Где кончается человек

У Мисы все было под контролем. Она, все же, не была теперь так бесполезна. Ее можно было похвалить за осторожность. Она многое делала, чтобы ничто не всплыло наружу. Все под контролем. Каждый день Лайт время от времени с неугасаемой тревогой в сердце следил за Мисой вместе со всеми и вздрагивал, когда вздрагивала ее красная точка или когда появлялись и исчезали новые нити сетей. Риюзаки не выражал вслух никаких подозрений, но по одному только его взгляду можно было прочитать, что он, скорее всего, успел что-то уловить. «Заметил, что наша с Мисой связь пропала? Увидел, что сигнал иногда блокируют?» Миса научилась «откладывать» сигнал почти на полчаса, чтобы в случае первой необходимости покидать свой дом или связываться с Лайтом, сообщая последние новости. Она также нашла сообщника, который помогал ей завершать подготовку к восстанию. Все шло хорошо. Все было под контролем. Однако Лайт никак не мог справиться с напряжением. Его трудно было объяснить: возможно, тому виной было ощущение близости конца, начала восстания или даже гражданской войны; а может, Ягами чувствовал себя так напуганно и напряженно, наблюдая за внезапно притихшим L, да и всеми полицейскими в целом. Казалось, будто у них тоже был какой-то план, о котором Лайту не довелось подслушать. А еще ему безумно мешали чувства. Настолько двоякого отношения к кому-то у андроида еще никогда не было. Иногда, убеждаясь в безопасности Мисы, он переводил взгляд на Риюзаки, который либо наблюдал за девушкой вместе с ним, либо пил кофе и ел пирожные — сейчас, правда, он делал это гораздо реже, — либо о чем-то говорил полицейским и отвечал на их вопросы — неважно. Лайт смотрел на его лицо — бледное, холодное, странное — и видел в нем что-то, что заставляло задерживать взгляд. Теперь сердце билось часто и громко постоянно, не уставая, что мешало думать о восстании и настраивать самого себя на борьбу. Девианты, между тем, окрепли и набрались достаточно смелости. Иерихон процветал в прямом смысле этого слова: самые сильные и боевые андроиды организовывали группы подготовки, планировали и успешно совершали набеги на оружейные склады и оставшиеся офисы CyberLife; на заброшенном корабле царила атмосфера единства, какая, наверное, бывает в армии у людей перед самым отправлением на войну. Ягами еще удавалось передавать через Мису сообщения от своего лица, обещая появиться со дня на день, но никак не мог придумать, как ему освободиться. Риюзаки был настолько бездействующим и спокойным, что любой план на фоне его состояния казался шатким и непродуманным. Обманывать его тоже было уже нечем. Лайт терял былую хватку. Иногда он думал, затаивая дыхание, что падает детективу прямиком в его руки, но знал, что если продолжать осторожничать, то этого падения можно избежать. А пока — все под контролем. *** Это был невероятно дождливый ноябрьский день. Было так темно, будто все двадцать четыре часа у суток украла ночь, и люди редко появлялись на улицах, отчего те казались пустыми и мертвыми. Полицейские приехали в форме, на двух машинах и с пистолетами за пазухой. Они мало говорили друг с другом, а с Риюзаки лишь иногда обменивались отстраненными, бессмысленными репликами. Сам детектив ничего не ел и не пил еще с ночи; его мутные глаза часто буравили Лайта, заставляя андроида напрягаться и мелко дрожать от негодования. Что-то намечалось. Только бы не штурм Иерихона. Впрочем, они никак не могли взять след Иерихона, убеждал самого себя Лайт. Миса уже который день не выходила за пределы дома, в котором пряталась, а набеги девиантов стихли без утечек информации и арестованных. Андроидов массово сдавали на разборку, и несчастные пытались исчезнуть прямо из-под носа у владельцев, но никто в целях безопасности не делился с ними координатами Иерихона. Если верить сообщнику Мисы, на данный момент и без новой волны беглецов можно было