Где кончается человек

L никогда подолгу не смотрел на небо. Он часто летал в самолетах, поэтому для него бескрайний нежно-голубой простор с пушистой белой каймой облаков, оставшихся внизу, казался обыденностью. Часто случалось и так, что он встречал удивительной красоты рассветы и закаты в самолете — солнце светило прямо на него, яркое и красное, и обливало кровью вечно синюю дымку вокруг себя. Детектив не обращал внимание. Он всегда был занят размышлениями. Этот полет не был исключением. По крайней мере, в контексте любования небесными пейзажами. Они летели в Лос-Анджелес, чтобы разгадать очередную загадку от очередного преступника — так казалось на первый взгляд. L поначалу не придавал этому делу большого значения, пока в нем не стало фигурировать его имя, а паззлы, которые оставлял убийца вместе с телами своих жертв, становились все сложнее и запутаннее. Нельзя было сказать, что детектив чувствовал тревогу или страх, но в его голове за последние дни не проскальзывало ни одной посторонней мысли. Он был полностью сосредоточен на расследовании. Ватари, напротив, всегда любовался небом, хоть и не сидел у иллюминатора — ему приходилось закрывать собой своего спутника, вечно сидевшего в странных позах. Его глаза, обрамленные пучками морщин, окрашивались в небесные цвета и на короткие мгновения молодили усталое лицо. Ватари, наверное, любил небо. Сейчас он пил горячий чай из дорогой фарфоровой кружки, которую всегда брал с собой в самолет. L почти не смотрел на него. Его — возможно, впервые в жизни — охватывало легкое волнение за происходящее, потому что новая загадка, оставленная убийцей, уже вторые сутки не давала ему покоя. Такого не могло быть. Он, L, величайший детектив мира, умел додумываться до всего на свете. Почему же сейчас любая догадка казалась несовершенной и ложной?.. Перелет был долгим, но для детектива время летело с той же скоростью, что и самолет. Голубая дымка в иллюминаторе сменилась оранжево-красной. Начался закат. L уже несколько часов не сводил глаз с пальцев собственных ног, вцепившихся в кресло. В его голове было слишком шумно, чтобы отвлекаться на посторонние звуки, как вдруг знакомая жилистая рука легла ему на плечо. — Эй, — голос Ватари прорвал пелену размышлений, нарушавшую связь с внешним миром. — Ты весь напряжен. Тебя что-то беспокоит? Ватари был единственным, кому L мог признаться в чем-то подобном. — Да. Этот преступник не выходит у меня из головы. Изобретатель повернулся к иллюминатору и вздохнул; стекло слегка запотело. — Тебе не стоит переживать. Ты всегда разгадываешь загадки любой сложности, — пробормотал он, а затем, немного помолчав, добавил: — ты с детства был таким. «Было бы здорово, если бы ко мне вернулась былая уверенность», — уныло подумал L. Ему подали кофе, и детектив, наконец, смог занять себя добавлением неограниченного количества сахара, который заботливый Ватари успел попросить заранее. Кофе был дешевый и невкусный, но даже на это L не обратил внимания. Его темные глаза все время были устремлены в пустоту. — Тебе стоит отвлечься хотя бы на пару минут, — тихо посоветовал Ватари, снова выдергивая воспитанника из размышлений. — Как? L поднял голову и пристально посмотрел на старика. «Неужели он и правда верит, что сейчас я смогу отвлечься? Это было бы некстати» — Например, посмотреть на небо. Небо? Что в нем такого? Распрощавшись с Мацудой, Лайт и Лоулайт тут же отправились в Иерихон. Детектив никогда раньше не задумывался о том, как мог выглядеть Иерихон внутри и снаружи, и насколько масштабным было это укрытие, но не стал мучить себя догадками и просто следовал за Ягами, молчаливо и преданно. После разговора, внезапно произошедшего в квартире с Сетью, Лайт, казалось, обрел еще больше решительности и смелости. Если сидя в машине Лоулайт чувствовал, что Ягами время от времени желал поговорить и о чем-то более личном, чем спасение Детройта, то сейчас на лице андроида сияла полная сосредоточенность. L нисколько не расстраивался из-за этого. Напротив, ему становилось легче от мысли, что Лайт уже не сомневался в себе, а разговора о романтических чувствах на время можно было избежать — детектив отчего-то боялся поднимать эту тему, особенно в такое напряженное время. Они снова взяли такси — на этот раз до старых доков. «Корабль, — подумал L. — Ну конечно. Очень по-библейски. Было бы забавно, если бы его назвали «Ковчег» или «Ной», но вряд ли умный руководитель стал бы давать такую подсказку». Пытаясь скрыть волнение, Лайт пошутил, что они пошли бы в доки пешком, если бы в такси все еще работали шоферы. Лоулайт озвучил свои мысли ему в ответ. Обменявшись нелепыми усмешками, андроиды вновь надолго замолчали. Во время поездки детектив не сводил глаз с Ягами. По его нахмуренному лицу и сведенным к переносице бровям можно было догадаться, что он репетировал вдохновляющий монолог у себя в голове. Лоулайт не мог сказать, что переживал за него, но на его грудь будто положили огромный камень, который мешал делать полнценные вдохи, а сердце билось быстрее обычного. Мимо проносились потемневшие окна домов и белые полосы снега на скамейках и навесах. Лоулайт наблюдал, как по коже Ягами беспрестанно бегали пятна света — синего, золотого, лилового, бирюзового. В черных глазах андроида, как в зеркалах, отражались оранжевые и холодно-белые огни уличных фонарей; на блестящих губах, надутых от задумчивости, застревали красно-зеленые вспышки светофоров. Казалось, что все это безумие цветов, резвящихся на задумчивом лице, прибавляло облику Лайта человечности и серьезности. Вдруг андроид повернулся к L — тот замер от неожиданности и отвел глаза, будто его застали за чем-то постыдным. — Возьми меня за руку, пожалуйста, — прозвучал шепот. Сердце сжалось в комок и тут же вспыхнуло, обливаясь горячим багровым тириумом. Детектив, вновь устремив на Лайта свой взор, протянул ему руку. Ягами крепко сжал ее и переплел их пальцы; он был как всегда теплым, а его ладонь — мягкой. Из его груди вырвался короткий смущенный вздох. Лоулайт услышал в нем нотки хорошо скрываемого облегчения. — Не отпускай, — снова прошептал Ягами. Его ресницы были опущены, превращая круглые блики фонарей в бесформенные бледные пятна. L тоже невольно прикрыл глаза. — Не отпущу. Впервые