Где кончается человек

Когда Мацуда проснулся, Риюзаки, успевший заказать ему крепкий чай и какой-то круассан, уже завершал размышления над своим следующим ходом. Теперь, когда он узнал, что Лайта по ночам не бывает дома, в голове выстраивалась более цельная картина происходящего. Судя по всему, Лайт имел прямой доступ к Сети, которая обеспечивала связь с RA9, и по ночам, возможно, уходил в место, где она находилась. Об этом говорили и те две таинственные операции, которые L обвел карандашом в истории. Ягами был тем, кто непосредственно закупил технику для реализации планов RA9. Или своих планов. Да, Лайт стоял за маской RA9 — об этом кричали все совпадения, события и улики, которые долгое время кружились вихрем в голове Риюзаки и сейчас наконец упорядочились. Именно к нему все чаще стали обращаться девианты. Именно он заставлял их убивать своих хозяев и врагов из людского окружения. Он пытался очистить мир от жестокости? Отомстить людям за совершенное зло над его семьей? Доказать самому себе, что он выше и величественнее? «Какой смешной, наивный андроид» Однако все могло быть не так просто. Риюзаки знал, что Лайт был умен и хитер, поэтому не спешил расслабляться. Он даже с некоторым интересом ждал, как Ягами поспешит замести вырытые детективом следы и опровергнет все совпадения и улики. Возможно, та самая незаконченная операция придаст законченность всей картине, и L сможет отправить заигравшегося механического Бога на разборку. Благодаря трансляции, которую проводил Айзава под его именем (и Риюзаки немного жалел об этом, потому что получилось гораздо более эмоционально и артистично, чем если бы это произносил он сам), детектив планировал посеять семя сомнения в верующих андроидов и показать, что в этом безжалостном мире кто угодно может оказаться не тем, кем так отчаянно старался быть. Несомненно, часть про человека была ложью — даже если под маской RA9 скрывался не Лайт, то Риюзаки был уверен на все сто процентов, что «Богом» точно являлся андроид. Это нужно было лишь для того, чтобы вызвать у человеконенавистных девиантов недоверие и даже неприязнь к RA9. Следующим ожидался ход от RA9. Это была быстрая шахматная партия, и любое промедление одной стороны шло на пользу другой. L пока был уверен, что выигрывал. — Какие планы на сегодня? — звонкий голос Мацуды вывел детектива из размышлений. Он пошатнулся в своем кресле и высунул палец изо рта. — Хочу приблизиться к Лайту так, что от меня трудно будет скрыть нужную информацию. А для тебя есть важная работа. Он встал, почесав одной ногой другую, и достал из ящика письменного стола, за которым сидел, папку с историей операций Лайта. — Ты найдешь там незаконченную операцию, — пробормотал Риюзаки. — Нужно будет узнать, что это за операция, где она была произведена и как. Я склоняюсь к тому, что это была покупка недвижимости: дома, квартиры или участка. Глаза Мацуды загорелись ярче люстры на потолке номера, когда папка оказалась в его руках. Он горячо закивал, с трудом заставив себя принять серьезный, сосредоточенный вид, и принялся искать нужный лист. — Думаю, если копать старательно и глубоко, пользуясь датой, суммой и обрывками данных, то можно выйти на нужную нам организацию, — пояснил Риюзаки на всякий случай. — Как только что-нибудь найдешь, тут же иди ко мне. Мацуда снова закивал, как вдруг его блеск в глазах погас, точно его поставили на паузу, а лицо удивленно и расстроенно вытянулось. — Значит, мы, все же, доказываем виновность Лайта? — пролепетал он по-детски испуганно. Риюзаки вздохнул и засунул руки в карманы джинсов. — Да. Пожалуйста, прояви беспристрастие копа. А еще я заказал тебе чай и круассан. Думаю, завтрак нам обоим не помешает. *** Ночь обещала быть долгой и насыщенной, поэтому Риюзаки на всякий случай выпил шесть чашек крепкого эспрессо с семью кубиками сахара в каждой перед тем, как выехал. В дом он вошел, пользуясь служебными ключами Мацуды. Его встретил приветливый и улыбчивый консьерж-андроид, сначала широко раскрыв рот, а затем нахмурившись. — Здравствуйте. А кто Вы? У Вас ключи чужого человека. «Не сканируй меня, ничего не выйдет», — усмехнулся L про себя, а вслух сказал: — Добрый вечер. Я пришел в гости к Ягами Лайту. Меня попросил зайти коллега его покойного отца, Мацуда Тота. Андроид пригрозил ему пальцем, но в лифт впустил. Всю дорогу, что Риюзаки ехал наверх, он оглядывал себя со всех