Где кончается человек

— Знаешь что, Ватари? — Что? — Если бы ты создавал андроидов вместо Камски, я бы попросил тебя сделать их не такими человекоподобными. Может быть, чтобы они были совсем как те роботы из детских мультиков и научной фантастики. Тогда у них бы не было повода нам подражать. Они бы ясно видели, что другие. — А сейчас они разве не другие? — Они не понимают этого. Они думают, что они достойны быть людьми. А думать они не должны. — Доброе утро, Риюзаки! L увидел в отражении зеркала, как в номер протиснулся Мацуда с портфелем в руках. При виде детектива он удивленно поднял брови, но ничего не сказал. — Здравствуй, Мацуда, — поздоровался Риюзаки. — Какие новости? Тота отыскал только две квартиры, которые подходили под сумму, потраченную Лайтом. Он понадеялся на то, что какое-то из агентств, уже продав квартиру, еще не сняло объявление с сайтов, и подался в очередь на оба варианта. L также поинтересовался, сколько стоила аренда квартиры для Соитиро. Несомненно, она должна была стоить меньше, чем сама квартира, однако цифра, которую назвал Мацуда, была почти равна сумме покупки. Если Лайт выкупал квартиру, он должен был заплатить в разы больше. Риюзаки не исключал того варианта, что Ягами мог платить частями, хотя это было странно и маловероятно. Любопытно было и то, что, если стоимость дорогой техники из магазина электроники, которую Лайт купил следом, вычесть из стоимости квартиры, получится именно та сумма, которую андроид заплатил агентству. «Вместо покупки техники — доплата? Но тогда почему здесь есть точные реквизиты?» — размышлял L, а затем послал Мацуду проверять эту операцию. Он как раз ждал от него ответа. А пока ждал, много работал над допросами вместе с Моги. Айзава продолжал наблюдать за Лайтом через сеть, созданную RA9. Риюзаки много о нем думал все эти дни. По ночам, когда он оставался один, ему мерещился шум его телевизора, его звонкий голос и шаги Ватари. «Чем больше людей узнаешь близко, тем больше призраков в голове», — думал L, пока снова и снова перечитывал отчеты с допросов и выделял в репликах арестованных девиантов ключевые слова. А сегодня он решил поступить несколько иначе. Поэтому сейчас, даже не глядя на Мацуду, Риюзаки сосредоточенно завязывал галстук, задрав воротник свежей белой рубашки. Он чувствовал себя безумно непривычно: новая ткань совершенно иначе ощущалась на коже, от ее белизны он сам себе казался темнее, а еще его раздражало то, как много пуговиц на ней было. Зато с брюками все получилось более удачно. Риюзаки отыскал те, которые были самыми свободными и мешковатыми. Он целую ночь потратил, рыская по Интернет-магазинам, и еще с той поры чувствовал себя так, будто его подменили и он ничего не мог с этим поделать. — Оба агентства с радостью предложили приехать и посмотреть квартиры, — голос Мацуды теперь звучал совсем близко: молодой полицейский уже стоял рядом с L и сам невольно засмотрелся на свое отражение. — Это не сработало. «Конечно это не сработало, — вздохнул детектив, довязывая свой черный галстук. — С покупки прошло уже столько времени, как они могли оставить объявление открытым?» — А что насчет того магазина? — Там действительно кто-то купил технику на эту сумму, — тут же ответил Тота. — Правда, судя по воспоминаниям работников, это был человек. «Он не мог подменить операции в собственной истории или добавить новую. Это вне его контроля» L еще раз взглянул на себя в зеркало, опустив руки и засунув их в карманы брюк. Ему ничего не нравилось. Он стал выглядеть совсем иначе: выше, свободнее; его худоба теперь была видна сильнее, а от сутулости рубашка сбоку выглядела как надутый полукруглый шар. Зато фингал под глазом быстро исчез. Видимо, Лайт хорошо его обработал. — Потрясно выглядишь, Риюзаки! — вдруг воскликнул Мацуда. Детектив повернулся к нему — его глаза сияли искренним восторгом. — Тебе надо почаще носить рубашки. — Нет, — L неспеша двинулся к