Где кончается человек

Лайт очнулся, когда в его дверь позвонили. Сначала ему показалось, что он действительно спал и дверной звонок прозвучал во сне — возможно, ему снилось, как пришел Риюзаки или Соитиро. Андроид приподнялся на кровати, убирая со лба поникшие пряди, и вслушался в тишину. Украдкой он взглянул на часы — было пять вечера. За окном снова было темно, как на рассвете, и лил дождь вперемешку с мокрым снегом. «Неужели и правда спал? — вздрогнул Ягами. — Так сильно задумался? Отключился?..» В этот момент снова прозвенел звонок — менее уверенно, но более настойчиво. «Полиция», — тут же понял Лайт. В голове быстро и сбивчиво замелькали планы побега. Каким дураком он был, поверив, что Риюзаки мог так просто отпустить его!.. Ягами вскочил и заметался по комнатам, от окон к шкафам, с жалкой и нервной улыбкой на губах думая о своей беспомощности. «Я подвел всех, — ударило в голову, — я не стал хорошим человеком, как хотел Соитиро, я не смог спасти андроидов и заставил людей окончательно их возненавидеть, я испортил жизнь коллегам Соитиро, убил Мису, я…» Полиция напомнила о себе, позвонив еще раз, теперь уже совсем слабо, будто стоявшие за дверью люди стали искать иной способ проникновения в квартиру. Нервничая, Лайт подскочил к двери и уперся в нее обеими руками. «Сейчас выстрелят, — подумал он не то со страхом, не то с надеждой. — Или сломают дверь. Мне прострелят тело. Или меня придавит. Я умру» Смерть всегда казалась ему такой странной и недосягаемой. Когда умирал Соитиро, Лайт… Звонок. Лайт прикусил губу, придвинулся к глазку и попытался смахнуть набежавшую на искусственную сетчатку глаз пелену. Когда умирала Саю, он… Звонок. «Надо принять это, — убеждал рассудок. — Надо просто открыть дверь!». А сам Ягами оборачивался в поисках нового выхода, не веря, что не может его найти. Звонок, звонок, звонок, звонок! Так истошно мог звонить только… Мацуда? Лайт еще раз попытался посмотреть в глазок. Было видно лишь копну черных мокрых волос. Мацуда! Волна облегчения и дрожи прокатилась по телу с легким недоверием. Может, он перешел на сторону андроидов? Может, теперь он пытается помочь Лайту? Или же это ловушка? В любом случае, теперь Ягами нашел силы открыть замок и потянуть дверную ручку. На пороге, мокрый до нитки и сутулый, стоял Риюзаки. Его белая кофта потемнела от влаги и уличной пыли, вплотную облепив его худощавое сжавшееся тело. Штаны были запачканы мокрой грязью. Мокрые ресницы широко растопырились, как пальцы. — Р-Риюзаки! Лайт почувствовал удар в грудь, но он шел вовсе не от мокнувшего на пороге детектива, а изнутри, от пробудившегося искусственного сердца. Мысли сбились в кучу, и андроид не мог понять, как реагировать на этот внезапный визит, что говорить и нужно ли прощать эту мокрую беспомощную дрянь. Тусклые глаза поднялись на него, внимательно изучая. Они молчали. Риюзаки открыл рот, чтобы что-то сказать, но не издавал ни звука. Лайт лишь наблюдал, как капли стекали с его верхней губы на нижнюю. Вдруг детектив дернулся. — Прости, — сказал он своим монотонным, невозмутимым голосом. Звучало неискренне и неправдоподобно, поэтому он повторил еще раз. — Прости. А затем, пошатнувшись, еще раз. — Прости меня, Лайт. Прости. Прости. Прости. Прости. Прости. Его голос не дрожал и не срывался. Он говорил так, будто у него произошел сбой в системе — слишком ровно и твердо. Лишь его глаза, ставшие вдруг еще темнее, и руки, которые дрожали сильнее, чем если бы это было просто от холода, выдали его. Тогда Лайту стало страшно за него. Он мгновенно проглотил обиду, заглушив ее этими одинаковыми жалкими «Прости», закрыл за Риюзаки дверь и прижал его к себе. Андроид почувствовал, как влага расползлась по его одежде, а шею защекотала копна мокрых, холодных волос, и эти ощущения почему-то казались приятными, освобождающими. — Все хорошо, — сказал он, но настройки голоса сбились и отключились на пару секунд, поэтому