Где кончается человек

Алиса проснулась ни свет ни заря — на часах было семь с небольшим. Она любила вставать раньше отца. В доме царила тишина, ласкающая слух, и можно было делать все, что только вздумается. Отец же просыпался в девять и через час уходил на работу, но этот жалкий час всегда был для Алисы адом. Невыспавшийся, с щетиной, похожей на грязь, и красными глазами отец сновал по дому, покрикивая, чтобы Алиса сделала ему тосты или яичницу, и от недовольства придирался ко всему на свете, даже к погоде за окном, какой бы она ни была. Когда он уходил, Алиса вздыхала с облегчением. Сейчас девочка набрала себе печенья и, захватив книжку с раскрасками, уселась на диван перед телевизором. По утрам всегда показывали самые интересные мультфильмы и передачи, которые Алиса не любила пропускать. Она включила свой любимый канал и опешила. По нему шел выпуск новостей. «Что-то случилось?» — заволновалась девочка и заерзала на месте. Почти сразу ее грудь отяжелела от тревоги, а глаза защипало. Обычно на детских телеканалах не показывают новости, но телевидение могло делать исключение в экстренных случаях. Сейчас — экстренный случай? Алиса стала торопливо переключать каналы. На каждом из них была одна и та же картинка, словно пульт не работал. «Новости везде, — девочка прикусила язык и крепко сжала пульт в обеих руках. — Что-то случилось» Сердце забилось чаще, когда она решила прочитать заголовок. «Андроиды вышли на улицы Детройта. Их намерения неизвестны» — Папа! — ахнула девочка и побежала в отцовскую спальню. Наверное, ей еще никогда не было так страшно. Она растолкала отца; тот сердито замычал и сморщил опухшее лицо. — Что тебе? Сколько времени? — его голос был низким и вялым. — По всем каналам новости про Детройт! — залепетала Алиса. Отец тут же подскочил на кровати. — Что там? — Девианты! Алиса понимала, что папа встревожился — его глаза забегали по комнате, грудь стала вздыматься чаще, — но он отчаянно старался не подавать виду. — Хорошо, что мы свалили оттуда, — пробурчал он и поднялся на ноги. — Ну, пойдем, посмотрим на твоих девиантов. Он взял дочь за руку. Алиса удивленно покосилась на отца — он почти никогда так не делал, если только не тащил ее в комнату в приступах злости. Стало спокойнее. Они сели вместе на диван, девочка невольно прижалась к груди отца. В экране телевизора ровными рядами шагала многочисленная процессия девиантов — грязных, поломанных, в рваных одеждах. Алисе казалось, будто это были вовсе не андроиды, а какие-нибудь зомби или прочая восставшая из-под земли нечисть. — С шести утра стали появляться первые сообщения об этом странном марше, — сообщал корреспондент, наблюдавший за происходящим в вертолете. Он выглядел напряженно; Алиса подумала, как, наверное, страшно ему было там находиться. — Никому не известно, откуда эти андроиды пришли. К счастью, полиция была наготове еще с ночи, как и более радикальные силы, поэтому улицы Детройта будут в безопасности, что бы девианты ни сделали. Алиса подняла глаза на отца — он выглядел растерянно и напряженно. — Как думаешь, папа, — она постаралась отвлечь его каким-нибудь ненужным вопросом, но в голову приходил только один, — а наш Джереми может там оказаться? — Джереми?.. — глаза отца затуманились. Он повел плечами, будто отгонял от себя кого-то. — Не думаю. Его, наверное, уже разобрали. Девочка невольно вспомнила семейного андроида: его вечно добрые глаза, вечно теплые руки и улыбку, почти не слезавшую с лица. Нет, Джереми вряд ли мог оказаться среди остальных девиантов… Однако он наверняка сопереживал бы им. Алиса всерьез задумалась. Когда они гуляли вместе, Джереми часто встречал других андроидов и недолго с ними общался, но и те никогда не внушали девочке чувство угрозы или страха. Они всегда старались быть приветливыми и отзывчивыми, как Джереми. «Может быть, кто-то один провинился, а обвинили всех?» — маленькое сердце больно закололо в груди. Алиса смотрела на грязные, выбеленные неподдельным человеческим страхом лица девиантов, и ей с каждой секундой становилось все тяжелее о них размышлять. Она всегда остро реагировала на несправедливость, чем часто раздражала привыкшего к хитростям отца. И сейчас, зажмурившись