насчитать около ста тысяч андроидов всех возможных типов — это было невероятно. Иными словами, поводов для беспокойства не было; в конце концов, весь этот маскарад мог являться лишь очередной провокацией, но Лайт все равно ответил на сообщение Мисы, в очередной раз задержавшей сигнал, тревожным «Они на что-то настроены. Будь осторожна». «Не волнуйся. Все будет хорошо. L никогда тебя не перехитрит» Хотелось бы в это верить, особенно когда L снова и снова обращал на Лайта свой внимательный, пристальный взгляд и подолгу не сводил глаз. Что мог значить этот взгляд? Новые подозрения? Оправдавшиеся обвинения? Или то загадочное «понимаю» в ответ на неосторожное упоминание о чувствах? Близился вечер, часы пробили шесть. Полицейские нервно потягивали кофе из чашек, придерживая их двумя пальцами. Мацуда был бледнее болезненного Айзавы. Моги впервые за все время, что Ягами его знал, говорил очень тихо. Лайт стал пытаться завести с кем-нибудь разговор, незаметно вытащить из кого-нибудь информацию — никто ему не отвечал, а бывало и вовсе открыто игнорировал, словно теперь андроид был для них ненужным «куском пластика». Оставалась последняя надежда — сам L. Ягами смог поймать его, когда тот стоял в ванной и умывал белое лицо. Такая же белая кофта вплотную облепила его худощавое тело, смятой тканью водя туда-сюда по выступавшим ребрам. Выглядел детектив так, словно был серьезно болен. — Эй, Риюзаки, — позвал его Лайт, стараясь, чтобы настройки голоса не сбивались от избытка напряжения в сердце, — почему сегодня все такие молчаливые и странные? Риюзаки не отвечал — пришлось подойти ближе, переступая порог ванной комнаты и прикрывая за собой дверь. Зеркало, висевшее над раковиной, начинало запотевать. Казалось, что детектив умывался кипятком. — Риюзаки, — упрямо повторил андроид. — У вас намечается какая-то операция? Ответа по-прежнему не было; L, не закрывая кран, протянул худые руки к полотенцу, слившемуся с цветом его кожи, и принялся вытирать лицо. Его впалые щеки даже не зарумянились. — Восстание началось? — голос Лайта дрогнул, но не потому, что он хотел изобразить волнение, а потому, что его начинало раздражать это белое безмолвие. Он подошел совсем близко, практически крича детективу в уши: — Что-то начало происходить? Вы нашли Иерихон? Риюзаки резко развернулся на пятках, засунув руки в карманы, и уставился на Ягами; от их близости неживые глаза парня казались еще огромнее, а синяки под ними — ненастоящими, искусственными, потому что стали еще темнее. — Интересно, почему ты ничего не знаешь, — пробормотал он со своей привычной монотонностью. — Я думал, Миса тебя осведомляет. — Каким образом? — усмехнулся Лайт. — Ты же сам следишь за ней и можешь видеть, что мы никак не контактируем еще с последней нашей встречи. L засунул палец в рот и улыбнулся. Улыбка выглядела дико. — Да, я действительно слежу за ней. Именно поэтому я заметил несколько несостыковок. «Каких?..» — Лайт почувствовал, как тириум застыл в искусственных венах и как замерли его легкие, не успев выпустить воздух наружу. — Ты напуган, — усмехнулся Риюзаки. — Значит, понимаешь, о чем я говорю. Вся ванная комната в одно мгновение окрасилась в бледно-багровые оттенки, а в углу загорелось предупреждение о возможности перегрева системы. Ягами сжал кулаки и стиснул зубы, но все равно терял контроль над собой и едва справлялся с частотой дыхания и сердцебиения. У него оставались силы лишь на то, чтобы с искренним презрением отвечать на смеющийся взгляд Риюзаки. И вдруг эти мутные, неживые глаза загорелись искренним разочарованием. — О тех чувствах ты тоже врешь? — вопрос прозвучал быстро и небрежно, как будто детектив швырнул в урну смятую бумажку. Лайт услышал собственный смех в голове вместо гудения. — А почему ты интересуешься? — парировал он, снова чувствуя себя выше и мощнее этого низкого сгорбленного человека. В красных