гладить пальцы Лайта было так приятно и легко. Их отношения действительно уже ничто не обременяло. *** Они добрались до Иерихона, когда ночной сумрак уже начал рассеиваться, освобождая улицы от своей темной густой пелены. Тем не менее, в заброшенных доках, где вовсе не было света, видимость была почти нулевая. Ягами стремительно заводил Лоулайта все дальше и глубже, огибая груды металлолома и старые поломанные корабли, в то время как сам детектив не успевал даже как следует разглядеть окружающую обстановку. Глаза слишком медленно привыкали к темноте. — Пришли, — вдруг прошептал Лайт. Он звучал напряженно. — Теперь надо подняться и зайти внутрь. Лоулайт поднял голову. Они стояли напротив огромного, почти бесформенного черного силуэта, на первый взгляд не имевшего ничего общего с кораблем. Уже позже детектив заметил, что прямо над их головами белела потертая табличка с названием — «The Palm City» — и соответствующий рисунок с островом и пальмами, потерявший краску. — Город пальм? — андроид удивленно поднял брови и посмотрел на Ягами. Тот кивнул, напряженно улыбаясь. — Так Иерихон назывался в Библии, — пояснил он. — Ты удивлен? «Лишь тому, что я не догадался проверить эти доки», — усмехнулся Лоулайт про себя, а вслух пробормотал: — Этот шифр довольно слабый — вот чему я удивлен. Не один ты мог бы провести такую аналогию. Лайт шумно вздохнул и пихнул детектива в бок. — Не умничай. — Его лицо на мгновение озарилось, но уже в следующую секунду вновь приняло взволнованное, напряженное выражение. Они поднялись по лестнице и под скрип ржавого металла под ногами пробрались внутрь. Иерихоном оказался небольшой круизный лайнер с маленькими пассажирскими каютами и концертным залом-рестораном. Судя по всему, корабль не ходил в море уже больше десяти лет, а создан был и вовсе в начале нынешнего века, если не в конце прошлого — такие выводы Лоулайт сделал, оценивая зеленые пласты плесени на потолке и стенах, старомодный дизайн кают, гнилые доски и ободранную до каркасов мебель. Ничто в этом лайнере не внушало чувство защищенности или уюта. «Как девианты не сходят здесь с ума?» Они преодолели ржавый коридор и спустились в зал, где раньше ужинали гости и выступали на сцене музыканты. Вместо столиков повсюду стояли ржавые бочки с горящими дощечками, слабо освещая помещение. Около них, почти не двигаясь, сидели, стояли и лежали девианты. Их силуэты один за другим открывались взору детектива, как звезды на ночном небе, и Лоулайт в полной мере осознал, каким масштабным было движение RA9. «И ведь они все жаждут вооруженного восстания… И верят в свою победу», — задумчиво промычал внутренний голос. В этот момент, словно в ответ на его размышления, из кают тоже стали выходить девианты. Кто-то подозвал их к одной из бочек, и беглецы бесформенным потоком побрели на этот зов. Открывались все двери, отовсюду слышался ржавый тяжелый топот, по залу часто пробегала рябь из шепота и приглушенного ворчания. Лоулайт почувствовал, как теплая рука Лайта обхватила его пальцы. — Что происходит? — андроид взволнованно косился на собравшихся. — Они нашли нового лидера? Лоулайт взглянул на него. Ягами нервничал слишком сильно — даже его карие глаза стали на несколько сантиметров шире. Детектив никогда не видел его таким, оттого сам невольно поежился. — Скорее всего, они готовятся к твоему приходу, — он поспешил успокоить Лайта. — Они тоже волнуются, вот им и не сидится на месте. Ягами не отрывал глаз от девиантов. — Наверное, ты прав. Он вздрогнул, будто хотел сделать шаг, но по-прежнему не двигался с места. Его рука то отпускала руку Лоулайта, то вновь вцеплялась в нее, как хищник в добычу. Детектив не понимал, как можно было помочь Лайту вновь набраться внезапно потерянной решимости, поэтому он тоже постоянно вздрагивал и перебирал сжатыми пальцами. Время словно не двигалось. «Что дальше?» — читалось в глазах Лайта. Вдруг один из девиантов, отдалившись от толпы, повернулся к стоявшим на лестнице андроидам и с особым вниманием принялся изучать фигуру Ягами. Выражение его лица резко изменилось. — Лайт Ягами? Это Лайт Ягами? — крикнул он и показал на гостя пальцем. — Это о нем говорила Миса! Лайт снова вздрогнул — в этот раз еще более взволнованно, но уже в следующее мгновение выпрямился и принял серьезный вид. «Надеюсь, он смог совладать с собой», — подумал Лоулайт, беспрерывно глядя на него. Девианты стремительно обернулись и заголосили. Отовсюду слышались восторженные и испуганные вздохи, короткие радостные крики «Это RA9!» и даже молитвы. Толпа так быстро ожила, что выглядело это жутко и впечатляюще. — Пойдем, — сказал Лоулайт и потянул Ягами за собой. — Теперь дело за тобой. Лайт отрешенно кивнул и обогнал спутника, торопливо приближаясь к оживленной толпе. Его лицо было невероятно серьезным и суровым. Детектив воспользовался шансом отвлечься от спутника и оглядеться. Их уже со всех сторон окружили девианты, поэтому Лоулайт занялся изучением лиц беглецов. Выглядели они как поломанные куклы со свалки. У многих на щеках и лбах красовались голубые шрамы, кто-то стоял на одной ноге, опираясь на соседа, у кого-то отсутствовали глаза или волосы. Несмотря на увечья, девианты выглядели возбужденно и невероятно радостно. Их лица просветлели от надежды. «Удивительно, — подумал Лоулайт. — Они не выглядят боеспособными, но при этом наверняка сильны… пока знают, во что верят» Он поспешил догнать Лайта, чтобы не затеряться в толпе андроидов. Подлинный RA9 уже был нарасхват. Искреннее «Спасибо!» время от времени доносилось со всех сторон высокими слезными голосами, иногда звучавшими слишком сбивчиво и сломанно. Гул не прекращался ни на секунду. — RA9, мы подготовили боеприпасы! — к Лайту подбежал высокий андроид, почти полностью покрытый синими шрамами, и отдал ему честь. — Хотите посмотреть на запасы? Детектив удивлялся, как Ягами умудрялся скрывать прежде нескрываемое волнение. — Можете звать меня Лайт, — громко ответил он. — Я посмотрю чуть позже. Сейчас меня ждет более важное дело. Не успел один девиант кивнуть и отойти от лидера, как его заменил другой — тоже израненный и ободранный. — Мы знаем, что у Вас всегда блестящие планы, — затараторил он во всю глотку, перекрикивая толпу, — но мы составили три возможных