Где кончается человек

— Почему Камски не приходит к нам? Вамми вел L вдоль мокрых от растаявшего снега дорог. На плече мальчика висела большая сумка, которая постоянно с него соскальзывала из-за сутулости. — Ты хочешь встретиться с ним еще раз? — с улыбкой поинтересовался Квилш, поворачиваясь к воспитаннику. — Я могу… — Нет, — L небрежно поправил надоедливую сумку и шмыгнул покрасневшим носом. — Мне интересно, почему он ушел. Вопрос явно показался Вамми странным, поэтому мужчина долгое время не мог найтись с ответом. Они шагали вразнобой, но в одном темпе; их ноги отбивали нечеткий, полностью сбившийся ритм, и все это молчание с шагами казалось L неловким и странным — таким, что заставляло ежиться и дергать сутулыми плечами, заставляя ненавистную сумку снова катиться вниз, к асфальту. — Он повзрослел, — наконец, сказал Квилш. Его голос дрогнул от неуверенности в собственном ответе. — У него есть хорошее дело. Думаю, достойный получится человек… революционер в техническом прогрессе. Он осекся, будто ему показалось, что L обиделся на него за похвалу старшего воспитанника, однако мальчик никак не изменился в лице и не фыркнул. Он продолжал идти, почти нарочно меняя темп ходьбы, чтобы их топот был похож на бег усталых коней или вялые шаги изнеможенных путников. Ему почему-то хотелось подольше задержать атмосферу неловкости, тучей повисшей над ними. — Ты можешь ходить к нему, — поспешил предложить растерявшийся Вамми. — Думаю, от твоей помощи он точно не откажется. — Я ничего не смыслю в технике. Они снова замолчали. L углубился в свои мысли — далекие, странные, связанные друг с другом тысячами нитей, которых при этом почти не было видно. Он уже и вовсе не думал о Камски. Погрузившись в размышления, мальчик не заметил, как сумка, все-таки, слетела с плеча и плюхнулась прямо в лужу. Вамми укоризненно покачал головой и поднял ее. — Думаю, ничто не успело промокнуть, — сказал он с легким смешком. — Кстати, как прошла тренировка? «Тренировка…» Он разве ходил на тренировки?.. Какая? По теннису, да? Нет, по капоэйре… — Риюзаки, они поймали одного девианта в центральном офисе, но он успел самоуничтожиться и повредить все данные. Риюзаки поднял голову. Она была тяжелая и гудела. Мысли путались; кофе в руках то чернел, то бледнел, будто кто-то невидимый время от времени разбавлял его молоком. «Наверное, нужно поспать сегодня, — подумал детектив, смахивая с ресниц остатки воспоминаний и размышлений. — Когда я спал в последний раз?.. Неделю назад? Две?» — Значит, пусть ловят еще. В номере, как во время начала расследования, снова кипела работа. Моги бегал из спальни в гостиную и из отеля в участок, собирая рапорты и данные экспертиз последних арестованных, которые полиция в целях безопасности больше не предоставляла в электронном виде. Мацуда не отрывался от ноутбука, пытаясь снова открыть доступ к сети, взломанной еще Айзавой. Лайт без устали делал им кофе и молчаливо ходил по комнате, постоянно косясь на Риюзаки. Эти взгляды странным эхом отзывались у детектива в голове. Он чувствовал внутри что-то движущееся, большое и пульсирующее, как второе сердце, но оно то и дело мешало дышать или вовсе сдавливало грудь до неприятной, колкой втянутости. Ему хотелось выпустить это чувство наружу, чтобы оно больше не тревожило и не беспокоило, но оно либо выросло настолько, что никуда не пролезало, либо стало слишком тяжелым, и сдвинуть его самостоятельно отныне было невозможно. Поэтому, встречая очередной взгляд андроида, Риюзаки либо невольно отводил глаза, не дыша, либо долго и пристально смотрел на него в ответ, потому что был не в силах двигаться. Это напрягало так же, как чертовски уставшая за последние дни голова. Когда Моги позвонили и сообщили, что кто-то сдал андроида, владевшего важной информацией, полицейский снова рванул в участок, а Мацуда, вежливо извинившись, поехал в аптеку за «таблетками от переутомления». Лайт и L вновь остались одни, и детектив не понимал, как сам к этому относился. Он ушел в спальню, к огромному окну с видом на вечно забитую людьми улицу, и замер, как статуя, ожидая, пока ситуация разрешится сама собой. После пары минут абсолютной тишины и такого же абсолютного бездействия Ягами подошел к нему и осторожно