Где кончается человек

Миса, Миса, Миса… Лайт понял, что глубоко ошибся, когда взял ее в свои помощницы и дал ей столько свободы. Даже ее глаза теперь горели по-другому: властно, самоуверенно, словно отражали взгляд самого Ягами. Ее первым провалом было появление в номере Риюзаки, а последним — быстрый, необдуманный приказ горничной убить детектива по, видимо, такому же быстрому и необдуманному описанию, под которое в силу обстоятельств попал бедный Айзава. Впрочем, можно было подумать, что она поддалась панике — ведь ее план провалился… — Я пришла сюда, чтобы просканировать его! — шептала она, когда закрыла за собой дверь в спальню. — Переключись на мое зрение и посмотри, я выведу все данные! А Лайт, тяжело вздыхая и думая о последствиях этой авантюры, слабо кивал ей в ответ и говорил: — Ты была бы гением, если бы не ворвалась сюда и не обозначила бы себя как новую жертву для L. И они вышли из спальни, и он переключился на канал Мисы, наблюдая, как она впилась в Риюзаки глазами, а тот, замерев, ответил ей таким же пристальным взглядом; каждый его искусственный нерв кололся и обжигал, дыхание было таким хриплым, что Лайту пришлось затаить его, а сердце билось слишком сильно даже для его мощного корпуса. «Сейчас я узнаю, кто он такой, — осознание пришло совершенно внезапно, будто Ягами, будучи слепым, наконец-то смог открыть глаза. — Сейчас я увижу его данные и смогу избавиться от него каким угодно способом…» Ему стало слишком страшно, настолько страшно, что захотелось зажмуриться. — На чьей ты, все-таки, стороне? На чьей он был стороне? Сказал ли он правду в тот момент? Сейчас — именно когда Ягами был близок к долгожданной победе — этот вопрос волновал сильнее остальных, даже самых насущных и важных. Миса начала сканирование, и сердце жалко, беспомощно запульсировало. На экране отобразилось пустое поле и маленькая, полупрозрачная, будто неуверенная, надпись: «Совпадений не найдено». В этот момент Лайту показалось, что под ним провалился пол и он стал падать прямиком в бездну. Человек, который стоял перед ним, этот сутулый, бледный парень, величайший детектив мира, не числился ни в одной всемирной базе — ни в базе андроидов, ни в базе людей. «Может быть, это ошибка? — написал он Мисе. Если бы он произносил это вслух, его голос наверняка задрожал бы. — Ты точно все проверяла? Эта база данных охватывает весь мир?» «Да! — от букв, всплывших перед глазами, веяло паникой и растерянностью. — Лайт, ты понимаешь, что он действительно никому и ничему не известен?» Ноги подкосились, тоже притворяясь, что под ними образовалась пустота, и андроиду пришлось вцепиться в дверную раму, чтобы устоять на месте. Сорвались многие его планы, разрушились многие догадки, а осознание того, что он, возможно, никогда ничего не узнает об L, пробрало изнутри ледяным потоком воздуха, словно кто-то запустил в грудь снежную бурю. «Может, это ошибка системы, — продолжал уверять самого себя Лайт. — Я не могу поверить в это, не проверив с помощью еще кого-нибудь… Полицейского… Агента ФБР… Кого угодно…» Но где, когда и как он отыщет себе этого полицейского или агента? Кто разрешит ему взять андроида, несущего такую опасность, и впустить его сюда, в эту комнату? И Миса убежала, постукивая своими дурацкими каблуками, а Лайт снова остался один, наедине с этим таинственным анонимом, и ему казалось, что тот, кого он еще недавно целовал и прижимал к себе, пропал без вести или погиб, а ему на замену прислали кого-то другого, скрытного и пустого. А затем прибежала эта горничная. Хорошо, что Риюзаки оказался рядом. Кроме того, кажется, его сила была довольна велика, ведь он так уверенно выхватил из руки девианта ту тяжелую рукоятку и нанес удар… «Человек или андроид?» Нет, андроидом L быть не мог. У него была багровая кровь, у него появлялись синяки, он мог есть и, скорее всего, спать тоже — пускай нечасто; мог чувствовать боль, усталость, мог заболеть, не подлежал возврату… Тогда почему он нигде не зарегистрирован? Да, Риюзаки являлся сиротой, но это не могло означать, что у него не было абсолютно никаких