Где кончается человек

Дни часто бывают ясными, но ночи всегда темные, даже если звездное небо не затянуто тучами и луна освещает город. Мацуда никогда не любил ночи: для него они были слишком одинокие, слишком тихие. От их пустоты веяло смертью и отчаянием. Приходя домой с работы, Тота всегда старался побыстрее лечь спать, ни на что не отвлекаясь — чем дольше он задерживался в этой ночной мгле, тем больше чувствовал себя небезопасно и тоскливо. Однако переезд в Детройт сыграл с ним злую шутку. Из-за акклиматизации его режим сбился; он спал и по три, и по два часа в сутки, путая день и ночь, щурясь от солнечного света, который всегда любил, и рассеянно заваривая чай в темноте, когда часы показывали четыре утра. Это очень мешало ему оставаться таким, каким он отчаянно старался быть. Самые темные уголки памяти вдруг заново освещались, заставляя сердце сжиматься, а мечты, испугавшись темноты, разбегались и оттого казались совсем глупыми, незначительными, крохотными. Мацуда чувствовал себя так, словно был андроидом-девиантом: кажется, его душа стала давать частые, ненужные ему сбои. Смерть шефа Ягами была следующим ударом для Тоты, после которого он никак не мог собраться с мыслями и совладать с самим собой. Соитиро был ему как отец и являлся примером для подражания; то, как он организовывал работу, как самоотверженно вел себя в опасных ситуациях и легко держал баланс между семьей и полицией (за редкими исключениями), полностью соответствовало сложившимся еще в детстве идеалам Мацуды. Парень был уверен, что они раскроют это казавшееся несложным дело о девиантах и уедут домой, гордые и счастливые, но теперь эта уверенность гасла в нем с каждым днем, как огонь гаснет в давно оставленном камине. До появления L Тота не знал, как им удастся оставить это дело, не опозорившись, но и после него лучше не становилось. Да, Риюзаки был отличным руководителем, умным человеком и хладнокровным, расчетливым детективом, каким и представлял его Мацуда, однако то, как этот гений обращался с ним, на фоне стресса и трагических событий сильно демотивировало Тоту. Он знал, что мог быть во многом полезен, что его выбрали для этой командировки не просто так, но почему-то не находил в себе сил перестать безоговорочно таскать коллегам кофе и подносить L сладкое, как официант. Вся эта ситуация угнетала и тянула ко дну. Мацуда уже давно не чувствовал себя настолько бесполезным и ничего не значащим, а именно этого он боялся больше всего. Наверное, поэтому он сейчас не лежал в своей постели, торопясь заснуть, а брел по иссохшим за день улицам Детройта, слушая гул машин и негромкие разговоры андроидов, убиравших улицы. Тота не до конца был уверен в своих действиях, но сейчас даже это не останавливало его. Он шел и шел, щурясь от ярких вывесок и экранов и изредка поглядывал на небо, выискивая на нем звезды. От огромного количества городского света у детройтского неба была неоновая кайма. Она мешала свету звезд доходить до людей. Ничего, кроме желтовато-розового свечения, которое отчего-то так не шло этому широкому, темному небосводу, Мацуда не нашел. Грустно. Наконец, Тота подошел к нужному зданию. Огромная вывеска сияла пурпурным, из-за дверей лилась музыка, у входа стояли два высоких крепких андроида. «Eden club». Мацуда нервно сглотнул слюну. Он чувствовал себя маленьким мальчиком, нечаянно открывшим вредоносную вкладку в Интернете. Парень долго бродил поодаль, боясь даже смотреть вышибалам в глаза, наворачивал круги у входа, смущенным взглядом окидывал мужчин и женщин, которые, наоборот, быстро и уверенно заскакивали внутрь. «Что я делаю? — думал Мацуда, слыша собственное сердцебиение. — Зачем?» Ему посоветовали… Терять, впрочем, было нечего. Набрав в легкие побольше воздуха, Тота рывком вошел в двери клуба, все так же боясь поднимать глаза на андроидов у входа, и оказался уже в коридоре, пестреющем