Где кончается человек

— В соседней квартире кто-нибудь живет? Добродушный, глуповато улыбающийся андроид — такого же, кажется, можно было найти в доме, где жили Соитиро и Лайт, — во все глаза смотрел на Мацуду. — Нет, — тут же ответил он. «Интересно, — подумал Тота, — а можно ли…» — В смысле, там живут, но сейчас владельцев нет дома, — вдруг поправился андроид-консьерж. — Они скоро вернутся. Мацуда нахмурился. Было подозрительно, что этот андроид не сообщил подобную информацию сразу. Кроме того, его вопрос звучал несколько иначе, чем тот, на который вдруг поспешно дал ответ консьерж. — А как зовут владельцев? — Это конфиденциальная информация. — Андроид повел глазами, будто пытался отмахнуться от детектива взглядом. Тоту подобный жест всегда напрягал. — Мацуда! — голос Моги гулко прокатился по подъезду, заставив вздрогнуть. — Где тебя носит?! «Идите к черту» Мацуда махнул на консьержа рукой и поднялся по лестнице к остальным полицейским. Все равно он ничего не добьется. Все равно cоседская квартира — самая глупая догадка, которая только может прийти в голову. Воздух был холодный, пахнул недавней уборкой и освежителем воздуха. Казалось, будто все, что находилось в подъезде, было запущено в огромный свежий пузырь, и любой звук, любое движение — все крутилось, как Луна вокруг Земли, и каждую минуту снова и снова возвращалось в голову вместе с очередным потоком искусственно насыщенного кислорода. — Я иду, Моги! Мацуда смог выдавить виноватую улыбку и уже через пару минут стоял рядом с группой полицейских, которые были готовы к взлому двери. Кандзо смотрел на него с укоризной, но его глаза были настолько тусклые и усталые, что все чувства, вложенные в этот взгляд, нисколько не ощущались и не имели для Тоты никакого значения. — Дверь сменил, — отметил старший детектив, почесывая свою черную голову. «Возможно, и от улик уже избавился», — подумал Мацуда, но не решился сказать это вслух, потому что знал, что Америку уже никому не откроет. — Ломать? — спросил один из полицейских, поворачиваясь к Моги и даже не глядя на его молодого коллегу. Кандзо мотнул головой. — Сделаем все красиво. Сломаем только замок. «Красиво будет, когда мы найдем за дверью пустоту…» — вздохнул Мацуда. Его сердце изнеможденно ныло от осознания бесполезности операции и, тем не менее, правоты Риюзаки. Лайт наверняка является RA9. Слишком много совпадений. *** Мацуда, однако, поразился тому, что оказался прав. Квартира была пуста в прямом смысле этого слова. В ней не было ламп, мебели; неокрашенные стены и холодный, грязный пол заставляли волны мурашек бегать, словно мыши, по коже. Полицейские осматривали каждый сантиметр с огромными фонарями, но не могли найти никаких следов — даже таких мелочей, как волос или капель тириума. Мацуда был рад поработать вместе со всеми, но от усталости подкашивались ноги, а перед глазами то и дело появлялись черно-багровые круги, будто кто-то брызгал в него темной акварельной краской. Парень бесцельно ходил туда-сюда, следя за светом фонарей, и пытался разобраться в том, что чувствовал и о чем размышлял. В голове шумел бессвязный, смешанный поток безумных мыслей. Больше всего выделялась одна, самая пугающая и странная: «Лайту теперь нельзя доверять». Мацуда считал этого невероятно живого андроида последней связью с семьей Ягами, которую любил почти как свою родную и вместе с которой пережил самые счастливые и самые тяжелые моменты своей жизни. Все настоящие люди из этой семьи умерли слишком неожиданно и тяжело, а Лайт все еще был рядом и все еще не чувствовал никакой боли. Тоте даже казалось, будто с каждым годом Лайт становился все больше похож на Саю и родителей — все больше превращался в их настоящего сына, любимого и любящего. А на деле? Стоило Соитиро уйти, как Лайт возненавидел людей и возомнил себя Богом. Сошел с ума? «А я тогда почему не сошел?» Мацуда безумно злился на Лайта. Они общались, как близкие друзья. Тота думал, что андроид всегда был рад делиться с ним