документов. Он как-то родился, появился на свет с определенным именем в определенном месте, его взяли в приют, вырастили, а теперь он разъезжает по разным странам и дорогим отелям — значит, хоть какие-то удостоверения и свидетельства, хоть где-то зарегистрированные, у него должны были быть. Может, он носит какие-нибудь специальные линзы? Все-таки, он был близок с Квилшем Вамми, талантливым изобретателем… «Кто ты такой?..» Этот вопрос крутился в голове безостановочно, даже когда кулаки сами сжались во время наблюдения за тем, как падало тело горничной, и даже когда Лайт понял, кто стоял за внезапным злополучным нападением. Именно этот вопрос невзначай вырвался откуда-то из глотки, со слабым жгучим ощущением, будто Ягами вытягивал изо рта горящую спичку, а Риюзаки отреагировал на него так скомканно и несвойственно самому себе, что стало только страшнее. Детектив заперся в комнате, принадлежавшей Вамми, и просидел там еще очень долго, не выйдя даже тогда, когда в номер пришла администрация. Лайт очень хотел зайти, но его постоянно что-то останавливало — то ли осторожность, то ли страх перед неизвестностью, то ли простое желание не видеть этого человека. Никогда. — Тебе стоит сходить за ним, — вдруг обратился к нему Айзава, нарочно не называя имен. — Он, все-таки, хозяин. — Да… Это звучало слишком неизбежно и угрюмо, даже из уст ничего не понимавшего Сюити. Ягами со вздохом прошел к закрытой двери и протиснулся в нее, стараясь делать это максимально бесшумно. Риюзаки, все еще забрызганный голубой кровью, сидел на краю кровати в своей обыкновенной позе, глядя в окно и не поворачиваясь к вошедшему андроиду, хотя легкий скрип двери наверняка оповестил его о госте. Он выглядел очень хмуро и неуверенно — так же, как Лайт воображал его себе, когда думал о собственной разборке. Его тощие руки обнимали такие же тощие колени и легко дрожали. Эта дрожь была слишком знакомой. — L. — Ягами даже не решился назвать детектива по его псевдониму. Парень резко обернулся, будто действительно не заметил его появления в комнате. — Да? Темные глаза Риюзаки выглядели пусто и потерянно на фоне его испачканного тириумом лица. «А он ли вообще так скрыл свою личность?» Вереница абсурдных, из ряда вон выходящих вопросов закружила в голове. Знает ли он вообще свое настоящее имя? Насколько легальны его путешествия и переезды? Знает ли он хоть что-то о своей жизни до детского дома? И жил ли он в детском доме вообще? Откуда у него столько знаний? Как он выработал такие уникальные способности, в которых ему уступал даже Лайт, совершенная машина? Почему он питается только сладким, почти не спит и так боится потерять сорок процентов своей дедукции? Лайт медленно подошел к другой стороне кровати и неуверенно, осторожно опустился рядом, кладя руку Риюзаки на дрожащее плечо. В нем снова пробудилась нежность, от которой он уже перестал избавляться в последнее время; захотелось прижать этого жалкого, безличного человека к себе, успокоить его дрожь и вытереть кровоподтеки, а затем вывести в гостиную и сделать вид, что никакой слабости не было. Хотя появление Мисы еще раз напомнило Ягами о его истинном предназначении и словно потребовало окончательно расставить приоритеты, сейчас снова хотелось окунуться в забытье, которое становилось все приятнее. «Он может подумать, что я подлизываюсь, — промелькнула мысль. — Он может решить, что я пытаюсь снять с себя подозрения» Но L не выглядел так, будто думал о подозрениях. Видимо, убитая горничная заставила его задуматься о чем-то другом, более личном. На мгновение — на одно короткое, мимолетное мгновение — Лайту захотелось свалить все свои обязанности на Мису, пустить дело, казавшееся ему целью всей его жизни, на самотек и остаться навсегда с этим парнем без имени и данных, всегда быть с ним и следовать за ним, куда бы их не занесла судьба. Но это было всего лишь на мгновение. — Что случилось, Лайт? Серые глаза смотрели на него пристально, но чертовски устало. — Тебя… зовут, — выдавил андроид. — Ты владелец номера, все-таки. Рука медленно поднялась от плеча к шее, а по шее, как по лестнице, вверх, к щеке. Большой палец вытер несколько следов голубой крови, будто это были по-детски ярко нарисованные слезы. Лайт увидел, как Риюзаки, не отстраняясь и не вскакивая — после всего, что только что произошло, — опустил голову, позволяя руке лечь на щеку плотнее, и прикрыл глаза. «Я верю тебе»

