Где кончается человек

— Отличная комната, не правда ли, Ватари? Они стояли в дверях большой, просторной спальни, окна которой выходили на площадь, и с интересом ее рассматривали. — Да, — Ватари улыбнулся, — большая. Хочешь ее себе? — Вовсе нет. Она будет твоей. Я уверен, что тебе понадобится больше места, чем мне. L повернулся к Ватари — тот уже смерил его удивленным, но благодарным взглядом. Ему и правда не нужна была большая комната — весь его багаж состоял из пары компьютеров, кресла и микрофонов, а вот Ватари явно нуждался в пространстве. Куда бы они ни ездили, старик всегда брал с собой что-то из мастерской. Когда у него было свободное время, он любил что-то собирать, ремонтировать или воссоздавать. Это было его привычкой, которая часто помогала ему и L, особенно — когда нужны были средства. Иногда Ватари создавал и чинил необходимые для расследования вещи, иногда — что-то совершенно иное, часто нестандартное, потому что с вдохновением у него как изобретателя проблем не возникало. Для любого отеля, который они выбирали, одним из главных критериев было наличие комнаты для Ватари. L почти никогда не заходил к нему — особых причин не было, да и какое-то непонятное, незнакомое ему чувство отчего-то удерживало его от визитов. Детектив не питал никакого любопытства к тому, чем занимался Ватари в своей комнате, но, если дело касалось поддержки или помощи, он тут же оказывался рядом. — Я попрошу сдвинуть или убрать мебель в этой комнате, если хочешь, — предложил L, отводя глаза в сторону. Ватари мотнул головой. — Нет, спасибо, — он прошел вперед и сел на кровать. — Я сам все устрою. Детектив легко улыбнулся ему. — Нравится кровать? Удобная? — В Лос-Анджелесе была лучше, — пожал плечами Ватари. — Но я доволен. L понимал, что им нужно было поскорее разбирать сумки и приступать к делам, но почему-то никак не мог выйти из комнаты. Взгляд был словно цепью прикован к старику. — Ничто не сравнится с Лос-Анджелесом, — пробормотал парень невольно. — До сих пор иногда вспоминаю то дело. — Да, я тоже. Риюзаки задумчиво подцепил рукой ложку, которой пару минут назад ел шоколадный торт. Был поздний вечер; Моги, Айзава и Мацуда сегодня не приходили, так как сам L был на встрече с Лайтом, а им поручил допросить новых девиантов максимально подробно. После этой встречи у полицейских появилось еще одно задание: подловить пару андроидов, которые «раздавали» сервер, и расспросить их о нем. Детективу теперь было интересно, дадут ли эти девианты тот же ответ, что Лайт. Разговор в кафе получился насыщенным — L многое для себя почерпнул. Они с Айзавой смогли придумать способ, как, используя все вскрытые ими сети, связаться с Лайтом таким же способом, каким связываются андроиды. Риюзаки был уверен, что этот трюк Ягами еще не успел раскрыть, поэтому спокойно притворялся андроидом-девиантом и так чисто и искренне врал парню в лицо про свою судьбу и веру в RA9. Если Лайт ничего не преукрашивал, то получалось, что RA9 просил андроидов, с которыми связывался, держать все в тайне. Похоже, он не использовал угрозы — величия его фигуры, появившейся в рассудках девиантов и давшей им надежду, было вполне достаточно, чтобы его и уважали, и боялись в нужной степени. L сделал для себя вывод, что, если угроз не было, значит, под маской RA9 скрывался андроид. Он облизал ложку и взял в руки распечатанную Айзавой историю всех операций, которые проводил Лайт после смерти Соитиро и незадолго до нее. Нужно было либо опровергнуть прямую причастность Ягами к культу, либо доказать ее чем-то подозрительным в этой самой истории. L потратил много времени, внимательно изучая каждую операцию, пробивая адреса и сайты. Лайт вел себя так же, как и все андроиды-домработники: закупал продукты, средства уборки, настольные игры и книги. Однако Риюзаки насторожила одна операция, проведенная Ягами спустя трое суток после смерти Соитиро. Смутила она его тем, что была выполнена не полностью, а лишь наполовину: сумма денег, которой можно было оплатить недорогую машину или квартиру, была списана с электронного счета Соитиро напрямую через Лайта, однако реквизиты выглядели как перевод с банковской карты самим ее владельцем. Неполнота операции заключалась