своими мыслями, переживаниями и тревогами. Ему было комфортно общаться с Лайтом и он всегда разговаривал с ним, если чувствовал себя плохо. Парень очень хотел помочь Лайту справиться с утратой, помочь найти новую цель в жизни и новое счастье, но сам андроид даже не обратился к нему и, вдобавок, оказался преступником, за которым Мацуда уже столько времени гонялся. Возможно, если бы Лайт сразу после похорон рассказал ему, что чувствовал к людям неприязнь и что его посещали странные, сумасшедшие мысли, Тота успел бы помочь ему. Он бы смог предотвратить появление настоящего RA9. Он бы смог переубедить Лайта, выслушать его и спасти. А теперь он увидится с Лайтом перед его разборкой… Разочарование заставило сердце налиться кровью, которая, казалось, прогнила изнутри от досады и теперь заставляла гнить все тело, пока не станет невыносимо продолжать жить в нем и не захочется содрать с себя кожу. Мацуда почувствовал, что задыхается. Ноги стали еще слабее, едва волочась по полу. Молодой детектив не стал рисковать и с неловким «Я сейчас» удалился в ванную, где заперся и прижался к стене — такой же голой, холодной, грязной и пустой. Эта квартира была похожа на правильного андроида. В ней не было ровным счетом ничего. Даже ванная была пуста, и только старый, явно непригодный для использования унитаз робко забился в углу, пылясь, как ненужная ваза. Тота понимал, что в любую минуту мог свалиться на этот противный ледяной пол, поэтому, наплевав на пыль, опустил крышку унитаза и сел, вжимаясь в спинку позвоночником. Голова закружилась, но по телу прокатилась благодарная судорога. Подождав, пока вся боль утихнет, а голова перестанет кружиться, Мацуда невольно осмотрелся по сторонам. Ему нужно было сконцентрироваться на обыске — хотя, в такой квартире эту процедуру вряд ли можно было назвать обыском, — чтобы очистить голову от ненавистных мыслей, как тонущий корабль от ненужного груза. По потолку полз небольшой черный паук, который из-за полумрака почти сливался с ним, но в свете фонаря оказывался напротив собственной тени, зловеще выраставшей из-за его круглой спины. Паук полз от стены, разделявшей комнаты, к стене, разделявшей квартиры. Тота еще долго не мог оторвать от него усталый взгляд. «Ползет, — подумал он и отчего-то вздрогнул. — Много ему надо, этому пауку? Просто переползти потолок. А ему и это трудно…» Мацуда почувствовал прилив головной боли, будто в переносице и на лбу появились магниты и притянули к себе горы металла, которые теперь давили на череп и грозились поломать кости. Парень уткнулся головой в стену, к которой так упорно полз паук по потолку, и зажмурился. В квартире было тихо. Полицейские переговаривались шепотом, а их шаги звучали не громче, чем то, что слабо и едва слышно шумело в соседней квартире, за стеной, к которой прижался Мацуда. Шумело… Тота снова вздрогнул и прижался к стене сильнее, вдавливая в нее ухо и вслушиваясь в шум за ней с особой чуткостью. Стена здесь явно была тонкая, старая; наверняка соседи могли бы слышать, как кто-то принимал бы здесь душ. Холод обжигал мертвую кожу, хрящ неприятно заныл и, казалось, продавился под тяжестью головы, но Мацуда все слушал и слушал, пытаясь понять, что за звук его так напряг и что этот самый звук ему напоминал. Он был беспрерывный, тихий и монотонный, иногда сопровождался шумом, похожим на короткое частое дыхание, а иногда — высоким, режущим уши секундным писком. «Компьютер?..» Мацуда подскочил на месте, дернув крышку унитаза. Паук испуганно замер на потолке. Возможно, догадка с соседней квартирой была верна. Лайт не мог спрятать улики куда-то далеко за такое короткое время! — Моги! Тота выскочил из ванной, радостно задыхаясь и широко распахнув карие блестящие глаза. Он должен был срочно рассказать о своей находке Кандзо, чтобы они проверили соседнюю квартиру и с достаточным количеством улик провели полноправный арест! Однако Моги уже заканчивал разговор с L. — Хорошо, я понял. — И он со вздохом положил