он просто шевелил губами в надежде, что Риюзаки поймет его. И детектив, кажется, действительно понимал. Тогда Ягами обхватил его обеими руками и повел в гостиную, на теплый сухой диван. Риюзаки дрожал. — Прости, — снова пробормотал он. — Все хорошо, — снова ответил Лайт теперь уже вернувшимся к нему голосом. «Как ты можешь так легко его прощать?» — возмутился рассудок, но андроид не собирался отвечать на этот вопрос. Они сели на диван, не отдаляясь друг от друга ни на сантиметр. Ягами на секунду подумал о том, что это мог быть еще один коварный план Риюзаки и что он слишком быстро поддался, как делал всегда и затем всегда жалел. Его передернуло, он глубоко втянул ноздрями влажный от присутствия L воздух. Нет. Это были глупые подозрения. От детектива пахло напряжением и сожалением, не триумфом. — Я понимаю, — Лайт слишком по-человечески прочистил глотку. — Ты… ты просто хочешь спасти людей. Ты просто не смог меня полюбить. — Смог, — был ответ. Риюзаки уткнулся мокрым носом в такую же мокрую грудь андроида. — Полюбил. Лайт вздрогнул. «Я не верю тебе, Лайт. Ни единому слову, что ты мне сказал» «То, что «было между нами» — часть твоей же лжи» «Если ты меня любишь, тогда признайся, RA9 ты или нет» Можно ли теперь верить словам Риюзаки? Забыв про осторожность, Лайт отстранился от детектива и кончиками пальцев приподнял его лицо за подбородок. По впалым бледным щекам стекали дождевые капли, напоминавшие слезы. Ягами заглянул ему в глаза. Они по-прежнему были тусклые — причем такие, что долго смотреть в них становилось холодно и страшно, — но разглядеть ложь или коварство в этом опустевшем взгляде было невозможно. Лайт тут же отмахнулся от сомнений. Видимо, он слишком сильно любил Риюзаки, чтобы по-настоящему в нем сомневаться. А Риюзаки, получается, любил его в ответ? Сердце взволнованно загудело на весь металлический каркас. Ягами поймал себя на мысли, что ему безумно захотелось поцеловать детектива, и он, не раздумывая, подался вперед. — Риюзаки… Мокрый палец лег Лайту на губы. — Дай мне договорить, пожалуйста. Теперь от L веяло легким испугом. Лайт послушно отстранился. Костлявые мокрые пальцы змеями обвили его собственные, еще сухие. Затем переместились к предплечью, обхватывая целиком. Этот жест сильно напоминал Ягами способ передачи информации между андроидами… Он вздрогнул. Тот самый легкий испуг передался и ему. — Я вечно лгу, не правда ли? — Риюзаки вдруг грустно улыбнулся. Лайт никогда не видел на его лице такой улыбки. — Я постоянно лгал, а мир лгал мне. Ягами занервничал. — Риюзаки, о чем ты говоришь? — воскликнул он с невольной грубостью. — Заканчивай с предисловиями, у нас нет времени. Ему показалось, что эта грубость напугала детектива сильнее, и осекся. — Секунду… — пролепетал Риюзаки. — Я… никогда этого не делал. «Не делал чего?» Лайт услышал знакомый электронный звук и тут же перевел взгляд с напряженного лица L на их переплетенные руки. То, что он увидел дальше, заставило биокомпоненты слуха отключиться на пару секунд. С худой руки Риюзаки начала слезать кожа — эта нежная, бледная, тонкая и чувствительная кожа, — оголяя каркас. Если бы хватка детектива была слабее, Ягами наверняка смог бы вырваться и отскочить на несколько метров. Ему казалось, что за всю его андроидскую жизнь сердце никогда не билось так сильно. Перед глазами стала пролистываться информация — сначала яркие, подробные воспоминания, записанные в памяти Риюзаки, затем строчки текста, простые черные буквы на белом фоне, словно Ягами не обменивался данными, а читал роман с очень простыми короткими предложениями. В глаза бросилось имя — Лоулайт — и единственная часть данных, записанная на девайсе — L, название модели. А еще дата смерти — 5 ноября 2019 года. Ягами знал, что его данные тоже передавались, но не верил, что это происходило с Риюзаки. — L? Лоулайт?.. Ватари и Камски? — только и смог пролепетать он, не до конца