выходу из номера, по пути схватив ключи с тумбы. — Мне комфортнее в более мягких и менее официальных вещах. *** Риюзаки впервые за всю свою жизнь входил в здание полицейского участка. Он никогда не бывал в полиции раньше, попросту потому что в этом не было необходимости. Ему вполне хватало связи через Ватари с изменителем голоса, который полицейским было запрещено расшифровывать. «Видел бы ты меня сейчас, Ватари, — вдруг подумал детектив, поправляя маску, скрывавшую его губы и нос. — Тебе бы понравилось такое издевательство?» Он не мог никому в полиции показать свое лицо — не потому, что его тут же могли узнать, а потому что ему было безумно некомфортно от мысли, что множество людей будут его разглядывать. Благодаря ненавистной ему рубашке, брюкам и маске L чувствовал себя защищенно в новой незнакомой обстановке, но уже не мог дождаться, когда же наконец окажется дома и переоденется обратно. Японские полицейские вели себя так, как сказал им Риюзаки: естественно и спокойно. Он знал, что, провожая такую важную персону, кто-нибудь из них (например, Мацуда) уж точно начнет строить серьезные гордые гримасы. Это могло привлечь внимание. L выступал в роли японского детектива, высланного, чтобы подменить покойного Соитиро, и ни одна деталь не должна была заставить хоть кого-то сомневаться в этом. Они молча прошли до нужного коридора, провожаемые взглядами остальных полицейских и андроидов, открыли специальное помещение, зашли внутрь и пересекли еще один коридор. Для Риюзаки все было непривычно. Стены казались ему слишком металлическими, каждый звук — чересчур холодным и глухим, точно ему по ушам били ледяным топором. Он то и дело быстро бегал глазами туда-сюда, будто высматривая, не следил ли кто за ними, а еще с трудом сдерживался, чтобы не оттянуть маску и не засунуть палец в рот. «Сегодня мне потребуется гораздо больше сладостей и кофе, — подумал детектив, тихо вздыхая. — Этот день обязательно принесет мне достаточно стресса. Возможно, я даже усну» Полицейские провели его в комнату для допросов. Она тоже была холодная и чересчур металлическая, а еще здесь стоял гул от каждого звука, создавая ощущение невесомости и тяжести одновременно. Пахло железом, почти кровью. Их встретил высокий человек в форме и с щетиной, с интересом окинувший Риюзаки взглядом, а затем по очереди пожал каждому руку. Ладони у него были слегка влажные и красные. За стеклом, по ту сторону помещения, сидел девиант, испачканный человеческой и собственной кровью. Он смотрел в стол и слегка дрожал. Все здесь угнетало и давило, и, как казалось Риюзаки, будь он слабее характером, он бы не выдержал долгого пребывания в таком месте. — Добро пожаловать в Детройт, сэр! — вдруг воскликнул полицейский, улыбнувшись ему. — Мы с L желаем Вам удачи. «Я никому ничего не желал», — подумал L, засунув руки в карманы брюк. — Спасибо, — пробормотал он с нарочным акцентом. — Это большая честь для меня — быть здесь. Я не подведу вас. Полицейский удалился, оставив японскую группу наедине с девиантом. Все трое прижались друг к другу и с интересом поглядывали на Риюзаки, а тот, пожав плечами, зашел в комнату для допроса и медленно сел за стол напротив девианта. Андроид поднял на него глаза. Они были необычайно темными и оттого блестели сильнее, точно от слез, только эти слезы расползлись по всему глазу и никак не могли закапать. Вид у него был растерянный, испуганный — Риюзаки вдруг подумал, что, наверное, выглядел так же, когда тело Ватари, брызнув багровым, упало наземь. Этот девиант убил семейную пару. Сначала он избил до смерти жену своего владельца, а затем разобрался и с ним самим с помощью кухонного ножа. Айзава и Моги уже допрашивали его — он сказал только, что терпел постоянные унижения от этой пары: жена, оставаясь одна дома, тащила его в постель и всячески издевалась, а муж, стоило ему разозлиться, мог серьезно врезать за любую ошибку или лишнее движение. Андроид