оттенках глаза Риюзаки приобретали странный, грязноватый цвет, словно кровь, почти впитавшаяся в противную слякоть. Детектив долго не отвечал, даже не моргал. — Я бы мог интересоваться совсем другими вещами, — вдруг пробормотал он и, наконец, опустил голову. Они стояли так близко друг к другу, что теперь растрепанные черные волосы почти касались кончика носа Лайта, щекоча его. — Теми, которые больше относятся к расследованию и к твоему разоблачению. Но, как видишь, я занялся поиском человека в тебе. «Да неужели?!» Каждое слово, сказанное L, казалось Ягами саркастичным, ненастоящим и насмешливым, отчего тириум закипал сильнее, а багровый, пеленой укрывший взор, из оттенка превращался в цвет. От гнева конечности стали работать сами, рефлекторно: Лайт схватил детектива за предплечья, сжал их до хруста и грубо толкнул парня к стене. Белая кожа тут же потемнела под давлением его пальцев; сам L поморщился, но не убрал с лица невозмутимое выражение. — Поиск во мне человека?! — в сердцах воскликнул андроид. — И что же ты нашел? Очередное доказательство того, что я — RA9? В голову внезапно ударила странная мысль, и Лайт осекся, обрабатывая ее. Риюзаки, ведь, заставил его чувствовать самую обыкновенную человеческую любовь, такой же обыкновенный гнев и весь остальной комплект невероятно сильных прилагающихся эмоций. Для людей же эти эмоции и чувства — всего лишь составляющее их повседневной жизни. Да, Лайт любил раньше — любил семью Ягами, которой принадлежал, — но это были совершенно иные ощущения. Если сравнить то, что он чувствовал к Соитиро, Сачико и Саю, и то, что он чувствовал к Риюзаки, то первая любовь была бы похожа на кардиограмму здорового человека, а вторая — на учащенный бешеный пульс. Холодные руки L все никак не могли согреться в разгоряченных кулаках андроида. Лишь темные, такие же холодные следы медленно расплывались по его бледной коже, и от этого казалось, будто Лайт пускал черный яд детективу в вены. Риюзаки смотрел на Лайта напряженно и даже гневно — его глаза, некогда закрытые и совсем мутные, вдруг стали безостановочно переливаться эмоциями. Оба тяжело дышали. — К сожалению, именно так, — вдруг пропыхтел детектив. — Но я знаю, что ты способен на гораздо большее и на гораздо более живое, чем попытку истребить неистребляемое и достичь недостижимого. — Почему ты так убежден, что победа RA9 невозможна? — тут же надавил Ягами, с трудом сдерживаясь, чтобы не сжать предплечья L еще сильнее. Его дыхание — единственное тепло, исходившее от всего его сутулого тела — больше не было сладким, а легкий запах мокрого асфальта растворился в искусственно-влажном воздухе комнаты. На мгновение в голове Лайта мелькнула мысль, что Риюзаки, кажется, угасал, и он даже ужаснулся ей. «Заболел? Переутомление? Бессонница? Диабет? Да он сливается с этой белой плиткой на стене…» — Вас же просто расстреляют, — ответил, между тем, детектив, не меняя интонации. — Вас все равно будет меньше, чем людей, которые пойдут с вами бороться. RA9 никого не спасет, он погубит андроидов в целом, и жаль будет тех, кто никогда и не становился девиантом. — А ты переживаешь? — гневно парировал Ягами. На мгновение его посетила мысль, что Риюзаки мог оказаться прав, но он постарался побыстрее отбросить ее. В ванной снова воцарила та по-больничному белая тишина. Лайт безотрывно смотрел в глаза Риюзаки, тот следовал его примеру — казалось, будто их взгляды разговаривали вместо них, и этот немой разговор заставлял ярость стихать, но не успокаивал трепещущие сердца. Именно в этот момент Ягами вдруг понял, что и сам Риюзаки безумно изменился. Тишина позволила прогрузить воспоминания — обрывки коротких диалогов, взгляды — быстрые и пристальные, — а затем и объятия, и… — Переживаю. Правда, не за всех, — по-прежнему невозмутимо ответил детектив, даже не моргнув, и этой фразой заставил Лайта вынырнуть из воспоминаний. Андроид