в том, что реквизитов получателей этих денег не было, будто, прежде чем прошла оплата, была проведена еще одна операция без использования сети. Либо у этого девианта уже появилась собственная банковская карта, которую андроидам не оформляли в принципе, либо банк проглядел, что перевод выполнил уже трое суток как умерший человек. Оба варианта были странными. Ягами сумел обойти какую-то организацию, причем, судя по деньгам, довольно солидную, и приобрести подозрительно дорогую вещь. Но на этом L не остановился. Следующая операция — покупка дорогой техники в магазине электроники. «Какой интересный андроид…» Риюзаки достал карандаш и жирно обвел эти две операции. Неожиданная зацепка закружила новый вихрь мыслей в его голове, и детектив даже обрадовался, что эту ночь точно проведет не наедине с пустотой и разъедавшим его одиночеством. Этот Лайт Ягами был хитер, как лисица. Риюзаки чувствовал что-то человеческое, исходившее от него, пока он говорил, но сомневался в том, что это что-то являлось положительным качеством. Однако, ему даже было некомфортно называть Лайта машиной — уж больно реалистично он подражал людям. L знал, что часто путал его, сбивал с толку и напрягал, но никак не мог остановиться — было интересно, как этот андроид проявлял такие человеческие чувства и как четко и ясно выражал свою точку зрения. «А был ли тот девиант, который убил Ватари, таким же? Он тоже умел отстаивать свою позицию? Он тоже отличался таким живым взглядом? Он тоже был интересным собеседником?» За окном погасли уличные фонари. Снаружи было относительно тихо — слышны были только металлические шаги андроидов и их такие же металлические, неживые разговоры. L подошел к окну, спрятав руки в карманы, и посмотрел вниз, туда, где пестрели в вывесках и биллбордах улицы. Лишь андроиды сновали туда-сюда, и казалось, будто мир принадлежал только им, а Риюзаки оказался последним человеком на планете. Одиноко. Пусто. Скучно. «Из комнаты Ватари, наверное, сейчас красивый вид», — вдруг подумал детектив, но быстро выбросил эту мысль из головы. *** — Доброе утро! — Здравствуй, Риюзаки! L редко радовался живым голосам, но теперь после этих ужасных, мертвых ночей они были ему крайне необходимы. Номер снова наполнился жизнью — сонный Мацуда уже раздавал всем кофе и распаковывал пирожные для Риюзаки, Айзава расположился на диване с ноутбуком в руках, а Моги, часто смаргивая слезы и зевоту, перебирал документы, которые принес. L жадно взялся за сладкое. — Как прошли вчерашние допросы? — поинтересовался он без предисловий. Моги тут же протянул ему пачку бумаг. — Мы с Айзавой собрали всю информацию, а Мацуда ее перепечатал, — сказал он. Краем глаза Риюзаки заметил, как оживился Тота, стоило ему услышать собственное имя. — Мнения девиантов-серверов разошлись: кто-то точно в курсе, что и куда передает, а кто-то испуганно говорит, что не знает ни о какой сети. «Не очень удачно, — оценил L, взявшись за документы. — Нужно опросить больше андроидов? Или же сначала заняться поиском сообщения, посланного конкретно Лайту?..» — А как прошла ваша с Лайтом встреча? — вдруг спросил Мацуда. Его голос был почти таким же громким, как у Айзавы, но L отчетливо слышал напускность в этом новом тоне юного офицера. — Было очень информативно, — и детектив кратко рассказал о выводах, которые сделал. Все трое полицейских задумчиво переглянулись. Риюзаки уловил, в чем заключалось их замешательство — скорее всего, некоторые реплики Лайта, которые он привел в пример, были для них неожиданностью. — А как давно вы все общались с ним? — детектив прищурился и внимательно посмотрел на каждого из коллег. — В последний раз мы видели его на похоронах Соитиро, — ответил Айзава. — Он был очень мрачным и мало говорил. — Думаю, многие после таких потерь становятся сами не свои, — вдруг вставил Мацуда, снова удивив своим громким тоном. — Очень трудно оставаться самим собой, особенно когда ты — андроид. Все это Тота говорил неспроста. Риюзаки это чувствовал, поэтому повернулся к парню и возразил: — Но андроиды изначально не имеют «самих себя». Все эмоции, человечные действия — это подражание людям. Андроиды лишь берут пример со своих хозяев. — А я думаю иначе, — мотнул