соответствующей рекламой. Ему показалось, будто он прыгнул под воду и начал тонуть: воздуха стало мало, тело отяжелело, размякло; от музыки, зазвучавшей громче, гудели уши, в глазах мутнело. «Возможно, мне и правда стоит отвлечься вот так…» — продолжал убеждать себя Мацуда, вжимая голову в плечи. Он шагал неуверенно, крохотными шагами, будто впереди его ждали не интимные услуги, а комната страха. Тота чертовски боялся этих комнат. Людей, как он считал, лучше всего могут напугать лишь сами люди. Прошло, наверное, минут пять, и Мацуда, преодолев все выстроившиеся перед ним моральные барьеры, очутился в главном зале, где повсюду стояли стенды с андроидами обоих полов. У каждого была красивая фигура, ровная кожа, а выражение лица — покорное, томное, будто каждую минуту, проведенную в ожидании, они проводили так же, как и в действии. Это пугало Мацуду. Он застыл, не в силах сосредоточиться, потому что глаза невольно разбегались, а затем стыдливо устремлялись в пол, точно пытались провалиться под землю. Расслабленные смешки, голоса, полные страсти и музыка, эта однотипная, дурацкая музыка, давили сильнее самых жестоких детективов на допросах. Тота жалел о том, что вообще пришел, и душой, и сердцем, и разумом. В нем просыпалась паника, с которой он упорно боролся, но чувствовал, что проигрывал; тело каменело все больше, не слушаясь, глаза начали слипаться. «Надо уходить. Это никак мне не поможет!» Мацуда рывком развернулся обратно к выходу, невольно озираясь по сторонам, и вдруг вздрогнул. В углу, за стеклом, стояла девушка. Азиатка. У нее были каштановые волосы, убранные в хвост. Ее глаза, несмотря на свой темный цвет, горели ярко, совсем юно. Выражение лица, как показалось Тоте, у этой девушки отличалось от остальных своей простотой и открытостью; губы изогнулись в очаровательной, до боли знакомой улыбке. Ростом она была невелика, и тело ее было худым, маленьким. «Боже…» Мацуда, с трудом справляясь с легкой дрожью в руках и ногах, засеменил к этой девушке. Музыка затихла в ушах, цвета потеряли былую яркость, стало темно. Голова забилась мыслями, совершенно непохожими на те, которые только что мучили его. Не думая и не останавливаясь, Тота оплатил получасовой сеанс. Стенд открылся, и девушка, улыбнувшись еще шире, вышла к нему. — Здравствуй, Тота Мацуда, — проговорила она; хотя ее голос звучал примерно так же, как и у всех остальных здешних андроидов, парень упорно искал в нем родные сердцу ноты. — Пойдем в комнату? *** Как только двери закрылись, Мацуда почувствовал себя клаустрофобом. Когда девушка, сексуально изогнувшись, толкнула его на кровать и сразу уселась ему на бедра, он почувствовал себя социофобом. Оттуда, где удобно разметилась брюнетка, по всему телу пулями разлетелись электрические разряды, заставившие Тоту дрожать, а в глазах отчего-то помутнело. Он не ожидал, что все произойдет так быстро! Он надеялся на паузу!.. — Погоди, стой! — Мацуда торопливо схватил девушку-андроида за плечи и невольно посмотрел ей в глаза. — Я… Я кое-что хотел! — О да, — брюнетка тряхнула хвостом, делая это максимально эротично, и обаятельно улыбнулась клиенту. — Я могу исполнить любое твое желание: от орального секса до… От одних только этих слов Мацуду прошиб холодный пот. Появилось ощущение, будто где-то в низу живота у него натянулось несколько тугих веревок. — Да стой же ты! — быстро перебил он вздрогнувшую от такой паники клиента девушку. — Раз все можешь, значит, выслушай! Он испугался, что нагрубил ей, поэтому, переборов стыд и залившись краской, усадил ее поудобнее на себе и крепче сжал ее маленькие изящные плечи. «И все-таки… — думал он отрешенно, — как похожа…» — Хорошо, — брюнетка снова улыбнулась, однако теперь Мацуда не был уверен в искренности этой улыбки. — И что же ты хочешь? «Нет, это плохая идея!» Тота едва сдержался, чтобы не сбросить девушку с себя и выскочить