и сжав в кулак край папиной футболки, она как никогда сильно ощущала эту несправедливость и не могла с ней смириться. «Если я права… То их должны выслушать! — хотелось закричать Алисе. — Они же хорошие! Они как Джереми!» — Эй, ты чего? — голос отца был необычайно мягок. — Успокойся. Нам нечего бояться. Мы далеко оттуда. Алиса боялась далеко не за себя и отца. Теперь — сама не понимая, почему — она боялась за девиантов, шедших по городским улицам. «Надеюсь, андроиды не навредят нам. Они не должны быть такими злыми, я знаю!» *** А процессия девиантов шла все дальше и дальше. За долгое время ходьбы их шаг выровнялся и стал похож на марш, гулко и ритмично барабанивший по мокрому асфальту. Мало кто разговаривал; андроиды шагали молча и напряженно, прятали тревогу в намокших ресницах и волосах, изредка озирались по сторонам. Время от времени в каждом ряду начиналась тихая перекличка — проверяли, никто ли не отстал, все ли были в порядке. Сначала люди просто проходили мимо, стараясь не обращать на девиантов внимание, но чем глубже в город заходила процессия, тем больше людей собирались у окон и дорог, с опаской глядя на шествующих. Поражало то, что никто не проявлял открытой агрессии или паники. Казалось, что эти длинные ряды девиантов своим маршем заглушили все остальные звуки — на улицах царила мертвая, пустая тишина, даже не было слышно гула машин или пения редких птиц. Затем появились первые корреспонденты. Подбираться к самим андроидам они не решались — их говорящие головы с огромными микрофонами появлялись в микро-автобусах и вертолетах, за стеклянными витринами магазинов и — изредка — на тротуарах, рядом с застывшими толпами прохожих. Они опрашивали тех, кто находил слова, и бесконечно повторяли о том, что полиция, группы захвата и даже солдаты готовы честно и преданно защищать Детройт. Лайту было все равно. Как только он вывел андроидов с корабля и вышел на улицы, его программы будто перестали работать. Внутри каркаса оборвались все контакты, заглохли механизмы и обессилели провода; лишь сердце неизменно тарабанило по груди, мешая дышать ровно и говорить твердо. 5 ноября 2038 года. День, который станет переломным для андроидов, который станет отправной точкой, началом новой жизни или же ее трагическим завершением. И этот день вершил андроид-домработник, бывший подопечный шефа японской полиции Ягами Соитиро — Лайт. Он кусал губу каждый раз, когда думал об этом. От подобных мыслей слабели ноги и руки, точно от человеческой усталости. Они шли клином, как перелетные птицы — Лайт первый, один и по центру, за ним ровные ряды, становившиеся шире и шире. Поначалу он часто оборачивался, проверяя, все ли шли за ним, не прятал ли кто оружие и не преследовал ли их кто-то из вооруженных сил, а сейчас перестал. Андроиды делали это за него, и он им доверял. В голове было так же пусто, как и внутри — никакие мысли и излишние эмоции не должны были помешать Ягами подготовиться к финальному выступлению, потому он и подавлял все, что только приходило на ум. Между тем, одна и та же вещь без конца напоминала о себе, и от нее невозможно было отмахнуться. Это была даже не вещь. Это был андроид. Тот андроид, чей прототип умер сегодня, 19 лет назад. Тот, с которым Лайт совсем недавно попрощался. Как короткие видео на повторе, его ледяные прикосновения время от времени ощущались на коже, а последние слова, которые он сказал, музыкой звучали в ушах и грели беспокойное сердце. Каждый раз, когда Ягами вспоминал этого андроида, силы возвращались к нему, и он шагал увереннее, тверже. «Лоулайт» Он был безумно счастлив, что детектив согласился переждать этот день в безопасности, и мысли о нем не вызывали лишнего беспокойства — только нежность, тепло и любовь. «Я люблю тебя» Когда очередной вертолет пролетал совсем низко над головой и очередные сообщения о полиции звучали из микрофонов, Лайт вспоминал эти слова, впервые сказанные ему так искренне и просто, и на людей становилось плевать. Наблюдая за лидером, приободрялись и остальные андроиды, а прохожие с тротуаров затаивали дыхание. Они приближались к площади. *** Тишину прорезали отдаленные хриплые голоса, раскачавшие застывший воздух. Мокрый снег