Отель для пропавших

Овсянка остыла и превратилась в липкое месиво из разваренных хлопьев и фруктов. Несколько раз проведя ложкой по холодной слипшейся массе, Драко выдохнул и оттолкнул от себя тарелку. Кусок в горло не лез. Чёрная водолазка душила его, и спасением мог стать только свежий кофе. Как любит Грейнджер, без сахара. Он взял чашку в ладонь, и перстни стукнулись о стекло. Драко внимательно посмотрел на самый массивный из них. Фамильная серебряная реликвия с несколькими завитушками вокруг большой буквы «М». Рядом развозил овсянку по тарелке Забини. Он странно надул губы и повернул голову в сторону Драко. — Говоришь, два дня не разговаривала с тобой? Малфой медленно кивнул в ответ, не отрывая взгляда от перстня. — А сейчас где? Драко пожал плечами. — Как всегда. Малфой ощущал несколько эмоций, смешавшихся в нём: именно сейчас он вспомнил, что в Хогвартсе недолюбливал Грейнджер именно за её самомнение. Сколько можно было бегать от него? Сколько раз она ещё собиралась вести себя вот так? Это очень раздражало. Но в то же время внутри поселилось какое-то тепло, вспыхивающее каждый раз, когда он слышал её голос или видел её кудряшки. Грейнджер была прекрасной. И ужасной одновременно. Дверь скрипнула, и в столовую для персонала быстрым и размашистым шагом зашёл запыхавшийся Хёми. Он облокотился на деревянный стол в попытках отдышаться и хоть немного разгладить изумрудный пиджак, который заметно помялся. — Не хочу вас излишне пугать, — губы консьержа дёрнулись в виноватой улыбке, — но почти все постояльцы выехали из своих номеров, так и не дождавшись завтрака. — А кому я всё это готовила?! — взвизгнула Синди, вокруг которой стояло два десятка тарелок с овсянкой и тостами. Она с размаха ударила полотенцем о спинку стула, а после — сложила руки на груди. — Что это за напасть такая? — Я сегодня на ночной смене стоял на ресепшене вместо Эрмы, и ко мне спустился Джереми со своими родителями. Они отдали мне ключи и чек, а потом ушли. После этого все повально стали выезжать, я только и успевал забирать ключи и говорить: «До новых встреч в Брумстике»… Блейз нахмурился и замер, словно его голову посетила очень важная мысль, а потом медленно повернулся к Хёми и поинтересовался: — А почему ты вышел на смену вместо Эрмы? — Она неважно себя чувствует, — мазнув взглядом по окну, Хёми перевёл тему: — Десять минут назад я забрал ключи у последнего постояльца. Отель пуст, за исключением нас и двух номеров на шестом этаже. Увидев недопонимание в глазах Драко и Блейза, Синди поспешила всё объяснить: — Эти Скрытни с шестого этажа не выходят из своих номеров уже больше года и вряд ли выйдут в ближайшее время. В нашем отеле такие случаи — норма. — И как же они питаются? — голос Малфоя прозвучал холодно и отстранённо, даже почти озлобленно. Интуитивно Драко понимал, что уже произошло несколько переломных моментов, и что-то ужасное стало неизбежным. Он поднял бровь и стал внимательно наблюдать за Хёми, чтобы не упустить ничего. — Сами знаете, чем питаются Скрытни, — ответил парень, садясь за стол, — так что этим занимается Гермиона, — Хёми сделал странный жест рукой, будто ему было противно рассказывать об этом. — Она приносит им пятиногов из леса, а те их едят живьём. Но большую часть времени Скрытни спят, так что это не частая процедура. Драко закатил глаза и про себя подумал, есть ли в этом отеле хоть что-то, что держится не на Грейнджер. Хотелось фыркнуть, но вместо этого он уточнил: — Гермионы нет с самого утра, вы не знаете, где она? Синди отрицательно покачала головой, и Хёми повторил её жест. Кажется, они действительно не знали. — Она могла пойти кормить Скрытней сегодня? — поправив ворот белой рубашки, спросил Блейз. Его больная рука сегодня дрожала больше обычного. — Могла, — задумался Хёми и нахмурился. — Я не знаю график их кормления, правда. Блейз и Драко переглянулись.