взял за руку. Пришлось обернуться. — Ты сегодня слишком растерянный, — тихо произнес андроид. Риюзаки посмотрел ему в глаза: они были темнее обычного и блестели тревогой, смешанной с еще одним, похожим, но неизвестным чувством. — Может, тебе стоит отдохнуть? — Я тоже думал об этом, — вяло отозвался детектив. Теплые, гладкие пальцы Лайта зацепились за его собственные, холодные и чересчур тонкие, даже костлявые. — Но сейчас некогда отдыхать. Мы на грани. Скоро как минимум одна из сторон пойдет на крайние меры. Ягами легко вздрогнул и с сочувствием покачал головой. — И все следы исчезли, как только я переместился к тебе? — поинтересовался он. Риюзаки вдруг подумал, что этот вопрос мог звучать подозрительно, но с несвойственной себе небрежностью отмахнулся от этой мысли. — Нет. RA9 продолжает свою бурную деятельность, к моему сожалению и твоему счастью. Судя по всему, большую часть своего времени он теперь проводит в так называемом Иерихоне. — Возможно, — Лайт пожал плечами. — Интересно, в каком состоянии находятся андроиды, сбежавшие туда. Украденных ресурсов явно меньше, чем беглецов. «Тебе и правда интересно? Неужели ты ничего не знаешь? Неужели тебе, самой потенциальной жертве, уже лишенной какого-либо хозяйского контроля, до сих пор не дали никакой информации? Может, ты просто нагло прячешь ее?..» Мысли уменьшались в размере и теряли смысл под натиском нежных рук, которые теперь поднялись чуть ли не до плеч Риюзаки и принялись поглаживать их, расслабляя. Поэтому L просто ответил: — Да. Интересно. Он чувствовал — нет, это было видно даже дураку, — что Лайт безумно хотел снова приблизиться к нему так, как это было несколько дней назад; андроида тянуло к Риюзаки, как к магниту, а самым страшным было то, что Риюзаки, кажется, начинало тянуть в ответ. Было смешно, до слез смешно. L прекрасно знал, кем являлся Ягами. Это тоже было понятно даже дураку. Лайт уже много раз успел выдать себя, разговаривая с детективом о своих чувствах, путаницах и сомнениях, но Риюзаки ничего не предпринимал. Он не опустил руки — он просто перестал понимать, как их поднять. Иногда ему казалось, что он попал впросак из-за отсутствия былой любви, которую ему на протяжении всей жизни дарил Ватари, а Лайт лишь удачно попался под руку и так же удачно смастерил иллюзию этой любви, — но парень тут же убеждал себя, что это было невозможно. Риюзаки никогда не считал себя человеком, нуждавшимся в чувствах и к хорошему отношению к себе. Теперь уверенность в этом, однако, терялась, своим отсутствием заставляя совершать странные, несвойственные ему поступки — L был близок к истине, но не хотел ее открывать. Это уничтожало, жгло изнутри самыми чудовищными муками совести и обиженным чувством долга. Он не понимал, что нужно было делать с новыми, еще неизведанными чувствами, которые с каждым днем все больше мешали ему дышать и концентрироваться. Он не понимал, казалось бы, самых человечных, простых вещей, в которых разбирался даже андроид. Это угнетало, заставляло хмуриться, путаться в мыслях… И… Лайт был уже достаточно близко, чтобы размышления оборвались, как обрываются провода, пуская искры во все стороны и ударяя током любого, кто вновь попытается притронуться к ним. L почувствовал его руку на своей щеке — все происходило как в тумане, размыто, расплывчато, и почему-то безумно хотелось позвать Ватари. Ягами смотрел на детектива очень внимательно, серьезно и напряженно; его искусственный взгляд сверлил душу Риюзаки, а сам Риюзаки не знал даже, каков был процент искренности во всей этой нежности. Возможно, знал. Но мысли сбились в кучу от того, что их пытался прочесть кто-то другой. — Риюзаки. — Голос Лайта казался низким и слишком тихим. — Тебе и правда стоит отдохнуть. «Хочешь воспользоваться этим?» — В контексте нынешней ситуации это звучит забавно, Лайт. Андроид вздохнул, а затем молча прижал Риюзаки к себе и запустил одну руку в его черные волосы. Он делал это так же приятно, как Ватари, отчего легкая волна дрожи прокатилась по телу детектива, заставив расслабиться и задержаться в этих объятиях подольше. L признался сам себе — было уютно. Тепло, исходившее от Лайта, как от разогревшейся машины, мягким облаком окутало его сутулое измученное тело, и казалось, будто