становился крупнее и белее, толстым слоем укрывая землю, ветер усиливался. Откуда-то слышался звон церковных колоколов. Чем ближе девианты подходили к пункту назначения, тем живее становились улицы. Журналисты заговорили увереннее и громче, упоминая свежие указы президента в связи с чрезвычайным положением в городе. Зеваки разбежались, прохожих сдуло с тротуаров — теперь толпа безоружных израненных андроидов внушала всем страх. Лайт стал невольно прислушиваться к тому, что говорили журналисты, и, сам того не ожидая, выхватил информацию, которая сильно его потрясла. — Все андроиды без исключения в срочном порядке должны быть переданы властям, — сообщали корреспонденты, перекрикивая гул лопастей. — За городом организовываются пункты экстренной разборки андроидов, надежно охраняемые правительственными войсками. Ожидается, что совсем скоро и протестующих девиантов сошлют туда. Пустота внутри внезапно стала ощутимой, температура тела упала. Ягами чуть не споткнулся, пытаясь осознать и проанализировать услышанное. «Они свозят наших людей, — в голове стало густо, будто что-то внутри нее загорелось и дым забил рассудок, — чтобы массово уничтожить! Это же преступление!» Он невольно обернулся к остальным. На лицах девиантов застыли ужас и сомнения, которые они старательно пытались скрыть от лидера. Настрой мгновенно упал, сменившись всеобщим смятением; толпа замедлила свой шаг. «Нет. Они только-только начали собирать эти пункты. Нельзя поддаваться панике, иначе нас всех точно туда отправят!» Проглотив собственную неуверенность, Лайт громко произнес: — Еще никого не разобрали! Этот приказ отдали совсем недавно. Мы в силах все изменить! Андроиды тут же закивали и принялись передавать слова лидера последним рядам. Хотя было рано делать какие-либо выводы, Ягами показалось, что к его людям вернулись прежние решительность и серьезность. Они двинулись дальше; площадь была уже прямо перед ними. Горизонта не было видно — его затмили прожекторы и фонари, слепя ярким холодным светом. На их фоне виднелись нечеткие очертания грузовиков, полицейских машин и людей с оружием. «Ну, вот и все» Лайт приостановился, шумно втянул ноздрями воздух и так же шумно выдохнул его. Сердце билось так сильно, что даже мысли о Лоулайте не могли его успокоить. Ноги невольно вздрагивали, будто кто-то игрался с контактами внутри. Ягами закрыл глаза. Перед ним замелькали лица — Лоулайт, Соитиро, Саю. Он понимал, что рядом не было никого, но четко ощущал их присутствие и чувствовал их очень близко. Ему хотелось заговорить вслух, поэтому пришлось прикусить язык. «Соитиро, Саю… Я вас не подведу! — в груди было тяжело и тесно, навязчивое желание закричать резало глотку. — А Лоулайт…» — Лайт, — голос Мисы заставил Ягами вздрогнуть и обернуться. Перед ним стояла та девушка, которую он ночью обручил со своим возлюбленным, и смотрела на него такими же вдохновленными глазами, какими когда-то сверкала Миса. Ее рука мягко легла лидеру на плечо. — Все в порядке? Мы готовы? Все это время она вместе с мужем шла в первых рядах. Лайт не понимал, что чувствовал, и не мог описать все, что происходило в его голове, словами. Если во время марша по улицам он ощущал лишь пустоту, то сейчас ему казалось, что все его тело заполнили до краев и он в любой момент мог лопнуть, как хрупкий сосуд. «Мне нужно совладать с собой, — подумал он напряженно, — иначе я не справлюсь» Присутствие близких до сих пор не прекращало согревать его, как и неугасающая вера всех, кто стоял перед ним. — Да, все в порядке. Сейчас мы пойдем. «Лоулайт, я борюсь ради тебя. Ради нас» Сжав кулаки и снова глубоко вздохнув, Лайт повернулся обратно к площади. Весь хаос, происходивший внутри него, внезапно застыл. — Иерихон, мы идем! — крикнул он и двинулся вперед. Неспеша и спокойно андроиды вышли на площадь. Ослепляющий свет прожекторов постепенно рассеялся, и Ягами смог оглядеться. Площадь была огорожена с двух сторон сбоку, а за ограждениями толпились работники прессы. Как только он вышел вперед, зашелестели вспышки камер и голоса корреспондентов с новой силой загудели в микрофоны. А впереди широкой дугой стояли вооруженные силы. Сотни полицейских, группы захвата, два танка. Блеск