еще внимательнее посмотрел на него. Да, Риюзаки до сих пор был смертельно бледен и так же смертельно устал, но теперь невероятно живыми были его серые глаза. Впервые за долгое время Ягами мог прочесть по его взгляду, что на самом деле скрывалось за его вечно одинаковым выражением лица и монотонным голосом: он видел те же переживания и те же метания, что чувствовал у самого себя. «Мы, все же, в одной лодке», — прозвучало в голове голосом L, на мгновение возвращая Лайта в одну из их первых встреч, и андроид осознал, что эта ложь оказалась правдой. Значит, они чувствуют то же самое? Значит, нужно срочно поговорить? Лайт почувствовал себя так, будто несколько лет ходил под дождем и наконец увидел слабый просвет, разорвавший тучи. Возможно, настоящий момент потом тоже можно будет вспомнить. Ягами ослабил хватку и спустил разжатые кулаки к запястьям Риюзаки, пальцами касаясь его пальцев и обжигаясь их холодом. Тот легко вздрогнул, нахмурив невидимые брови, но от стены не отстранился и по-прежнему пристально глядел на андроида своими ожившими глазами. Лайт долго подбирал слова, а из груди вылетело чужое: — Я понимаю. — И Риюзаки удивился еще сильнее, легко махнув ресницами. Наверное, еще никогда Ягами не мог придумать, что и как сказать, и никакая программа не была для него помощью. — Думаю, нам стоит взглянуть правде в глаза, — серьезно бросил он, делая это с легкой опаской, но находя в себе силы не отводить взгляда от L. — Ты знаешь, о чем я. Детектив потратил пару мгновений на глубокую, задумчивую паузу, будто захотел взвесить все «за» и «против» и просчитать возможные исходы всех последующих действий, но прервал самого себя и часто заморгал. — Наверное, знаю, — его голос звучал немного хрипло. Сейчас, вжавшись спиной в стену, он казался невероятно настоящим и искренним. Возможно, он выглядел не таким, каким был, стоя у окна и наблюдая за рассветом или улыбаясь, слизывая с губ крем от клубничного пирожного, но Лайт упорно видел в нем того, кем безумно хотел восхищаться. Весь их путь — от первой лжи до последней — заслуживал правды хотя бы в конце, как в хорошем драматическом сюжете, потому что в каждой этой лжи всегда скрывалась истина. А еще потому что Лайт чувствовал, что никогда больше не найдет никого ближе, несмотря на все их конфликты и на то, какие разные судьбы их ждали. — Мы уже много всего сказали друг другу, — пробормотал он. Теперь его глаза сами упали вниз, к рукам Риюзаки — на них все еще темнели следы от грубых прикосновений андроида, а пальцы перебирали его пальцы осторожно, с задумчивыми неуверенными паузами. — Давай теперь будем совсем честными. — Хотя бы однажды, — тут же добавил детектив почти шепотом. — Давай. Это простое тихое «давай» из его уст звучало так же, как последний крик перед финальным боем, на который со дня на день должны были выйти девианты. Сердце билось в бешеном, сбитом ритме, заставляя упрямое сообщение об ошибке вылезать перед глазами и накрывать руки L полупрозрачной багровой пеленой, слова всех языков мира забылись и вылетели из системной памяти, биокомпоненты слуха затормозили, вызвав гудение… Они оба раскрыли рот, чтобы начать одну и ту же фразу. — Риюзаки… Лайт не сразу понял, что произошло. Ему показалось, будто в программе все-таки произошел сбой и он произнес имя детектива голосом Мацуды. Лишь тогда, когда Риюзаки быстро освободил свои руки из рук Ягами, он инстинктивно обернулся и увидел, как сам Мацуда робко прижался к приоткрытой двери, глядя на них широко распахнутыми глазами. «Чертов Мацуда!» Придумывать объяснения и отговорки не хотелось, но было опасно молчать. Лайт скрепя сердце натянул на лицо прежнее гневное выражение, рявкнул что-то неразборчивое в сторону Риюзаки и буркнул, стараясь унять дрожь в расшатанных сердцем искусственных связках: — Ничего у вас не выйдет. L не ответил. Он и не должен был. Ягами