сторон в зеркале, которое висело в лифте, и невольно поправлял торчавшие во все стороны черные волосы. Вот и нужный этаж. Вот и квартира 511. L уже сто лет не звонил никому в двери. Лайт открыл почти сразу, стоя в пижамных штанах и футболке и раскрыв рот. — Риюзаки? — ахнул он. — Что ты здесь делаешь в такое время? Как ты нашел меня? «Хочу посмотреть, как живут боги», — чуть не вырвалось у Риюзаки. — Ты как-то сказал, что, если у меня будут проблемы, я могу прийти к тебе и переночевать, — невозмутимо ответил он, протискиваясь в квартиру под расставленными в стороны руками андроида. Пока тот стоял столбом, детектив быстро повесил его пальто на вешалку и стянул ненавистную ему обувь. — Вот и проблемы появились. Вот я и пришел. Лайт все еще пребывал в искреннем недоумении, но гость уже зашел внутрь, поэтому ему, как истинному домработнику, пришлось закрыть дверь и предложить тапочки. — Нет, спасибо, я предпочитаю ходить босиком. — L принялся осматривать квартиру. Он знал, что жилье для всей японской группы выделяло начальство их местной полиции, но не думал, что это самое жилье будет таким комфортабельным. Квартира была двухкомнатная, с коридором, гостиной, спальней и современно оборудованной кухней. Ее окна выходили на более-менее тихие улицы — не то что у Ватари, чьим видом из окна являлась вечно забитая людьми площадь. Все в этой квартире было оформлено в спокойных, теплых цветах, и ни одна комната не пустовала. Пахло выпечкой и бумагой. В гостиной работал телевизор. — Отличная квартира, — оценил Риюзаки. — Японская полиция подошла к этому вопросу с уважением. — Риюзаки, — Лайт встал перед ним, будто напоминая о себе, и грозно сдвинул каштановые тонкие брови. — Ты можешь сказать, почему так неожиданно ввалился в мой дом и как ты вообще нашел меня? — Я уже сказал: появились проблемы, — невозмутимо уклонился L, мысленно посмеиваясь. — А нашел я тебя очень просто. Мне многое о тебе известно, Ягами Лайт. Пока он говорил, его глаза бегали по всему коридору, в котором они стояли, и искали какие-либо странности, знаки и улики. Сейчас Лайт был совершенно неподготовлен — к тому же, он нервничал, — а значит, где-то точно был уязвим. — Ты же мне друг? Ты сможешь подержать меня у себя до завтра? Риюзаки очень любил пристально смотреть ему в его узкие карие глаза, делая их шире и выразительнее. Он заставлял Лайта закрываться и напрягаться, но именно тогда яснее и отчетливее мог видеть в его взгляде, что он чувствовал. Очень часто люди (да и, судя по всему, андроиды), пытаясь скрыться, раскрывают слишком много. Ягами неуверенно повел плечами; видно было, что он злился, но старался не показывать это своему приятелю. — Да, я тебе друг, — сдержанно отчеканил он. — Да, я смогу тебя здесь подержать. — Здорово. Теперь я доверяю тебе даже больше. Риюзаки прошел дальше и свернул в гостиную, где работал телевизор. Он заметил, что прибор был целиком покрыт небольшим, но плотным слоем пыли — видимо, Лайт не особо его и смотрел, когда включал. «Создает фоновый шум? Пытается заполнить пустоту?» У L, кажется, не было телевизора в номере. Во всяком случае, он даже не додумался найти его и включить, чтобы по ночам не было так одиноко и по-мертвому тихо. В гостиной стоял книжный шкаф. Книг в нем было немного, да и те, видимо, принадлежали хозяевам квартиры, потому что Риюзаки не нашел ни одного произведения, которое могло бы заинтересовать такого андроида, как Лайт. Кроме того, андроиды могли легко прочесть о чем угодно в Интернете, поэтому покупать и хранить бумажные книги им было бессмысленно. Лайт ходил за незваным гостем по пятам, и это забавляло Риюзаки. Он вел себя так, как любой, у кого есть секреты от вошедшего в квартиру. К сожалению, именно за этими секретами детектив и пришел. — Что ж, присаживайся, — Ягами любезно указал на диван, точно объяснял малолетнему ребенку, как вести себя в гостях. — Я могу принести тебе что-нибудь сладкое, если хочешь. L развернулся к нему. Лайт выглядел спокойнее и увереннее, чем в коридоре. «Уже что-то придумал», — догадался детектив. — Спасибо. Ты очень мил, Лайт-кун. Ягами удалился на кухню. Это было либо его спасением, либо проколом. Риюзаки принялся внимательно изучать каждый предмет в гостиной, водя по мебели пальцами и засматриваясь на картины, отчего-то выглядевшие некстати на светлых стенах. Ничего подозрительного. Впрочем, в гостиной мало