понимая, как теперь обращаться к детективу. У него, кажется, даже закружилась голова. Он долго не мог сфокусироваться взглядом на Риюзаки. А когда смог, увидел то, что снова заставило его удивиться. Стоявший перед ним человек, оказавшийся андроидом, улыбался — все так же грустно, только теперь более взволнованно, более живо. За последние несколько минут Риюзаки улыбнулся столько раз, сколько, наверное, никогда прежде не улыбался. Лайт не знал, что сказать. Ему требовалось некоторое время. Внутри все трепетало, как по-настоящему. — Ты так давно хотел обменяться данными, помнишь? — пробормотал Риюзаки. Его улыбка тут же исчезла, словно ему было тяжело разговаривать с ней. Голос парня по-прежнему звучал монотонно и тихо, но Ягами уже давно научился слышать в нем гораздо больше. — Сегодня я узнал, что это возможно. К Лайту вернулся дар речи, и он схватил детектива за холодные руки. В голове безумной стаей кружилось множество вопросов, однако его в большей степени интересовал лишь один. — И что теперь, Риюзаки? — голос звучал тускло, сипло — Ягами не напрягал искусственные связки. — Что ты теперь думаешь? L поднял на него глаза. Они все еще казались Лайту испуганными. — Я Лоулайт, — тихо поправил детектив. — Не Риюзаки. «Лоулайт», — это имя гулко отзывалось в ушах. — Извини. Они помолчали. Все это время Ягами не отпускал руки Лоулайта из своих, перебирая его пальцы и поглаживая костяшки, будто пытаясь успокоить. — Я теперь ничего не думаю, — проронил, наконец, L. — Я не знаю. Все раскрылось слишком быстро. Эти слова заставили Лайта вздрогнуть и приобнять андроида за плечи — он сам не мог объяснить, почему. Они опустились обратно на диван, не размыкая свободных рук. — Зато ты осознал, как просто быть андроидом и считать себя человеком, — грустно улыбнулся Ягами. — Возможно, теперь ты лучше меня понимаешь. — Возможно. Лайт внимательно изучал лицо детектива и не мог понять, что на нем читалось. Казалось, все эмоции, которые он долгое время скрывал или игнорировал, разом скопились у него в голове: его темные широкие глаза горели то страхом, то торжествующим осознанием, бледные губы дрожали, словно Лоулайт не был уверен, стоило ли ему улыбаться или разочарованно кривить рот. В целом L выглядел… потерянно. Лайт подумал о том, что, скорее всего, именно так себя чувствовали андроиды-девианты в переломный момент. «Наверное, это отвратительное ощущение, — Ягами поморщился. — Не понимать, что ты такое, кто ты такой» Он почувствовал на себе пристальный взгляд Лоулайта и отмахнулся от размышлений. Широкие глаза детектива смотрели на него так, будто искали помощи. — Прости меня, — вновь извинился он, не моргая. — Тебе не за что извиняться, — заверил Лайт. Ему стало страшно от того, как часто L просил у него прощения. — Правда. Ты ничего не знал. Тебя обманывали. Глубокий вздох вырвался из груди детектива. — Ты прав, — пробормотал он. — Но это не спасает меня от нынешнего затруднительного положения. Я слыву человеком для коллег Соитиро. Для тебя я — андроид. Его бледная рука невольно вырвалась из сомкнутых пальцев Лайта и устремилась в рот чуть ли не целиком. L встревоженно кусал ногти, каждый по очереди. На его губы редко капала вода с влажных волос. — Я не могу признаваться всем подряд, но я могу выбрать сторону. Эти слова звучали так, будто их говорил не Лоулайт, а кто-то другой — за него. Ягами вздрогнул и во все глаза уставился на задумавшегося детектива. — Не думал, что ты настолько сменишь ориентиры, — только и смог пролепетать он. «Что произошло у него в голове? До чего он успел додуматься?» L мотнул головой. — Я не собираюсь ничего менять. Я собираюсь добавить. — Добавить? Лайт в замешательстве наблюдал за тем, как андроид поднялся с дивана и, ссутулившись, попятился к противоположному концу комнаты, где молчал телевизор и пылились книги. Это было странно. Обычно Лоулайт мог часами сидеть на одном месте, предаваясь