все это время детектив стоял под ледяными ветрами на вершине какой-нибудь горы или на крыше, а Ягами закрыл его от них, подставляя беспощадным стихиям собственную спину. Его искусственное сердце билось ровно и ритмично, как маятник, отчего к нему хотелось прислушаться и, впитав в себя его покой, наконец-то уснуть. В благодарность за такой жест Риюзаки осторожно сомкнул свои руки у андроида на спине, обхватывая его живую, ненастоящую фигуру, и уткнулся носом в его шею, в самый низ, впалыми щеками упираясь в его ключицы. Сердце Лайта тут же отреагировало на это — стало биться чаще и сильнее отдавать в грудную клетку, тем самым заставляя ее слабо пульсировать. Сердце L забилось так же быстро ему в ответ. Это был молчаливый, странный диалог без единого сказанного слова, но в этой тишине Риюзаки было комфортно находиться. Новая мысль шаровой молнией ударила в оборванные провода внутри рассудка, и детектив поспешил озвучить ее. — На чьей ты, все-таки, стороне? Ягами вздрогнул и отстранился. Его сердце теперь билось так быстро, что, казалось, могло дать сбой, а узкие карие глаза расширились до размеров монет. В них горел страх. — Я? Вопрос явно поставил его в тупик. Риюзаки любил это делать. Он отчего-то знал наверняка, что Лайт часто задумывался о том, кому теперь останется верен и как, но игнорировал и откладывал эти мысли на потом — впрочем, как и сам L теперь отмахивался от бесконечной вереницы подозрений, касавшихся этого андроида. Ему хотелось, чтобы определился Ягами — именно так он, наверное, наконец-то сможет определиться сам. — Да, ты. Лайт смотрел на Риюзаки долго и пристально, не отводя застывших, остекленевших глаз, и держал рот раскрытым, потому что никак не мог подобрать слова. Это начинало расстраивать. «Что я делаю? — пробормотал L про себя. — Почему я сам усложняю себе дело? Что со мной произошло?» Эти вопросы были ему противны, он никогда раньше не задавал их себе. Они напоминали липкие, тягучие конфеты пятилетней давности, которые сначала трудно раскусить, а потом отлепить от зубов. Их неприятный, кисловатый привкус всегда надолго остается во рту, и его ничем не вычистить, ничем не смыть. Теперь Риюзаки сам сверлил душу Ягами своим пристальным взглядом. Он уже не столько ждал ответа, сколько наблюдал за тем, как Лайт панически пытался его найти. Вдруг андроид судорожно вздохнул и, взяв детектива за подбородок, уперся лбом в его лоб. Его дыхание — почему-то хриплое и прерывистое — обжигало губы L. — Я бы хотел быть на твоей стороне, — сказал он. Риюзаки даже вздрогнул. — Но я не могу предать свой народ, — тут же добавил андроид и поморщился, ресницами проскользнув по широко распахнутым глазам парня. — Прости. Теперь ответ, казавшийся прежде размытым бесформенным пятном на листе бумаги, обрел свои очертания и краски. L знал, что Лайт ни за что не будет готов вот так просто перейти на чужую сторону. Ему грозило уничтожение расы, всеобщее презрение и новый поиск нового «я» в заново созданных условиях. Это можно было приравнять к перезагрузке памяти или замене модели. Риюзаки, наверное, и сам бы не стал переходить на чужую сторону ради того, кому хотел, но не мог доверять. Это глупо. Это бессмысленно. Все, что между ними происходит, все, что они делают — тоже глупо и бессмысленно. L, величайший детектив современности, находящийся в шаге от поражения и начала гражданской войны практически по его вине, ни за что не должен тратить время на подобное. Единственным человеком, которому он мог доверять, был Ватари. А Ватари больше нет. Искать ему замену — просто смешно. Вот и все. — Я понимаю, — пробормотал Риюзаки, а Ягами печально и медленно поцеловал его. Почему-то снова стало комфортно и безразлично. «Яд, — подумал детектив. — Это самый настоящий яд, яд в моей голове» Или в сердце. *** — Сегодня выписали Айзаву! — воскликнул Моги, как только зашел в номер. Он выглядел приободрившимся и даже радостным, что тут же отразилось на некогда мрачном Мацуде. Молодой полицейский подскочил на диване, который занял для своей тщетной работы над вскрытием Сети, и широко заулыбался. — Да? Наконец-то! — он обернулся к Риюзаки, сидевшему в своем кресле в спальне. — Риюзаки, ты слышал? Айзава возвращается! От всеобщей радости