Отель для пропавших

      Драко, несмотря на удивление, ступал осторожно, контролируя каждый свой шаг. Уже находясь в непосредственной близости к Гермионе, он понял, что зря. Она не услышала, как половицы скрипели под его ногами, не услышала заклинания и того, как из-за него громко открылась дверь.       Запах топлёного воска распространялся по всем уголкам комнаты, почти перекрывая тот аромат, что свидетельствовал о запущенности помещения.       Гермиона шмыгнула и провела внешней стороной ладони над губой, растирая каплю крови, вытекшую из носа.       Нервно выдохнув, Драко замер. Красная. Густая. Идентичная с той, что текла по его собственным венам. Словно напоминание о тех предрассудках, что когда-то годами роились в его голове. По коже побежали мурашки, когда он вспомнил, сколько же ужасных вещей он позволял себе произносить с немого разрешения родителей. В том числе и в сторону Грейнджер.       Её глаза фанатично бегали по поверхности зеркала, словно она видела там кого-то, кто полностью завладел её вниманием. Настолько, что всякое внешнее воздействие блокировалось, разбиваясь о бетонную стену её транса.       В этом прикованном взгляде было столько смиренной покорности, что Драко невольно решил ещё раз проверить зеркало. Но оно было обычным: серебряная рамка покрылась белым налётом, а в отражении оставались лишь кудряшки и завороженный взгляд. Вот только Грейнджер там что-то видела. Иногда она кивала, соглашаясь с чем-то, что слышно и видно было только ей.       Размазанная под носом кровь подсохла.       — Блейз, она… не в себе, — с хрипотцой в голосе произнёс Драко. Сначала он провёл ладонью перед лицом девушки, потом несколько раз щёлкнул пальцами и даже потряс её за плечо. Она же не отводила внимательного взгляда от зеркала.       — Вытаскивай её оттуда.       Малфой прикусил губу, пока в его голове созревало решение, и покачал головой. Одной рукой он подхватил Гермиону под колени, а второй придерживал спину и уже собирался вынести из комнаты, как вдруг она стала вырываться, издавая странные звуки.       — Забини, помогай, — сквозь зубы процедил Драко, когда левая рука девушки с силой ударила его по виску, а ноги забились в конвульсиях. Затуманенный взгляд приклеился к зеркалу.       — Ох, львица гриффиндорская, — Блейз старался удержать её, не дать вырваться, но она била наотмашь, попадая по лицу и шее. — Откуда в тебе столько силы?!       — Давай, вытаскиваем её из комнаты, — жмуря глаза, скомандовал Драко и покрепче перехватил одну руку Гермионы. Кожа её была холодная и липкая.       Как только все трое оказались за дверью, девушка притихла, снова впадая в медитативное состояние.       — Мерлиновы кальсоны, — прошептал Блейз, увидев, как кровь вновь хлынула из её носа. — Что будем делать?       — Посмотрим правде в глаза: я не атлет, чтобы держать её на руках до полуночи. — Парни пытались отдышаться, но всё равно не ослабляли хватку на случай второй волны агрессии. — Идем в её номер, там, в безопасности, что-то предпримем.