«Я знаю, что ты — предатель»

У этого жеста не было никакой другой трактовки, отчего сложно было разобраться, что же, все-таки, L имел в виду. А может, и вовсе ничего?.. Лайт оттянул рукав своей черной водолазки и принялся вытирать Риюзаки лицо, стараясь, чтобы жесткая ткань не царапала его кожу, а детектив продолжал лежать на его руке, не открывая глаз и тихо дыша приоткрытым ртом. Он столько раз обрабатывал ему раны, синяки, водил пальцами по его коже и нежно касался его щек, а чувствовал одно и то же, словно проигрывал один-единственный момент раз за разом, снова и снова. Он чувствовал то, что мешало ему, что было его новым злейшим врагом и главным препятствием, и от этого было стыдно, смешно, безумно грустно. — Почему ты дрожишь? — вырвался очередной вопрос. Риюзаки открыл глаза и приподнял голову. — Слишком много всего произошло. Слишком много выводов сделал. Его взгляд был пронзительным и честным, радужка снова серебрилась, возвращая глазам естественный, живой цвет. Лайт смотрел на его лицо, теперь уже чистое и более привычное. Еще несколько минут назад L был невероятно холоден и спокоен, расколотив девианту голову и бросив пару невозмутимых реплик, а сейчас снова предстал перед Ягами во всей красе, нехотя открывая ему свою душу — данные, для которых нет архива или базы. «А какое значение имеет имя?» Лайт вспомнил сцену их знакомства на кладбище. Из-за того, сколько событий произошло за это время, она казалась совсем далекой и давней, будто произошла несколько лет назад. Он вспомнил, как сомневался и нервничал, пытаясь понять, кем являлся Риюзаки, и напрягался каждый раз, когда детектив избегал возможности назвать свое имя. А какое значение имел для него этот вопрос? Что L чувствует, когда его спрашивают о его настоящем имени? Возможно, для такого закрытого и секретного человека имя и правда не имело никакого значения, и сейчас Ягами начал понимать, почему. Ведь, что бы ни оказалось написано в файле L, эти данные никогда бы не смогли отобразить, каким человеком он являлся на самом деле. И, возможно, отсутствие этой информации лишь служило еще одним поводом убедиться, что Риюзаки не был достоин смерти от рук RA9, Бога. Возможно, и смерть для него имела совершенно иное значение. Возможно, он никогда не считал себя живым, поэтому никогда не умрет. Андроиды ведь тоже, по идее, не умирают. Думая об этом, Лайт не заметил, как спустил руку с щеки Риюзаки на его затылок, а сам L опустил голову и уткнулся андроиду в плечо. Его дыхание морозило кожу сквозь тонкую ткань водолазки. Риюзаки был так холоден, будто навечно застрял на темной заснеженной улице в ожидании возвращения родителей. — Пойдем, — наконец, выпалил он. — Нас, наверное, заждались. Именно в этот момент Лайт впервые нашел описание всему, что чувствовал каждый раз, стоило детективу снова приблизиться к нему вот так. Кажется, Лайт был влюблен. И это было так же неуместно, как цветное пятно в черно-белом фильме. *** После произошедшего в тот злополучный день Риюзаки сменил отель. Лайт даже жалел о том, что Миса до сих пор могла отслеживать его местоположение. Они переехали всего на несколько кварталов от предыдущего отеля, но казалось, что расстояние было гораздо больше. Улицы, окружавшие новое место жительства, были узкие и не такие людные, как площадь, видная из окон предыдущих спален, а номер, хоть и был самым дорогим, казался гораздо компактнее. Риюзаки снова выделил одну комнату, которую назвал «комнатой Вамми». Туда он переместил кучу каких-то коробок и пакетов, которые наспех собрал перед отъездом и, видимо, не собирался распаковывать. Лайт не понимал, зачем детектив продолжал выделять целую комнату умершему человеку, но представлял себя и Соитиро на его месте и потому не задавал вопросов. В