколадных лягушек, — полный сладкой галантности голос Блейза пробирал до мурашек всех девушек, но Грейнджер даже не моргнула глазом. Она всё ещё выглядела неважно, но потерянность в её глазах постепенно исчезала, уступая место холодной невозмутимости. — Мог бы я получить ключи от нашего номера?       Вопрос остался без ответа. Поджав губы и всем видом демонстрируя своё недовольство, Гермиона шикнула: «Аберто», чтобы открыть ящик с ключами, и протянула один из них Блейзу.       — Бесконечно благодарен. А то, знаете, недавняя травма и все эти перемещения лишают меня всех сил! Нужен дневной сон, — показательно приложив правую руку к груди, Забини чуть склонил голову.       — Вы не избежите этого разговора, — прошипела она вслед Блейзу.       — Главное, чтобы ты не пыталась его избежать, — изрёк Малфой. Во внутреннем кармане тёмно-синего пиджака лежал небольшой свёрток. Привезти его с собой из Лондона и подарить Гермионе казалось опрометчивым решением, но отчего-то правильным. Когда Драко придумал это, он не знал, что ей скажет и что она ответит, а сейчас слова нашлись сами собой:       — Это тебе для чистоты мыслей.       — Что там? — вскинула бровь Грейнджер, сжимая в пальцах свёрток.       — Распакуй в номере, — увильнул от ответа Драко, намного более мягким и каким-то тягучим тоном, и если бы это был кто-то другой, она бы решила, что даже ласковым.       Выдержав паузу, он подмигнул ей и пошёл вслед за Блейзом.       Гермиона молча уставилась в его спину, задавая себе только один вопрос, озвученный тихо подошедшим портье:       — Мне ведь не показалось?       — Нет, Хёми, они снова здесь, — отчаянно помотав головой, ответила Гермиона. — Почему ты мне не сказал, что есть бронь на имя Гарри Поттера?       — А я разве знаю, кто это? — портье пожал плечами и повернул голову к начальнице. Действительно, он не мог слышать этого имени, каким бы громким оно ни было. — Мало ли какие Гарри Поттеры бронируют у нас номера.       Эта фраза почему-то показалась такой комичной, что Гермиона усмехнулась и опустила взгляд. Ещё пару минут она пыталась вернуться к работе, но всё буквально валилось из её рук. Сначала слиплись странички журнала, потом перо забилось чернилами, бейджик упал на пол и закатился под стойку.       От взгляда Хёми это не укрылось. Он прищурил глаза и прикусил губу, словно пытаясь сдержать мысль, так рвущуюся наружу, и всё же чуть помедлив, тихонько выдал:       — Гермиона, а он тебя не боится.       — Кто?       — Малфой, — парень осторожно взглянул на неё, пытаясь понять, насколько опасна заведённая им тема. — Меня до сих пор душит паника, когда ты хоть немного не в духе. И хоть я знаю, что ты прекрасный человек, эта ведьминская сущность вызывает необъяснимый животный страх. Так происходит со всеми нами, с нашими клиентами, даже Забини дёргается от твоего взгляда. А у мистера Малфоя какой-то иммунитет.       — За много лет совместной учёбы я услышала от него около тысячи различных издёвок. Конечно он меня не боится, — отмахнулась Гермиона, надеясь, что Хёми не увидит её растерянного лица.       — Нет-нет, тут что-то другое, — задумчиво перекатываясь с ноги на ногу, промычал Сонг и сложил руки на груди.       Грейнджер пробурчала невнятное согласие. Сама того не замечая, она стала переставлять с места на место разные подставки для перьев, журналы и чернильницы.       — А вообще, он та-ак на тебя смотрит, — протянул парень, и его глаза распахнулись в попытке продемонстрировать тот самый взгляд.       — Как? — резко завершив бестолковую перестановку канцелярских принадлежностей, спросила Гермиона.       — Со страстью.       — Что?! — Щёки Гермионы вмиг стали пунцовыми, а дыхание участилось. — Нет! Сегодня он смотрел на меня с ничем не обоснованной злостью.       — Он хочет тебя, — заговорщически шептал на ухо Хёми, как это делали подружки-сплетницы. Гермиона не могла поверить, что он произнёс это вслух. Такого не могло быть — ей наверняка послышалось, а самому Хёми показалось совсем не то, что есть на самом деле.