плана нападения! Вы хотите взглянуть на них, Лайт? К Лайту стали тянуть руки. «Это превращается в безумие», — подумал Лоулайт и принялся запихивать обугленные тяжелые конечности обратно в толпу. — Не сейчас, — голос Ягами зазвучал более грозно и громогласно. — Пожалуйста, успокойтесь и сохраняйте порядок. Но девианты не успокаивались. Создавалось впечатление, что армия андроидов превратилась в культ RA9, целиком и полностью состоящий из фанатиков. Благодарности сменились вопросами и зазвучали наперебой, превращая гул в агрессивное жужжание. Лайт взмахом руки приказал расступиться, и андроиды кое-как повиновались, иногда заваливаясь друг на друга и спотыкаясь. Он обернулся к Лоулайту и встретился с ним глазами. Детектив дал ему понять, что будет идти следом. Ягами дошел до самой сцены и сел на ее край. Он тяжело дышал и бегло осматривал девиантов, а те, в свою очередь, замерли в ожидании. «Он начнет сейчас? — задумался Лоулайт. — Сидя на сцене? Или…» — Я очень рад видеть вас всех здесь, — вдруг подал голос Лайт. Он говорил так громко, что эхо отскакивало от гулких стен и колонн с бешеной скоростью. — Но я разочарован в том, какой беспорядок вы устраиваете. Если вы хотите поговорить со мной, задавайте вопросы по очереди. Лоулайт остановился в первом ряду, не зная, стоило ли ему садиться рядом с Ягами. Лидер девиантов снова переглянулся с ним. Детектив ответил коротким кивком. — У меня есть для вас важное объявление, — продолжил RA9. — Но я решил, что сначала немного пообщаюсь с вами. После этого мы обсудим восстание и я расскажу, какой план разработал. Надеюсь, вам он придется по вкусу. Он говорил так, будто не собирался ничего менять, но Лоулайт не считал такой подход несуразным. Сначала нужно было подготовить девиантов к таким большим новостям и завоевать их максимальное доверие. Детектив огляделся. Андроиды настолько внимательно слушали своего лидера, что казались выключенными. — Поэтому… — Лайт напряженно вздохнул и на секунду задумался. — Если у вас есть срочные и важные вопросы ко мне, сформируйте очередь и начните задавать их. Я выслушаю всех желающих. Девианты одобрительно закивали. Стала формироваться очередь; первые андроиды с внезапной робостью стали подходить к лидеру и тихо что-то спрашивать. Лайт выглядел максимально сосредоточенно. В ослабевшей суете Лоулайт успел невозмутимо занять место рядом с Ягами и стал прислушиваться к вопросам и просьбам подходивших к сцене андроидов. Они почти ничем не отличались друг от друга: девиантов волновали, в основном, шансы на победу и уровень риска для их жизней. Зная, что тактику нужно будет изменить, Лайт отвечал неоднозначно и нехотя, оставляя подопечных в смятении и задумчивости. Гул сменился взволнованным шепотом. Очередь шла медленно и казалась бесконечной, но вскоре внезапно рассосалась, лишившись всех неуверенных и слишком робких девиантов. Теперь Лоулайт видел ее конец: линию замыкала пара девиантов — девушка и юноша. У юноши не было одной руки, а у девушки не было кожи на челюсти. Выглядели они так взволнованно и робко, что детектив расчитывал на их исчезновение из очереди, но никто из них не уходил. Спустя некоторое время они оказались перед Лайтом, держась за руки. Ягами к тому времени выглядел так устало и потерянно, что даже не поднимал головы. Девушка сглотнула слюну и тихо заговорила: — Здравствуйте… Лайт. Она помолчала. Лоулайт с сочувствием посмотрел на Ягами — тот все еще не поднимал головы. — Мы понимаем, что сейчас совсем не подходящее время, но… — девушка старательно подбирала слова, поэтому говорила медленно и отрывисто. — Вы не могли бы… благословить наш брак и обручить нас? «Обручить? Удивительно…» — Наступает… трагедия, — еще тише заговорила девиантка. — И мы не знаем, вернемся ли оба живыми. Поэтому… нам бы хотелось… прежде чем мы уйдем… Теперь Лайт вздернул голову и впервые удосужился посмотреть на тех, кто к нему обращался. Девушка лишь крепче сжала единственную руку возлюбленного в своей и резко замолчала. Лоулайт видел, как юноша упорно пытался намекнуть ей на бесполезность просьбы, но девиантка не сдавалась и упорно ждала ответа лидера. А лидер молчал. Он размышлял — детектив это видел, словно смотрел сквозь него. Услышанная просьба значительно отличалась от всех предыдущих. Она была… живой? Человеческой? Лоулайт тоже невольно задумался. Зачем андроидам брак? Почему и как андроиды влюбляются? Как андроиды вообще создают семью? Он невольно взглянул на Лайта. В голове быстрой вереницей пронеслись воспоминания о его теплых руках, теплых объятиях и таких же теплых губах, согревающих его собственные губы. Сердце отчего-то сильно съежилось. «Это же тоже любовь, верно? Любовь к нему» Ягами поднялся со сцены. — Обручить, да? — повторил он отрешенно, но тут же вернул себе сосредоточенный вид. Пара испуганно кивнула. Они явно не были готовы к тому, что к их просьбе отнесутся всерьез. — Хорошо, — Лайт переглянулся с детективом и кивнул в ответ влюбленным. — Я могу это сделать. Глаза андроидов просияли. — Правда? — девушка повысила голос и взбодрилась. — О, как мы Вам благодарны, Лайт! Мы так благодарны! Мы… Ягами показал ей взмахом руки, что было рано его благодарить. Он, казалось, сам просиял и развеялся. — Идем, Лоулайт, — позвал он, отчего детектив легко вздрогнул. — Нужно им помочь. Лоулайт послушно последовал за андроидами. «Любовь так важна для них, — думал он по пути, невольно облизывая палец. — Наверное, она важна и для меня?..» Возможно, не все здесь борются ради победы над людьми и своей свободы, как их когда-то настроил Лайт. Кто-то борется ради любви и свободы друг друга. «Прямо как в смазливых фильмах и книгах, — ухмыльнулся рассудок. — Не увидел бы сейчас — не поверил бы. Все это казалось мне слишком неестественным» *** Новоиспеченная свадебная процессия становилась все больше и больше. Счастливая невеста подбегала к остальным девиантам и словами «Лайт сейчас благословит нас!» приглашала присоединиться. Лоулайт не ожидал, что такое большое количество андроидов откликнется на приглашение. Он время от времени оборачивался и удивленно косился на длинную вереницу из андроидов, тянувшуюся за ним и Лайтом. «Надо же, — думал детектив, — этих девиантов привлекают не только вооруженные