что найдешь. Спальня — вот самое интимное и личное место, где люди хранят все свои тайны и важные им вещи. Риюзаки должен был попасть туда, но знал, что не мог сделать это беспрепятственно без повода. Лайт вернулся. В каждом его движении чувствовалось легкое смущение, появившееся из ниоткуда. — Вот, — он протянул Риюзаки горстку конфет. — Все сладости, которые у меня тут остались. — Я понимаю, — детектив охотно забрал их у Лайта и, едва успев раскрыть, набил ими рот. — Я ведь даже не предупредил тебя о том, что приду. У тебя не было времени подготовиться. С уст Ягами сорвалась усмешка, язвительно шепчущая: «не то слово, Риюзаки». — Ты всегда появляешься неожиданно, — сказал андроид, саркастично улыбаясь. — Почему же? Ты такой спокойный и холодный, а действуешь импульсивно. Они вместе, не сговариваясь, опустились на диван. Риюзаки поджал ноги, доедая остатки конфет, а Лайт принялся переключать каналы телевизора, используя способность андроидов делать это без пульта. Оба, в то же время, смотрели друг на друга. — Жизнь вынуждает совершать быстрые и внезапные действия, — протянул L, в каждом слове ссылаясь на самого Лайта. — Главное хорошо их обдумать — тоже за короткий период времени. Выживает тот, кто мыслит быстрее. — Это точно, — Ягами улыбнулся; эта улыбка была быстрой и, кажется, невольной. — Даже самый острый ум не поможет, если ты не успеешь оценить ситуацию. Риюзаки доел конфеты. Они, снова не сговариваясь, поднялись с дивана и встали друг напротив друга, будто ожидая чего-то большого и значимого. — Знаешь, Риюзаки, — вдруг заговорил Лайт, — думаю, теперь, когда мы с тобой сидим в одной квартире и уже стали друзьями, нам стоит обменяться данными. «Интересный ход, но я быстрее» — Отличная идея, — L кивнул. — Думаю, ты прав. Глаза Лайта загорелись так же, как глаза Мацуды, который получил настоящее задание, вот только огонь, разожженный в них, казался губительным и притворно-завораживающим. Важно было не подойти слишком близко, иначе можно было обжечься. — Наконец-то! — воскликнул радостный Ягами, улыбаясь теперь во весь рот. — Я очень рад, что ты начал мне доверять, Риюзаки. Он вытянул руку, готовый начать обмен данными. Его тонкая кожа медленно исчезла с его запястья, оголяя белый кусок железа. «Ужасно, — подумал вдруг L. — Ему шла эта кожа. И совершенно не идет этот белый корпус. Ему больше идет быть человеком» — Да, — сказал он, медленно протягивая руку в ответ, но не позволяя нетерпеливому Лайту дотронуться до нее. — Я настолько доверяю тебе, что могу рассказать одну интересную вещь. Кажется, эти слова уже заставили Ягами остановиться и догадаться о том, что он тут же принялся отрицать, и это снова невероятно позабавило Риюзаки. В этом беспорядочном танце вел он, а Лайту оставалось лишь угадывать его движения и успевать за ними. — Какую? — одними губами, без голоса спросил андроид. Риюзаки чувствовал себя так, будто наконец смог открыть тяжелую дверь, некогда запертую на множество замков, и сейчас делал первый шаг за порог. — Я — человек. Теперь глаза Лайта расширились так, что были одного размера с глазами Риюзаки; в них читалось миллион эмоций сразу, отчего они казались совсем живыми и человеческими, что невольно завораживало. Ягами то становился гневным, сжимая кулаки и ударяя рядами белоснежных зубов друг о друга, то разочаровывался, проглатывая так и не увидевшие свет эмоции и чувства, то недоумевал и еще раз прокручивал в голове все, что знал и что думал о Риюзаки с их первой встречи. Казалось, будто ему было трудно выхватить одно состояние из этого сумасшедшего водоворота, и Лайт растерялся, не зная, как себя вести. L любовался его замешательством, как искусствовед любуется великой картиной. — Я действительно человек и не имею никакого прямого отношения к андроидам, — продолжил он, только чтобы просмаковать этот момент. — Я могу заболеть, устать, чувствую боль и вкус. Мы с тобой далеко не в одной лодке, Ягами Лайт. Он все так же пристально изучал блестевший от эмоций взгляд Лайта, как вдруг уловил в нем что-то необычное, коварное и торжествующее. Такого Риюзаки точно не ожидал увидеть. Ягами улыбнулся, точно его обрадовала эта новость, и сказал сквозь стиснутые зубы: — Значит, ты — L, да? «Он умен» Риюзаки был готов к тому, что после одного разоблачения последует второе, но не думал, что это произойдет так быстро. Возможно, Лайт изначально подозревал