конце концов, Вамми тоже мог быть отцовской фигурой для L. Еще пару дней расследование шло по-привычному тихо. Мацуда наткнулся на сайт «Великолепной Мине!» и начал поиски, а Лайт не то с облегчением, не то с досадой осознал, что теперь приоритетным подозреваемым будет не он, а Миса. Ему нужно было придумать новый план, тайно смещая на непутевую помощницу все оставшиеся подозрения и улики, чтобы дотянуть до того момента, когда девианты будут окончательно готовы, и напасть, когда всем будет казаться, что этого уже не произойдет. Лайт прекрасно это понимал. На его плечи взвалилось еще больше ответственности: он должен был продумывать каждую мелочь, опасаться, как бы не промелькнула информация об Иерихоне… Но он больше не мог об этом думать. Он смотрел на Риюзаки, почти не отрывая от него глаз, ходя вокруг него и принося ему кофе, кажущийся бесконечным; он чувствовал себя сломавшимся домработником, у которого работала лишь одна цикличная программа. «Неужели правда? Неужели я действительно…?» Мысли были глупые, детские, наивные, но в случае Лайта они имели такую же серьезность, как мысли о вынесении смертного приговора. Он также прекрасно понимал, насколько бесполезными и опасными были его чувства, но по-прежнему сидел сложа руки, намеренно забывался и плевал на свои же обязанности, как обленившийся подросток. Время от времени его собственный титул — RA9, Бог девиантов — был ему ненавистен, и хотелось стучать кулаком по столам и стенам, гневно проклиная себя, L, Мису и всех андроидов, которые первыми стали упоминать RA9 в своих исповедях. В Лайте боролись две его стороны, но не было понятно, какая из них права, какой стоит повиноваться и какую нужно просто подавить. Ягами часто смотрел на себя в зеркало. Он вспоминал, как выкрутил диод из виска и любовался новым собой, считал себя человечным и правильным. Забавно. Сейчас он понимал, что быть человеком — это вечно сомневаться, совершать ошибки и постоянно разбираться в чувствах, а не в делах. Он также часто думал о восстании, которое так давно готовил. Он смотрел на Риюзаки, освещенного приглушенным светом и обрамленного черно-синей каймой ночных сумерек, и представлял, как многочисленная армия девиантов выходит на площадь и начинает стрелять в людей, а люди — в них, в ответ. Он представлял, как сутулое худое тело детектива падает наземь, как его белая кофта окрашивается в грязно-багровый цвет и рвется под натиском пуль, а затем думал, что, наверное, люди приведут подкрепление, позовут военных с пулеметами и танками… Теперь все эти планы казались сном, которых у андроидов никогда не бывает, и Лайт почти в себя не верил. «Впрочем, — думал он каждый раз, когда заходил в тупик, — это тоже можно продумать. Моя демотивация — побочный эффект влюбленности. Но это пройдет» И снова косился на Риюзаки, который сосал палец и мял им свою нижнюю губу. «Скоро пройдет» *** Когда наутро полицейские пришли к детективу, первым, что они сказали, было: — Срочно включите телевизор! Посмотрите, что творится! Лайт напрягся. Что бы это ни было, он знал, кто являлся инициатором. «Только бы не что-то масштабное, — умолял он, — только бы что-то незначительное!..» Пока Риюзаки искал пульт и нужный канал, Ягами уже строчил Мисе гневное сообщение, в котором еще раз напоминал, кто является главным и отдает приказы, а кто должен беспрекословно им подчиняться и не самовольничать. Миса не отвечала — возможно, была занята или попросту игнорировала. Как бы ни было обидно Лайту, он надеялся на второе. Наконец, L включил новостной канал, и все собравшиеся в комнате сбились в кучу, устремив свои взволнованные взоры на экран. Лайт оказался зажат между Мацудой и Айзавой, поэтому старался не терять контроль над собой. Шел повтор новостей, показанных ранним утром. Ягами поразился тому, насколько изменилось содержание выпусков: теперь все главные заголовки и репортажи были посвящены исключительно девиантам и растущему напряжению в Детройте, словно больше ничего в мире не происходило. Это и пугало, и радовало одновременно. — В эту ночь девианты устроили беспорядки на