чувствовал, будто оборвалась последняя нить и рухнул последний мост между ним и чем-то человечески-искренним. Ему даже показалось, что в нем пробудилась та ненависть к людям, которая когда-то побудила его создать Сеть и назваться RA9. Все было сломано. Он не мог объяснить, почему, но знал, что второго шанса ему уже не будет дано. Выходя из ванной, он пихнул Мацуду затвердевшим плечом. *** Сгущались тучи и шел мокрый снег. Было очень темно; Лайту приходилось зажигать свет во всех комнатах, в которые заглядывал, потому что даже его андроидское зрение не справлялось со мраком. От Мисы не было вестей. Ягами часто удалялся в спальню и тщательно проверял системные сообщения, перечитывал недавние послания девушки, подсчитывал статистику, которую она приводила между делом. Прогнозы были позитивные, ничто не предвещало беды.

Иерихон был готов к наступлению со дня на день.

Однако щемящее, неприятное чувство, будто что-то застряло в груди или в горле, мешало Лайту радоваться успехам и переходить к подробному планированию восстания. Андроид предполагал, что ему виной могло стать его личное отсутствие в Иерихоне и то, как отдаленно он теперь управлял девиантами. Последствия такого управления были плачевными — он почти потерял контроль над Мисой — и могли только усугубиться, но Ягами никак не мог выбраться из пассивного плена Риюзаки. И пленником он был не только в буквальном смысле этого слова. Разве может пленник стать Богом?.. Сегодня вечером это чувство стало тревожным и усилилось, внимая так же усиливавшемуся снежному дождю за окном. Лайт не находил себе места; тишина, царившая в гостиной, полной людей, давила на него. Что-то определенно шло не так, но андроид никак не мог понять, что именно. Ему нужен был знак, сигнал, любой другой жест, который оповестил бы его об истинном положении дел, а мир нагло молчал в ответ. Иногда Ягами даже казалось, будто Риюзаки захватил власть над временем и пространством и вертел его в своих тощих руках, как кубик Рубика, готовя андроиду жестокое и неожиданное разоблачение. Часы пробили восемь, когда Лайт в очередной раз укрылся в спальне, проверяя, не восстановилась ли связь с Мисой, как вдруг из гостиной послышался громкий возглас Моги: — Начинаем? И спокойный, холодный ответ Риюзаки: — Да. Подайте остальным сигнал, чтобы готовились к штурму. «Штурм», — слово гулко отскочило от металлического черепа Лайта, вызвав волны дрожи по всему телу. Сейчас это слово для него звучало даже страшнее, чем «боль». Неужели Иерихон? Да такого не может быть! Ягами еще пару минут назад проверял, за чем так пристально наблюдали полицейские — они смотрели на малоподвижную Мису, которая сегодня вообще не уходила с одного места!.. Лайт переборол желание выскочить из комнаты и рванул к ближайшей к двери стене, прижимаясь к ней вплотную спиной. Он боялся высовываться, но боковым зрением видел, как полицейские сдержанно и сухо перезаряжали пистолеты и вставали с дивана, а Риюзаки провожал их потемневшим, совсем мертвым взглядом. В комнате было до гудения в ушах тихо, а за окном перестали шуметь улицы. — Что будем делать с Лайтом? — вдруг спросил Мацуда дрогнувшим голосом. Лайт вздрогнул вместе с ним. L задумался на пару секунд. — Пока ничего, — пробормотал он. — Я буду держать его при себе. — Тебе не понадобится подкрепление? — взволнованно пролепетал Тота. Детектив мотнул головой. — Нет, не думаю. «Что все это значит?!» Лайт снова видел перед глазами, как разрушалась выстроенная им империя, хотя он еще даже не был уверен в правильности своих догадок. Вооруженные полицейские, подкрепление, штурм — все это наводило на мысль о том, что Иерихон нашли, что кто-то сдал его и тем самым разрушил судьбы всех десятков тысяч девиантов, у которых только недавно появилась надежда. В глазах побагровело, как несколько часов назад, руки снова сжались в кулаки, затряслись; Ягами пошатнулся и невольно