Где кончается человек

— Над чем размышляешь? L вздрогнул от неожиданности, услышав голос Ватари за спиной. Было, кажется, четыре часа утра. В комнате был выключен свет, мгла протискивалась сквозь окна, затянутые плотными занавесками. Лишь экран компьютера белел заголовками статей из газет, выпущенных в Детройте. — Я думал, ты спишь, — задумчиво и рассеянно проговорил L, засовывая в рот палец — его мысли сейчас были там же, где печатались эти газеты. — Я, кажется, нашел новое интересное дело. Ватари подошел еще ближе и прищурился, вчитываясь в мелкие буквы на горящем экране. — Андроиды-девианты в Детройте… — промычал он отчего-то дрогнувшим голосом. — Разве это не проблема тех, кто их создает? Техника часто дает сбои. L мотнул головой, по-прежнему держа палец во рту. — Все не так просто, как кажется на первый взгляд. Я рассматриваю не единичные случаи девиантности андроидов, а неожиданный ее всплеск. И уже нашел зацепку. Он открыл вкладку с изображением и отодвинулся от компьютера, позволяя Ватари присмотреться. Это была фотография с места убийства андроидом своего владельца. Измученный труп мужчины лежал на полу, а над ним на стене красовалась выведенная его же кровью надпись «RA9», повторенная несколько десятков раз. — «RA9…» — Ватари даже оторопел. — Именно, — кивнул L. — И эти надписи находят теперь почти в каждом доме, где произошло убийство. Андроиды-домработники убивают владельцев, а те, кто работает в полиции, врываются в камеры и голыми руками расправляются с преступниками. Ватари невольно зевнул, и это тут же заставило детектива прервать свои размышления. — Иди спать, — вздохнул он, разогрев голос этим вздохом. — Я думаю заказать билеты в Детройт. Если все получится, то уже завтра нас ждет полет за океан. Ватари устало улыбнулся. — Наконец-то ты нашел себе занятие, — с теплом произнес он. — Думаю, ты сможешь быстро раскрыть это дело. L тоже улыбнулся. Его тусклые глаза вдруг просияли. — Спасибо, что веришь в меня. А теперь срочно иди в постель. — Такие приказы скорее должен отдавать я! — засмеялся Ватари. — И все же, прежде чем я уйду, скажи: тебе нужен кофе? — Мне нужно, чтобы ты сейчас же лег спать, — отмахнулся L. — Я обойдусь и без кофе. Ватари кивнул, потрепал детектива по голове и вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Как только L остался один, он вдруг почувствовал, будто волна холода, учуяв, что парень снова остался один, проскользнула через дверную щель, и невольно поежился. Голос Ватари все еще звучал у него в ушах вместо тишины, но помогал сосредоточиться не хуже нее. Он уже копнул достаточно глубоко. Если сначала L считал, что «RA9» являлся простым кодом девиации, то сейчас все больше склонялся к мысли, что за всем этим стоял культ. Кто-то взял девиантов под свой контроль и получил возможность управлять ими? Кто-то начал убивать людей, используя андроидов, чтобы не пачкать руки? Несомненно. Но с какой целью?.. — Ватари. L задумчиво уставился на дверь в комнату, в которой жил Ватари, и просидел так минут пять или больше в своем кресле на колесиках, привезенном прямо из Англии в этот отель. Некогда мягкий свет ажурной люстры заливал гостиную, сейчас почему-то отдавая ледяной неподвижностью и сухостью. Детектив тоже был сух и неподвижен. Ждал ответа. Не дождался. Тогда он позвал еще раз — негромко, с запинкой, будто стеснялся: — Эй, Ватари! Его голос с трудом повышался — L не особо это любил, поэтому старался в любой ситуации контролировать себя, но сейчас даже в этом осторожном возгласе слышалась жалобная, тревожная мольба. И дрожь. — Мне очень нужен кофе, — глаза все так же пусто смотрели в сторону двери. — И пара пирожных. Клубничных. Можно? Ему даже показалось, что из комнаты послышались торопливые родные шаги, но картина никак не менялась: все та же закрытая дверь, все та же пустота, то же безмолвие. Как может картина меняться и жить, если на ней нет героя? L горько усмехнулся, покрутившись в кресле, а затем встал с него и направился к телефону на тумбе, стоявшей у большого бархатного дивана. Нужно было позвонить в ресторан отеля и попросить еды. Детектив решил не тянуть с этим. Он заказал себе почти все