Айзава показался детективу потерянной шахматной фигурой, которую наконец-то нашли и вернули на поле боя. Краем глаза парень заметил, как легко улыбнулся и Лайт. Андроид сидел на кровати, спиной облокотившись на стену, и листал журнал, принесенный заботливым Мацудой. Ожидая возвращения Моги, Риюзаки бездумно проверял свою почту и разгребал вновь и вновь поступавшие запросы и ненужные рекламные письма. Среди них висело одно, которое, наверное, стоило прочесть, но отчего-то никак не хотелось — детектив самому себе не мог объяснить, почему. Это письмо начиналось с обычного «Привет. Я знаю, что…», а имя отправителя казалось чертовски знакомым, однако было ему неизвестно. Он не любил оставлять важные письма непрочитанными — их обычно оказывалось немного, а это письмо явно входило в их число, — вот только палец немел каждый раз, когда курсор останавливался на заголовке, и открыть его не получалось. Ну и ладно. Риюзаки вышел к подопечным и взял в руки стопку документов, которые принес Моги. Темные глаза старшего полицейского горели слишком ярко для его усталого вида и изношенного пиджака. — Одного сданного обратно в фирму андроида разобрали и нашли часть данных сети, через которую RA9 связывается с девиантами! — громко объявил он. L заметил, как Мацуда с надеждой обратил на коллегу свой взор. — Возможно, так мы сможем выйти на правильный след! «Ну наконец-то» — Правда? Это очень хорошо! — Тота схватил Моги за руку и принялся дергать ее. Он напоминал маленького мальчишку, пытавшегося привлечь внимание отца. — Сегодня придет Айзава и обязательно расшифрует оставшуюся часть! Риюзаки покосился на Лайта — тот уже выглянул из-за спальни, наблюдая за причиной такой внезапной всеобщей радости. Его лицо странно перекосилось; L по инерции почуял неладное. «Он — RA9», — сказал детектив сам себе, а затем почувствовал безумное желание снова прикоснуться к андроиду и трогать его каштановые волосы. Как же он себе противен, как же он устал, как же он бесполезен… Все, кто присутствовал в этой комнате, были теперь куда умнее, эффективнее и компетентнее его, некогда лучшего детектива мира. Непрочитанное письмо, нераскрытое дело, необузданные чувства, неутоленная жажда в любви, этой дурацкой, ненужной, отвратительной любви, которая делала самого Риюзаки таким же бесполезным, как она… Будь здесь Ватари, Лайт уже давно был бы разобран на мелкие кусочки. Вдруг зазвонил телефон. Звонил отель. L редко получал от них звонки, так как всегда заранее предупреждал, что в его номер придет определенное количество гостей. Администрация никогда не спорила и не возражала — в конце концов, этот отель был популярен своей лояльностью по отношению к деловым клиентам, нуждавшимся в постоянных встречах и переговорах. Возможно, Айзава уже приехал, а Риюзаки, только что узнавший про его выписку, не успел никого предупредить. Детектив подхватил серую трубку двумя пальцами и приложил к уху. Она казалась неприятной, а голос администратора давил на голову. Гость действительно прибыл. — Да, пусть проходит, — L тут же прервал звонок и повернулся к остальным. — Айзава уже здесь. — Так быстро? — нахмурился Лайт. Он стоял в дверном проеме, ведущем в спальню, сложа руки на груди и нахмурившись. Выглядел андроид безумно напряженно — у него определенно что-то шло не так. «Он — RA9», — буквально голосом Ватари напомнил рассудок, но Риюзаки в очередной раз отмахнулся от этой мысли, как от надоедливой мухи. — Видимо, он не стал задерживаться и сразу поспешил к нам! — воскликнул Мацуда андроиду в ответ. Он уже подскочил к L и встал рядом, с нетерпением пялясь в дверь своими блестящими усталыми карими глазами. — Знаете, я соскучился по Айзаве! Риюзаки слышал, что молодой полицейский сам не верил своим словам, но посчитал эту деталь ненужной и бесполезной. В конце концов, Мацуда, кажется, часто лгал самому себе — как и все, кто здесь присутствовал, за исключением — может быть — вечно прямолинейного и честного Моги. Из коридора доносились торопливые шаги, но Риюзаки никак не мог разобрать, какие из них принадлежали Айзаве. Он сумел отличить лишь быстрое цоканье каблуков какой-то молодой девушки и ее же сбивчивое дыхание. Как вдруг эта самая девушка быстро распахнула дверь и оказалась на