его во лжи или же детектив успел где-то проколоться — сейчас, впрочем, это было уже неважно. Главным являлось то, что андроид, борющийся с людьми, и человек, борющийся с андроидами, раскрыли замыслы друг друга. — Да, я L. Лайт улыбнулся шире. Невооруженным глазом было видно, как он мысленно радовался всему происходящему. «Неужели он тоже размышлял об этом? — невольно подумал L. — Неужели он знал, что это произойдет?» — У тебя острый ум для андроида-домработника, Лайт-кун. — А ты явно пришел сюда за уликами против меня, Риюзаки-сенпай. Ягами перешел в наступление — L слегка напрягся, чувствуя, как этот андроид буквально вырывал из его рук возможность наступать. — Да, и это так, — детектив подошел ближе к Лайту, желая заглянуть глубже в его глаза, и отметил, каким безумным огнем они теперь полыхали. Такой взгляд вполне мог быть у андроида, решившего притвориться Богом. — Дело в том, что я подозреваю тебя в прямой причастности к RA9. Для меня ты либо сообщник, либо сам RA9. Он старался говорить это так спокойно и невозмутимо, что казалось, будто на самом деле он сообщал Лайту какую-то повседневную, скучную новость. Ягами слегка вздрогнул, усмехнувшись то ли радостно, то ли нервно, и вдруг схватил Риюзаки за плечи, хищно скаля ему зубы и грозно сдвинув брови. — Ты хоть думал, что за бред несешь? — воскликнул он с хрипотой в голосе. — Как я могу быть RA9? Я не питаю абсолютно никакой ненависти к людям! «А только что так коварно улыбался, будто злодей из мультфильмов, которого раскусили» — укоризненно подумал L. — Мне все равно, Ягами, — сказал он равнодушно. — Очень многое говорит против тебя. Внезапно глаза Лайта потухли. Они стали почти такими же темными, какие Риюзаки видел у себя в зеркале. Что-то другое, помимо мрачного азарта и страха проигрыша, перекосило некогда уверенное лицо андроида, и он стал выглядеть больше печально и разочарованно, чем злобно и напряженно. «С чем бы это могло быть связано?» — То есть, все, что ты мне говорил про свою судьбу и про свою веру, было ложью? — тихо спросил Ягами. Его взгляд теперь тоже был пристальным и глубоким. — Да. — Ты так нагло врал мне про свои намерения, врал про отношение к RA9? — Да. Риюзаки чувствовал, что пальцы Лайта уже достаточно глубоко впились в его кожу на плечах. — И все наши встречи были лишь для того, чтобы ты еще больше стал подозревать меня? — голос Ягами легко дрогнул. «Правда же?» — невольно спросил детектив самого себя. — Да, Лайт. Тяжелый кулак прилетел ему в висок, заставив что-то внутри хрустнуть, и в глазах потемнело. Риюзаки инстинктивно занес ногу для ответного удара. *** Лайт, хмурый и надутый, сидел на кровати напротив Риюзаки и обрабатывал ему синяк, отчаянно делая вид, что нехотя, но не сдерживая взволнованного блеска в глазах. Сам детектив тем временем вытирал остатки крови, хлынувшей из носа. — Вот чем вы, андроиды, хороши, так это безболезненностью и тем, что раны быстро заживают, — пробурчал он, щурясь. Ягами усмехнулся. — Мы вообще очень хороши, не находишь? — съязвил он. — Было бы здорово, если бы ты мог стать андроидом. — Тогда ты бы поработил меня. — Думаешь, я об этом в первую очередь думал, когда виделся с тобой? Они взглянули в глаза друг другу, зачем-то торопливо убеждаясь в собственной искренности, отражавшейся в них. — Тебе действительно важна наша дружба, Лайт? — легко удивился L. Он раньше даже не думал об этом всерьез. — Мне кажется, тогда тебе не должно быть важно, человек я или андроид. Лайт закончил обрабатывать фингал детектива, поспешно убирая все нужные лекарства обратно в свою аптечку и внимательно рассматривая результат своего труда. Риюзаки с невольным трепетом в сердце наблюдал за ним. Пальцами Ягами осторожно провел несколько неровных линий вдоль от виска до щеки парня, иногда зачем-то задерживаясь и давя сильнее, будто пытался прощупать череп L сквозь его и так тонкую бледную кожу. Этот жест заставил что-то внутри Риюзаки напрячься. — Все? — спросил он, пытаясь отвлечь Лайта. Тот вздрогнул и поспешно убрал руки. — Ага. Пока андроид убирал аптечку, Риюзаки с интересом осматривал спальню. Первыми ему на глаза попались фотографии, стоявшие на комоде около зеркала. На них была изображена семья Ягами — Соитиро с женой, Саю, все они вместе. Он, сам того не замечая, засмотрелся на смеющуюся улыбку Лайта на последней фотографии. Она была такой живой и яркой, что