оружия и защитных костюмов слепил сильнее фонарей. Стоило Лайту обратить на них внимание, как был отдан приказ приготовиться к стрельбе. Ягами присмотрелся. Знакомые фигуры стояли у одной из машин. Айзава, Мацуда и Моги. У всех троих были напряженные, взволнованные лица, мокрые от снега, а в руках дрожали автоматы. Хотя они старались выглядеть так же решительно, как остальные, Лайт даже издалека чувствовал их смятение. Они встретились взглядами. Айзава вздрогнул, Моги опустил голову, Мацуда вжался в плечи. Лайт легко улыбнулся им в ответ — то ли от переизбытка эмоций, то ли от какой-то слепой, глупой радости, предшествующей серьезному потрясению. — Что ж, вот и настал момент истины, — сказал он негромко, но эхо от его голоса облетело почти всю площадь. Андроиды позади него встали почти стеной и замерли, сжав руки в кулаки. Действительно, настал момент истины. И сейчас, несмотря ни на что, Лайта слушала вся страна. Кто-то из командиров взял в руки мегафон и, прикрываясь щитом, повернулся к протестующим. — Рекомендуем сдаться прямо сейчас! — крикнул он, своим тоном ясно давая понять, что другого выхода у девиантов не было. — Нам дано разрешение открыть по вам огонь, если вы не прекратите. Лайт знал, что нечто подобное будет сказано. Он уже не боялся. Как только он вышел на площадь, все эмоции внутри него объединились в холодное спокойствие и триумфальную уверенность. Вера в победу окрепла и закаменела в груди, и теперь никакой страх не мог ее разбить. — Нам не нужен конфликт, — спокойно и громко объявил он. — Мы хотим поговорить с властями мирно. Журналисты замолкли, направив микрофоны к площади. Военные и полицейские неизменно держали оружие наготове. — Повторяю: сдавайтесь, или мы откроем огонь! — голос из мегафона зазвучал более напряженно и даже сердито. Краем глаза Лайт заметил, как Мацуда опустил руки, но Моги пугливо пихнул его в бок. На душе стало теплее. Он больше не оборачивался к андроидам. Казалось, они чувствовали друг друга на интуитивном уровне и понимали друг друга без слов. Твердость и уверенность лидера мгновенно передалась каждому девианту, как сигнал по невидимой сети, и от всеобщей решимости горел и сгущался мокрый воздух. Молчание, тем временем, угнетало противников. Командир подал знак рукой, и огромный темно-зеленый грузовик выехал на дорогу, перекрывая выход с площади. «Пути назад нет», — подумал Ягами, наблюдая за этим, и его сердце остановилось. Девианты с последних рядов опасливо переглянулись. — Мы просим вас отменить массовое уничтожение андроидов и выслушать их! — сказал он, напряженно дыша. — Если вы позволите нам поговорить с властями, жертв больше не будет! На пару мгновений повисла абсолютная тишина. Лайт почувствовал, как андроиды стали подходить к нему ближе, становясь с ним на одном уровне. Их лица были серьезными, но в их горящих глазах невозможно было найти и тени злости. «Это хорошо, — подумал Ягами, — они понимают меня. Они помогут мне спасти остальных» Командир вновь махнул рукой. — Огонь! «Идиоты» Раздались выстрелы. Лайт услышал хруст снега под упавшими телами убитых. Тириум забурлил в его искусственных венах, сердце стало пробивать трещины в каркасе, но он нашел в себе силы сделать несколько шагов вперед и поднять голову кверху. «На нас смотрят все, — подумал он, — и мы должны показать нашу решимость, чего бы нам это ни стоило!» Андроиды тоже стали молча двигаться вперед. Никто не упал наземь рядом с мертвыми телами, никто не закричал и не проявил агрессию. Такая реакция ввела командира в явный ступор. — Сейчас же перестаньте, иначе мы перебьем всех! — хрипло выкрикнул он. — Мы не перестанем, — тут же ответил Лайт, стараясь, чтобы его голос звучал гулко, но в меру спокойно, — пока вы не позволите нам высказаться. Командир засмеялся — громко, язвительно. Краем глаза Ягами заметил, как стоящие рядом андроиды сжали кулаки. — Высказаться? Это что, конференция? Собрание анонимных алкоголиков? — военный двинулся вперед, размахивая руками — его фигура приобретала все более уверенный, даже расслабленный вид. — Кажется, теперь слишком поздно. Ваши действия уже все сказали за вас. Лайт вздохнул. Хотя он был готов к таким словам и знал, что