размышлениям. Возможно, он и отрицал это, но Ягами ощущал, что внутри детектива произошли серьезные изменения. Ему снова стало страшно, и он подскочил к Лоулайту, хватаясь за его руку, как за спасательный круг. Его все больше раскаляла внезапно пробудившаяся любовь, заставляя переживать и волноваться в сотни раз сильнее. — Пожалуйста, — он говорил не думая, — расскажи мне обо всем, что тебя тревожит. Лоулайт снова уставился на него; на этот раз его глаза горели отчаянно скрываемой надеждой. — Мы обменялись данными, — продолжал Ягами, — и можем друг другу полностью доверять. Он помолчал, осознавая, что говорил. — Мы больше не враги, Лоулайт. Эти слова произвели неизгладимое впечатление на обоих. Андроиды вздрогнули, невольно переплетя руки, и долгое время не могли продолжить диалог, потому что прокручивали в голове все пережитое и сказанное друг другу. Лайт вспоминал, как мучился от мысли, что их с «Риюзаки» ждут разные судьбы, и как подолгу размышлял о том, мог ли их обоих ждать счастливый конец. За какие-то считанные часы все эти страхи и переживания потеряли смысл, и было трудно в это поверить. А еще безумно хотелось хотя бы раз напомнить о своей любви и привязанности, которая больше не казалась нелепой или неуместной. Ягами был уверен, что Лоулайт думал о том же. — Хорошо, — вдруг подал голос детектив и покачал головой. — Тогда… Я хочу сделать кое-что очень важное для тебя. «Для меня?» — Лайт напрягся, боясь предположить, что именно L имел в виду. — Что же? Лоулайт снова засунул палец свободной руки в рот и взглянул на телевизор, будто его заинтересовало собственное черное отражение в экране. Он ответил не сразу. — Я хочу позволить андроидам победить. Лайт не сдержал удивленного вздоха. — Это все потому, что ты один из нас? — залепетал он, во все глаза таращась на детектива. — Но ты стольким пожертвовал, чтобы помочь людям… — Тот факт, что я оказался андроидом, не заставил меня полностью сменить ценности, — усмехнулся Лоулайт. — Я ни в коем случае не позволю людям сдаться или умереть от наших рук. Я все еще считаю нас, андроидов, ошибкой. Он вздохнул и опустил глаза, пытаясь снова спрятать душу, но для Ягами она уже была открыта нараспашку. «Он по-прежнему сожалеет о том, кем оказался, — догадался Лайт. — Ему все равно тяжело, как бы он ни старался» — Поэтому… — между тем, L продолжил говорить. — Я хочу предложить тебе иную тактику. — Какую же? — Разговор. «Звучит наивно». Краем глаза Лайт заметил, как за окном закружил снегопад — настоящий, с крупными белыми хлопьями. — Разговор? Разве им можно что-либо исправить сейчас? — грустная ухмылка соскользнула с губ. — А что ты исправишь войной, Лайт? — парировал детектив. — В этом я не понимал тебя с самого начала. Любой конфликт решается разговором, пусть не всегда приятным. Бойня лишь приносит ненужные жертвы. — Ты прав, но… — Ягами потупился, не в силах подобрать подходящие слова. Он боялся, что чувства сделали его слишком податливым, а взъерошенные и напряженные девианты, ожидающие его в Иерихоне, уже не смогут настроиться ни на какой «разговор». Лидер и «Бог» вряд ли стал бы так размышлять, но сейчас андроиду казалось, что он уже давно вернулся к статусу обычного домработника, взявшего на себя лишние обязанности, и это пугало. Лоулайт смотрел на него пристально и безотрывно. Видимо, как раньше, пытался прочесть его мысли. — Я понимаю, — протянул он. — Ты наверняка наметил все на завтра. За несколько часов до исполнения плана тяжело что-либо менять. Боишься подпортить свою репутацию или не добиться одобрения у девиантов? — Ты не видел их, — Лайт покачал головой. — Они слишком озлоблены. Они не верят в людей. — А ты веришь? Ягами замер. Ему показалось, что ледяная рука Лоулайта стала огромной и обхватила все его тело целиком, стремясь заморозить. «Верю ли я?» Ответ был очевиден: нет. Воспоминания сами всплыли в голове, будто бесконечные уведомления о