***

      В наугад выдвинутых ящиках лежали стопки пожелтевших газет и вырезок, коробочки с зельями, письменные принадлежности и абсолютно ничего, что могло объяснить состояние Грейнджер. Рыкнув и запустив пальцы в волосы, Блейз стал растерянно оглядываться в надежде зацепиться взглядом за какую-то подсказку. На самом столе был только нож, завёрнутый в ткань, и несколько книг.       Книги шептали, шелестели и вздыхали. Обложки некоторых дрожали, внезапно раскрываясь и демонстрируя то текст с крохотными буквами, то достаточно крупные строки заклинаний, написанных на неизвестном языке.       Повинуясь лишь голосу интуиции, Блейз схватил верхнюю книгу в красной обложке и быстро пролистал её. То же самое случилось и со второй, и с третьей. Между страничек лежали сухоцветы.       — Как это мило, — фыркнул Забини, с силой захлопывая книжку. Они около получаса оставались в номере Гермионы в попытках найти конец той нити, что обматывала всю эту историю. И, как начало казаться, распутать этот клубок было в стократ сложнее, нежели думалось вначале.       — Тут есть пометки, по которым можно понять, что в ближайших числах у них собрание, — Драко зафиксировал взгляд на размытых строчках тетради, в которой Гермиона делала свои записи. Ему было не особо приятно рыться в чужом дневнике, но им управляло не зерно безудержного интереса, а лишь желание покончить с этой историей. — Я могу только догадываться, что они планируют каким-то образом контактировать с Гертрудой Свенстдоттер. Отец нашёл для меня несколько книг, которые немного дают понять природу здешних ведьм. Гертруда, про которую мы тоже знаем совсем мало, даже после смерти имеет некое влияние на них. Каждые семь или десять лет они проводят ритуал преклонения перед ней, подпитываясь её силой. А впитывая её силу, они принимают и часть её заповедей.       Блейз моментально отвлёкся от рассматривания очередной книги и перевёл взгляд на друга:       — Вот только, друг мой, в кабинете она сплетничала не с Гертрудой, а сама с собой. Хотя по официальной версии где-то там сидел хозяин отеля.       Силы куда-то пропали, а внутри появилась необъяснимая пустота, которую Забини решил заполнить табачным дымом. Хозяйка комнаты всё ещё находилась без сознания, так что надобности открывать окно он не увидел. Сигарета тлела, её запах въедался в руки и волосы, но парень намеревался скурить её до самого фильтра. А потом, может быть, взять ещё одну.       — Эрма как-то говорила мне, что хозяин отеля не выходит из своего номера, а из всех сотрудников пускает к себе только твою подружку, — Блейз с удовольствием затянулся и резко выпустил дым изо рта. Его тяжёлый взгляд был почти непробиваем. — На балу, если ты помнишь, мы с тобой его тоже не увидели, хотя все вокруг только и твердили, что он рядом.       — Видимо, он — абстрактная материя, которую чувствует только она, — Драко кивнул в сторону Гермионы, а после его тяжёлый взгляд вернулся к дневнику. В записях не было ничего лишнего: безликие факты, словно всё это писала не девушка в рассвете сил и чувств, а чётко запрограммированный робот.       — Смахивает на психическое расстройство или самовнушение, — Блейза передёрнуло. Они говорили о Гермионе Грейнджер — девчонке с Гриффиндора, со странными зубами и странными друзьями. Как бы жизнь ни раскидала их, Забини помнил её именно отличницей с соседней парты.       — Мы с тобой не можем знать точно, чувствует она его или это побочный эффект от затянувшегося пребывания здесь.       — Может, она взаимодействует с ним не напрямую, а, скажем, через крестражи?       — Нет, но думаю, что-то подобное, — Драко уставился на друга, удивлённый его догадкой, а потом указал пальцем на один из абзацев в дневнике Гермионы. — Здесь говорится про сосуд и части энергии, так что смею предполагать, что ты в какой-то мере прав.       — Что мы имеем в сухом остатке? — Блейз упал в кресло и опрокинул голову.       — Предположительно мёртвый хозяин отеля периодически болтает с Грейнджер. А куча ведьм собирается в ближайшее время совершить набег на могилку Гертруды Свенсдоттер, чтобы стать ещё сильнее.       — Отлично, теперь всё, конечно же, стало понятнее, — в голосе Забини проскользнул ничем не прикрытый сарказм. — А что насчёт неё?       — Она в совершенстве владеет беспалочковой магией и творит своими руками то, что многие волшебники и представить не могут.       — Мерлин, Драко, — простонал Блейз, нахмурив брови. — Я не хочу знать, что творит с тобой Грейнджер       — Я про заклинания, идиот.       — Проехали, — фыркнул Забини. — Она не проявляется на фото, ведает в травах, кормит зверушек. Получается, она — лесной Эльф.       — Хватит! — Красные пятна разошлись по шее Драко, переползая на щёки. Скулы напряглись, и он ещё раз повторил, но уже в разы тише: — Хватит. Давай серьёзно. Мы сейчас пытаемся понять, что происходит.       — Полагаю, что наша ведьмочка точно не отстаёт от коллектива. Маловероятно, что есть хоть что-то, в чём она разбирается меньше своих подружек.       — В таком случае у нас проблемы, — Драко опустил голову и несколько секунд стоял, не двигаясь.       — Знаешь, Драко, мне так жутко от одного её взгляда, словно перед дементором без палочки стою и, опустив руки, жду конца. Мерлин, даже в бессознательном состоянии она не вызывает доверия. Когда мы с Грейнджер говорим, я пытаюсь отшутиться, но внутри всё сжимается и протестует. Это не тот человек, с которым я бы хотел иметь конфликты, потому что мне кажется… — Забини свёл брови и с усердием втянул сигаретный дым, выдохнув его сквозь сжатые зубы. — Кажется, что она способна убить.       — Как и любая ведьма, — мимолётно подметил Драко, продолжая смотреть на листочки пергамента. Его взгляд отрывался от них только тогда, когда Гермиона сквозь сон бормотала что-то или дёргалась.       — Я не понимаю, как ты находишься рядом с ней и.… чувствуешь себя в безопасности. Неужели внутри ничего не кричит «беги»?       — Абсолютно ничего, — Драко ухмыльнулся и хотел добавить, что всё скорее происходит наоборот, но в тот же момент влепил себе мысленную пощёчину.       — Друг, мы ведь… Может здесь, в Брумстике, ей самое место, а мы лишь лезем не в своё дело?       Услышав это, Малфой ощутил неприятное клокотание внутри, с трудом сдержав агрессию. Сам не понимая, почему незваное раздражение настигает его, он задержал дыхание. Лицо его покраснело, но открытая книга скрывала этот факт. Нет. Он точно знал, что заберёт отсюда Гермиону, чего бы это не стоило. Её место точно не здесь.       — Забини, лучше иди к себе в номер, отдохни. — Его лицо приняло землистый оттенок, на виске билась жилка.       — Но…       — Иди!

***

      Гермиона плавала в прохладной, отчего-то чёрной воде, а вокруг — пустота. Ничего. Абсолютный вакуум. Только она и бескрайняя, бесконечная чёрная жидкость. Мягкая, обволакивающая уставшее тело. От наслаждения прикрывая глаза, она всё плыла и плыла куда-то вперёд, а на лице — блаженная улыбка.       Понимание того, что она, с большой вероятностью, потеряла сознание, абсолютно не смущало. Будто так и надо. Всё на своих местах.       Случись Гермионе аргументировать своё безразличие, вряд ли бы кто-то согласился с его нормальностью, но, к счастью, ей не было нужды беспокоиться об этом: всё это представлялось ей самой абсолютно здравым. По крайней мере, сейчас. Пока она плыла.       Чуть левее послышался всплеск, а следом за ним негромкая фраза:       — Я иногда думаю о том, какая же всё-таки блажь — быть ведьмой, — голос принадлежал одной из знакомых ведьм. Её намокшие волосы липли к лицу. — Пока все вокруг получают по заслугам, мы всегда в балансе. Мы сами несём в себе чёрную магию, без всяких собирательных образов из книг. И как глупо было бы предать это, зная, что мы — один сосуд. Смотри, не отколись, Гермиона.       Гермиона задумалась: неужели это такая гнусная попытка запугать её? Нет, она не попадётся на все эти ведьминские уловки, потому что сама знает, как ими пользоваться. Знает, как навеять липкий удушающий страх.       — Думаешь, я не знаю, что ждёт предателей? — со всей внутренней собранностью вскинула бровь Гермиона, сосредоточив острый взгляд на глазах собеседницы. — Я могу тебе напомнить, что своими руками наказывала их.       — Хочешь сказать, что ты с нами честна? — губы ведьмы слегка дёрнулись, до жути медленно расползаясь в насмешливом оскале. — Я бы не думая доверила тебе свою жизнь, сестра, но не верю ни единому твоему слову.       — Плыви куда плыла, — выдержав паузу, как можно более беззлобно ответила Грейнджер.       — Я точно знаю, куда плыву и откуда. А ты знаешь, куда плывёшь?       Гермиона не нашла, что ответить. Да уже было и некому отвечать.       Только сейчас она вспомнила, как говорила с хозяином, а потом оказалась здесь — в этой чудной воде. И да, нужно было выныривать из забытья. Теперь она точно знала, что пора.       Свет ударил по глазам, когда они распахнулись. Гермиона, чувствуя головную боль, опустила босые ноги на пол и бросила сонный взгляд на окно, за которым солнце уступало место сумеркам.       — Выспалась? — хоть в голосе Драко не было сарказма, этот вопрос всё равно не внушал доверия. Проигнорировав его, она обняла себя руками, по-прежнему чувствуя озноб.       Она чувствовала, что сейчас разговор с ним — это хождение по минному полю. А потом Гермиона вдруг одёрнула себя, ещё раз подмечая, что он её не боится. Она его тоже, но… Малфой определённо её завораживал. Дело было не столько в его внешности, — а она, несомненно была выдающейся, — сколько в его манерах и харизме. Все его движения были очень, — она не боялась этого слова, — красивыми. То, как он разминал шею, как ухмылялся, как прокручивал перстни на пальцах. За ним было приятно наблюдать.       — Вы рылись в моих шкафах? — Гермиона повернула голову и увидела, как вспыхнули глаза Драко. Они переспали меньше суток назад. Откуда взялась эта напряжённость?       — Да, — осадил её Малфой, и этот короткий ответ остался горечью у него на языке. — Даже не пытайся на это злиться.       — Не пытаюсь.       — Я надеялся, между нами не осталось недосказанности, — разглядывая свои пальцы, проговорил Драко. У него уже не было сил злиться или переживать. Всё, чего он хотел — получить ответы на свои вопросы. — Грейнджер, дракл тебя задери, что с тобой не так?       С полным отсутствием эмоций в глазах Гермиона молчала. Во-первых, она не до конца пришла в себя, а во-вторых — плохо понимала, что стало толчковой силой возникшей дискуссии.       — Ты говорила сама с собой через зеркало, визжала, оставила мне парочку ссадин, провалялась несколько часов тут без сознания, — с таким же спокойствием пояснил Малфой. — Вот какой парадокс, Грейнджер: ты спряталась тут, чтобы обрести стабильность и держать всё под контролем, но сама даже не догадываешься, что с тобой происходит. Ты ведь чувствуешь, что происходит нечто ненормальное, да? Не можешь не чувствовать. И вот ты — взрослая, далеко не глупая женщина, закрываешь глаза на то, что теряешь себя. Ты полная дура, если до сих пор этого не поняла.       Дар речи пропал, кажется, у обоих. Гермиона перестала дрожать, смотря на Драко с виноватым выражением лица. В эти мгновения она ничего не чувствовала, будто внутри всё оборвалось и, казалось, умерло навсегда.       — Ты прав, — она сказала это крайне доверчивым, облегчающим душу голосом и закрыла глаза. Чтобы не видеть его немого укора.       — Тогда в чём проблема?       — В том, что лучше, чем здесь, не будет нигде, — Гермиона с вниманием помолчала и, всё так же не открывая глаз и не меняя интонации, продолжила: — Я теряю себя и не могу это остановить. Но есть причины… Поверь мне, есть причины, по которым я не могу вернуться.       Драко встал с кресла и вальяжно, не доставая рук из карманов, подошёл к ней. Почти вплотную. От Гермионы пахло мятной конфетой. Он оценивающе смотрел ей в глаза, ища в них какой-то намёк на лукавство. И Драко эти намёки видел.       Он провёл рукой по её затылку, зарываясь пальцами в волосы, и осторожно притянул её лицо ближе к своему, оставляя на губах мягкий поцелуй. Гермиона судорожно выдохнула ему в губы. Всё, что ей сейчас было нужно — вернуть хоть какие-то эмоции. Получить уверенность в том, что она всё ещё может контролировать свою жизнь. И Малфой, а точнее поцелуи с ним, замечательно способствовали этому. Внутри разгоралось чувство, которое Гермионе было тяжело описать. Но оно буквально прожигало дыру в её самоконтроле. На мгновение ей показалось, что она задохнётся от наконец-то охвативших её эмоций, когда Драко ощутимо прикусил её нижнюю губу.       — Сколько бы ты ни перечислила причин, по которым отказываешься возвращаться, их всё равно будет недостаточно, — сам того не желая, Малфой прервал поцелуй. Он искренне верил в то, что прошептал девушке на ухо. Поэтому злился.       Гермиона отстранилась и упрямо вздёрнула подбородок, явно давая понять, что её не интересуют его мнение и домыслы, не имеющие под собой основания. Она сложила руки на груди и злобно посмотрела на Малфоя, который отошёл от неё и снова сел в кресло.       — Ты ничего не понимаешь.       Драко про себя возмутился тому, насколько по-детски прозвучала эта фраза. Недолго думая, он ответил ей в своей школьной манере:       — Зато ты знаешь всё, зубрила гриффиндорская.       — Кто бы говорил, мальчик-чей-отец-узнает-об-этом, — стараясь сдержать улыбку, Гермиона отвела взгляд в сторону. Ну что за человек? Из крайности в крайность. Из одной эмоции — в другую. Но в таком его поведении было что-то настолько привлекательное и манящее, что её личный стоп-кран срывался.