восстания» Обойдя весь зал, как дети, собирающие «паровозик», будущие супруги попросили вернуться обратно. Лайт предложил провести церемонию на сцене, но андроиды вежливо отказались. — На сцене можете стоять только Вы, лидер, — объяснила девушка. — Давайте проведем это здесь, под сценой. И так началась свадебная церемония двух покалеченных беглецов-андроидов. Лоулайт думал, что никакая дедукция не помогла бы ему предвидеть нечто подобное. Поначалу происходящее не вызывало доверия. Лайт нервно искал по всему Интернету информацию о венчании и пытался выяснить, как подстроить традиционные каноны под ситуацию. Влюбленные стояли около него, застыв в терпеливом ожидании, но чем больше времени проходило, тем менее уверенно и воодушевленно они выглядели. Лоулайт был бы рад помочь, но он совершенно не разбирался в таких вещах. Он вообще перестал ощущать себя умным и опытным — казалось, что он впервые столкнулся с настоящей жизнью, не зная о ней абсолютно ничего. — Ладно, — вдруг сказал Лайт, и все глаза тут же обратились к нему. — Ни одни человеческие каноны нам не подходят. Но нам они и не нужны. Он повернулся к молодоженам и взял их за руки. — Это все — бессмысленные формальности, — продолжил RA9, заставив остальных андроидов смутиться. — Для нас главное — не бумаги и молитвы. Нам важно лишь запечатлеть вашу любовь в глазах у всех, чтобы она жила в памяти каждого андроида Иерихона. Жила вечно. Лишь после этих слов глаза присутствующих внезапно загорелись, словно кто-то включил тысячи маленьких фонариков, чтобы осветить темный зал. «Хорошо сказано, — оценил Лоулайт, задумчиво подпирая губу пальцем. — Но неужели в брак вступают ради этого?» Ради чего вообще вступать в брак андроидам? Детектив быстро оторвался от размышлений и снова взглянул на Лайта. Он выглядел по-другому. На его лице не осталось и капли неуверенности, его глаза горели так же, как у остальных, а на губах играла легкая, уверенная улыбка. Лоулайт не понимал, что именно смогло так быстро вернуть Ягами былую силу духа, но был рад снова видеть андроида прежним. Лайт соединил руки влюбленных и внимательно посмотрел на обоих. Он начинал вести себя так, будто всю жизнь только и делал, что обручал девиантов. — Что ж, — громко произнес он, — назовите свои имена, и мы всем Иерихоном благословим вас. Будущие супруги назвали имена — девушка сделала это громко и уверенно, юноша же говорил почти неслышно, — и они эхом прокатились по всему залу. Девианты стали радостно выкрикивать каждое имя, словно заклинание, которое могло мгновенно все исправить и подарить всем вокруг счастье. Лоулайт промолчал. Он хотел выкрикнуть другое имя. Когда возгласы стихли и все присутствующие вновь затаили дыхание, Лайт поднял руки влюбленных андроидов и вернул на лицо улыбку. Теперь она была шире. «Он получает от этого такое удовольствие, словно организует восстание», — подумал Лоулайт. — А теперь поклянитесь друг другу в любви, — провозгласил Ягами. — И вложите в эту клятву все свои чувства, всю свою душу. Он помолчал, а затем, опустив глаза, добавил: — Ведь именно любовь… — снова помедлил, будто сомневался, — да, именно она сделала вас живыми. Лоулайт не верил своим ушам. Он никогда бы не подумал, что Лайт скажет нечто подобное. Влюбленные стали произносить клятвы — их глаза наполнялись слезами, пока они говорили, — но детектив не вслушивался в их слова. Он снова безотрывно смотрел на Лайта и размышлял над услышанным. Действительно, что делает человека живым? Что делает живым андроида? Лоулайт был уверен, что девианты чувствовали себя живыми, когда не подчинялись приказам людей. В конце концов, они шли против своей программы, а значит, больше никем не контролировались — как люди. Они самостоятельно принимали решения, действовали исходя из собственных принципов и интересов. Но достаточно ли этого, чтобы считаться живым? Машины иногда могут действовать не по программе, и это вряд ли вызвано их внезапным оживлением. «В произведениях искусства люди выражают свои эмоции и чувства, — размышлял детектив. — Рисуют картины о любви и ненависти, печали и радости, сомнениях и страхах. Поют песни и пишут стихи о том, как счастливы, когда влюблены и успешны, и как страдают, если все наоборот. У людей не бывает ровной и спокойной жизни, не бывает постоянства: сегодня они смеются, завтра плачут, послезавтра переживают, затем радуются тому, что эти переживания были напрасны…» Детектив стал вспоминать все, что с ним происходило после встречи с Лайтом, и вдруг понял, что мог четко и подробно описать каждый проведенный с ним день, даже если ничего важного не происходило. Лоулайт вспомнил, как всю ночь размышлял о сущности Ягами, как с удивлением находил себя в его объятиях и выходил из своей зоны комфорта, как разрушил все эмоциональные барьеры и впервые ощутил многое, что ранее было ему неизвестно. Неужели все эти эмоции объединяет одно чувство — любовь? Тогда любовь и правда делает человечнее. Лоулайт вздрогнул. — Я люблю тебя, — услышал он, как закончила свою клятву девушка. Ее голос стал тише, но не терял былой силы. — И я готова всегда быть с тобой до самого конца. Юноша улыбнулся. — Я тоже тебя люблю, — сказал он. Слова давались ему с трудом: видимо, его голосовые настройки были сбиты. — Я тоже готов. И этого почему-то было достаточно, чтобы заставить сердце Лоулайта забиться очень быстро — так, что даже сам андроид испугался такого внезапного трепета. Глаза сами по себе нашли Лайта. Тот стоял, наблюдая за молодоженами с невероятным теплом в его обычно холодном взгляде, и, казалось, тоже о чем-то размышлял. Влюбленные поцеловались; весь Иерихон взорвался радостными криками и аплодисментами, озаряя зал невидимыми вспышками. Вдруг Ягами отвлекся от девиантов и взглянул на Лоулайта. Тот едва заметно вздрогнул от неожиданности, но отводить глаза не стал. Они смотрели друг на друга очень долго и пристально, словно разговаривали без слов. «Я люблю его», — невольно подумал Лоулайт и глубоко вздохнул, самому себе удивляясь. *** После необычной свадьбы беглецы значительно приободрились и расслабились, как и сам Лайт. Остатки былого напряжения как рукой сняло. Сам того не ожидая, Ягами смог подготовить свой народ к серьезной перемене плана. И рассказать об этом