неисправности перед отключением. Лайт вспомнил Саю, завернувшуюся в простыню — такую юную и веселую, — и то, как горели ее молодые карие глаза, когда она говорила о Мацуде. Вспомнил он и самого Мацуду, мертвенно-бледного и молчаливого, когда он впервые за долгое время после смерти Саю появился на людях. Лайт вспомнил Соитиро, смеявшегося над собственными ошибками в шахматах, плачущего на могиле жены, уверенного и напряженного во время работы. Все они рисовались в памяти так живо и четко, что казалось, будто Ягами не вспоминал, а перемещался во времени. И все их эмоции, чувства, переживания… Разве им можно не верить? Саю хотела научить Лайта любить. Она рассказывала ему много романтических и просто милых историй о людях, будь то влюбленная пара или дружная семья. Она учила заботиться об окружающих и снисходительнее к ним относиться. Мацуда пытался научить Лайта доверять. Когда они оставались вдвоем, Тота рассказывал андроиду свои секреты и делился впечатлениями. После этого он просил, чтобы Лайт тоже чем-нибудь с ним делился. Еще он часто представлял Ягами как своего «друга» или «приятеля» новым знакомым. А Соитиро… Одно очень яркое воспоминание заставило Лайта задержаться и восстановить детали. Это было еще до смерти Саю. Они с Соитиро сидели в гостиной и смотрели вечерние новости. В выпуске, как обычно, уделили время и криминальным новостям, в деталях рассказывая о несметном количестве грабежей и убийств, произошедших за последнее время. Лайту безумно не нравились такие новости, и он всегда приходил от них в ярость. — Это же невозможно, — вдруг вырвалось у него. — Нельзя так жить! Скоро всем нам будет опасно ходить по улицам, не имея ничего для самообороны! — Преступность не искоренишь, — вздохнула Саю. Она сидела на краю дивана, положив голову на плечо отцу, и лениво вытягивала ноги. — Можно наказать кого угодно и как угодно, но кто-то другой все равно пойдет и сделает что-то ужасное. А еще папа потеряет работу. Соитиро усмехнулся, но тут же задумчиво покосился на Лайта. Андроид не придал значения шутке Саю. Он уже погрузился в свои размышления. — Так нельзя, — возразил он таким голосом, будто его обидели. — Почему люди и дня не могут прожить без совершения преступлений? Почему их так тянет кому-то навредить? Не в силах сдерживать досаду, Лайт повернулся к Соитиро, ища ответа в его усталых глазах. Ягами-старший молчал, пристально глядя куда-то сквозь андроида — видимо, тоже задумался. — Я не могу дать тебе ответ на эти вопросы, — протянул он. — Но я могу сказать одно… И Лайт, и Саю прислушались к нему, затаив дыхание. Соитиро поправил очки. — Ты можешь принять мир таким, каков он есть, — продолжил он, — а можешь бороться, чтобы его изменить. — Это же тяжело! — воскликнула Саю и замотала головой. — Никто не может кардинально изменить мир, папа! Соитиро улыбнулся — Лайт до сих пор в мельчайших деталях помнил эту улыбку. Морщинистый лоб отца разгладился, на щеках появились легкие ямочки, губы стали совсем тонкими, как две розоватые нити. Ягами-старший редко улыбался, а после смерти Саю, кажется, и вовсе перестал. — Наш Лайт очень сильный, — сказал он тогда. — И не потому, что он андроид. Вообще, Саю, он такой же, как мы, пусть наша кровь и не одного цвета. В нем точно есть что-то наше, родное, правда же? Саю закивала. — Да, он мой брат и твой сын! — гордо отчеканила она. Соитиро засмеялся. — Верно. А еще он способный ученик и превосходный стратег. Его взгляд был таким же пристальным, как у Лоулайта. — Мне кажется, если он захочет изменить мир, у него получится. И это непременно будет к лучшему. «К лучшему…» — Я верю в людей, — подал голос L, возвращая андроида из размышлений. — В конце концов, я сам считал себя человеком. Да и созданы мы с тобой руками людей. Он крепче обхватил предплечье Лайта, обдав его пробуждающим холодом, а сам Лайт почувствовал, как разогрелся внутри. «Почему я ни разу не вспоминал