пороге. Это была невысокая, стройная блондинка с двумя короткими хвостиками и большими голубыми глазами, одетая в черную кружевную одежду, украшенную крестами и черепами. На ее виске горел голубой диод — его цвет был идентичен цвету ее глаз. В руках девушка держала маленькую черную сумочку, а ее ярко-накрашенные губки были сжаты, будто она усиленно о чем-то размышляла. Ее быстрый, неуверенный взгляд остановился на Лайте и тут же перестал был таковым. Риюзаки покосился на андроида: тот оторопел и застыл. «Знают друг друга, — тут же сделал вывод детектив. — А еще она может выслеживать его местоположение. Причем диода у Лайта уже давно нет…» — Лайт! — высокий голос девушки, казалось, невидимым клинком пронзил все стекло в комнате и стал скакать от одной стены к другой, как мячик. Ни о чем больше не думая, блондинка кинулась мимо остолбеневших полицейских к Ягами, а тот вытянул вперед руки, то ли готовясь отпираться, то ли встречая ее с объятиями. Риюзаки понимал, что прогонять эту девушку было бесполезно — она явно была здесь не случайно, — но подозрения снова стали стремительно расти, заполняя голову густым серым газовым облаком и отравляя противостоящие им чувства. Ему не хотелось получать еще больше доказательств того, что Лайт являлся RA9. Кроме того, его смущало присутствие чужой, незнакомой девушки, которая так легко и непринужденно вешалась Лайту на шею. «Кто она?» — Что ты здесь делаешь? — искренне изумился Ягами сквозь стиснутые зубы, пока блондинка поудобнее обхватывала его шею своими тонкими ручками. — Ты знаешь, что это чужой номер? — Конечно! — и незнакомка тут же обернулась ко всем, кого оставила за спиной: Мацуда отчего-то покраснел, а Моги так грозно сдвинул брови, будто готов был арестовать девушку прямо сейчас. — Здравствуйте! Я — Мине, девушка Лайта! «Мине», — выхватил рассудок. «Девушка», — выхватило сердце. И забилось так часто, что захотелось глубоко и громко вдохнуть воздух ртом. Риюзаки напряженно засунул руки в карманы и подошел к андроидам, испепеляя обоих взглядом. Лайт поспешно отцепил Мине от себя. — Бывшая девушка, — поправил он, гладя ее по плечам, и уставился на L, то ли взглядом пытаясь оправдаться, то ли оценивая его реакцию. Выглядел он жалко и растерянно. Детективу показалось, что он еще не видел Ягами таким. — Да, — Мине спрятала глаза и неуверенно хихикнула. Ее аккуратная рука сжалась в маленький кулак и прикрыла им рот, а вторая спряталась за спину. — Но мы все равно близки. Риюзаки понял, что едва сдержал нечеловеческий, никак не характерный ему самому рык, рокотавший уже где-то в горле. Его напрягала эта Мине, и он был даже готов поверить, что именно она, а не Лайт, была причастна к делу RA9. — Я очень рад за вас, — в своей обычной ледяной манере отчеканил детектив, — но это мой номер и я не люблю непрошеных гостей, вбегающих сюда без предупреждения и цели. Мине вытаращила свои голубые наивные глаза и сдвинула тонкие светлые брови. Она выглядела мило и забавно, но Риюзаки чувствовал, сколько скрытой ненависти и злости исходило от этой миниатюрной девушки. Он также хорошо понимал, что вся эта злость имела прямое отношение к нему, отчего испытывал еще большую неприязнь к незнакомке. — Ну, что я могу поделать, если мне так сильно хочется увидеть Лайта? — огрызнулась Мине. Ее щеки надулись в два небольших шарика, округляя ее бледное лицо и делая его еще глупее. — Я скучаю по нему, это вполне объяснимо! «Заткнись», — хотелось выкрикнуть Риюзаки, и он с облегчением прочел то же самое в глазах самого Лайта. Руки андроида все еще поглаживали плечи девушки, но делали это так грубо и навязчиво, что казались своего рода сигнальными жестами, которые сама Мине пока не понимала. — Лайт, если ты не знаешь, находится под круглосуточным наблюдением полиции, — вдруг буркнул Моги. Он выглядел примерно так же, как чувствовал себя L, вот только поводы у них, видимо, были разные. — Посещая его вот так, да еще и будучи андроидом, ты только увеличиваешь наши подозрения. — Он может оказаться RA9, — добавил Мацуда, но его голос неуверенно дрогнул и быстро стих, будто кто-то резко снизил громкость, с которой он говорил. Мине выпучила глаза и еще сильнее сдвинула брови. — Лайт?! RA9?! — она, в отличие от