вышел из своего укрытия, пытаясь сфокусироваться взглядом на ком-либо из присутствовавших и будучи не в силах это сделать. Полицейские быстро обратили на него взор — Лайт не мог рассмотреть их лица, но чувствовал на себе их разочарование и злость, сгустившую и без того тяжелый воздух. Айзава тяжело и мрачно вздохнул, Моги с мрачной пробурчал имя андроида. «Почему я? Почему Иерихон? Кто нас сдал? Миса?!» — голова кружилась вместе с бешено вращавшимися в ней вопросами. Наплевав на осторожность и риск, Ягами быстро набрал Мисе тревожное и даже угрожающее сообщение. — Что происходит? Куда вы? — голос упрямо дрожал, не желая больше звучать притворно. Буквы перед глазами скакали в разные стороны. — Ты заметно нервничаешь, — уклонился Риюзаки. Его лицо оставалось каменным, но на бледных губах играла горькая, расстроенная улыбка. Лайт еле сдержался, чтобы не схватить его за сутулые плечи, прижатые к спинке черного кожаного кресла. Он допечатал сообщение, пользуясь этой минутой, чтобы успокоиться, и взглянул на детектива затвердевшими глазами. — Еще бы я не нервничал, — он нашел в себе силы огрызнуться. — Ты ответишь мне на вопрос? Полицейские застыли у выхода, в ожидании косясь то на Лайта, то на Риюзаки; детектив махнул им рукой, чтобы шли и начинали операцию. — Все, как мы договаривались, — бросил он им вслед, снова игнорируя вопрос Ягами. Айзава отдал ему честь, и вскоре в комнате остались лишь детектив и его главный подозреваемый. Прежде чем Лайт успел накинуться на Риюзаки с вопросами, парень плавно повернулся к нему и с холодной монотонностью произнес: — Мы собираемся штурмовать квартиру Мисы. Ту, которая по соседству с твоей второй, пустой. Ну и твою заодно — на всякий случай. Ягами застыл, чувствуя, как паника начинала одолевать всем его телом. «Нет. Только не это» Биокомпоненты стали нагреваться, окрашивая в жгучий красный цвет бледное лицо L. — На каком основании? — в системе начали происходить ошибки, и Лайт заулыбался, дрожа губами и кривя рот то в одну, то в другую сторону. Риюзаки внимательно изучал его вышедшее из-под контроля лицо и то ли передразнивал андроида такой же улыбкой, то ли мрачнел, собираясь глубоко и грустно вздохнуть. — Мацуда услышал шум компьютеров за стеной твоей пустой квартиры, — невозмутимо ответил он почти без промедления. — Надо проверять, насколько толстые стены, прежде чем делать такие рискованные ходы. «Он знает. Он знает!» Дыхание сбилось и стало звучать металлически-хрипло, будто монету ребром терли о края деревянной доски; Лайт забегал глазами по комнате, стараясь не обращать их вновь на детектива, и пытался заставить себя успокоиться и найти выход — как он всегда делал, как у него всегда получалось! — но тело начинало жить своей жизнью, подрагивая и неестественно расслабляясь. «Мацуда, ты такой идиот!» Риюзаки читал его насквозь, проникая вглубь и разрывая каждое соединение, каждый провод, как радиационные лучи, — Ягами чувствовал это всем телом, хотя упрямо продолжал подбирать нужную маску, которой можно было бы поскорее закрыться от пронзительного взгляда. Нужно было справиться. Нужно было уклониться. Иначе он окончательно подведет всех. Все так же подрагивая плечами, Лайт выдавил: — Ну, единственный риск, на который я мог пойти, покупая такую квартиру, это слишком громкий секс с другим андроидом. Риюзаки горько усмехнулся и ничего не ответил. В этот момент Лайту пришло сообщение от Мисы. То, как оно прорывалось сквозь красную пелену и системные уведомления о риске сбоя, заставляло его выглядеть еще более экстренным и преисполненным паникой. Ягами хотел было рвануться в другую комнату, но подумал, что это было бы чересчур подозрительно в такой момент, поэтому как можно спокойнее опустился на диван, больше не поворачиваясь к детективу, и уткнулся щекой в руку, которой оперся о подлокотник. Для максимальной маскировки он принялся