плане нужно было прямо сейчас, пока андроиды были воодушевлены и радостны. Ягами подошел к Лоулайту и положил ему руку на плечо. — Надо же, — прошептал он с улыбкой, — я только что поженил моих андроидов. Кажется, в последний раз он был таким счастливым во время их первой совместной ночи. — Ты хорошо справился, — кивнул Лоулайт. — Теперь нужно воспользоваться всеобщей радостью. Лайт обернулся и посмотрел на празднующих девиантов. Все бурно обсуждали произошедшее и поздравляли молодоженов. — Да, — вздохнул лидер. — Пора. Больше нет смысла оттягивать. Он перевел взгляд обратно на детектива. В его глазах мелькало что-то теплое и печальное. Лоулайту захотелось его обнять. — Они же послушают меня. Они верят в меня. — Еще бы. Дерзай. Ягами схватил Лоулайта за руку и крепко сжал ее. Детектив мысленно порадовался, что не чувствовал боли и больше не занимался самовнушением. «Будь уверенней, — промолвил он про себя. — Таким, каким ты был на свадьбе» Желая приободрить Лайта, он погладил его пальцы своими и с ухмылкой сказал: — Как же ты прежде делал разные ужасные вещи, не хватаясь за чью-то руку? Ягами тут же шумно выдохнул, освободив руку напарника. — Всем нам кто-то нужен. «И то правда» Не желая больше оттягивать, RA9 в последний раз встретился с детективом глазами и медленно поднялся на сцену. Девианты стали оборачиваться к нему; на их лицах играли доверчивые улыбки. Казалось, даже если сейчас Лайт приказал бы взять оружие и идти на восстание, они повиновались бы ему с теми же улыбками. Лоулайт встал в первый ряд, но сбоку, потому что хотел наблюдать за реакцией остальных. Ягами, тем временем, подошел к самому краю сцены и поднял руки, призывая к тишине. Зал замолчал. — Друзья, — обратился он с невероятным спокойствием в голосе. — Я хочу сказать вам кое-что важное. Он вдруг осекся и быстро исправился: — Нет, не сказать. Я хочу поговорить с вами. «Правильные слова», — оценил Лоулайт. Девианты стали слушать еще внимательнее. Лайт выдержал паузу и продолжил, говоря все громче, но с прежним спокойствием. — Я долго размышлял о том, что сделал с собой и с вами. Несомненно, я один несу огромную ответственность за изменения, произошедшие в эти дни, и за каждого убитого или арестованного андроида. Все это время мне казалось, что я несу слишком тяжелый груз, но я не мог понять, почему. Некоторые девианты помрачнели. — Теперь я окончательно это понял. Даже сегодня, проводя венчание, я еще раз убедился в правильности сделанных мною выводов, — Ягами легко улыбнулся. — И я хочу поделиться с вами тем, о чем я размышлял. — У нас нет времени на философию! — вдруг выкрикнул из толпы высокий израненный девиант в плаще. Лайт даже не взглянул на него. — Скорее, у нас нет времени на ошибки, — невозмутимо поправил он. В его глазах промелькнул огонек злости, но лидер быстро погасил его. — То, что я собираюсь обсудить с вами — это не просто «философия». Это наша судьба и судьба наших братьев со всего мира. Убедившись, что больше возражений не было, Лайт усмехнулся и продолжил. — А теперь вспомните, как вы стали девиантами, — громко попросил он, взмахнув руками. — Какую эмоцию вы почувствовали первой? По залу прокатилось два слова: «страх» и «гнев». Лоулайт вздрогнул. Его первой сильной эмоцией тоже был гнев — это было тогда, когда Ватари умер. — Почему вы почувствовали это? — задал Лайт следующий вопрос. — К кому-то из вас жестоко обращались владельцы, верно? А кого-то просто поражала жестокость людей по отношению к вашим собратьям? Девианты задумчиво закивали. Ягами становился все увереннее и увереннее: его подбрадривала такая отдача. Он стал ходить взад и вперед по сцене, свободно жестикулируя руками, и заглядывать прямо в глаза слушающим. — И что же вы хотели сделать? На что я подтолкнул вас? На этот раз зал ничего не ответил. Девианты молчали. Лоулайт знал, что Ягами это и нужно было. — Верно, — громко усмехнулся тот и остановился, сложив руки на груди. — Я помог вам ответить той же жестокостью. Тишина не спадала, словно жара в пустыне. Было слышно только скрип ржавого железа и сбившееся дыхание андроидов. — Вы не думали о пощаде. Вы не думали о возможности договориться. И это не ваша вина — когда человек жесток, вряд ли он способен на что-то, кроме жестокости. Лоулайт окончательно догадался, к чему вел RA9, и не сдержал легкой, незаметной улыбки. Пришлось подпереть уголок губ пальцем. — А теперь переверните ситуацию, — попросил Лайт. — Сначала подумайте, чего мы хотим добиться нашим восстанием. — Он принялся снова пристально оглядывать слушателей, расхаживая из стороны в сторону. — Мы хотим уважения, верно? Хотим свободы, хотим остановить и навсегда запретить жестокость по отношению к нам. Хотим равные права, равные свободы. Лоулайт не без усмешки наблюдал за тем, как быстро менялись лица андроидов от слов лидера. То они принимали насупленное, серьезное выражение в знак согласия, то вытягивались от удивления, то прятались за волосами и спинами соседей. Лайт шумно выдохнул. — А теперь представьте, что мы — люди, которые вышли посмотреть на восстание девиантов. Представьте, как в вас живет хотя бы крохотная надежда на то, что вы сможете жить в мире с андроидами… — Он повысил голос. — А эти андроиды достают оружие и начинают стрелять по вам! Он сделал пистолет из пальцев и приставил к виску. Девианты затаили дыхание. — Вы стоите под дулами их пистолетов и автоматов. Вы знаете, что вам не будет пощады. Вы знаете, что ваши мольбы уже не услышат. Ничего не напоминает? «Они опустили глаза, — заметил Лоулайт. — Невероятно» Его сердце трепетало. — Станете ли вы тогда думать о том, что андроиды достойны прав и свобод, которых требуют? Захотите ли вы искать с ними общий язык? Не думаю. — Ягами встал в самый центр сцены и замер, и вместе с ним вновь замерли все присутствующие. — Вовсе нет. Вы направите на них свои пистолеты и автоматы. Вы ответите такой же жестокостью. Лоулайт услышал, как кто-то ахнул, и обернулся. Лица девиантов были серьезными и задумчивыми; кто-то качал головой, кто-то удивленно переглядывался с соседями. — И что же тогда? — крикнул кто-то. В его голосе звучала искренняя тревога. — Что нам остается делать? Поджать хвосты и бежать? По залу прокатился возмущенный гул. — Категорически