Тоты, повысила тон голоса раза в три, отчего резала всем уши. — Ни за что! Лайт — отличный лидер, но уж точно не лжец! «Смешно», — подумал Риюзаки. От собственной язвительности сердце билось сильнее, но так глухо, что чувствовать каждое его движение было неприятно. — Мине, ты хотела поговорить со мной? — мягко и сдержанно спросил Лайт, а его руки крепко и сильно сжали плечи девушки. — Тогда давай прекратим этот пустой спор, быстро поговорим и не будем мешать расследованию. Я не хочу, чтобы меня в итоге признали виновным, а ты явно будешь одной из причин, почему так решат. Мине, как по сигналу, тут же повернулась обратно к Ягами, закивала ему, завороженно глядя на его каменное, оцепенелое от потрясения лицо, и схватила его за руки. — Конечно! — ее голос стал тише. — Пойдем. Лайт вопросительно взглянул на Риюзаки. Эта ситуация была до глупости смешной — главный подозреваемый, находящийся под круглосуточным наблюдением, уединяется с сомнительной особой, ворвавшейся в чужой номер без разрешения, — однако именно поэтому L, язвительно усмехнувшись, кивнул андроиду и показал на спальню. «Пускай, — подумал он, — пускай они обсудят все свои планы. Мине совершила большую ошибку: кажется, кого-то она уже точно выдала» Желание поймать RA9 и предотвратить восстание девиантов, которое уже почти подавили те новые, странные чувства, наконец-то вновь зажгло усталое сердце детектива и заставило ощутить, как азарт наполнял его ледяную кровь, согревая. Он наблюдал за удалявшимися фигурами двух потенциальных подозреваемых — они казались новыми, обновленными и свежими, словно только что собранные яблоки, — и чувствовал к ним искреннее презрение. Ему внезапно захотелось поверить в то, что Лайт нагло врал ему все это время; что это «заточение» в номере L есть часть его очередного гениального плана, который поможет отвести подозрения… Ему внезапно захотелось почувствовать к нему ненависть — чувство, открывшееся ему сравнительно недавно, но уже предельно понятное и объяснимое. Дверь закрылась, голоса приглушенно зажурчали в соседней комнате, но Риюзаки даже не стал прислушиваться к ним. Он обернулся, взглянул на полицейских — они явно не одобряли, как легко и просто детектив позволил двум андроидам уединиться. Очередная усмешка слетела с губ; L показалось, что они сильно обсохли, но облизывать их было больно. — Ну, а что? — парень с обыкновенным видом спрятал обе руки в карманы джинсов, как делал всегда, и забрался в любимое кресло. — Установим мы за этой Мине наблюдение. Возможно, сегодняшний день станет для нас самым удачным во всем расследовании. Эти слова, полные невозмутимости и покоя, внушили уверенность застывшим полицейским. Мацуда снова приободрился, а Моги заметно расслабился, разгладив морщины на лбу и перестав угрожающе сжимать губы. Они уселись на диван, стараясь подражать L в его безмятежности, взяли по конфете из вазы, которую раздобыл Лайт — в комнате повисла тишина, и она была такой легкой, словно дело уже давно раскрыли. «Но это не так, — вдруг подумал Риюзаки, и холодок пробежал по затылку. — Это очередная иллюзия. Как и то, что мы с Лайтом создавали, когда проводили время вместе у него дома» Он почувствовал, как внутри него снова началась борьба, и поморщился. Но это было единственное, что он мог сделать. Поморщиться. Опять противно! *** Мине и Лайт вышли из спальни уже через пять минут, напряженные, но всем своим видом пытавшиеся доказать обратное. Полицейские разом вскочили с дивана, устремив пристальные взгляды на незваную гостью, а Риюзаки так и остался сидеть в кресле, незаметно для всех впившись глазами в неестественно прямую фигуру Лайта. Что-то глубоко животное, инстинктивное заставляло детектива пристально следить за каждым движением его рук, снова гладивших тонкие плечи Мине, и пытаться прочесть по его губам слова, которые он еще даже не говорил. Его не интересовало то, о чем Ягами беседовал с этой незнакомкой. Его уже не раззадоривало желание положить конец этой истории. Он желал чего-то другого, о чем не хотел думать. Желал добиться того, что упорно продолжал игнорировать. Все внутри разорвалось надвое — болезненно, с треском и грохотом — и падало вниз, утягивая тело Риюзаки на пол, а он, сжав кулаки, продолжал стоять