тот разговор? — его словно встряхнули и перезагрузили. — О чем я вообще думал все это время?» Соитиро верил в него, верил с самого начала. Он еще не знал, как болезненно лишится Саю, как быстро и обидно умрет сам и как на это все отреагирует Лайт; он не знал, что озлобленные люди, вылавливающие андроидов на улицах, произведут на Лайта еще более сильное впечатление, чем новости об убийствах, и заставят как никогда сильно поверить в собственное превосходство. Соитиро и не думал об этом. Он наверняка предвидел другое, во что и верил. Как можно не верить в ответ? Ягами поднял глаза на Лоулайта и выпрямился. — Я тоже верю в людей, — проронил он так тихо, будто делился чем-то секретным и невероятно важным. — Я просто был ослеплен яростью и из-за этого не смог тщательно все обдумать. «И заразил всех девиантов этой яростью, — добавил он про себя. — Самый глупый мой поступок, который непременно нужно исправить» — Я понимаю, — кивнул Лоулайт. Сейчас даже эти слова, сказанные им в своей обычной манере, служили Лайту поддержкой. — Корень проблемы — не в людях, а в жестокости, которую мы пинаем друг в друга без конца, как мяч, — продолжал размышлять андроид. — Да, мир все равно требует изменений, тем более — ситуация с андроидами, и вряд ли нашелся бы еще кто-то, кто смог бы так же быстро начать это менять. Но мне не стоило поддаваться чувствам настолько, чтобы, как и все, отвечать ненавистью на ненависть и не замечать, к каким последствиям приводили мои поступки. Ему хотелось сказать еще многое, но он решил оставить бóльшую часть размышлений для Иерихона. В конце концов, Лоулайт почти всегда понимал его без слов, а теперь они и вовсе были вовлечены в одну и ту же идею и добивались одной и той же цели. Лишние объяснения уже не требовались. — Да, ты прав, — сказал детектив и разомкнул их руки, потому что по привычке засунул свои в карманы джинсов. — Теперь нам нужно донести то же самое до девиантов. — Мне, — поправил Лайт. — Мне нужно донести. Лоулайт вздрогнул, будто не сразу понял, что он имел в виду, но в следующую секунду быстро закивал в знак согласия. Несмотря ни на что, он выглядел сосредоточенно и серьезно, и Лайт от одного его вида чувствовал себя так же. К нему постепенно стали возвращаться прежние силы и духовный подъем, однако теперь они были направлены в другое русло. Он вновь почувствовал себя лидером — тоже по-новому, по-другому. Ответственность, которую он сам на себя взвалил, больше не казалась ему обременяющей и тяжкой, а дарила мотивацию: ему вдруг захотелось как можно скорее отправиться в Иерихон, заглянуть в глаза каждому девианту, поблагодарить их всех за преданность и веру и сказать что-то такое, что воодушевило бы их так же, как сегодняшнее появление Лоулайта воодушевило его самого. И это чувство было нисколько не хуже любви! Они незаметно переместились от телевизора к окну. Лайт отвлекся на то, как крупные снежные хлопья размеренно и лениво падали вниз. — Знаешь, — вырвалось вдруг, — я очень рад, что ты пришел. Если бы не ты, я бы… Пришлось прикусить язык. «Я бы не проснулся» Улыбка продолжала сиять на бледном лице Лоулайта. — Я тоже рад, что пришел, — пробормотал он и опустил голову. — И рад, что узнал правду. Теперь у меня нет никаких сомнений в том, что у тебя получится все исправить. Лайту безумно хотелось взять его лицо в свои руки, заставить посмотреть на себя и, глядя в его глаза, медленно провести пальцами по впалым щекам, но он сдержался. Сейчас они оба, наконец, были сконцентрированы не на лжи и притворстве, а на решении насущной проблемы, и не стоило разбавлять это чувствами и сантиментами. Хоть и хотелось. Безумно. — Думаю, — продолжил, тем временем, L, — ты даже успеешь переубедить девиантов еще до рассвета. Они обязательно за тобой пойдут. «Успеешь», — Лайт выхватил ключевое слово и вздрогнул. Он действительно запланировал наступление на завтра, а до нового рассвета оставалось