десерты, которые предлагало меню отеля, и несколько чашек кофе. Еще никогда он так сильно не нуждался в сладостях, кофе и человеке. То, что Ватари мог бы принести за минуту, до номера L доставляли долго. Возможно, все дело было в количестве десертов. Детектив чувствовал себя так, будто пришел на вечеринку, полную незнакомых людей, и спрятался в такой же незнакомой комнате, не находя себе места. Он осторожно и неуверенно опустился на диван, по привычке поджимая колени, задержал взгляд на кресле, стоявшем рядом. Мягкий свет люстры начал бледнеть… — Здесь, в Детройте, прекрасные отели, не находишь? Ватари опустился в кресло и улыбнулся. — И правда. А еще наверняка вся прислуга кишит андроидами. L с трудом мог себе представить сервис отеля, целиком состоявший из неживых работников, но знал, что от Детройта можно было ожидать чего угодно. — Поэтому прислуге сюда ни ногой нельзя, — пробормотал детектив. — А теперь давай достанем кофеварку и сделаем кофе. — Да… — взгляд Ватари вдруг затуманился, и вместо того чтобы встать, старик откинул голову на спинку кресла. — Послушай. L вздрогнул: Ватари никогда не просил его «послушать». — Что-то не так? — тут же поинтересовался он и внимательно присмотрелся к старику. На вид Ватари был совершенно спокоен и невозмутим, как всегда, но детектив сердцем чувствовал маленькую искру печали, почему-то загоревшуюся у него внутри. Нужно было срочно выяснить, что являлось причиной этой неожиданной печали. — Я просто думаю, — медленно, точно нехотя, объяснил Ватари, — ведь ты легко можешь заменить меня андроидом. Он будет без устали помогать тебе, правда же? L редко проявлял эмоции, но сейчас его лицо невольно вытянулось, а невидимые брови поднялись так высоко, насколько это вообще могло быть возможно. — О чем ты говоришь? — удивился парень. — Я даже не смотрю на тебя, как на какого-то домработника или официанта. Ты для меня — близкий человек, который во многом мне помогает, а не исполнитель приказов. Тревога забилась в груди в унисон с его сердцем. — Я заставляю тебя чувствовать себя прислугой? — спросил он прямо, теперь еще пристальнее глядя на Ватари. — Тебе некомфортно? Старик с искренним ужасом замотал головой и встал с кресла. Искра печали пропала — L почувствовал это и с облегчением выдохнул. — Нет, что ты! — в сердцах воскликнул Ватари. — Я нисколько не чувствую себя прислугой. — Но ты же зачем-то задал этот вопрос. В дверь постучали, и это оторвало детектива от воспоминаний. Он, отчего-то пошатываясь, подошел к двери, открыл ее и помог тупо улыбавшемуся официанту-андроиду провезти тележку с кучей сладкого до своей спальни. Там теперь располагался его рабочий кабинет. — Большое спасибо, — напускно монотонно, подражая голосу андроидов, бросил L. Официант улыбнулся в ответ. — Не за что. — И он удалился, больше не промолвив ни слова. «Даже не сказал, что этот фуршет обойдется мне в стоимость целого вертолета», — подумал L с еще одной горькой усмешкой, а сам чувствовал, как его тело начинало мелко дрожать и как в груди зажегся и тут же потух огонь невероятно сильной злости. Он невольно поднял голову в сторону входной двери. Силуэт бездушного, неживого работника все еще маячил у него перед глазами, не желая выходить из головы. А затем этот силуэт изменился в росте, в размере, и вот он уже находился не в отеле, а на улице, неподалеку… Нет. Только не снова. L вздрогнул и поежился. Затем быстро, небрежно взглянул на все привезенные ему сладости и скривился. Ему резко расхотелось есть. «Ненавижу их, — вырвалась из отчаянного плена разума мысль, которая шла от сердца. — Ненавижу эти ходячие машины. Они только губят все вокруг» Детектив забрался в кровать, сел, прижавшись спиной к подушке, подтянул к себе колени. Тишина сейчас резала уши, хотя обычно парень ею наслаждался и считал идеальной фоновой музыкой для размышлений. Теперь тишина была ему не нужна. Он не желал размышлять в эти минуты, потому что все мысли вели к одному и тому же слову: «Ненавижу» L никогда еще никого не ненавидел, пока не столкнулся с девиантами. Поэтому он обещал себе покончить с ними. Чего бы ему это ни стоило. Терять все равно больше было нечего.