прямо и неподвижно. Как Лайт стоял около Мине, следя, чтобы ни одна эмоция не проскочила по его лицу. — Что ж, я все поняла! Больше приходить не буду! — блондинка скорчила виноватую гримасу и поджала ярко-красные губки. Она сильно действовала L на нервы. — Извините, пожалуйста! Лайт мне все объяснил. А я не верила! «Нашла кому верить», — усмехнулся Риюзаки про себя, как вдруг замер. Голубые глаза Мине — эти большие, яркие, светлые, но неживые глаза — уставились прямо на него и замерли, будто внутри девушки произошел какой-то сбой и она отключилась. L упорно смотрел на нее в ответ. Отводить глаза при таких взглядах он не любил. Они изучали лица друг друга, не моргая и не отрываясь, и затянувшаяся пауза, повисшая в воздухе, напрягла абсолютно всех присутствующих, и они тоже замерли. Казалось, будто время застыло. «Почему ты на меня так смотришь?» Риюзаки знал, что Мине неспроста одарила его таким взглядом. Голубые глаза сияли все холоднее, мертвее — они словно превращались в тяжелые драгоценные камни, которые трудно было просто так держать в руках. Их огранка становилась все острее и четче, отчего грозилась в любой момент исполосовать. В эти долгие секунды, протяжные, как стоны боли, Риюзаки мог видеть душу девушки насквозь: ее гнев, ее злость, ненависть, желание расправиться — и все это относилось непосредственно к нему самому. Страшно не было. L ожидал от нее что-то подобное. Наконец, Мине моргнула и, неуверенно кашлянув, попятилась к выходу. Выражение ее лица резко изменилось: теперь она словно была очень сильно удивлена и даже напугана. Детектив напрягся. Он знал, что являлся причиной и этой перемены. Вот только почему?.. Он перевел взгляд на Лайта и поразился тому, как он был похож на Мине в эти минуты. Его лицо вытянулось, глаза расширились; андроид вцепился одной рукой в дверную раму, будто боялся, что упадет, и смотрел в сторону, в пустоту, в стену — казалось, что он специально не поднимал глаз и ни к кому не обращался. «Что произошло?» — До свидания! — Мине уже и след простыл. Цоканье каблуков стремительно удалялось и стихало. Снова повисла тишина. Теперь она была не такой легкой и невозмутимой, хотя опасность, кажется, миновала. Полицейские смотрели на Риюзаки, Риюзаки — на Лайта, а Лайт все так же прятал широкие от удивления глаза и покусывал губы. «Что со мной не так? Что она сделала? Что ты понял?» Впервые L чувствовал себя недогадливым и незнающим. Новую неловкую паузу прервал очередной телефонный звонок. Администрация оповестила: пришел мужчина. — А вот и Айзава, — сообщил детектив, кладя трубку. — Теперь уж точно он. Ни Мацуда, ни Моги не проронили ни слова. Казалось, они уже не верили ему или боялись верить. Через несколько минут в дверях действительно появился Айзава. Выглядел он иначе, нежели во время их последней встречи, хотя Риюзаки ссылался на то, что не видел полицейского уже довольно давно. Сюити был бледен, цветом кожи почти походя на L, его волосы выглядели растрепанно и неухоженно, а под глазами повисли темные мешки. Больная нога полицейского была слегка согнута — видимо, он не успел до конца оправиться или вылечиться. Скорее всего, выписка являлась его собственной инициативой. «Похвально. Но бесполезно» — Айзава! — Моги первым очнулся от навеянного произошедшим напряжения и кинулся к коллеге, обнимая его. Мацуда, робея, подскочил следом. — Наконец-то ты снова с нами! Сюити слабо, устало улыбнулся и проковылял вперед, к L, глядя на него так же пристально, как Мине, но без тени ее злости и ненависти. Он выглядел гордо и даже счастливо, хотя его счастье со стороны казалось слишком болезненным и тяжелым. Детективу отчего-то стало безумно жаль Айзаву. Он почувствовал себя виноватым. — Здравствуй, Айзава, — голос звучал неоднозначно, даже фальшиво. — Рад снова видеть тебя. — И я. Айзава взглянул и на Лайта — тот быстро кивнул ему, натянув улыбку на пару мгновений, и вернулся в свои раздумья. Риюзаки беспокоила перемена, произошедшая с андроидом после того странного взгляда Мине, и он хотел поскорее узнать подробности, но слишком много происходило на фоне и мешало сосредоточиться. «Я растерял всю свою концентрацию, — мелькнула в голове грустная мысль. — Мы все здесь постепенно превращаемся в горстки пепла…»