диод, горевший на виске Ягами, казался ненастоящим, некстати приклеенным. Саю была именно такой, какой L ее себе представлял по рассказам Мацуды. Ему даже казалось, что их с Тотой взгляды были похожи своей открытостью и наивностью. На фото она естественно улыбалась, создавая впечатление, будто это было ее обыкновенным выражением лица, и смотрела не в камеру, а куда-то вдаль, точно что-то постороннее заинтересовало ее в момент съемки. «Семья действительно была счастливая, — оценил Риюзаки, почувствовав необъяснимую досаду. — И правда жаль, что все живые люди в этой семье кончили слишком рано» Лайт к тому времени уже вернулся на кровать и проследил за взглядом L. — Это… да, моя семья, — сказал он тихо и несколько мрачно. — Видишь, какой Саю была красивой. Риюзаки повернулся к нему. Глаза Лайта заволокло печалью. — Ты любил их, да? — зачем-то спросил детектив. — И Саю любил, как сестру? Ягами кивнул. — Да, как сестру, — ответил он. — Мы всегда делились секретами, переживаниями. Она рассказывала о своих мечтах и планах. Еще придумывала кучу интересных вещей с самого детства… Этот андроид выглядел так, как чувствовал себя Риюзаки каждый раз, когда вспоминал Ватари. Они сейчас будто напрочь позабыли, как стояли друг напротив друга, готовые в любой момент сцепиться или съязвить, и теперь их объединяло чувство нежданной скорби и скоропостижного одиночества, с которыми оба отчаянно, но тщетно боролись. L невольно положил руку Лайту на плечо. Тот вздрогнул. — Я понимаю, — проговорил детектив. — Я чувствую себя точно так же. После смерти Вамми. Он был единственным, к кому я смог привязаться. Он был всегда рядом, а сейчас внезапно ушел, и я остался совсем один… как в детстве. У него не было настроения раскрывать кому-либо душу или выговариваться, как это вчера сделал Мацуда, но под давлением внезапно нахлынувших эмоций лишние слова, все же, выскакивали наружу. Лайт внимательно посмотрел на парня. — У тебя не было родителей? — спросил он несколько удивленно, будто не знал, что такое бывает. — Да, — нехотя ответил Риюзаки, ища повод, чтобы сменить тему, но в то же время понимая, что теперь рассказ продолжал себя сам за него. — Я мало что помню, но они почему-то оставили меня одного на снегу. Нацепили на меня эту кофту, эти джинсы — кажется, отцовские, — посадили на снег и сказали, что вернутся. Сердце невольно сжалось. Риюзаки вспомнил, как били церковные колокола, перекрывая голос матери, теперь уже напрочь забытый, как шел снег и как темные улицы на глазах становились пустыми и ярко-белыми от снега… А затем теплая, большая рука взяла его маленькую, дрожащую от холода ручку, и молодой мужской голос сказал: «Пойдем домой» — И ты до сих пор ждешь? — голос Лайта пробился сквозь звон колоколов, заставляя вернуться в реальность. Риюзаки пожелал поскорее перестать говорить об этом. — Конечно нет, — бросил он. — В любом случае, давай сменим тему. Лайт пожал плечами, выражая немое согласие. — Знаешь, — сказал он уже с той интонацией, с какой обычно говорят, когда желают вывести разговор из тупика — напускно-громкой и чересчур звенящей. — Я даже рад, что ты пришел сюда, независимо от твоей дурацкой цели. Мне все это время было одиноко, а сейчас я снова чувствую присутствие человека, как если бы здесь по-прежнему жил Соитиро. «Как мило с твоей стороны», — усмехнулся L. — Прекрасно, — промолвил он. — Ты тоже приятно скрасишь мое одиночество. — Тебе-то что? — Лайт фыркнул. — Ты все равно хотя бы спишь по ночам. Риюзаки подвинулся к нему ближе, тыча пальцами в свои синяки под глазами. — Я похож на того, кто часто этим промышляет? На лице Ягами отразилось легкое недоумение, а глаза загорелись сомнением. — Бессонница? — спросил он упавшим голосом, будто додумался до чего-то неожиданного. — Необходимость отправить тебя на разборку. Риюзаки почувствовал легкий пинок в бок, от которого по телу пробежала судорога — так бывало всегда, когда он еще не успевал привыкнуть к резким прикосновениям человека. Детектив вдруг подумал, что, когда Лайт водил пальцами по его щеке, этих судорог не было. «Самовнушение?..» — Ладно, — вдруг громко заговорил Лайт. — Сейчас я найду нам занятие на ночь. Я уверен, что за это время ты полностью убедишься в своей неправоте. «Да уж, Ягами, при желании и возможности любой психопат притворится здоровым и милым», — хмыкнул Риюзаки, а вслух произнес, сдерживая смешок: — Смотря что мы будем опровергать. У меня уже много предрассудков насчет тебя, и не только касательно RA9. — Ты противный. — А ты RA9. — Для меня это скорее комплимент. — А я привык быть противным. Лайт махнул на приятеля рукой, открыл комод и достал оттуда две белые плотные простыни. Его глаза теперь сияли весело и по-детски, как сияли бы глаза ребенка, которому вручили конфету за выполненный урок. «Что он собирается сделать? Задушить меня простынями? Завернуть меня в них?» — Зачем нам эти простыни? — L поудобнее устроился на кровати, отодвинувшись к изголовью и подложив подушку под скругленную в любимой позе спину. Ягами улыбнулся в ответ. — Это была наша с Саю традиция, — промолвил он, швыряя простыни на кровать. — Мы заворачивались в них, когда планировали не спать ночью. Она рассказывала мне разные истории, а я… гуглил их. «Ты же машина, Лайт. Андроид. Как ты можешь так вести себя? Зачем ты заставляешь себя быть человеком?» — Боюсь, я не смогу рассказать тебе ни одной интересной истории, — Риюзаки пожал плечами, недоверчиво косясь на простыни. — Да и твои, найденные в Интернете, мне не особо нужны. В чем тогда смысл? Лайт полез в шкаф, стоявший с другой стороны комнаты, и достал из нижнего ящика большую коробку. — Думаю, мы займемся тем, что подойдет нам обоим. Он раскрыл коробку и вытащил оттуда шахматное поле с фигурками. «Умно», — оценил Риюзаки и не сдержал легкую улыбку. Он давно не играл в шахматы, но помнил, как сутки проводил за ними, когда рос в доме Вамми. Они уселись друг напротив друга, взявшись за фигурки. Лайт настоял на том, чтобы он играл белыми, а Риюзаки черными, потому что первый ход не терпелось сделать именно ему. Детективу было все равно. Черный цвет в последнее время был ему близок. Они завернулись в простыни, как и желал Ягами. У L это получилось не сразу, и андроид, смеясь, в конечном итоге завернул парня сам. В простыне было тесно, непривычно тепло; она сковывала движения и мешала думать. «Вот она, твоя стихия, — невольно вздохнул Риюзаки. — Ты, Лайт, очень любишь, когда все по-твоему» — Выигравший загадает желание, — весело объявил Лайт и сделал первый ход пешкой. «Моим желанием будет покончить с девиантами», — эта мысль прогремела в голове, а затем вдруг осеклась, будто ее вытеснила другая. Риюзаки сегодня был сам не свой. Может, все дело в кофе? *** Играть в шахматы с Лайтом было необычайно интересно. В обоих игроках уже после первой ничьи проснулся невероятной силы азарт, который заставлял их оживляться, играть простынями и сверкать глазами в легком полумраке комнаты, как фонариками. Только L собирался поставить шах, как Ягами необычным образом угадывал его намерения и опережал. Так же было и тогда, когда Лайт уже готовился ставить противнику мат: Риюзаки всегда удавалось избежать проигрыша, иногда даже намеренно подставляясь андроиду, а затем выводя игру так, что повторный шанс предоставлялся Ягами нескоро. «Говорят, человек не может победить машину? — время от времени усмехался детектив, орудуя своими черными фигурами, как уликами на месте преступления. — Я докажу обратное, причем не только в этой шахматной партии» Ничья, ничья, ничья, победа. — Мат, — спокойно и невозмутимо объявил Риюзаки, едва удерживая торжественную, победную улыбку. Он наблюдал, как узкие глаза Лайта снова расширились и загорелись огнем проигравшего, таким ярким, что, не произнося ни слова, андроид уже успел мысленно повысить голос. Ягами никак не ожидал такого внезапного хода, который L, тем временем, задумал еще с начала их очередной партии. — Человек обыграл машину, — пробормотал он с неловкой улыбкой. — Ты и правда умен, L. — Ты тоже достойный соперник, Лайт-кун. А теперь желание. Риюзаки долго думал над ним, и решил, что получить реакцию андроида на вопрос, который мог стать ключевой уликой, было лучшим вариантом. — Ответь, — сказал он негромко, — что ты покупал спустя трое суток после смерти Соитиро, пользуясь его счетом, за большую сумму денег? Он ожидал, что Лайт сейчас вздрогнет, сожмется в напряжении или нахмурился, но андроид оставался спокойным и даже несколько удивленным, будто это желание показалось ему слишком простым на выполнение. — Я выкупил эту квартиру, — ответил он и пожал плечами. Его глаза смотрели точно в глаза Риюзаки, все еще блестя азартом. — Возвращение в Японию наверняка было бы более проблематично для меня. Здесь я смог обойти