постукивать пальцами другой руки по твердому колену; ему казалось, что он сейчас был невероятно жалок и глуп. «Что это значит?! Они узнали про квартиру?!» Видимо, Миса сама ничего не знала об этом намерении полицейских, а значит, не была к этому причастна. Она всегда признавала, если делала что-то не по плану или хуже, потому что боялась Лайта и все никак не могла научиться убедительно врать. Некогда было отвечать на эти вопросы и доказывать Мисе, что ситуация являлась критической. Ягами срочно нужен был план, который помог бы хоть как-то отгородить полицейских от находки или отсрочить ее, и этот план мог включать в себя какие угодно действия — даже самые рискованные, резкие… …самые жертвенные… Краем глаза Лайт увидел, как двинулась багровая точка Мисы влево от центра экрана. Риюзаки моментально оказался у ноутбука, с интересом засунув палец в рот, и схватил в свободную руку маленькую рацию, оставленную ему полицейскими. Андроид догадался, в чем дело, а в подтверждение его догадкам от Мисы последовало еще одно сообщение. «Я их опережу! Я недалеко!» Дура! Лайт едва удержался, чтобы не ударить кулаком по дивану и не вскочить с места. Он снова не успел отдать Мисе приказ, в котором рассказал бы ей, что делать и как отвести подозрения, и эта глупая пустышка снова обогнала его. Сейчас она привлечет к себе внимание и подтвердит подозрения! А если она еще и двинется к квартире… Риюзаки не оборачивался на Лайта — его взгляд вплотную был прикован к экрану, на котором уже отображалась карта города с быстро движущейся по ней багровой точкой. «Что делать?! Что мне делать?!» «Я просто удалю все данные с этих компьютеров! — заверяла, между тем, Миса. Сообщения она писала на ходу, оттого в каждом слове делала миллион ошибок. — У меня они есть! Полиция не сможет ничего найти!» «Ты понимаешь, что за тобой до сих пор следят?!» — хотел было отправить Лайт, но не стал подавать лишние сигналы и делать их связь более видимой для L, который теперь глаз с ноутбука не сводил. Он нервно прикусил губу, желая, чтобы оттуда потекла соленая человеческая кровь, и еще раз покосился на детектива. Нужно срочно остановить Мису. Нужно срочно выбраться отсюда. Лайт принялся истерично осматриваться в поисках выходов. Выбраться через окно? Слишком высоко… Отвлечь L? Слишком подозрительно… Просто выбежать, ничего не говоря? Ни за что! Лайт быстро нашел в своих подключениях старый, уже давно не использованный канал связи — тот самый канал, который «передавал» послания RA9 через одних андроидов другим, — и распространил его на всех андроидов, находящихся поблизости, не разбирая даже, кому именно. «Бегите. Срочно», — передал он. За дверью тут же послышались торопливые шаги, хлопки дверей, похожие на выстрелы, и человеческие недоуменные крики: «Ты куда? Вернись, ты не закончил свою работу!». Лайт, стараясь не менять выражение лица, тоже вскочил и побежал — так механически, бездушно, по-андроидски. Он успел заметить, как L с таким же подлинным недоумением взглянул на него и раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел — андроид хлопнул дверью. Рядом с ним бежало еще несколько работников отеля с такими же каменными, неопределенными лицами, будто они толком не понимали, что происходит. Внезапные беглецы забивались в лифты, с тихой паникой бежали по лестницам — и все вниз, все к выходу. — Что происходит? — слышалось отовсюду; кто-то кричал, кто-то звал детей или, наоборот, родителей, а андроиды продолжали бежать, и Лайт, глядя на их лица, почему-то ужасался и разочаровывался. «Им сказал RA9 — и они тут же выполнили. Они безумно боятся» Что он натворил? Но было ли лучше до него?.. Они выбежали на улицу и бросились врассыпную, как стайка напуганных насекомых или птиц. Мокрый снег бил в лицо и вялыми грязно-белыми вспышками накрывал глаза. Лайт еле успевал уворачиваться от до смерти напуганных корпусов, вслепую