***

Сквозняк прополз по каменному полу и завыл где-то за углом, скорее всего встретившись с металлической трубой. Каждая дверь в этом коридоре была защищена несколькими заклинаниями. И даже если бы Драко не знал, что эти заклинания накладывала Грейнджер, он бы непременно догадался. Потому что с такой педантичностью это могла сделать только она. Волшебная палочка вырисовала небольшой узор рядом с замочной скважиной, и раздался характерный звук сработавшего открывшегося механизма. Дверь бесшумно распахнулась, и Блейз вместе с Драко, заранее скрыв себя заклинанием, смогли зайти в номер. Он был большим, непроглядно-тёмным из-за плотных гардин и зловещим. Удобства были довольно аскетичными. Как раз то, что нужно для Скрытня. Каменные продолговатые саркофаги, стоящие на месте кроватей, с одинаковой вероятностью могли служить как коробами для хранения вещей, так и склепами, где наслаждались сладким сном два кровожадных лесных жителя. Вскрывать и проверять их содержимое не стал ни Блейз, ни Драко для сохранения душевного равновесия. Очевидно, Грейнджер в этом номере не было. И Драко почему-то был уверен, что ни в одном из номеров отеля её тоже нет. Зато Блейза заинтересовали окна этого номера: он тихо подошёл к ним, одёрнул гардину в сторону и внимательно осмотрел открывшийся вид. А потом сделал несколько колдографий. Перед глазами виднелась ближайшая деревушка, жизнь в которой явно не кипела. И, что было примечательно, Блейз смог разглядеть, как несколько жителей заколачивают окна своих домов, словно готовясь к чему-то. — Малфой, — шёпотом позвал Блейз и показал жестом другу, чтобы он подошёл. В этот момент случились сразу две вещи: сквозняк, бродящий по коридорам, оглушительно громко захлопнул дверь, и из саркофага послышалось шевеление, а вслед за ним — тихое рычание. Блейз и Драко снова переглянулись. Не теряя драгоценных секунд, Малфой бросился к двери, повторяя все отворяющие заклинания. В этот момент он уже не так ценил знания и педантичность Грейнджер. Дурацкая деревяшка не открывалась. — Алохомора! — в очередной раз повторил он, но громче, чем требовалось. Дверь наконец-то поддалась, и они смогли выскочить в коридор. Раздался знакомый лязг — заклинания снова автоматически закрыли замок. Им пришлось вернуться в свой номер ни с чем. Абсолютное отсутствие новой информации. Блейз упал в кресло напротив окна и несколько часов размышлял о своём. Он скурил почти всю пачку сигарет, выслушивая брюзжание друга о большом количестве дыма. Пальцы и волосы впитали в себя табачный запах. Но ему всё равно по-скотски хотелось курить. Между облаков показалась луна, и Блейз вскочил со своего места. — Ну поделись хоть, что тебя так оживило, Забини? — Я сейчас почувствовал себя Грейнджер, потому что в моей голове сложился пазл, — глаза Блейза зажмурились, а после — он с силой ударил себя по лбу. — Сиди здесь, Малфой, а я проверю свою теорию.