агентство недвижимости, используя деньги, которые мне завещал Соитиро. «А это имеет смысл», — подумал Риюзаки. Ему показалось, как что-то опустилось внутри. Так ли это? Правду ли он сказал? А та техника?.. «Ягами Лайт…» — А почему ты спрашиваешь? — вдруг напрягся Лайт. — Ты что, следил за моими операциями? Сейчас, завернутый в простыню, он выглядел отчего-то невероятно живым, и каждой его эмоции хотелось верить. — Это не так важно, — отмахнулся L. — Я понял, спасибо. Сыграем еще раз? Но теперь от внимательного, угрожающего взгляда Ягами отделаться было трудно. Повисшая пауза означала приближение чего-то неожиданного. Андроид, недолго думая, рывком стянул с себя простыню и накинул ее на Риюзаки, который, не предвидев такого хода, растерялся и упал на спину. Лайт не стал терять времени и свалился на запутанное в простынях тело детектива сверху, злобно торжествуя. Было душно, тесно, а еще Ягами был тяжелее обычного человека его комплекции, поэтому L оказался полностью заблокированным. — Ты — L, но я далеко не RA9, — шепот протиснулся сквозь ткань, прилипая к губам андроида. — Так что ты попался. — Если ты не тот, кого я ищу, зачем тебе меня ловить? — Риюзаки едва находил воздух в этом замкнутом бело-розовом пространстве. — Ты выскочишь и снова уйдешь, пока не найдешь еще пару улик против меня, — просто ответил Лайт. — Как бабочка. Сколько бы тебя ни держали в сачке, ты не останешься, если сачок убрать. «Правда?» — детектив почувствовал, как его сердце стало биться чаще, и не понимал, от недостатка ли кислорода, от тяжести тела Лайта сверху или от того, что этот андроид сейчас сказал. — В любом случае, — он с трудом старался не зажевать простынь, пока говорил, — я сейчас задохнусь и умру, и это тоже будет своего рода побегом. Ты мог бы просто попросить меня остаться, хотя бы раз, и я выполнил бы твою просьбу. Мы же друзья. Он говорил то, во что сам еще не верил, и удивлялся своим же словам. Все это шло у него далеко не из головы — излюбленная поза была нарушена, сорок процентов дедукции остались за тканью, — а откуда-то из груди, оттуда, где часто и сильно билось его сердце. У сердца были свои порядки, которые противоречили устоявшимся принципам Риюзаки, поэтому усиленная работа мозга всегда была для него спасением. Сейчас же разум был повержен чувствами, как сам L был повержен Лайтом, и оба бились в простынях, как бабочки в сачках. Вдруг Ягами стянул с его лица простыню. Воздух, казавшийся теперь холодным, обдал и без того ледяную кожу Риюзаки, и он сделал пару глубоких наслажденных вдохов. Перед ним сидел Лайт, разместившись у него на впалом животе, и смотрел на него как-то нехарактерно самому себе: серьезно, задумчиво и внимательно, но без тени злости, азарта или напряжения. — Ты прав, — вдруг сказал андроид. — Я мог просто тебя попросить. А сейчас ты не уйдешь? Риюзаки чувствовал, как он стал ослаблять хватку, и постепенно выбирался из простыней, стараясь при этом не делать резких движений. — Не уйду, — подтвердил он, глядя Лайту в его посерьезневшие глаза. — Мне уже все равно на расследование. Я просто буду рядом. Теперь ты доволен? Ягами невольно поднял брови и легко улыбнулся. — Доволен, — выдохнул он. — А почему тебе все равно на расследование? Наконец-то понял, что я вне подозрений? «Если ты действительно спрашиваешь это у меня, то ты все еще чертовски наивен, Лайт» Риюзаки рванулся, схватив руки Ягами в свои, поднялся вверх и перекатился на кровати так, что теперь он нависал над андроидом и вдавливал его в уже пустые смятые простыни. Лайт удивленно ахнул и напрягся всем телом, но хватка детектива была не слабее его собственной. — Нет, Лайт-кун, — теперь и Риюзаки улыбался. — Ты — RA9. Я знаю это. Я чувствую. Он услышал, как Ягами стал медленно подтягивать ноги к себе, желая оттолкнуть противника, поэтому поспешил последовать его примеру и сел андроиду на живот. Он был плоским, твердым и напряженным, будто Лайт годами беспрерывно качал пресс, и детектив как никогда ясно чувствовал, что под кожей этого парня скрывалась машина. «И снова, — подумал L вдруг, — он слишком живой для того, чтобы быть андроидом» — Ты так сильно хочешь разобрать меня по частям, L? — усмехнулся Лайт, дергая руками в попытке освободиться. — Тебе даже все равно, виновен я на самом деле или нет? — Наоборот, — Риюзаки безумно нравилось наблюдать Ягами вот таким, побежденным и схваченным, но