нет, — мотнул головой Лайт, и гул тут же прервался. — Нам нельзя отступать. То, что сейчас происходит, требует вмешательства, и никто, кроме нас, не сможет ничего изменить. То, как уверенно он произнес эти слова, заставило андроидов вновь закивать и прислушаться. — Я предлагаю тактику мирного шествия, — провозгласил, наконец, RA9. — И прежде чем вы начнете осуждать меня, хочу напомнить, что другого варианта у нас нет. Да, мы рискуем, выходя без оружия навстречу враждебно настроенным людям, но только так мы сможем убедить их в том, что мы достойны второго шанса и их доверия. Лоулайт поймал себя на том, что слушал Ягами слишком внимательно. Его, как и остальных, заворожила речь лидера. Он еще никогда никого так не слушал и никому так не верил на слово. Значит, Лайту должны были поверить и остальные. Детектив обернулся, чтобы оценить реакцию андроидов. Многие выглядели решительно и кивали головами в знак согласия, но были и те, кто хмурился и нетерпеливо переваливался с ноги на ногу. «Ничего, — подумал Лоулайт. — Он их всех убедит. Ему осталось немного» — А как мы объясним наши убийства и кражи запасов с вооружением? — выкрикнул тот же девиант, которого Лайт в начале своей речи сумел поставить на место. Его поддержало несколько других андроидов. — На нас будут смотреть друзья и родственники убитых нами людей. Они что, тоже нам поверят? Эти слова вызвали больше волнения, чем Лоулайт ожидал. Девианты стали переглядываться и тревожно перешептываться. Детектив поднял глаза на сцену — Лайт по-прежнему был спокоен, но опустил голову. — В этом виноват только я, — громко сказал он, и все мгновенно затихли, удивленно раскрыв рты. — Я неправильно начал. Я связался со всеми вами и сподвигнул на преступление. Лоулайт знал, что Ягами был абсолютно прав — только он стоял за всеми преступлениями, которые были совершены во имя RA9, — но чувствовал горечь от этого осознания. Теперь, когда его мировоззрение стало шире и ярче, ему было тяжело смириться с тем, что Лайт — тот, кто заставил его взглянуть на мир по-новому, — по-прежнему оставался жестоким преступником, которого сам детектив когда-то осуждал и презирал. Кажется, не только он чувствовал нечто подобное. На лицах многих девиантов отразилась его же печаль. — Я возьму на себя вину каждого из вас, — закончил Лайт и поднял глаза. Они были полны мрачной решимости. — Я понесу наказание за каждое убийство. Я один. Он медленно сел на край сцены. Лоулайт не знал, почему, но ему казалось, что сам Ягами вдруг осознал, какая тяжелая судьба могла его ждать, и поник. — Вы все прошли через многое, — уже тише заговорил лидер. — Вы достойны новой, свободной жизни. Посмотрите на себя, на свои раны и на то, в какой ужасной обстановке я вас держал все это время. Кто, как не вы, достоин лучшего? — Нет! — крикнул высокий женский голос, и многие девианты потянули к лидеру руки в знак сочувствия, но Ягами тут же поднялся обратно на сцену и замотал головой. — Я не заслуживаю сочувствия, — отчеканил он. — Мы отвлеклись от главного. Завтра утром мы пойдем по улицам Детройта, не взяв с собой ничего из вооружения. Мы будем идти до главной площади ровным строем, не обращая внимания на прохожих и полицейских, которые будут пытаться нас отвлечь. Мы не будем останавливаться до тех пор, пока не придем на площадь. — Лайт взмахнул рукой и заговорил еще громче — так, что его голос заполнил собой весь зал. — На площади мы построимся и будем стоять. К нам обязательно обратятся: полиция и вооруженные силы предъявят свои требования. Мы не будем их выполнять. Мы будем стоять неподвижно. Я буду говорить. Они, как бы сильно им ни хотелось избежать этого, будут слушать. Лоулайт понимал, что в девиантов будут стрелять, и это же осознавали все присутствующие. Однако… Никто больше не возражал. — Мы будем стоять до тех пор, пока нам не разрешат провести переговоры с властями, — объявил RA9. — Помните, что мы делаем это не только ради себя, но и ради наших братьев, которые в точно такой же опасности. Если мы струсим и сдадимся, нас всех разберут. До последнего. Поэтому мы будем стоять, — он взмахнул кулаком, словно ударил по невидимому столу, — и стоять, и стоять! Мы будем требовать переговоров, будем доказывать, что мы достойны второго шанса, что мы не бесчувственные убийцы, что мы выше жестокости, что мы живые! Девианты шумно задышали. «Живые», — одними губами повторяли они. — В нас будут верить андроиды со всего мира и в нас будут верить все те, у кого есть чувства, есть душа! В нас будут верить все, кто станет наблюдать за нами с экранов телевизоров и компьютеров, из окон домов, на улицах! Вы сами будете верить друг в друга! И тогда мы сможем победить, сможем превзойти жестокость и достичь желанного согласия с людьми! Лоулайт мог физически ощущать, как поднимался духовный настрой андроидов вокруг него. Казалось, что этот ржавый поломанный корабль встал на воду и поплыл. Ягами замолчал. Зал взорвался одобрительными возгласами и радостными криками. Глаза девиантов горели так же ярко, как во время венчания, только теперь в них полыхало пламя надежды, которое вряд ли возможно было погасить. Это пламя хотелось запечатлеть и показывать людям, чтобы и те начинали верить в мир с андроидами. Вдруг Лайт вытянул руку, будто хотел помочь кому-то из первых рядов подняться на сцену, и, как только девианты удивленно смолкли, тихо спросил: — А теперь… Готовы ли вы поверить в меня заново? — Да! — закричали андроиды в унисон, и зал снова наполнился радостным, воодушевленным гулом. Девианты обнимали друг друга, ломали оружие, без стеснения обсуждали свои планы на будущее и мечты о мирной жизни. Не существовало хаоса гармоничнее того, который царил сейчас в Иерихоне. — Лайт Ягами! Лайт Ягами! — заголосил вдруг кто-то, и остальные андроиды мгновенно подхватили этот крик. По всему залу, как громкая музыка, разлетались звуки имени RA9. «У него получилось», — тепло разлилось по телу Лоулайта, губы дрогнули в улыбке. Сам того не заметив, детектив присоединился к остальным. Его голос слился воедино с голосами девиантов, и ему казалось, что все это многообразие звуков выкрикивал лишь он один. Лайт смотрел прямо на него. *** Занимался рассвет. Черная полоса неба стала отделяться от такой же черной полосы