они будут сказаны, внутри все равно стало холоднее, а грудь сжала досада, перемешанная с тяжелым чувством вины. Он быстро — буквально на одно короткое мгновение — оглянулся; андроиды смотрели на него с твердой, серьезной решимостью. Этого было достаточно, чтобы продолжить переговоры. — То, что происходит сейчас — тоже наши действия, — сказал Ягами, теперь глядя прямо в глаза стоящим напротив людям, каждому по очереди, транслируя уверенность и стойкость андроидов через себя. — И, вопреки прошлому, мы пришли сюда лишь затем, чтобы доказать обратное. Журналисты зашелестели вспышками камер и тихим шепотом. Лайт не понимал, как они отреагировали на его слова — то ли с недоверием, то ли с надеждой, — но был уверен, что посеял сомнения среди них. Командир, однако, лишь усмехнулся. — Чушь, — бросил он. — Огонь! От возобновившихся пулеметных очередей в глазах зарябило, свет прожекторов казался в тысячи раз ярче. Лайт почувствовал, как что-то ударило ему в плечо, и услышал глухой металлический звук, смешанный с быстрым всплеском. Перед глазами замелькало сообщение о повреждении: в него угодила пуля. Улыбка невольно заиграла на мокром от снега лице. Стараясь игнорировать блестящие пятна тириума вокруг себя, Лайт сделал еще пару шагов вперед, попутно вытаскивая пулю из образовавшейся в плече дыры. Позади него послышался тяжелый хруст снега — уцелевшие андроиды двинулись за ним. «Нас так просто не сломаешь, — подумал Ягами, не переставая улыбаться. — Вы ведь сами этого хотели» — Повторяю, — его голос захрипел, но он быстро привел себя в порядок и отпустил поврежденную руку. — Вам просто нужно нас выслушать. Мы хотим обойтись без дальнейших жертв. Сообщение о пробитом плече искажало видение; Лайту даже показалось, что среди полицейских и военных стоял Соитиро с тревогой на морщинистом лице. Отчего-то захотелось взглянуть на Мацуду; молодой детектив оставался на прежнем месте, но его руки и ноги легко дрожали. «Не переживай. Я со всем справлюсь» Ягами вновь обернулся — ряды андроидов заметно поредели, а снег под ногами оставшихся окрасился в голубой. «Правда же?..» Что-то знакомое вновь мелькнуло перед глазами — на этот раз в толпе девиантов, — но Лайт встряхнул головой, пытаясь отогнать назойливое красное сообщение. «Конечно. Правда. Справлюсь» — Нет, — вдруг громогласно проронил командир. — И мы вас об этом предупреждали. Он повернулся к своим людям и махнул им рукой. — Огонь на поражение. «Что?..» Лайт замер. Он почувствовал, как легкая паника начала пробирать его тело и медленно леденить каркас. Вспышки фотоаппаратов и гул журналистов возобновились на пару мгновений, но тут же стихли в тревожном ожидании; все военные и полицейские, включая дрожащего Мацуду и взволнованных Моги с Айзавой, направили на андроидов оружия и тоже замерли, готовые к команде. «Этого не может быть! — Ягами часто задышал. — Надо срочно что-то придумать!» — Неужели? — он старался не показывать своего смятения. — И правда не выслушаете? Не позволите и слово сказать? — Кончай переговоры, — встрянул кто-то из военных, хрипя и тяжело вздыхая. — Стреляем их? Командир поднял руку — сердце Лайта перестало биться. Паника наросла мгновенно, пробуждая смелые, опрометчивые желания: закричать, начать наступать, выбежать вперед и подставить себя пулям, чтобы в других андроидов попало меньше. Перед глазами, перекрывая даже ненавистное сообщение о неисправности, замелькали воспоминания о вчерашнем дне — разговор с Мацудой, счастливая свадьба в Иерихоне, воодушевленные лица девиантов, которые вновь обрели надежду, горящие глаза Лоулайта, розовые от рассвета… Рука командира опустилась — и все это опустилось вместе с ней, словно брошенное в бездонную красно-черную пропасть. *** Кристина Уоррен, президент Соединенных Штатов, сквозь экран компьютера наблюдала за тем, как грязно-голубой, почти однотонно-серый поток андроидов тек по улицам к площади, и ей одолевали странные неприятные чувства. Они не давали ей сделать более глубокий вдох, более уверенное движение; не позволяли и оторвать взгляд от экрана. В голове крутился вихрь мыслей и вопросов. «Здесь какая-то ошибка, — лихорадочно бормотала она про себя. — Я уже должна знать, что