меньше суток. Нужно было начинать действовать уже сейчас, чтобы все успеть. «Я не могу просто так заявиться в Иерихон, — стал размышлять он. — Нужно отправить им сообщение с предупреждением. Так они смогут избежать опасности, да и я тоже» В памяти ни с того ни с сего всплыло последнее письмо Мисы, обращенное к девиантам. Ягами вспомнил о еще одной вещи. «Затем нужно будет удалить Сеть. Нам она больше не пригодится, а для полиции будет оставаться полезной зацепкой» Только после этого он мог поехать в Иерихон и начать срочную переподготовку. Времени и правда было мало. — Тогда давай поторопимся, — Лайт двинулся в сторону двери. — Нужно тщательно подготовить мой визит и стереть все следы. L почему-то не двигался с места. Он замер, засунув палец в рот, и посматривал на андроида с замешательством в усталом взгляде. — Ты почему стоишь? — А я тебе нужен? «Ты мне теперь всегда нужен, идиот» Ягами торопливо подошел к детективу, схватил его за руку и повел за собой. — Конечно. Хочешь ты этого или нет, теперь ты один из нас, а еще ты стал единственным, кому я полностью доверяю, — тараторил он по пути. — Я хочу показать тебе все, что скрывал. Он не видел лица Лоулайта, так как торопился, но чувствовал, что в глубине души детектив просиял — наверное, впервые за долгое время. — Хорошо. Я даже готов поехать с тобой в Иерихон. Эта идея заставила и самого Лайта просиять. «Он увидит обратную сторону медали, — подумал андроид, — может быть, это окончательно избавит его от досады» На душе стало так легко, как не бывало со времен жизни Саю и Соитиро. Возможно, потому что к Лайту наконец-то вернулись человеческие чувства — любовь и желание доверять. *** Пока они ехали на самоуправляемом такси до квартиры с Сетью, никто из них не проронил ни слова. Ягами постоянно смотрел на Лоулайта, тот отвечал ему задумчивым, затуманенным взглядом. Его волосы и одежда окончательно высохли — выглядел он так, будто ничего и не происходило, — но что-то в его внешнем облике все равно давало ощущение, будто детектив менялся снова и снова, и от него постоянно веяло новизной и духовной свежестью, как от ветра, впервые задувшего в очень знойную погоду. Иногда Лайт ловил себя на мысли, что ему не хватило еще одного разговора — личного, о чувствах и о переживаниях. Он никогда не любил говорить на подобные темы, но сейчас ему казалось, будто такой диалог был необходим им обоим. Из-за его отсутствия создавалось ощущение недосказанности и незавершенности, которое, хоть и ненамного, но омрачало настроение. Что-то внутри останавливало Лайта и умоляло «не мешать». На внутреннюю борьбу у него уже не осталось сил, поэтому он сдался. За время поездки он лишь заставил себя придвинуться к Лоулайту максимально близко, но не смог пойти на большее. Со стороны Ягами, наверное, выглядел как смущенный подросток на первом свидании. Впрочем, это было неважно. Как только автомобиль высадил их у нужного дома, андроиды не теряли ни минуты. L взялся писать сообщение, которое потом собирался отдать Лайту на проверку, а сам Лайт подготавливал Сеть к удалению и отключал уже не нужные компьютеры. Ни он, ни детектив ни о чем не разговаривали — только иногда обменивались попутными репликами; правда, Лоулайт успел лаконично похвалить надежно зашифрованное устройство Сети и сказал, что, хотя о многом он догадывался еще с самого начала, какие-то вещи все равно стали для него открытием. Ягами не придавал этим комплиментам значения — он любовался тем, как экраны мониторов мягко освещали лицо L в полумраке и как необычно хорошо детектив выглядел в другой одежде. Когда сообщение было отправлено и Сеть была уничтожена на треть, за спиной Лайта послышался легкий скрип двери, а затем — торопливые, тяжелые шаги. «Я так и знал», — сердце словно выпало из своего отсека и запуталось в проводах. Прежде чем кто-то из андроидов успел отреагировать, в затылок Лайту уперлось холодное дуло пистолета.