— Почему Камски не приходит к нам?..

Дверь в номер раскрылась снова. Айзава стоял рядом с L, когда это произошло. Никто не успел ничего разобрать. В комнату влетела девушка-андроид, одетая в униформу горничной, а в своей неестественно сильной руке держала отломанную рукоятку от пылесоса. Рукоятка была длинная, тяжелая — наверное, любому человеку было бы не под силу отломать ее и вот так просто схватить. Она все еще горела голубым, словно продолжала функционировать, а диод на виске горничной горел красным. Со слабым, но яростным криком девушка рванула к Айзаве, который только лишь успел обернуться на этот крик, и L внезапно осознал, что стоял совсем рядом, близко. Он без труда предугадал, куда могла ударить разъяренная девушка, и в тот момент, когда ее слабая на вид рука замахнулась над застывшим полицейским, успел перехватить рукоятку. «Да что это такое? Они вообще следят за отелем?!» Теперь и его самого захлестнула ярость. Он вспомнил, как такой же обезумевший девиант выбежал из супермаркета и накинулся на Ватари, и от этого воспоминания кровь прилила к голове, заливая глаза и топя в себе любые другие эмоции, чувства и мысли. Риюзаки удержал рукоятку и грубо, со всей своей злостью толкнул ее вместе с оторопевшей горничной, а затем, когда она упала на пол и яростно заорала, ударил ее прямо по голове. И снова голубые брызги испачкали его одежду и окропили его лицо. «Сейчас Айзава так похож на меня, — вдруг подумал он, — такой же бледный, усталый и хмурый…» — Риюзаки! — дрогнувший голос Мацуды звучал совсем близко, почти у уха, но сам Риюзаки упорно игнорировал его. Тириум сменил его собственную кровь, а в голове начала выстраиваться новая цепочка размышлений и догадок, которая снова привела его к той же персоне… Детектив обернулся к Лайту, все так же застывшему в дверном проеме. Карие глаза андроида горели таким сильным бешенством и негодованием, что провести связь между произошедшими за этот ненастный день событиями было нетрудно… — Это не я! — поймав на себе взгляд Риюзаки, вдруг закричал Ягами. — Вы можете проверить, это был не я! Я даже не передаю никому сигнал сейчас!.. Его голос дрожал по-настоящему. Риюзаки повернулся обратно к телу, принадлежавшему безумной горничной. И снова смешно, и снова чертовски глупо. Сегодняшний день, наверное, являлся самым большим провалом RA9 и его приближенных. Рукоятка пылесоса действительно была тяжелой — голова девушки развалилась и смялась, как лист бумаги, и от нее по полу растекались голубые лужи, казавшиеся бесконечными. — Позвоните в администрацию, — голос L звучал холодно. — Надо сообщить об этом беспорядке и срочно потребовать компенсацию. Думаю, нам стоит переехать. Он повернулся к Айзаве, которого трясло то ли от злости, то ли от шока. — Это было покушение на меня, — объяснил детектив. — Тебе не о чем больше беспокоиться. В следующий раз позаботься о своей прическе и выспись. Риюзаки ничего не чувствовал — внутри него зияла черная, гнилая пустота, и именно она диктовала ему, что говорить и как. Он слепо следовал ее указам, потому что не хотел очередной внутренней борьбы, особенно на фоне этой пустоты; он не хотел снова забивать грудь ненужными, глупыми чувствами. Пока Моги звонил в администрацию и Мацуда усаживал Айзаву на диван, L медленно подошел к Лайту и рукой приказал ему посмотреть себе в глаза. Он чувствовал себя невероятно властно, но черство. — Не волнуйся, Лайт. Это явно был не ты. Ход слишком глупый и необдуманный. А Ягами смотрел на него, не отводя горящих карих глаз, и выглядел он так растерянно, что становилось не по себе. Он еще долго молчал, разглядывая детектива точно в первый раз, а затем шепотом, хрипло произнес: — А кто ты такой? «Что?» — Это шок, Лайт, — Риюзаки похлопал андроида по плечу и двинулся в комнату Ватари, потому что пустота начала зудеть и покрываться новым слоем кожи. — Советую тебе сделать что-нибудь со своей системой — как вы там, андроиды, расслабляетесь?.. Он запер дверь и сел на кровать, ничего не делая и не говоря, не смотря по сторонам и ни о чем не размышляя, а сердце билось так быстро, что, казалось, должно было остановиться с минуты на минуту. — Тренировка прошла… обыкновенно. Ничего особенного. Кажется, я стал сильнее.