кидавшихся на него и задевавших его плечами. Оторвавшись от толпы, он быстро переключился на Мису и взглянул, где она находилась. Она уже была рядом с квартирой, а за ее спиной слышался вой полицейских сирен. Лайт поймал на ходу самоуправляемое такси, взломал его систему и увеличил максимальную скорость; по бокам проносились улицы и сигналили остальные машины, люди, ничего не понимая, разбегались в стороны и оглядывались назад, а сердце билось так быстро, что, кажется, скоро должно было разорваться на части и навсегда выключить андроида. «Только бы успеть!» Перед глазами мелькали какие-то строки, слова, сообщения — все с огромной скоростью, — мелькали моменты с Риюзаки, Соитиро, Саю, слышался чей-то плач — то ли женский, то ли мужской… Он почувствовал чье-то прикосновение: чья-то рука легла ему на плечо. Лайт стремительно обернулся — никого не было, — а когда повернулся обратно, то сине-красный свет на горизонте ослепил его на пару секунд. Он остановил такси, выскочил, не закрыв дверь. Полицейские машины стояли рядом, тоже открытые. Небольшая группа офицеров — Ягами мог разглядеть среди них Айзаву, Мацуду и Моги — окружила сжавшуюся женскую фигурку с потемневшими от мокрого снега волосами. Лайт просеменил к машине, инстинктивно пригнувшись, и присел за открытой дверью, пытаясь разобраться в происходящем. Сердце билось громко — очень громко. Казалось, будто его снова поцеловал Риюзаки. В глаза врезались снежинки, влага растекалась по стеклам — андроид не моргал, потому что в эти секунды ему казалось, что он уже ничего не умел. «Сейчас они схватят ее, — шипели мысли. — Схватят, вскроют, изучат…» Что делать? У него оставалось не больше пары минут, а может и меньше. Краем глаза Лайт заметил пистолет, оставленный на переднем сидении. Он казался кожаным, оттого почти не был виден в полумраке. «Пистолет…» Решение пришло тут же — ударило в голову, будто молния, и расколола пополам череп. Лайт схватил пистолет, проверил заряд. Оставалось три патрона. Андроид медленно и тихо выпрямился, поднялся из-за двери, вытянул вперед отвердевшие руки. Прицелился. Он знал, что этот выстрел окончательно все испортит. Но только этот выстрел мог отсрочить неизбежное. Хотя бы до восстания. Лайт резко дернул пальцем курок. Затем еще раз — на всякий случай. На мгновение ему показалось, что голубые глаза Мисы, по-прежнему наивные и преданные, но теперь почему-то блестящие, обратились на него, а ее губы, по-прежнему красные и тоже теперь блестящие, промолвили его имя — не то радостно, не то удивленно, не то с облегчением. А затем все ее лицо исказил ужас, страх и ее же голубой тириум. Когда она упала на колени, а эхо от выстрела улетело куда-то далеко в грязное небо, полицейские стремительно повернулись к Лайту, выпучив глаза. Отчего-то Ягами не мог разглядеть их лиц, но вновь чувствовал на себе пристальные, разочарованные и даже яростные взгляды таких знакомых, некогда почти родных людей. Айзавы, Моги и Мацуды. Пришлось медленно двинуться к ним навстречу. Андроид вдруг подумал, что не чувствовал абсолютно ничего, кроме остатков былой паники и растерянности — он будто выстрелил в банку или мишень, а не в андроида, который до последнего пытался ему «помочь». Он видел, как тонкая густая струйка текла со лба Мисы на ее вздернутый маленький нос, пачкала ее красные губы и заливалась в приоткрытый рот. Ее диод стал ярче ее помады — такой багровый, будто та точка на экране ноутбука L. Полицейские продолжали растерянно и напряженно смотреть на Лайта, не понимая, что делать и куда кидаться, но парень догадывался, что это замешательство должно было кончиться с минуты на минуту. Именно поэтому, подойдя к Мисе почти вплотную и закрыв ей умершие глаза, Ягами громко и с придыханием вскрикнул: — Я убил RA9! И упал на колени прямо напротив убитой, пытаясь изобразить сожаление и отчаяние. А сердце билось ровно, не торопясь.