головой Мацуда и наконец заговорил тише. — Мне кажется, что эти девианты в чем-то правы. С ними обращаются, как с рабами, выплескивают на них свою жестокость, хотя ни один андроид не был создан для того, чтобы стать мальчиком для битья. Теперь все, кроме Айзавы, который внимательно что-то читал с экрана ноутбука, смотрели на Мацуду с недоумением и интересом. — Мне кажется, — продолжил тот, сжавшись и теперь говоря совсем тихо, сомневаясь в каждом новом слове, — нам стоит выслушать девиантов. Попробовать… понять их. Сделать их чем-то большим, чем просто своими слугами. Эти слова заставили Риюзаки напрячься. Пробужденная смертью Ватари ненависть, с которой он постоянно боролся, сейчас давила на плечо, нашептывая в ухо обо всех недостатках андроидов и громко называя их «искуственными рабами». L понимал, что, если дать девиантам свободу, они станут такими же негодяями, как люди. В них не останется бескорыстности и бесчувственности, которой они должны обладать, и они станут бесполезными губителями общества, убийцами человечности. Искуственный интеллект, физическое превосходство, отсутствие потребностей и боли сделает их самой сильной, но самой безжизненной расой, которая испортит планету. Так считал Риюзаки. Но говорить это вслух не хотелось. Это был не тот поединок, который стоило выигрывать. Поэтому детектив, никак не отреагировав на слова Мацуды, повернулся к Айзаве. — Что ты смотришь? — поинтересовался он. Сюити вздрогнул, будто его вырвали из размышлений. — Просто смотрю, насколько увеличилось число убийств, когда RA9 внедрил свою систему серверов, — рассеянно ответил он. — Раньше RA9 убивал редко, иногда даже раз в несколько дней, а сейчас валит людей только так. Он будто жаждет, чтобы на него обратили внимание. Риюзаки принялся внимательно скользить взглядом по спискам убийств вместе с Айзавой. — Это ты верно подметил. Списки все пополняются и пополняются, люди умирают почти каждые 2-3 часа. Вдруг его осенило. — А ты не мог бы посмотреть статистику за вчерашний день? — попросил он Айзаву и от нетерпения потер согнутые ноги. Полицейский нахмурился, но просьбу выполнил. Судя по рапортам и новостям, RA9 очень продуктивно работал вчерашней ночью и во второй половине дня. Он убил за сутки около 20 человек руками девиантов. Нарядов полиции не хватало от количества вызовов. Ночью. И во второй половине дня. Риюзаки присмотрелся. В первой половине дня умер всего один человек, что не соответствовало тем темпам, которые успел набрать RA9 за последнее время. В первой половине дня он сидел с Лайтом в кафе. Отчего-то заболело в груди. Да, RA9 мог заниматься чем угодно в это время, однако те таинственные операции, которые L отметил ночью, являлись весомой уликой против Лайта. Нужно было копнуть глубже и как можно скорее, потому что, если RA9 не глуп, он быстро обнаружит свой прокол. Риюзаки взглянул на полицейских, готовый озвучить свои мысли вслух, как вдруг заметил отсутствие Мацуды на своем прежнем месте. Детектив, почуяв неладное, быстро принялся искать Тоту глазами. И успел остановить его, когда тот уже открывал дверь в комнату Ватари. — Сюда нельзя, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал, и схватил Мацуду за руку. Молодой полицейский оторопел. — Почему? — спросил он. — Что это за комната? Риюзаки украдкой заглянул внутрь. Он здесь не был со смерти Ватари. Комната выглядела, как человек, который лежит в глубокой коме, но все еще подает надежды на пробуждение. Постель была заправлена, но все еще легко смята; на столе валялась куча вещей, которые даже не были убраны; на полу поблескивала стальная пыль и легко дрожали щепки. Незаконченность всего, что только можно было найти здесь, неприятно давила на сердце. Неожиданная смерть оставляет только беспорядок и хаос, и теперь не поймешь, что — нужное, а что — хлам. Что-то еще зацепило его взгляд, но детектив быстро отмахнулся от этого и закрыл дверь. — Я не обязан тебе говорить. Сюда просто нельзя. Мацуда поспешно отошел. Он выглядел очень виноватым. Риюзаки отчего-то тоже чувствовал себя очень виноватым. Поэтому он быстро вернулся к остальным, опустившись в кресло, и тихо заговорил: — Я подозреваю Лайта Ягами в прямой причастности к RA9.