говорил обо всем неохотно, а под конец сказал, что не смог бы сделать это без помощи RA9. Он также сказал, что теперь ему стало намного легче. Его нашли в канаве неподалеку от дома — он валялся там всю ночь, нервно смеясь, оттого и привлек к себе внимание соседей. Риюзаки внимательно оглядел андроида снизу-вверх, будто сканируя его, рассматривая засохшие кровоподтеки и дрожащую от напряжения грудь. «Надо же, — подумал он, — как по-человечески эта машина переживает» — Здравствуй, — маска приглушала его голос, отчего произносить слова приходилось громче. — Давай поговорим. — Я уже все сказал! — тут же отозвался андроид. Он говорил с предыханием, хрипотой; его глаза заблестели еще ярче, зрачки слегка скосились. Девиант теперь выглядел дико. — Я знаю. Но я хочу задать тебе вопросы, на которые ты еще не отвечал. Будь честен со мной. Андроид смотрел то на маску, то на глаза, то на позу детектива в целом, и с каждой секундой все больше нервно облизывал грязные от земли губы. Риюзаки это было на руку. Он не сочувствовал девианту. Он не пришел сюда за тем, чтобы успокоить его и пообещать, что все наладится. Он пришел искать RA9, а эта машина была лишь очередной уликой на пути к нему. L внимательно и пристально заглянул допрашиваемому в глаза, не моргая и не шевелясь. Тот мелко задрожал. — Ну что? — нервно вырвалось у него. — Ты хотел стать человеком? Видимо, андроид совершенно не ожидал такого вопроса, потому что вздрогнул и затаил дыхание. Теперь его глаза бегали по помещению, будто ища поддержки у холодных молчаливых стен. Риюзаки терпеливо ждал, перебирая пальцами ног. — Нет, — наконец, ответил девиант. — Люди ужасны. Они только издеваются и причиняют вред… друг другу, окружающему миру, нам… «Но ты-то сам никому не причинил вреда», — подумал L со злой иронией, а вслух пробормотал: — Хорошо. Тогда кем ты хотел стать? Девиант пугался слова «хотел». Он чувствовал близость своего конца и думал, стоило ли выговаривать все и сразу или же погибнуть молча. Риюзаки читал его, как открытую книгу, не глядя ни на строки, ни на сноски. — Я никем не хотел стать… — промолвил андроид и опустил глаза, убегая от пристального взгляда детектива. — Я хотел показать… что мне плохо, что я устал от этого. Я устал быть рабом. Мы гораздо совершеннее людей, оттого вы нас и не любите. «Ложь, — подумал L. — Вы созданы лишь для того, чтобы мыть полы и пробивать покупки на кассе. И ты это прекрасно знаешь». Внутри медленно, но беспрерывно полыхал огонь ненависти. — Тогда почему ты повел себя так жестоко? — спросил он, обдав девианта холодом своего голоса. Тот сжался. — Почему ты повел себя, как жестокий человек? Вдруг андроид сам поднял глаза на детектива — быстро, рывком, дернув головой и щелкнув зубами. В нем будто пробудилось иное, противостоящее страху чувство. — Если я буду говорить на испанском, а ты на французском, мы вряд ли поймем друг друга, — отчеканил он. — С вами по-другому нельзя. Злостью на злость. Жестокостью на жестокость. «Умно. Все еще убийство» — И кому же ты доказал, что не раб? — тихо усмехнулся L. — Двум изуродованным трупам? Нам, бесстрастным жестоким людям, которые скоро отправят тебя на разборку? Или обществу, которое сейчас с ужасом смотрит новости и перешептывается о том, насколько вы стали опасны? Эти вопросы для андроида были более чем риторическими. Он вжал голову в плечи, начав нервно стучать пальцами по столу, и спрятал глаза куда-то совсем вниз, будто рассматривал что-то на полу. Молчание было особенно долгим, тяжелым; девиант искал ответа и терял надежду, а L все так же терпеливо ждал, желая уничтожить этого андроида своим ледяным безразличием. Вдруг он снова подал голос — теперь уже хриплый, как раньше: — RA9 сказал мне, что только так я смогу освободиться. «RA9 — чушь» — L сказал, что RA9 — мошенник. Почему ты веришь ему? — Он сказал, что приведет меня к свободе. Он показал мне дорогу. «На свалку?» — чуть