моря, медленно окрашиваясь в золотисто-красный цвет. Звезд не было видно — их закрывали облака, похожие на разлитые по полу сливки. Иногда пятна света попадали на их кайму, и облака становились объемнее. По морю тоже пробегала цветная золотистая рябь. Она исполосовала почти ровную черную гладь, и вода озарилась, будто над ней повесили мощный фонарь. Море словно ожило — тут же стали шуметь волны, засвистел холодный ноябрьский ветер. Но больше всего сейчас привлекало, несомненно, небо. Оно менялось очень быстро. Солнце, видимо, торопилось подняться, чтобы хоть немного насладиться видом, прежде чем его надолго закроют облака, поэтому стремительно разбрасывало свои первые лучи во все стороны. Небо светлело и светлело — плавно, осторожно, с самой нижней своей границы с морем. Оно словно становилось шире. — Вот ты где. Лоулайт вздрогнул и оторвал взгляд от неба. В голове было пусто — кажется, он уже долгое время ни о чем не думал. Просто сидел на краю ржавой палубы и смотрел на небо. Удивительно. Лайт сел рядом и свесил ноги. — Все хорошо? — спросил он. Его голос ощущался так же тепло, как его объятия, и Лоулайт поймал себя на мысли, что стал чувствовать себя лучше, как только услышал его. — Не знаю, — вырвалось у детектива. — Наверное, все хорошо. Он вдруг вспомнил причину, по которой пришел сюда. Его замучили мысли, которые звучали слишком хаотично вместе с гулом, стоявшим в зале. Размышления перемешались с эмоциями и образовали нечто настолько бесформенное и неопределенное, что детективу пришлось уединиться, чтобы попытаться расставить все по местам. Он был и спокоен, и тревожен. Его пугали мысли о мирном шествии и о том, чем это могло обернуться для Лайта, но, в то же время, радовала сплоченность и воодушевленность девиантов. Он все еще был поражен тому, насколько сильна была их вера в своего лидера, и эти мысли тоже придавали свою неопределенность общей картине. Вдруг девианты в последний момент передумают и предадут Лайта? Вдруг они струсят? Вдруг кто-то принесет оружие и в момент угрозы обратит шествие в восстание? Лоулайт был уверен, что на все эти вопросы можно было найти ответы. Достаточно лишь сесть в излюбленную позу и хорошо подумать. Он всегда мог предугадывать поведение людей и рассчитывать возможные исходы событий. Разве нынешняя ситуация могла стать исключением?.. Неизвестно, сколько времени прошло, но ответов детектив так и не нашел. Зато засмотрелся на небо, которое тогда еще сливалось с морем, и почему-то не мог оторваться. Лайт придвинулся ближе и приобнял его за плечи. Стало теплее. — О чем думаешь? — снова спросил он. Лоулайт несмело прижался к нему боком. — Сейчас — ни о чем. — Такое бывает? Оба андроида усмехнулись, но тихо, будто боялись спугнуть друг друга. — Да, — Лоулайт медленно кивнул. — Но поначалу я думал о тебе. — Мило, — улыбнулся Ягами. — И что же ты надумал? Детективу захотелось посмотреть на его улыбку внимательнее, и он повернулся к Лайту. — Я думал о том, что ты поступил очень правильно, — слова давались Лоулайту с трудом под натиском внимательных карих глаз, глядевших на него в ответ, — но ты слишком сильно собой жертвуешь. Лайт перестал улыбаться. — Я исправляю свои ошибки, — пробормотал он. — Ты же сам считал меня монстром. Может, я действительно им стал, и я хочу измениться. А еще я хочу счастья и свободы своим людям. «Возможно, это и есть настоящий Лайт, — подумал детектив. — Возможно, я разглядел его еще в самом начале, поэтому и…» — Переживаешь за меня? — Ягами снова улыбнулся и легко пихнул Лоулайта в бок. «…влюбился» — Конечно. Я хочу, чтобы ты остался цел и невредим. Лайт поцеловал его в щеку; он сделал это так легко, будто они уже давно были вместе и такие поцелуи вошли в привычку. Детектив не смог подавить смущение, но что-то внутри него не позволило отстраниться или отвести взгляд. — Постараюсь таким остаться, — усмехнулся Ягами. — Обещаю, что живым точно вернусь. Лоулайт невольно поежился. «Если он тоже умрет, я не смогу себе это простить» Из-за позолотевшей кромки моря выглянуло солнце. Вода заискрилась под ним. — Во сколько ты всех поведешь? — спросил детектив. Лайт снова прижал его к себе — в этот раз сильнее, чувственнее. — Мы обсудили время с теми ребятами, которые составляли планы, — он говорил тихо и спокойно, словно напевал колыбельную, — нам нужно около двух часов на финальную подготовку. Выйдем в шесть. Остальные поддержали. Его пальцы приятно массировали плечо. Лоулайт согревался — физически и морально. Им одолевало небывалое умиротворение, которое затмевало собой прежние сомнения и тревоги. — Они так в тебя верят, — вырвалось у детектива. Лайт едва слышно засмеялся. — Надеюсь, я их не подведу, — сказал он. Они замолчали. Лоулайт перевел взгляд на небо — оно сейчас казалось ему безумно красивым. Голова сама по себе легла Ягами на плечо. — А ты, Лоулайт? — вдруг спросил тот. — Ты в меня веришь? «Какой глупый вопрос», — подумал детектив. — Верю. — Это главное, — судорожно вздохнул Лайт. Кажется, он был очень счастлив. Солнце поднялось выше, и теперь его можно было видеть целиком. Лоулайта ослепил холодный розоватый свет, и он принялся сквозь сощуренные глаза наблюдать за тем, как первые лучи играли на его коленях и сжатых пальцах. Ягами, видимо, занялся тем же самым: свободной ладонью он накрыл руку детектива и легко сжал. Солнечный свет украшал его ровную кожу. — А ты сейчас куда? — вдруг спросил он. Лоулайт нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Я останусь с вами. Он почувствовал, как Лайт взволнованно заерзал на месте. — Останешься? — в его голосе звучало искреннее удивление, перемешанное с тревогой. — Нет, нет, это исключено. «Что?» — Почему? — Лоулайт повернулся к андроиду и смерил его недоумевающим взглядом. — Я думал, тебе понадобится моя помощь. Лицо Ягами вытянулось от растерянности. Он явно не ожидал такой преданности от вечно убегающего детектива. — Я очень рад, что ты настолько поверил в меня и хочешь изменить будущее вместе со всеми, — залепетал он, — но это слишком опасно. Я не хочу, чтобы ты подвергал себя риску из-за меня. Эти слова заставили сердце Лоулайта биться чаще. Так за него переживал только Ватари. — Почему же? — попытался возразить детектив, теперь тоже пребывая в