он время от времени ловил себя на мысли, что был рад наигранности этой ситуации. — Здесь нет ничего личного. Мне будет очень жаль, если мой друг Ягами Лайт окажется моим злейшим врагом. — И ты поставишь долг выше нашей дружбы? — андроид улыбнулся, внимательно изучая лицо Риюзаки. — Кто же будет обрабатывать твои фингалы под глазом? L вдруг понял, что этот внимательный взгляд Ягами пробуждал в нем невероятное смущение. В последний раз он чувствовал себя так еще ребенком, когда какая-то девочка чмокнула его в щеку за найденную им игрушку… Наверное. Смущение было одним из тех чувств, от которых Риюзаки старался избавляться как можно скорее и которые презирал, поэтому сейчас, в положении выигравшего поединок, он все равно чувствовал себя неловко и некомфортно. — Почему ты прячешь глаза, Риюзаки? — вдруг усмехнулся Лайт — не столько злорадно, сколько тепло. — Действительно трудный вопрос, не так ли? Он вдруг рывком высвободил свои руки из плена Риюзаки и положил их детективу на бока, чуть ниже талии, где торчали от худобы его кости. Этот жест, казалось, разбудил в детективе второе сердце, еще более мощное, чем первое, и они оба стали биться вразнобой, заставляя грудь пульсировать каждую секунду и делая дыхание прерывистым, быстрым. Судорог не было, но по коже во все стороны разбежались мурашки, которые, казалось, с минуты на минуту могли задрать одежду L и позорно выставить все его эмоции напоказ. Такое редко случалось, но сейчас парень прикладывал невероятные усилия, чтобы удержать на лице привычное спокойное выражение. «Что ты делаешь, Лайт?» «Я не разрешал к себе так прикасаться» «Нет, верни руки на место» Это хотел сказать Риюзаки. Но получилось иначе: — Я не знаю. Он никогда так не говорил. Лайт, наверное, тоже не ожидал такого ответа, потому что перестал улыбаться и снова поднял брови. — Ты как живой, Лайт, — пробормотал детектив. — Я просто не могу смириться с мыслью, что ты на самом деле машина. Иногда мне кажется, что ты чувствуешь даже больше, чем я. Любовь, счастье, радость, печаль, страх. Руки Лайта уже осторожно пробрались под длинную белую кофту Риюзаки, грея его холодную кожу. Судорог не было. L не возражал. — Какой ты холодный, — прошептал Ягами. Риюзаки как-то неожиданно для самого себя вздохнул. Легкие заходились; они словно были выше, чем обычно, отчего стесняли грудь и болели. — Я всегда холодный, — зачем-то подтвердил он. Ягами легко улыбнулся. — А у меня человеческая температура тела, — он произнес это так, будто хвастался. — Я могу греть тебя. Риюзаки смотрел на него и видел кого-то другого. Это не был тот подозрительный андроид, который мог оказаться RA9. Это был обычный парень с горящими юностью глазами и живым лицом. Ягами Лайт, а не какая-то модель с каким-то идентификационным номером. — Я никогда не нуждался в том, чтобы меня грели, — рассеянно произнес L. Он все еще чувствовал под собой металлический каркас, но руки, которые сейчас медленно и едва заметно гладили его кожу, рождали небывалый диссонанс в его голове. — Правда? — Лайт сдвинул брови, с улыбкой нахмурившись. — А мне кажется, тебе это было нужно еще тогда, когда родители оставили тебя на снегу. Риюзаки вздрогнул, чувствуя, как терял самого себя. Это ощущение очень трудно описать словами. Он будто всю жизнь был уверен, что жил одним только мозгом, а сейчас вдруг впервые услышал в груди свое сердцебиение. Руки Лайта обхватили его талию и повалили на себя. Андроид прижал голову детектива к своей груди, а ногами обхватил его бедра, не позволяя вылезти. Риюзаки почувствовал, как так же сильно и быстро билось искусственное сердце Ягами, и это окончательно выбило его из колеи. Становилось тепло и комфортно. Даже тело Лайта казалось сейчас живым и мягким. — Я и правда очень рад, что ты сейчас здесь, — вдруг прошептал андроид Риюзаки на ухо. — Я рад, что ты живой, настоящий человек, и что ты сегодня ночью спас меня от одиночества. Мне не хватало человека. «Знал бы ты, насколько мы с тобой в этом похожи», — подумал L. Если бы не шесть чашек кофе и не тяга к бессоннице, он бы так и уснул у Лайта на груди, забыв обо всем, что собирался сделать, и забыв даже, что, возможно, прижимался к тому, кого подозревал во множестве убийств. — Мне тоже было очень одиноко. И ты тоже меня спас. Мы, все-таки, в одной лодке, Лайт. Ночь обещала быть длинной, но Риюзаки хотел, чтобы она стала бесконечной.