***

День сдавал свои позиции, и над Брумстиком уже висели зябкие, сероватые сумерки, вяло перетекающие в студёную и сумрачную летнюю ночь. Шаги Блейза гулко отдавались в тишине, эхом метались по коридорами, ударяясь о невидимые в темноте стены. Потом звук стал глуше, и он ощутил едва уловимое затхлое дуновение. Под ногами хлюпала вода. Хёми так и не разобрался с трубами. Пыльная лампочка, висевшая на чуть погнутом проводе, лила жиденький мелькающий свет. Свет окрашивал стены, покрытые мхом, но сводчатый потолок всё же терялся во тьме. Он бывал здесь уже пару раз. Откуда же снова взялось это навязчивое ощущение чьего-то присутствия? Чтобы привести в порядок мысли, Блейз остановился и, облокотившись спиной о стену, прикрыл глаза. В памяти возник недавний диалог. — Он оборотень. Пусть не стандартный, но всё же. — Хочешь сказать, что к таким, как он, невозможно испытывать чувств? — Эрма внимательно посмотрела на Блейза и подняла бровь. — Именно! Помимо этого, сами оборотни на чувства не способны. Сплошные инстинкты. — Ты так уверенно говоришь то, о чём не можешь знать, — сдерживая себя, произнесла Эрма. — Почему ты не понимаешь очевидных вещей? Может, у тебя хвостик на голове слишком тугой? Он оплошал, и это было его очевидной ошибкой. Но сейчас времени на раскаяние и признание собственной неправоты не было. Оттолкнувшись от стены, он пошёл дальше по коридору. Вдалеке послышался лязг цепей, и Забини ощутил, как дрогнула его рука, сжимающая палочку. Времени оставалось меньше и меньше. Пригнувшись под очередной связкой шипящих проводов, Блейз вошёл в возникший слева дверной проём. Сразу стало тише и темнее. Затхлый, горький воздух неравномерно струился, лениво заполняя пустоты от распавшихся заклятий. В углу комнаты стояла клетка, ржавая решётка, которая была погнута во многих местах. Блейз сглотнул. Увиденное было ужасно. Буквально всё внутри него кричало о том, что это неправильно и негуманно. Что так не должно быть. Он почувствовал, как горло сдавил страх. Забини был даже готов отвернуться, лишь бы не видеть её. Эрма сидела в углу клетки, на её шее отблескивал металлический ошейник, а цепь, прикованная к нему, другим своим концом была припаяна к толстому пруту клетки. Как собака в будке. Видимо, услышав его шаги, девушка обернулась и попятилась. На ней была какая-то домашняя одежда, волосы Эрма собрала в хвост, а в глазах у неё плескалась мука и гибельная усталость. — Кто это тебя? — дрогнувшим голосом спросил Блейз. — Я сама, — фраза повисла в воздухе. Да, логика в этом была. Блейз про себя подумал, что, если бы его одолело проклятье вервольфа, он бы точно так же приковывал себя к цепи каждое полнолуние, чтобы не навредить окружающим. — А теперь иди отсюда! — девушка отвернулась к стене, и её тело задрожало. Кажется, она начала обращаться. — Эрма, пожалуйста, я знаю, что ты ничего плохого мне не сделаешь, — движимый обманчивой безопасностью своего заблуждения, Блейз поднял в воздух обе руки, словно открывая и обезоруживая себя. В ответ на этот жест девушка неестественно дёрнула головой, стараясь замедлить своё обращение. Но это было не так просто: свирепый зверь, перегрызший глотки всей местной скотине, был готов с такой же лёгкостью сожрать и парня напротив. Но сама Эрма противилась этому, как могла. Она бы легла костями, но не позволила бы и волосинке упасть с головы Блейза. — Пожалуйста, — почти шёпотом повторил Забини, вплотную подходя к решётке. Ему было неприятно дышать прелым воздухом, пропахшим ржавчиной. Но взгляду открылось изнеможденное лицо Эрмы, и мысли улетели в другую сторону. — Мы нуждаемся в твоей помощи. Эрма неестественно прогнулась, словно у неё началась сильная судорога, и её лицо скривилось от боли. Это выглядело настолько ужасающе, что, казалось, будто позвоночник девушки не выдержит и расколется надвое с громким хрустом. — Мы практически ничего не знаем, — прошипела она сквозь зубы, когда на несколько мгновений боль утихла. Глаза её уже заволокло дымкой, а нюх обострился. Она услышала, что от рук Забини снова пахнет крепким табаком. — Не ты, — сглотнув ком в горле, Блейз отвёл взгляд. Девушка перед ним мучилась, стараясь задержать обращение. — Ты слишком проницательна и никогда бы не позволила себе жить в неведении. У тебя абсолютно точно есть больше информации. — Это всё только мои догадки, — сползая по стене, покрытой мхом и каплями влаги, обессиленно ответила Эрма. — Но я могу рассказать тебе то, что знаю наверняка: когда вы приехали сюда, Гермиона не должна была покрывать вас. Ведьмы прознали о её предательстве, и теперь она может оказаться в плохом положении. — К примеру? — Иногда для их ритуалов нужен доброволец, — Эрма поёжилась от боли. Её речь становилась неразборчивой, слова как-то путались и казались несвязными. — Это как жертвоприношение. Они сговорились, я уверена. Они не оставят выбора. Блейз опустил взгляд. Ему было плохо, но осознание, что буквально всем сейчас ещё хуже, не позволяло дать волю эмоциям. Он сделал ещё один шаг вперёд и протянул здоровую руку сквозь решётку. — Эрма… — Не надо. — Пожалуйста, — их взгляды пересеклись, и это вызвало в Блейзе дрожь. Эрма взяла его за руку буквально на пару секунд, и, когда слеза скатилась по её щеке, она одёрнула ладонь. И даже в такой ситуации она выглядела прекрасно: длинные пальчики отсвечивали почти прозрачной белизной, а шея… о, её тонкая шея, по мнению Блейза, скорее походила на неземное творение. Ночь за окном навалилась как бархатный занавес — пыльная, оглушающая, жаркая. А облака улетели в стороны, обнажая полную луну. — У Гермионы есть омут памяти. Наверняка, найдя его, вы получите достаточно ответов, — сказала девушка, и это были её последние слова в человеческом обличье. Тело Эрмы разрывалось, деформировалось, приобретая ужасные формы. Каждая кость меняла положение, и, пусть Блейз не знал наверняка, он был уверен, что это дико больно. Раздался дикий рёв, когда кожа её запеклась и лоскутами упала на пол камеры. Забини хотел отвернуться, чтобы не видеть, как зверь покрывается щетиной, отрастающей за считанные мгновения в полноценную шерсть. Спустя несколько десятков секунд перед ним стоял огромный оборотень, и друг от друга их отделяла лишь клетка. Физиономия у зверя была свирепая и довольная. Хищная. Нечеловеческая. Глядя прямо на Блейза, животное утробно зарычало. В этом рыке были все ночные кошмары и бесконечная боль. — Не знаю, слышишь ты сейчас или нет, но ты мне очень дорога, Эрма, — сквозь зубы прошептал Блейз, давясь скопившимися эмоциями. — Пожалуйста, прости меня за то, что я говорил… Оставаться было нельзя, поэтому он вышел из комнаты и как можно быстрее побежал к Драко. Ему хотелось остаться в подвале, чтобы разделить этот кошмар на двоих, но он знал: Эрма придёт в себя через время, а Грейнджер нужно спасать прямо сейчас. Как только Блейз пересёк порог спальни, он рассказал Малфою обо всём и тут же пожалел о своей поспешности. Потому что друг взбесился за считанные секунды. — У меня нет ни одного приличного слова, чтобы описать, насколько я зол! — рявкнул Драко, кидая попавшую под руку статуэтку в стену. Лицо его покрылось красными пятнами, а на лбу выступила вена. — Мало того, что она снова избегала меня два дня, так ещё и вляпалась в очередную авантюру! — Мерлин, Драко, — прозвучал хриплый голос Забини. Он тоже был без сил. Ему тоже было плохо. — Ты, конечно, прости, но сейчас я встану на сторону Грейнджер. У неё просто не было выбора, потому что ведьмы знают о том, что мы здесь. Стихийная магия в роду Малфоев всегда была очень сильной, и сейчас из-за этого Драко был окружён собственной разрушающей тёмной силой. Эта ядовитая вибрирующая энергия насыщала воздух, пока под её воздействием в комнате не лопнуло зеркало. Осколки упали на ковёр, и Драко выдохнул. Давление магии уменьшилось. — Они не простят ей этого предательства и, возможно, — Блейз сглотнул и отвёл взгляд. Ему даже говорить было тяжело об этом. — Возможно, её самозабвенный героизм — это попытка спасти наши шкуры. — Думаешь, они захотят её за это… Не дав Драко договорить, Забини опроверг его предположение своей фразой: — Думаю, она сама сдастся. Им для ритуала нужна жертва, и, раз уж ей в любом случае уготована месть… — Эта альтруистка предложит себя в качестве добровольца, — в этот раз уже Малфой перебил друга, стараясь сдерживать ярость, чтобы не допустить ещё одного выброса стихийной магии. — Тогда ты смотришь воспоминания в её кабинете, а я — иду за Сонгом. Потом всё вместе ищем твою золушку. — Если она ещё жива, — губы Драко сложились в жёсткую линию, а челюсти напряглись. Много эмоций скрывалось за его притворной холодностью, и Блейз это видел.