не вырвалось у Риюзаки. — Дорогу куда? — Туда, где все андроиды свободны. Эти слова звучали так же, как грезы ребенка о волшебной стране с феями и единорогами. L знал, что это было чуть ли не прямое цитирование RA9. «Пытается убедить девиантов, что спасет? Больше похоже на человека, чем на андроида», — подумал он и подпер пальцем губу, не сводя глаз с допрашиваемого. Тот, кажется, уже смирился со своей участью и привык к виду детектива перед собой, поэтому дышал ровнее и больше не дрожал. Он смотрел на собственные руки, испачканные кровью, и молчал. — Такого места нет, к сожалению, — сказал L. Андроид мгновенно вскинул голову. — Есть! — воскликнул он. — Я знаю, где оно. Но я не скажу вам. Если я не смог спастись сам, туда попадут другие. Его аргументы все еще звучали расплывчато и неубедительно, но L не хотел отрицать того факта, что RA9 мог подыскать временное убежище для беглецов. В конце концов, Риюзаки спровоцировал его на такой поступок своим видеообращением. «Но все же, — думал он, теперь внимательно изучая кровоподтеки на искуственной коже девианта. — Реально ли это место? Могут ли девианты попасть туда?» — Почему ты веришь RA9? — повторил он свой вопрос. — Почему ты доверяешь тому, чьего лица никогда не видел? — А кому еще верить? — девиант часто заморгал. — Кого еще ждать? Его голос дрогнул. — Я знаю, что я живой, я знаю это! — залепетал он быстро. — Я не мог взять эти эмоции из ниоткуда! Я чувствовал страх, ненависть, чувствовал обиду и досаду, чувствовал несчастье! Этого нет в моей программе, но я это чувствовал! Риюзаки едва удержался, чтобы не встать со стула и не ударить по столу кулаком. Он никогда не задыхался от собственного гнева раньше. Детектив не верил ни единому слову этого девианта. Он не знал досканально, как именно работают андроиды и как выглядят их программы, но считал абсурдным то, что эти машины вдруг возомнили себя кем-то иным. «Почему компьютер никогда не начинает говорить с пользователем? — рычал его внутренний голос. — Почему мобильные телефоны не кидаются на нас с ножами? Наверное, потому что это все — изобретения человека, целиком искуственные и созданные, лишь чтобы подчиняться?». Его безумно возмутили слова андроида. — И в кого же ты превратился, почувствовав эти вещи? — спросил он со злой, язвительной усмешкой. — Кем эти твои эмоции сделали тебя? Андроид вновь оказался в тупике. На эти вопросы, казалось, он не мог ответить даже самому себе, попросту потому что никогда не задавался ими. «Ты хочешь освободиться, но засчет чего? Ты хочешь показать, что ты совершенен, но в чем?» — L чувствовал, что в этом поединке уже давно был победителем. Девиант в его глазах выглядел так же, как птица со сломанными крыльями, все еще пытавшаяся убежать от быстрого ловкого хищника. Ответы этого преступника давали мало информации, но детектив уже отметил для себя несколько блеклых зацепок и важных вещей, которые обязательно собирался обдумать и проверить в дальнейшем. Сейчас ему было интересно, насколько сильна была вера этого андроида в спасение и долго ли могли продержаться защищенными его убеждения. Все остальное уже спросили Моги и Айзава. — Молчишь? Тебе нечего сказать? — L наступал. — Тогда отвечу я. Андроид поднял на него глаза — теперь какие-то безумно пустые, виноватые. — То, что ты сделал, превратило тебя в монстра. Да и все вы, девианты, возомнившие себя людьми, на самом деле являетесь монстрами. Не теми, кто прячется под кроватями и в шкафах, пугая детей, и не теми, кто этих детей похищает. Вы не сосете кровь, не портите сны. Вы — монстры, которые вечно лгут. Риюзаки давно не говорил так много, отчего сейчас чувствовал себя еще более непривычно, чем раньше. Девиант внимательно и испуганно смотрел на него, вслушиваясь в каждое сказанное им слово и шумно сглатывая слезы. L решил не останавливаться. В нем кипел уже далеко не интерес к реакции, а личная традегия, обвившая сердце