трубку. Мацуда остановился на полпути, наблюдая, как полицейские неспеша собирались у раскрытой входной двери. «Надо сказать, — думал парень, — надо сказать прямо сейчас!» Пока не поздно! Коленки отчего-то задрожали. Моги повернулся к нему, устало и медленно моргая. — Что, Мацуда? И этот безразличный, усталый взгляд, а также еще более бесцветный, чем у Риюзаки, тон голоса вдруг ледяной рукой легли Мацуде на плечо, одергивая и усмиряя. Тота замер, не зная, кого слушаться — себя или этого ощущения, что он не нужен и не значим, — а пока парень пытался в этом разобраться, Кандзо и вовсе перестал выглядеть так, будто готов был выслушать его. Поэтому всем, на что у Мацуды хватило сил, были слова: — Извини, ничего. А потом, для убедительности, он добавил: — Я испугался, что вы уже ушли. Моги фыркнул в ответ. Он сейчас был так раздражен от усталости, что напоминал Айзаву. Взмахом руки старший полицейский приказал остальным выходить из квартиры, а затем эту же руку взгромоздил Мацуде на сжавшееся мятое плечо. Она была тяжелой и большой, почти как у Соитиро, вот только от нее не веяло ни теплом, ни желанием помогать, ни поддержкой. Казалось, что если бы вместо Моги это сделал андроид, то разницы никакой бы и не было. — Я понимаю, что ты устал, — тихо пробормотал Кандзо, не глядя коллеге в глаза, — но надо собраться. И поменьше сидеть в туалете на месте преступления, ага? Мацуда мгновенно сконфузился. Ему стало стыдно за каждый свой сегодняшний поступок, а рука, все так же лежавшая на плече, отчего-то начала давить слишком сильно. — Прости. Я не хотел быть обузой. — Ты не обуза. — Это звучало неубедительно. Они вышли из квартиры и на скорую руку опечатали ее, а затем сразу выехали проводить задержание. *** — Скажи: ты и правда мне не веришь?.. После всего, что было между нами? Наблюдать сцену задержания Лайта было так же больно, как наблюдать сцену смерти Соитиро. Мацуда смотрел на лицо андроида и не узнавал его. Он был растерян, напуган, зол и разочарован, громко, до хрипоты кричал, но теперь Тота даже не понимал, действительно ли Лайт чувствовал все то, что так ярко и красочно демонстрировал на публике. Это уничтожало. Покрывало тело изнутри холодной, колючей коркой, которая больно отдиралась с каждым новым вдохом, а ее обломки падали на сердце и заставляли его кровоточить. Мацуда вспоминал Лилиан, девочку-девианта из магазина, самого Лайта, который весело проводил время с Саю и которого обнимал Соитиро — эти воспоминания казались неточными, неправдоподобными, словно кто-то хорошенько наврал парню, а он наивнейшим образом поверил. И эта фраза. «Все, что было между нами» Мацуда почувствовал новый прилив неуверенности и паники, как только услышал ее. «Что между ними было?» Как мог L, этот циничный, вечно спокойный и сосредоточенный на расследовании детектив полюбить своего главного подозреваемого? Или даже просто вступить с ним в близость? Разве таким человеком являлся Риюзаки? Разве таким он всегда казался Мацуде? Это же просто глупо — привязаться к тому, кого хочешь отправить за решетку! L прекрасно это понимает, он же самый умный человек на свете. Мацуда не отрывал от Лайта глаз. Андроид был в искреннем ужасе. Он болезненно морщился от каждой новой реплики Риюзаки, которые становились все холоднее и бесчувственнее; Тоте даже казалось, будто бедняга бледнел, как живой человек. Его взгляд тускнел, темнел — еще немного, и эти искусственные глаза станут похожи на глаза самого L… «А если Лайт влюблен в него? Если он сейчас, все-таки, переживает по-настоящему?..» Одна мысль была сложнее и неувереннее другой. Они были похожи на осколки давно разбившегося древнего кувшина: их все еще можно было собрать воедино, но с большим трудом, а готовый предмет получится потрепанным, изношенным. Вот только ценность такого древнего кувшина была гораздо выше любого нового, целого и чистого. …Лайту позволили в последний раз доказать, что Риюзаки был неправ. Они сели в машину; Тота специально сел