***

В кабинете воздух был теплее. И дышалось легче. То ли от мнимого чувства безопасности, поскольку в коридорах замка безопасность почувствовать было невозможно, то ли от ощущения, что это помещение принадлежит Грейнджер. Драко сам себе ухмыльнулся, подумав, что в некотором роде он прячется за её спиной, пусть и не буквально. Резко втянув в лёгкие воздух, ещё хранивший аромат мяты и зелий, он торопливо начал искать омут памяти. Найти тайник Гермионы было непросто. Только потому, что это был именно её тайник. Но Драко, как бы сильно его мировоззрение ни изменилось в сознательном возрасте, в юношестве имел дело с тёмными артефактами и их укрытием. Собственно, искать он их тоже умел. Быстрым движением скинув все книги с полок, перепотрошив ящики стола и сбросив на пол содержимое тумбочек, он нашёл его. Каменный омут памяти, опоясанный по краю резными письменами и символами, уже заметно потасканный временем, стоял на небольшой подставке и излучал яркое серебристое свечение. Драко давненько не видел столь старых экземпляров и даже немного сомневался, работает ли омут так, как нужно. Но вещество, похожее то ли на жидкость, то ли на газ, непрерывно двигалось, что подтверждало его исправность. Коротким взмахом палочки Драко разрезал воздух, призывая из шкафчика несколько запечатанных в колбы воспоминаний. Каждый сосуд был разного размера и не имел никаких подписей, обозначающих их содержимое. И всё же, зная любовь Гермионы к хронологическому принципу хранения вещей, он смог предположить, какие именно колбы окажутся ему нужны. Действовал он спеша и сумбурно. Дрожащими руками, которые совсем не слушались его, Драко смог со второго раза откупорить колбу. Поверхность омута заморщила рябь, как только Малфой поместил в него первую молочно-белую нить. Дымчатое вещество завращалось быстрее, превращая жидкость в стекло, за которым виднелись силуэты. Драко склонился над омутом так низко, что почти коснулся носом жидкости, и его засосало первое воспоминание.