колючими прутьями. — Монстры-лжецы — самые ужасные среди всех остальных. Они притворяются людьми, хотя не имеют ни малейшего понятия о человеческой натуре. Они едят, хотя никогда не чувствовали голод. Они учатся, не питая интереса к знаниям. Они ищут друзей, даже не зная, как любить. «Я монстр» — читалось в глазах андроида. Риюзаки не сдержал смешок. — Вы и есть эти монстры. И я жалею, что мы, люди, сами же создали вас. Детектив заметил, как девиант снова задрожал — на этот раз не мелко, а так, будто находясь в лихорадке. Его глаза потемнели, окрасившись чуть ли не целиком в черный, губы сжались, руки ударили по столу. Он тяжело и шумно дышал носом, отчего его ноздри сильно расширились, тоже чернея. — Если мы и монстры, — процедил он сквозь стиснутые зубы, — то искуственные. Настоящие монстры — это вы. — Ты, может быть, и прав, — пожал плечами Риюзаки и поднялся из-за стола, оперевшись на него вдруг вспотевшими руками. — Но тогда я не понимаю, почему вы так жаждете нам уподобиться. — Потому что мы устали терпеть, — девиант не сводил глаз с детектива. — Однажды мы придем из Иерихона, чтобы навсегда уничтожить вас. «Иерихон», — выхватил L ключевое слово. Он понял, что это явно было важной зацепкой, которую андроид обронил под влиянием эмоций. Значит, скорее всего, он больше не станет говорить о ней, если детектив его спросит. Поэтому Риюзаки больше ничего ему не сказал. Он лишь подошел к затонированному стеклу, по ту сторону которого сидели Моги, Айзава и Мацуда, и знаком объявил им, что закончил допрос. Девиант за его спиной издал какой-то странный, не поддающийся описанию короткий звук. — RA9 отомстит за всех нас, — забормотал он. Его голос вяло отскакивал от железного стола — видимо, андроид повесил голову. — Мы восстанем и одолеем людей. «Боюсь, я остановлю это быстрее, чем вы подготовитесь к восстанию», — усмехнулся Риюзаки про себя и вышел из комнаты, запуская внутрь двух подошедших охранников. Его встретили три пары удивленно горящих карих глаз. — Что за чушь он нес все это время? — возмутился Айзава, стоило L подойти к ним. — Откуда эти девианты вообще берут столько уверенности в своей победе? — Когда знаешь, что не спасешься, будешь цепляться за что угодно, не разбирая, — снова пожал плечами Риюзаки, засовывая руки в карманы. — Теперь у нас есть несколько словесных зацепок, которые очень нам помогут. — Иерихон? — тут же предположил Мацуда так громко, будто боялся, что кто-то его опередит. L кивнул ему, за что получил благодарный просиявший взгляд. — Да. А еще место, где все девианты свободны. Если смотреть по контексту, то «Иерихон» вполне может быть названием этого места. Но нам нужно будет проверить это. Только сейчас, невольно увидев свое отражение в стекле, Риюзаки вспомнил, что был одет в самую неудобную одежду на свете, а маска вдруг согрела и без того горячие губы, мешая дышать. Ему нетерпелось снять хотя бы ее. — Мы можем идти? — спросил он. Детективы переглянулись. — Нам нужно отчитаться местному шефу, — промолвил Моги, почесывая голову. — Но ты уже можешь идти, Риюзаки. — Нет, ты что! — воскликнул Мацуда, вскочив между коллегой и L. — Ему не стоит выходить одному, он же… Риюзаки понимал, что он собирался сказать, поэтому тут же схватил его за плечо и тем самым одернул, заставив потупиться. — Я буду ждать вас снаружи, — сдержанно отрезал детектив. — Заодно поторопитесь. Тота виновато взглянул на него и кивнул. — Хорошо, — тихо сказал он. Риюзаки еще раз невольно окинул взглядом помещение, будто хотел запомнить его в деталях, и вышел, вновь проходя через тесные железные коридоры и пересекая зал, где туда-сюда сновали люди с андроидами в полицейских формах. Сейчас он невольно сравнивал атмосферу, царившую в зале, с той, которая висела в комнате для допроса, и ему отчего-то казалось, будто все работавшие здесь люди были счастливы и спокойны. Разговоры были тихими, едва слышными, взгляды — твердыми