вон, проглотил, наверное, несколько тысяч литров слюны, зажмурился и выпалил: — Я хочу… чтобы я мог звать тебя Саю. Повисла короткая пауза, но Мацуде она казалась длиной в его собственную никчемную жизнь. — Саю? — тише переспросила брюнетка; от ее былой уверенности остались лишь отголоски. — Странное желание, но я согласна быть Саю все эти тридцать минут с тобой, Тота. Она попыталась спасти положение и вернуть ход дела под собственный контроль, проведя рукой по напряженному как струна телу Мацуды, а тот, задрожав еще больше и раскрасневшись, легко вскрикнул и заерзал в неподдельной панике. «Саю» нахмурилась. — Надеюсь, ты не пришел сюда только за тем, чтобы назвать меня чьим-то именем? — спросила она возмущенно. Тоте внезапно стало очень, очень стыдно. «Какой я гад, — начал сокрушаться он. — Что я творю!» — Н-нет, — парень неуверенно, нервно улыбнулся и опустил глаза, только бы не видеть на себе взгляда девушки. — Вообще-то, я пришел сюда… потому что… чтобы… «Зачем? Для чего?» — Расслабиться? Отвлечься от земской суеты в нашем маленьком уголке рая? — подсказала «Саю», возвращая уверенность голосу. — Ты такой красивый и хорошо сложенный. Это меня заводит. «Вот бы кто завел меня, — горько усмехнулся Мацуда про себя, — только не вот так, а как механизм, чтобы я снова исправно заработал» — Ты правда так думаешь? — он робко попытался снять «Саю» с бедер, и та, поняв его без лишних слов, слезла сама. Облегчение, которое Мацуда почувствовал в этот момент, невозможно было ни с чем сравнить. — Спасибо. Мне очень приятно… Саю улыбнулась и легко усмехнулась. Она делала это тихо и мило, как всегда. Тота закрыл глаза, переводя дыхание, и вдруг почувствовал, как ее маленькая, тонкая рука легла ему на щеку. Этот жест был живительнее любого эликсира, слаще самого вкусного шоколада и сильнее всего на свете. От него сперло дыхание. Сердце залилось горячей кровью, и это чувство сейчас было настолько ярким, будто раньше ни крови, ни сердца у Мацуды не было. Парень открыл глаза. Да, перед ним была она. Ее глаза, плечи, ручки, ее длинные ресницы, тонкие брови, всегда делавшие ее взгляд укоризненным, но открытым, ее улыбка… Он с трудом заставил себя не схватить ее лицо в свои руки и не заплакать от счастья, поэтому просто любовался ею, такой живой и красивой, и чувствовал, как оживал и преображался сам. — Такой милый, — Саю улыбнулась шире, и мир вокруг стал ярче. — Что тебя так нервирует, Тота? Почему ты такой испуганный и дерганный? «Нет, нет» «Саю» «Это она» «Нет, не она» Мацуда повис где-то в невесомости, в черном пустом космосе, где все было и ничего не было, и не знал, куда ему кидаться, в какую сторону смотреть, что искать. Его тело стало легким и неощутимым, но это ощущение то облегчало, то пугало, и не было никакой разницы между этими двумя чувствами. Мацуда просто и тупо смотрел на девушку, не в силах ни проснуться, ни забыться до конца, а девушка смотрела на него в ожидании, стараясь не делать резких движений и не пугать долгожданного клиента. — Саю? — зачем-то позвал Тота. Ее рука все еще лежала у него на щеке, поглаживая кожу на ней своими маленькими пальцами. — Да? — откликнулась девушка. — Давай поговорим. — О чем? О чем? Зачем он сюда пришел?.. — Скажи, Саю, — Мацуда серьезно и напряженно взглянул девушке в глаза, — у меня же все получится, правда? Я смогу? «Да, ты сможешь, Тота!» «Конечно получится! Ты еще сомневаешься!» Он думал, что она так ответит. А «Саю» вдруг улыбнулась с облегчением, грациозно, как кошка, потянулась, и придвинулась к парню ближе, почти касаясь губами его уха: — А, так ты девственник? Вот почему ты переживаешь? Если представить, будто все здания мира в одночасье рухнули, то получился бы такой же грохот, с которым сейчас упало абсолютно все, что уже ожило, расцвело и взлетело, внутри Мацуды. Он снова взглянул на девушку — теперь с паникой — и вдруг понял, что она