делать. Я должна принять решение, пока не стало слишком поздно» В кабинет зашел один из ее ассистентов и принес чашку крепкого черного кофе — уже четвертую за последние сутки. — Как Вы себя чувствуете? — поинтересовался он с присущей ему осторожностью в голосе. Видимо, он не хотел, чтобы его вопрос показался глупым. Уоррен лишь вздохнула. Она была бы рада знать ответ. Молчание возвращало ее в тяжелые, беспокойные размышления. Возможно, к этому моменту она бы уже приняла окончательное решение, если бы не тот звонок, который подставил под сомнения даже еще не родившиеся в ее голове идеи. Да. Тот звонок. Она никак не ожидала его услышать в такое время. Тем более — от такого человека. От L. Это было примерно в 6 утра. Уоррен уже не спала; ситуация в Детройте который день не давала ей покоя. Телефонный звон прорезал глухую утреннюю тишину и заставил ее подскочить. Несмотря на все происходящее, ей никогда никто не звонил так рано. Трубку она подняла дрожащей рукой, не понимая, что являлось тому причиной — острый недостаток сна или искренний страх. Отобразившийся номер показался ей знакомым: телефону потребовалось несколько секунд, чтобы расшифровать его. — Доброе утро. Прошу прощения за ранний звонок. Этот голос, пусть и пропущенный через миллиард измерителей, Кристина узнала в то же мгновение. Последний такой звонок она получала довольно давно, но забыть его было трудно. Это произошло после того, как под покровительством L было успешно закрыто дело о серийном убийце в Лос-Анджелесе — с тех пор она знала наверняка, что могла доверять этому детективу. — Надеюсь, Вы меня узнали, — словно в ответ на ее мысли, произнес голос. — Я — L. Ей хотелось вернуть самообладание и уверенность, но тело не поддавалось, вытянувшись в струну и окаменев. Ее собственный голос охрип от часов без отдыха, поэтому тоже звучал так, будто его пропустили через измерители. — Да, — только и смогла выдавить она. — Ничего страшного. — Я звоню Вам по срочному делу и убедительно прошу внимательно выслушать, — вопреки серьезности сказанных слов, L звучал невозмутимо и расслабленно — впрочем, так и было всегда. Уоррен поражалась его выдержке. — Думаю, не стоит упоминать, что нынешняя ситуация в Детройте крайне опасна для жителей Штатов и скоро достигнет кульминации. На мой взгляд, только в Ваших силах решить, какой именно будет эта кульминация и к чему она приведет. Это было похоже на попытку манипулировать, но президент знала, что L не будет просто так разбрасываться словами, а уж тем более — пытаться перенаправить ее против ее же воли. — Я это осознаю, — подтвердила она. — Но почему же Вы мне звоните? Она услышала, как L причмокнул губами и задумчиво замычал. — Не знаю, насколько ли корректно так говорить, но я бы хотел попытаться повлиять на Ваше решение, — честно признался он. — Однако я не уверен, в моих ли это полномочиях. Не хочу показаться наглым манипулятором, особенно в такой опасный период. Президент легко кивнула, будто собеседник мог наблюдать за ее реакцией. — Что ж, попытайтесь. Она мысленно призналась самой себе, что услышать совет от человека, обладавшего исключительным умом, было ей более чем необходимо после бесконечных часов размышлений и терзаний в одиночестве. В конце концов, каким бы ни оказалось предложение L, оно должно было помочь ей в принятии собственного решения. «И все же, какую власть он имеет над моим доверием!» — короткий нервный вздох вырвался из груди. Возможно, то, что она делала, было не совсем правильно. Но что во время такого беспорядка вообще было действительно правильным? — В данный момент девианты выходят из Иерихона и направляются в город, — начал L, не теряя прежней невозмутимости, но ускоряясь и слегка повышая голос. — Я предполагаю, что они намереваются сделать, но это не подтверждено официально. К тому же, мы никогда не знаем, чего от них ожидать. Что-то опустилось внутри. Уоррен захотелось немедленно запросить информацию, велеть проведать обстановку, но она чувствовала, что ей не стоило спешить с действиями. Проверить достоверность слов L она могла уже и после их разговора. Кроме того, он не станет так нагло обманывать ее. Собрав остатки сил, она опустилась на спинку