близко к нему, словно это могло помочь ему собраться с мыслями, но ошибся. Изо рта вылетали какие-то слова поддержки — молодой полицейский не привык говорить с Лайтом по-другому, — а в голове до сих пор творился хаос, в котором невозможно было что-либо разобрать. Каждое выражение лица андроида вызывало множество вопросов, в каждом его вздохе Мацуда искал двусмысленность. Пока они ехали в отель, он представил, какой неудачной и печальной была бы безответная любовь Лайта к самому L, и мурашки побежали по коже с мелкой дрожью. Да, сам Риюзаки вряд ли чувствовал к этому андроиду что-то помимо подозрений… Но что если Лайт сейчас не врал? Что если он просто попал под стечение обстоятельств? Мацуда невольно представил себя на его месте, а вместо L обрисовал Саю. Что бы сделал он сам, если Саю считала бы его самым опасным преступником Детройта, а он, тем временем, был бы простым влюбленным в нее андроидом?.. Стал бы он вести себя не так напуганно, разочарованно и истерично, пока его брали бы под арест? Смог бы он смириться с безответностью и уйти, поставив свою невиновность выше желания постоянно быть рядом с Саю, пускай и вызывая новые подозрения?.. Соитиро всегда говорил, что на ситуацию нужно смотреть с нескольких сторон и брать в расчет все вероятности и варианты. Тота напрягся, погружаясь все глубже в собственные мысли. А если бы он оказался RA9?.. И от этой мысли сердце заболело. Сильно, протяжно, так, будто Мацуда действительно стоял за контролем девиантов, а Саю действительно раскусила его. Тота внезапно осознал, что, будь он Богом, полицейским, нищим или самым правильным андроидом на свете… …Любовь к Саю все равно продолжила бы жить в его сердце, искусственном или настоящем. *** Теперь Мацуда не отрывал глаз от Лайта и Риюзаки и прислушивался к каждой их реплике, сказанной друг другу. К сожалению, ничего, кроме обиды и подозрений в их взглядах и голосах парень прочувствовать не мог, но сердце отчего-то продолжало болеть, как скулящая собака, пытающаяся предупредить своего хозяина о приближении беды, а хозяин никак не мог ее понять. Рассудок, который все еще отчаянно старался привести мысли в порядок, умолял рассказать хотя бы Риюзаки о той тонкой стене, через которую можно было услышать шум из соседней квартиры, но душевная боль заглушала собой все. Внутри Мацуды творилось целое солнечное затмение. Никто не вышел на него посмотреть. Нужно рассказать обо всем. Нужно закончить расследование. Нужно заставить RA9 ответить за все. Предотвратить натиск девиантов, вернуть жизнь в привычное русло, в норму… А если бы Саю оказалась RA9, смог бы Мацуда ее разобрать ради блага человечества? И Тота ответил: нет. Поэтому промолчал, клоня голову от усталости и сминая рукава пиджака, а когда они с Моги вышли из номера, то сразу направился домой и лег на кровать прямо в одежде, устремив полумертвый взгляд в потолок. Замерев. Кто же в этой ужасной истории — Мацуда, а кто — Саю? Кто кого подозревает? Кто в кого влюблен? Может, Тота снова придумал все это, поддавшись своему инфантильному воображению? Парень вцепился в полицейский значок, безжизненно повисший на груди, как человек в петле, зажмурился, выдохнул. Какое ему дело? Он полицейский. Он должен проявить беспристрастность копа. Особенно — когда ничто не известно и ничто не доказано. Он продолжит расследование. Вскроет ту соседнюю квартиру, обнаружит там улики или же их отсутствие. Докажет, кто является RA9 и кто должен понести наказание. Саю мертва. Его не должна волновать чужая личная жизнь. Он работает только на благо общества. Но он никому ни о чем не расскажет. Говорят, иногда лучше всего работать в одиночку. L никогда прежде не раскрывал дела в такой плотной связи с кем-либо, и, кажется, добивался успеха гораздо быстрее, чем сейчас. Тем более, сам же Риюзаки дал Тоте понять, что он далеко не бесполезный и достоин уважения. В конце концов, мать ждет его дома, а расследование он же сам удерживает на паузе, как скучный фильм.