вовсе не была так похожа на Саю, что улыбка ее была не такой простой и милой, а взгляд — не таким укоризненным и открытым; что руки не были маленькими и нежными, что от нее не шло столько же живого тепла, что ее голос был абсолютно другим… «Боже, боже, боже, да кто она такая, чтобы называться Саю?!» Мацуда вздрогнул и отполз от нее к другому краю кровати, снова задрожав, и почувствовал, что в этот раз точно не сможет сдержать слезы. — Эй, — ласково позвала девушка — кажется, ее реальным именем было Грейс, — почему ты так шарахаешься? Смешной такой! Уже заказал, а еще не уверен. — Нет, — пролепетал Тота, кусая в кровь губы, — я не хотел… — Не переживай, — заверила его Грейс… Разве Грейс? Нет, кажется, ее звали Трейси. — Больно не будет! — Мне уже больно! И ты… Мацуда не выдержал, взглянул на Трейси в очередной раз и зарыдал, нервно дергая широкими плечами и отчаянно растирая глаза, будто это могло остановить потоком лившиеся слезы. — …и ты не представляешь, как, — договорил он уже совсем тихо, через всхлипы и хрипоту. Трейси (или Кристен?..), вздрогнув, замерла на месте, пытаясь проанализировать ситуацию, но Мацуда сомневался, что в ее глупой программе было что-то экстренное на случай вот таких клиентов, как он. Впрочем, он теперь вообще сомневался, что все андроиды были такими же человечными, как Лайт, и что все программы давали относительную свободу этим искуственным людям. Он был разочарован. Кристен вдруг встала с кровати, подошла к той стороне, с которой сидел плачущий Мацуда, плавно опустилась рядом и начала легко гладить его по спине. — Эй, — сказала она уже тихо, — прости меня. Я не ожидала, что ты будешь настолько… загнан в угол. Это она верно подметила. Тота действительно был загнан в угол, но чем конкретно и в какой именно — неизвестно никому. — Трудности никогда не длятся вечно, как и горе, и упадки, — продолжала Грейс. — Все меняется, как времена года и настроение, поэтому, если сейчас тебе кажется, что ты уже вымотан до предела, значит, совсем скоро все наладится. Мацуда даже перестал плакать. Он совсем не ожидал таких слов — не то чтобы от андроида, а вообще от кого угодно в свою сторону. Эта девушка, пару минут назад пытавшаяся настроить его на секс, сейчас говорила так проникновенно и искренне, будто сама пережила многое и имела богатый жизненный опыт. Тота поднял на нее глаза. Она заботливо, как мать, утерла ему слезы и улыбнулась. — Такой милый, — повторила она. — Не нужно плакать. Ты сильный и со всем сможешь справиться, даже в одиночку. «Даже в одиночку…» — эхом отскочило у Мацуды в голове, отчего он вздрогнул и судорожно кивнул. А затем обхватил эту полуголую, неживую, ненастоящую проститутку обеими руками и прижался к ней, как прижался бы к Саю, ища в ее объятиях все потерянные силы, веру в себя, радость и оптимизм, поддержку и помощь. Девушка легко засмеялась и прижала его сильнее к себе. Ее кожа была мягкая, с маленькими родинками и порами, будто настоящая. От нее пахло каким-то цветком, но Мацуда не мог вспомнить, каким. Они сидели и молчали в такой позе очень долго, вслушиваясь в легкий гул за дверьми и в дыхания друг друга. Тота вдруг почувствовал себя безумно сонным и отстранился. — Спасибо, — почти без голоса поблагодарил он, вытирая остатки слез с раскрасневшихся щек. — Прости, что без секса. Я был не в том состоянии. — Это ничего, — засмеялась девушка и махнула рукой. — Вы, люди, легко ломаетесь, даже быстрее андроидов. Думаю, нам стоит следить за вашей исправностью и функциональностью так же, как вы следите за нашей. Она говорила об этом так легко, словно конфликта между андроидами и людьми никогда не было и они давно были друзьями. — Да… — Мацуда тоже хотел усмехнуться, но не сдержал зевоту. — Напомни, как тебя зовут по-настоящему? — Лилиан, — улыбнулась девушка. — Как у Ремарка, не знаешь? В «Жизни взаймы». Мацуда не читал «Жизнь взаймы».