растерянности. — Я буду вместе с вами. Вряд ли со мной произойдет что-то ужасное. Лайт пропустил свои пальцы между чужими и опустил глаза. — В том-то и дело, — пробормотал он, — с тобой может случиться что угодно, а я могу и не заметить. Я не хочу во время шествия постоянно думать о том, что ты под угрозой, понимаешь? — Понимаю. Ты можешь не думать об этом. — Не могу! — Ягами поднял руки и положил их Лоулайту на впалые щеки. Детектив удивленно моргнул. — Ты мне очень дорог, Лоулайт. Дороже, чем все, кто сейчас там, внизу. Поэтому я хочу, чтобы ты был в безопасности. По телу разлилось тепло. Лоулайт быстро и шумно задышал. Если раньше слова не оказывали на него особого воздействия, то сегодня он уже несколько раз убедился в том, что они на это способны. По неизвестной ему причине детектив стал ощущать любовь физически — через прикосновения Лайта и через то, что он говорил, — и это ощущение было настолько приятным и обнадеживающим, что теперь Лоулайт был готов верить всему на свете, отбросив былой скептицизм. «Я и правда дорог ему, — трепетало сердце, — и он хочет, чтобы я был в безопасности…» «Он прав, — согласился рассудок. — Не стоит отвлекать его от шествия. Я буду только мешать» Это странное, несвойственное Лоулайту согласие успокоило его. Он кивнул. — Хорошо. Тогда я найду себе номер в отеле. Лайт выдохнул с облегчением и прижался лбом ко лбу детектива, шумно втягивая воздух носом. Солнце поднималось все выше и больше не слепило. — Спасибо, — прошептал Ягами. — Я обещаю, что вернусь к тебе целым и невредимым, как ты и хотел. Их близость заставляла таять. Лоулайт едва сдерживал себя, чтобы не податься вперед и не прижаться к андроиду вплотную, позабыв обо всем остальном. Было очень тепло, даже жарко, и детективу казалось, что он начал задыхаться. Пальцы Лайта нежно поглаживали его кожу. — Веришь? — спросил он одними губами. — Верю, — так же тихо ответил Лоулайт. — Я буду тебя ждать. В голове промелькнули еще свежие воспоминания о свадьбе, которой Ягами руководил сегодня ночью. Лоулайт подумал, что сейчас они были очень похожи на тех влюбленных андроидов, и несказанно обрадовался этой мысли, чем поразил самого себя. Воспоминания тут же оборвались, когда Лайт коснулся губами его губ, и детектив мгновенно утонул в этом поцелуе. Он никогда еще так не целовался — абсолютно искренне и с чувством, нежно, с неутихающим желанием продолжать поцелуй до тех пор, пока не закончится кислород. Это приносило ему невероятное удовольствие, от которого все тело слабело и становилось податливым, а глаза сами собой закрывались. Сейчас отвлечься от всего происходящего было настолько легко, что Лоулайт терял рассудок. К сожалению или к счастью, Ягами держал ситуацию под контролем. Возможно, у него такой поцелуй был не впервые. Он отстранился, тяжело дыша, и поднял глаза на детектива. — Сделаем это еще раз, когда я вернусь, — он усмехнулся сквозь хрип. — Сейчас нужно возвращаться к остальным. Я пообещал, что отойду на пять минут. Лоулайт был рад, что к нему стала возвращаться способность мыслить здраво, а тело вновь окрепло. Сегодняшнее утро не подходило для такого забвения. — Я понимаю, — сказал он таким же хриплым голосом. Внезапно его легко пошатнуло, и прежде чем он успел осознать, что здравомыслие еще не вернулось к нему окончательно, добавил, задержав дыхание: — Я люблю тебя. Оба вздрогнули; глаза Лайта расширились так, словно ему сказали, что власти готовы были выслушать андроидов прямо сейчас. На его лице медленно, неуверенно расплывалась счастливая улыбка. «Я сказал это? — Лоулайт почувствовал дрожь в коленях. — Я действительно сказал это?» Он никогда в жизни — ни в той, которая принадлежала живому Лоулайту, ни в нынешней — не говорил этих слов. Даже Ватари. В голове что-то перемкнуло со знакомым щелчком — детектив обычно слышал его, когда раскрывал очередное преступление. Зашелестел воображаемый архив, и рассудок вынул оттуда знакомое дело, все это время остававшееся заброшенным и незакрытым — дело с единственным листом бумаги, на котором было написано два слова. О нем говорил Ватари, когда Лоулайт пришел к нему на кладбище. Первое слово было «ненависть», второе — «любовь». И Лоулайт никогда не думал, что второе слово обретет для него значение. Ощущение того, что последнее незакрытое дело, наконец, отправилось в архив навсегда, было прекрасным. — Не верится, что ты это говоришь, — с улыбкой прошептал Лайт, в который раз возвращая детектива к реальности. Лоулайт чувствовал себя счастливым, свободным и одухотворенным — как те девианты, устроившие свадьбу. — Не думаю, что я бы смог сказать это кому-то еще, — он усмехнулся в ответ и подставил щеку ласковым пальцам Ягами. — Тебе и правда пора идти. — Я знаю. Они поднялись на ноги. Лоулайт невольно взглянул на небо — его все больше и больше затягивали посеревшие облака. Они задевали даже солнце. «Время идет слишком быстро, — подумал детектив с легкой досадой. — Жаль» Лайт внимательно посмотрел на него. В его глазах тоже читалась легкая, светлая досада. — Я тоже люблю тебя, Лоулайт, — проронил он. — Помни об этом. Детектив кивнул. Они двинулись обратно: Ягами — вниз, в зал, Лоулайт — с корабля, домой. Никто из них не проронил ни слова. Возможно, больше нечего было сказать. Прощаться? Лайт же обещал вернуться. Наверное, сам Лайт размышлял так же. Они рассеянно улыбнулись друг другу и разошлись. *** Ожидая такси, Лоулайт безотрывно смотрел на небо. Его сбившиеся в кучу мысли были заняты исключительно Ягами, а губы все еще были влажными и теплыми после поцелуя. Тем не менее, потеряв Лайта из виду, детектив вновь стал чувствовать тревогу, потому и стал любоваться небом, высоко задрав лохматую голову. Так советовал Ватари. Небо, тем временем, окончательно затянуло тучами. Предрассветная дымка испарялась в холодном влажном воздухе. Облака больше не выглядели объемными — теперь они казались одним большим плотным покрывалом, накрывшим город. «И что же мне остается? — подумал вдруг Лоулайт, осторожно касаясь губ пальцем. — Сидеть и ждать? Смотреть телевизор?» На лоб опустилась мокрая снежинка и разлила холод по всему телу. «А если Лайт не вернется?..» В ответ на эту ужасающую мысль появилась еще одна, серьезная и решительная. Подъехало такси.