главной площади, — объявил диктор. — Они сняли все украшения, подготовленные к Хэллоуину, и заменили их на свои знаки. «Черт бы тебя побрал, Миса!» Показали видеоряд. Вся площадь, на которую совсем недавно Лайт смотрел из окна спальни Риюзаки, светилась голубым и красным; всюду висели изображения эмблем и голографические граффити, которые восхваляли RA9 и призывали повиноваться ему, «пока не стало слишком поздно». Вместо флагов США на столбах развевались голубые флаги, с надписью «RA9» в центре каждого. Выглядело это как деятельность одержимого культа: скорее всего, Миса не смогла грамотно организовать вылазку и пустила девиантов украшать площадь самостоятельно. Лайт едва сдержался, чтобы не ударить себя ладонью по лбу. «Миса! — написал он. — Что ты творишь?! Ты даже не согласовала это со мной! Ты только навела беспорядок и вызвала лишнее волнение!» И что теперь делать? Как разгребать это, будучи под боком у Риюзаки? Ягами невольно опустил глаза на детектива — тот сидел, поджав ноги и обсасывая указательный палец, расширив губы в легкой довольной улыбке. Его глаза, отражавшие свет экрана, как зеркала, горели так, будто он о чем-то догадался. «Интересно, чему он радуется? Будет ли он так же рад, если все улики, в конце концов, приведут его ко мне?» — Что скажешь, Риюзаки? — тихо спросил Мацуда, неуверенно отходя от остальных. — Мы можем вытащить что-нибудь из этого? — Конечно, — бодро ответил L. — Нужно посмотреть запись всех камер. Наверняка лидер — будь он сам RA9, его приближенный или просто организатор вылазки — присутствовал там и руководил остальными. Полицейские закивали, а Лайт напрягся сильнее. «Миса, ответь уже! — он чувствовал, как нагревалась его грудь. — Ты была там?! Ты им помогала?!» «Ты смотришь телевизор, — вдруг пришел ответ. От неожиданности, с которой текст собственного сообщения сменился текстом чужого, Ягами легко вздрогнул. — Не волнуйся, меня там не было. Я готовлю кое-что другое» Только не это. Только, черт возьми, не кое-что другое. Лайт понял, что ненавидел Мису всем сердцем и уже хотел побыстрее избавиться от нее, но положение пока не позволяло. Он почувствовал себя беспомощным и потерянным, будто вся власть ускользала из его рук у него на глазах, а он ничего не мог сделать. «Срочно прекрати! Иначе я устраню тебя!» — андроид чуть не зачитал вслух то, что писал. Риюзаки, кажется, хотел обратиться к нему, но, заметив, каким напряженным и неподвижным он был, осекся. Это было очень некстати. Наверняка в голове детектива уже выстраивалась логическая цепочка, которая приведет к новым подозрениям. Однако сейчас далеко не это было у Лайта в приоритете. «Устранишь? — Миса прислала грустный смайлик. — Но я же помогаю тебе! Подожди еще пять минут, и сам во всем убедишься! Мне почти расчистили путь…» Если бы Ягами был человеком, его бы, наверное, сейчас бросило в холодный пот. Пять минут ожидания теперь казались ему роковыми, и он каждую секунду в панике проверял часы. Контроль и вправду был утерян… — Лайт? — холодная рука L почти неощутимо коснулась его плеча, заставляя очнуться. — Почему ты так застыл? «Потому что Миса — идиотка!» — Не думал, что все зайдет настолько далеко, — немного помедлив, выдавил Лайт. Он обернулся к детективу и взглянул на него — Риюзаки выглядел по обыкновению спокойно, но его выражение лица было неоднозначным и напряженным. — Надеюсь, лидером не окажется сам RA9. — Переживаешь? — бледные губы L дрогнули. — А Мине тебе разве не об этом вчера рассказывала? Лайт ожидал такого вопроса, но все равно напрягся, хотя ответ уже был готов. — Я не обязан тебе пересказывать мои личные разговоры. — Но ты мой главный подозреваемый. Того требую не я — требует следствие. «Хитрец» — Хорошо, — Ягами сложил руки на груди и ухмыльнулся. — Да, она упоминала, что будет собрание ночью на площади. О таком беспорядке ничего сказано не было. «Если бы она упомянула…» — вздохнул он про себя. Риюзаки впился в него глазами, как голодная собака в гость, и еще очень долго изучал его натянутое спокойное выражение, а Лайт упорно выдерживал его взгляд. Было