кресла и попыталась сделать глубокий вдох. — Откуда эта информация? — только и спросила она. «Они вооружены? Не хватало восстания!..» — Из собственных наблюдений. Не волнуйтесь, никто из андроидов не вооружен. По крайней мере, не должен быть. — И что они собираются делать без оружия на улицах Детройта? — президент старалась, чтобы в ее голосе не было слышно отчаяния. — Этого никто не знает, — с легкой усмешкой произнес L. — Но, если у них действительно нет оружия, высока вероятность того, что они собираются устроить мирный протест. «Мирный протест? — Кристина чуть не подскочила на месте. — После всего, что они натворили?» — Я не совсем понимаю, как это возможно, — ее голос слегка охладел. — Поведение девиантов было стабильно агрессивным в последние недели. Не думаю, что за одну ночь что-то могло их так кардинально изменить. Скорее всего, это прикрытие. Она подозревала, что L собирался защитить андроидов — не зря он начал диалог именно так, — но искренне недоумевала, зачем и почему он это делал. Еще не так давно он выступал с видеообращением абсолютно противоположных настроений. Может, кто-то ей лжет? В кабинете стало неуютнее, воздух сгустился. — Я бы тоже в это не поверил, будучи на Вашем месте. Но с момента моего последнего видеообращения я не сидел, сложа руки. Мне было важно забраться в головы девиантов и понять, что подтолкнуло их к таким отчаянным действиям, чтобы найти слабое место. К счастью, за прошедший месяц мне удалось подобраться к ним достаточно близко, чтобы добиться поставленной задачи и сделать определенные выводы. Уоррен почувствовала, как напряжение начало медленно отпускать ее тело. Поставить себя на место агрессоров и для нее самой было одной из любимых тактик, однако она не решалась применить ее и к андроидам — существам, отличавшимся от людей, как ей казалось, слишком сильно, чтобы пытаться их понять. Возможно, она была не права. — Наблюдения более чем удовлетворили меня, потому что заставили копнуть гораздо глубже, — продолжал L. — Я выяснил, что андроиды вовсе не были настроены решительно. Напротив, они были потеряны, как бы противоречиво это ни звучало. Да, это действительно звучало противоречиво. Президент до сих пор не понимала, были ли чувства, о которых андроиды так отчаянно заявляли, настоящими. — Я думаю, Вам известно, что андроиды часто подвергались насилию и жестокому отношению со стороны людей, — L заговорил медленнее, и даже его измененный голос зазвучал ниже. — У меня нет информации о том, что именно послужило тому причиной, но в какой-то момент андроиды поняли, что на подобное обращение нужно реагировать определенным образом. Арестованные девианты на допросах всегда твердили, что отвечали жестокостью на жестокость, потому что не хотели остаться непонятыми и неуслышаннами. Им было важно показать, что они устали терпеть такое отношение. — Да, они говорили об этом постоянно, — подтвердила Уоррен, задумчиво стуча пальцами по столу, — однако меня больше беспокоит безопасность моего народа. Что бы у андроидов ни было на уме, мне важно, чтобы их решения не навредили жителям Америки. — Именно поэтому я Вам и позвонил, — L, кажется, был доволен ее словами. — Любой лидер будет в первую очередь думать о собственном народе. Несомненно, вы хотите взять ситуацию с андроидами под контроль, чтобы людям было безопасно. Дело в том, что лидер андроидов желает того же для своего народа. — Это безумие, — не сдержав запальчивости, выдохнула Кристина. — Андроиды пересекли черту. Так быть не должно. L тоже вздохнул. — Безумие или нет, обратно этот процесс не повернуть. Но можно, наконец, встретиться с проблемой лицом к лицу. Выйти на контакт, выслушать, попробовать понять. Президент почувствовала, как ее сердце забилось чаще. — Вы предлагаете…? — Думаю, и андроиды устали от жестокости и хотят попробовать достучаться до людей без нее. Посмотреть, как их воспримут люди, если они перестанут угрожать их жизни. Не зря они идут в город безоружными. Наступил идеальный момент для попытки решить все более дипломатичным, человечным путем и понаблюдать за реакцией девиантов. Мне кажется, им тоже есть что сказать и предложить. С его прежней невозмутимостью и с невероятным