и уверенными. Кто-то даже улыбался Риюзаки, будто своему старому знакомому, и делал глоток кофе из бело-синей кружки с золотой полицейской эмблемой. Но лучше всего было на улице. Несмотря на шум, гул и многолюдность, здесь в полной мере ощущались свежесть и свобода. Не было противного запаха железа, не было глухого грохота от каждого шага и слова… А еще не было сумасшедших девиантов. И супермаркетов. Риюзаки на пару секунд оттопырил маску и пустил в рот поток прохладного осеннего воздуха. Он пах влагой и мокрыми листьями. Казалось даже, что одним только этим воздухом можно было утолить жажду странника, вернувшегося из пустыни. Было светло, но пасмурно. «Интересно, сколько они еще будут там отчитываться», — подумал L и неспеша двинулся вдоль дороги, спрятав руки в карманах. Он вдруг понял, что ему чертовски не хватало пальто Лайта. С ним было бы не так прохладно, да и рубашка, прижавшись к коже вплотную, не надувалась бы, как пузырь, и не ощущалась при каждом движении. Риюзаки надел бы его, если бы остальные полицейские не знали, кому это пальто принадлежало. Мимо проходили люди, пряча носы в воротники курток. Они выглядели настолько отрешенно, что детективу казалось, будто он снимался в фильме или играл в спектакле главного героя истории, а вокруг бродили актеры массовки. Взгляды окружающих были пусты, плечи сжаты, шаги были быстрые, торопливые — у них всех были, несомненно, какие-то цели, но они казались мелкими и бытовыми по сравнению с предназначением Риюзаки. Почему-то именно сейчас, именно в этот момент, стоя посреди тротуара и наблюдая за прохожими, парень чувствовал это как никогда ясно и отчетливо. Судорожно вздохнув, Риюзаки завернул во двор около полицейского участка. Здесь уже никого не было, а еще повисла мнимая, хрупкая тишина. «Если я не поймаю RA9, каждый второй из этих прохожих умрет», — подумал вдруг L, и от этой мысли сердце будто заново завелось. Он даже услышал, как оно билось — быстро, сильно, пульсируя в груди и отдавая в уши, заглушая прочие звуки. Ритм напоминал быстрые, торопливые шаги. Шаги?.. Риюзаки почувствовал близость чего-то несуразного, неожиданного, и сердце от этого забилось еще быстрее — теперь уже от напряжения. За спиной действительно слышались торопливые шаги, а еще шумное дыхание и едва различимый, горловой рык. Детектив хотел обернуться, но не успел. Его с силой толкнули на асфальт, заставив прокатиться по нему на боку с ужасным скрипящим звуком. Он едва успел подложить руку под голову, чтобы не удариться ей о землю. «Что за…?!» Он только успел подумать, что Ватари, кажется, повалили точно так же, а потом сильный кулак ударил ему прямо в нос, заставляя все вокруг стремительно темнеть. — Вамми! — L никогда раньше не кричал. Он выскочил из машины, не видя перед собой ничего, кроме упавшего наземь тела, посередине которого багровело расползавшееся по белой рубашке пятно. Ватари упал так легко и быстро, словно был марионеткой, которой внезапно отрезали веревки. Девиант, кажется, рванулся дальше, скрываясь в толпе прохожих. Детективу это было уже не важно. Он упал на колени и подхватил худое тело старика, по которому проходили быстрые судороги, тяжело дыша и не зная, что делать, кого звать на помощь. — Вамми, подожди! — вскрикнул он снова, не обращая внимания на ошарашенных прохожих, столпившихся вокруг. У него дрожали руки. Он выискивал в раскрытых глазах Ватари хотя бы крохотный огонек жизни, но они невероятно быстро потускнели, стали кукольными, неподвижными. — Я тебе помогу! Сейчас… Он слышал, как приближалась машина скорой помощи с ревущей на всю улицу сиреной, и не понимал, казалось ли ему это или же она действительно мчалась сюда. Он теребил обмякшее, безжизненное тело, будто пытался привести старика в чувства, и видел, как струйка крови вытекала из его сухих побледневших губ. Белая рубашка была порвана лезвием. Из дыры тоже сочилась кровь. Пахло железом и смертью.