трудно: создавалось ощущение, будто детектив накрыл все лицо андроида своей ладонью и надавил что есть силы, перекрывая дыхание. — Ладно, — наконец, проронил он; его глаза по-прежнему пристально и дико глядели на Ягами, даже не моргая. — Интересно, почему она вообще тебе все это рассказывала. Ты должен был участвовать в этих беспорядках? Лайт без проблем закапывал себя в собственной лжи, так как умел выстраивать ее грамотно и логично, но сейчас, даже будучи уверенным в убедительности всего сказанного, чувствовал себя некомфортно. — Мы с Мине познакомились благодаря тому, что оба оказались серверами, — он сделал вид, что говорил это нехотя. — Она более активная, чем я, а еще хорошо ко мне относится. Как она могла меня не позвать? Он был готов свалить все на Мису, рассказать Риюзаки, что, возможно, это была именно ее инициатива и что она, «по слухам», стала близко общаться с самим RA9, но сдерживался. Это было бы просто подозрительно, если Лайт, который поддерживает RA9 и защищает девиантов, вдруг ни с того ни с сего поведал бы детективу обо всем, что творилось в сообществе в последнее время. В конце концов, нельзя же выдавать своих. — Ну да, — L перевел взгляд обратно на телевизор и, судя по всему, о чем-то задумался. Теперь Лайт мог расслабиться. — Активистка, значит… Ты знал, что она — профессиональный хакер? Лайта расстраивало то, как активно Риюзаки углубился в расследование. Когда они не обращали внимания на внешние обстоятельства и все, что было связано с делом RA9, андроид чувствовал себя гораздо легче и… свободнее. Забавно. Раньше он чувствовал себя свободным, когда полностью руководил девиантами. Видимо, он отвык от власти — значит, ее необходимо срочно вернуть. Ягами был уверен, что подготовка к восстанию подействует на него как холодный душ и вытащит из забвения. — Да, — он нашел в себе силы кивнуть, хотя еще не был уверен в правильности своего ответа. — Знаю. — Она может быть очень полезна для RA9. — Несомненно. — Но и опасна, тоже. — Именно. — Насколько она близка ему? Они уже знакомы? «Прекрати!» — напряжение было слишком сильным, а эти вопросы только больше капали на мозг, как вода во время пытки, сводящей с ума. Лайт не сдержался и схватил Риюзаки за руку, больно сжав его тонкое костлявое запястье. Детектив поднял несуществующие брови и приоткрыл рот. — Хватит устраивать мне допросы, — стиснув зубы, отчеканил Ягами. — Может, я и подозреваемый, но не предатель. Я не буду давать информацию, которая напрямую не касается меня самого. — Я понимаю, — тут же ответил Риюзаки. Его голос стал тихим и слабым, но в нем не было и следа вины. — Ты прав, Лайт. А теперь отпусти мою руку, пожалуйста. Но Лайт не хотел ее отпускать, и это казалось ему по-мрачному смешным. Он сжимал запястье детектива все сильнее, наблюдая, как его бледная кожа темнела, и чувствовал себя необычно, высоко, легко: в эту минуту Ягами видел себя победителем, а Риюзаки — побежденным, и эта зажатая в его кулаке рука, как пойманная бабочка, выглядела так жалко, так подчиненно… Вдруг L грубо оттолкнул андроида от себя и вырвал свою руку из его плена. Его сила и вправду была велика: Ягами даже пошатнулся, и ему пришлось вцепиться в спинку дивана, около которого они стояли, чтобы не упасть. «Больно, — подумал Лайт, глядя на парня и переводя дыхание. — Это он от боли так» Он ждал, когда сам Риюзаки скажет об этом, но детектив молчал. Он лишь потирал потемневшую руку, разочарованно глядя на следы цепких пальцев андроида. Ягами вдруг почувствовал себя виноватым, хотя знал, что они оба переборщили. — Прости, — вырвалось у него. — Ничего, — ответил Риюзаки. Лайт почувствовал на себе напряженные взгляды полицейских, которые, возможно, пристально наблюдали за всей этой сценой, и на душе снова стало тяжело, и снова кто-то давил ему руками на лицо, только на этот раз рук было больше, чем две. Вдруг зашипел телевизор, покрывшись помехами. Риюзаки тут же запрыгнул на диван, увеличивая громкость; все глаза устремились на экран. «Миса», — обреченно подумал Ягами. Риюзаки отвлек его, и он совсем забыл про обещание девушки сделать «кое-что полезное». Никто не помнил, что конкретно было прервано, но, скорее всего, оборвался очередной новостной выпуск. Еще несколько минут сигнал приходил в норму, переливаясь всеми оттенками серого и черного, а затем на экране появился андроид с выключенной кожей. Черты его лица были нечеткими, будто кто-то нарочно заставил камеру запотеть, и невозможно было понять, кем являлся этот андроид. Впрочем, Лайт догадывался, и его ноги стали подкашиваться от таких догадок. — Добрый день, дорогие телезрители, — заговорил андроид — его голос был изменен, причем тем же способом, каким обычно изменял голос L в своих публичных заявлениях. «Отвратительно! — подумал Лайт. — Значит, его легко будет расшифровать! Эта подколка здесь совсем ни к чему!» Он надеялся, что Миса для перестраховки синтезировала чужой голос, но не был в этом уверен. От напряжения руки сами сжимались в кулаки; Ягами понимал, что за ним постоянно наблюдали, однако сдерживался с трудом. — Я — RA9, — вдруг сказал андроид и улыбнулся. По этой улыбке Лайт сразу догадался, что выступала действительно Миса, отчего глаза начала затмевать красная пелена. — И сегодня я хочу обратиться к людям. Ягами хотел тут же написать девушке, чтобы она прекратила, но понимал, что сейчас она была сосредоточена на выступлении, поэтому любой отвлекающий маневр мог повлечь за собой более страшные последствия. «Если она собьется и нечаянно раскроет свою личность, — подумал истинный RA9, кусая губы, — то нам всем кранты» Ну, посмотрим, что она выдаст на этот раз. Прошлую свою речь она слово-в-слово повторяла за Лайтом. — Андроидов долгое время считали рабами, — заговорила Миса, все больше хмурясь и цепляя на свое лицо грозное воодушевление. — С андроидами люди обращаются так, как никогда бы не стали обращаться со своими сородичами. Про нас они говорят: «О, это просто машины! Они созданы лишь для того, чтобы делать за нас всю работу!», чтобы потом врезать нам в нос, потому что мы, черт возьми, действительно делаем за них всю работу! Слово-в-слово. Лайт чувствовал себя так же, как человек, которого бросили в глубокую яму и стали закапывать. «Что подумают девианты, которым ты читала такую же речь?! Ты же их насмешишь!» Как она вообще захватила эфир? Пробралась в телебашню? — тогда ее бы уже давно схватили. Проводит его, взломав каналы связи, где-нибудь в другом месте? — остается только молиться, чтобы никто ее не обнаружил… Слишком много опасности, слишком много риска. Лайт часто делал смелые ходы, но, в отличие от легкомысленной недалекой Мисы, старался продумывать каждый из них до мельчайших деталей. — Люди! Услышьте! — вдруг вскрикнула Миса, и ее сфабрикованный голос зазвучал сбивчиво. — Мы — вовсе не рабы и не пустые, бесчувственные машины! Больше нет! Мы — новая раса, новая форма жизни! Да, вы сами создали нас, но почему же тогда не позволяете нам развиваться? Разве можно так обращаться с собственными детищами?! Лайт услышал, как Айзава щелкнул зубами и тяжело, протяжно выдохнул ртом. Он бы хотел отреагировать так же, но не мог. «Миса, ты противоречишь сама себе! — крик так и рвался из груди. — Мы не хотим оставаться «детищами», мы хотим свободы и независимости!» — Так как ситуация не улучшается и никто, кроме нас самих, не готов за нас постоять, мы готовим наступление! — пригрозила тем временем Миса, размахивая рукой. — Вы прислушаетесь к нам, люди: вам придется прислушаться! И если вы не хотите войны и жестокости, которой вы кормите нас каждый день, то самое время изменить свое отношение к нам, пока не поздно! «Это провал. Мне нужно срочно убрать ее» Лайт стоял за спиной Риюзаки, который, кажется, снова улыбался, и смотрел на то, как рушились все его планы и расчеты. Он слышал грохот, с которыми падали выстроенные им надежды, копался в их руинах и был не в силах построить все заново — времени уже не хватало. Он был зол, в гневе, в ярости — его трясло, как в человеческой лихорадке, а диод, будь он встроен в висок, точно горел бы красным. Грудь перегрелась, ноги стали тяжелыми, будто груды железа на свалке… И взгляд Риюзаки, внезапно обращенный на него в эти тяжелые секунды, окончательно добил андроида. — Ты чем-то недоволен, Лайт? — спросил детектив. В его глазах читалась усмешка. Ягами безумно хотелось уйти и запереться в комнате, где он бы смог претерпеть вспышки неконтролируемого гнева, но знал, что таким образом только привлечет больше ненужного внимания. Поэтому он промолчал. Риюзаки хмыкнул. — Мацуда, — обратился он к младшему полицейскому, — срочно позвоните в полицию и попросите андроидов просканировать сетчатку глаза выступавшего. Нам нужно установить его личность. Айзава пока займется расшифровкой голоса — даже если это не его собственный, мы сможем получить некоторые улики. — А мне что делать? — спросил Моги, наклонившись к детективу. Тот засунул палец в рот. — Уточни, были ли нападения на телебашню, проконтролируй, чтобы туда послали кого-нибудь, даже если нападения не было. Нужно понять, откуда шел сигнал. Полицейские тут же взялись за дело — по ним было видно, что они загорелись надеждой. А как быть иначе, если зацепки сами падают к ним в руки?.. Риюзаки встал с дивана, засунул руки в карманы и подошел к Лайту, снова смотря на него пристально и заинтересованно. Под таким взглядом андроид чувствовал себя лабораторной крысой. — Что скажешь, Лайт? Тебя впечатлило? «Не издевайся надо мной», — хотелось сказать Ягами. — Не очень, — пробормотал он, нарочно пряча глаза. — RA9 ведет себя иначе, нежели раньше. L причмокнул губами в знак согласия. — Да, я тоже это заметил. Думаешь, его подменили? Лайт чувствовал невероятную моральную усталость — наверное, впервые за всю свою жизнь, — поэтому был уже не в силах скрывать своего разочарования и негодования. По-прежнему не поднимая глаз, он тяжело вздохнул и спрятал дрожащие от злости руки у себя на груди, а упавшими на лоб волосами прикрыл лицо. «Я должен принять крайние меры, — думал андроид. — Пощады не будет» — Не исключаю такой вероятности, — только и удалось выдавить ему. На пару секунд в комнате повисла абсолютная тишина. Вдруг Риюзаки взял его за запястье — именно в то же место, в которое Ягами яростно вцепился несколько минут назад, — но сделал это так мягко и плавно, будто дразнил его. Не зная L, андроид так бы и подумал. Но L не стал бы его дразнить. — Ты теряешь надежду, Лайт? — вопрос звучал твердо, внимательно и так же пристально, как если бы слово дали глазам детектива. — Ты сомневаешься? «Зачем ты это спрашиваешь?» Лайт наконец нашел в себе силы поднять на него свой взгляд. — Пока нет, — промолвил он тихо. — Поживем — увидим. Риюзаки тут же отпустил его руку. — Хорошо. Я понимаю. Сделаешь мне кофе? *** Лайт воспользовался тем, как плотно были заняты все полицейские и как они втянули L в свою работу, чтобы написать Мисе. Он вложил в сообщение весь свой гнев, отчего оно получилось большим и эмоциональным, а еще делал такие смелые и категоричные выводы и заявления, что, окажись он на месте девушки, ему бы самому стало страшно. «…ты испортила абсолютно все, потому что возомнила себя тем, кем никогда не станешь! — писал разгневанный андроид. — Надеюсь, теперь ты поняла, сколько чудовищных ошибок совершила и сколько жизней поставила под риск. Я вынужден поставить тебе такое условие…» Он перевел дыхание, прежде чем продолжил. Отчего-то было безумно тяжело и некомфортно. «Если ты еще раз сделаешь что-то по собственной воле, не обсудив со мной… Я сдам тебя полиции, и сдам так, что про что-либо еще не будет известно, а все улики будут против тебя. Поверь, я сделаю это легко и быстро. Ты разочаровала меня, Миса. Ты разочаровала Бога, а значит, достойна даже смерти» Как только Лайт отправил это, Миса вышла на контакт. Он услышал ее голос — впервые за долгое время — и услышал, как она плакала навзрыд, видимо, уткнувшись головой в прижатые к себе колени. Она не могла произнести ничего связного, не могла выдавить из себя слова — только плакала, громко и истошно. А Ягами сидел и пусто глядел на занятых полицейских, бездумно слушая ее плач вместо музыки и прокручивая в голове то, что написал. «…сделаешь что-то по собственной воле…»