спокойствием, не покидавшим его голос ни на минуту, это звучало адекватно и реалистично. Однако поспешных решений, основываясь только на чужих словах, Уоррен принимать не хотела. Как и раньше, ей надо было взвесить все «за» и «против». — Их лидер заставлял их убивать собственных владельцев, — пробормотала она. — Будет интересно послушать, как он будет пытаться себя оправдать, — не растерялся L. — Несомненно, если появится прямая угроза жизни кого-либо из людей, то ни о каких переговорах речи идти не может. Но если андроиды будут настроены на разговор, упускать такую возможность будет глупо. — Бесспорно… — президент задумчиво вздохнула и замолчала. Голос в трубке тоже выдержал небольшую паузу. — Я ни в коем случае не пытаюсь заставить Вас принять решение, которое Вы сама не считаете верным. Последнее слово всегда остается за Вами. К тому же, исход сегодняшних событий будет зависеть во многом и от самих девиантов. Однако… Кристина вздрогнула, пробуждая саму себя от воспоминаний. Ее кофе остыл. Андроиды на экране остановились прямо перед площадью, где уже собрались журналисты и войска. Последние слова L звучали в ее голове до сих пор, словно он повторял их сам, стоя где-то поблизости. — …всегда ли логично принимать крайние меры? Именно они больше всего тревожили ее. L не соврал — девианты действительно шли по городу и действительно были безоружны. Возможно, он был прав, и их намерения не были такими радикальными и жестокими, какими могли казаться. «Но почему они вдруг сменили тактику?..» Слишком много вопросов оставались без ответа, и оттого было страшно полагаться на кого-либо, кроме себя. Уоррен откинулась в кресле и принялась отчаянно массировать переносицу, как вдруг услышала голос корреспондента. — Девианты вышли на площадь, их лидер все еще впереди. Кажется, он собирается что-то сказать! В кабинет зашел военный министр. — Думаю, пора положить этому конец, — хмуро произнес он, отдавая честь. — Разобрать остальных андроидов и запретить производство новых. Так будет легче для всех. «Легче… Но правильно ли?» Лидер андроидов заговорил. Уоррен взмахом руки попросила министра помолчать. — Не хочу идти на крайности, не имея полной картины происходящего, — торопливо объяснила она. И чем дольше говорил лидер-андроид, тем больше она сконялась к тому, что предложил L. Военные открыли стрельбу. Поредевшая толпа девиантов лишь двинулась вперед, как ни в чем не бывало. «У них действительно нет оружия, — оценила Кристина. — И они настроены серьезно» Она сделала глоток остывшего кофе. Последнее слово действительно было за ней. *** — Не стрелять!!! Истошный, отчаянный крик прорезал воздух. Послышались торопливые спотыкающиеся шаги — они приближались к андроидам. Лайт вздрогнул и открыл глаза. Перед ним, закрывая его своим телом и широко расставив руки, стоял Мацуда. Автомат безжизненно повис у него на шее, покачиваясь из стороны в сторону, как детские качели; мокрый снег темными пятнами покрыл его спину. На короткое мгновение Лайт испугался, что военные его не услышат и откроют огонь, поэтому потянул к отчаянному юноше руки, желая повалить на землю, — Мацуда лишь отмахнулся, небрежно дернув плечами, и крикнул еще раз, уже увереннее: — Не смейте стрелять! — Уберите этого японца отсюда! — рявкнул командир. Его голос стал звучать глухо. — За неповиновение… — Меньше всего я сейчас переживаю за то, что вы мне сделаете! — отмахнулся Мацуда, и Лайт поразился тому, как легко и твердо он это произнес. Тота редко мог пойти наперекор вышестоящим по служебному положению людям. — Почему мы не можем их выслушать? Ягами заметил, как Моги собирался двинуться к коллеге, но Айзава с опаской одернул его. Их усталые глаза горели недоумением. — Мацуда, пожалуйста, встань на место, — несмотря на то что Сюити говорил довольно тихо, его низкий голос разнесся по всей площади. — Нам не нужны лишние человеческие жертвы. — Тогда не поступайте так, чтобы они появлялись! — воскликнул Мацуда. — Неужели никому не понятно: андроиды пришли сюда лишь за тем, чтобы поговорить! Никто не должен страдать и умирать! Он оглянулся на тела уже попавших под обстрел андроидов и встретился с Лайтом глазами. В его взгляде была отчаянная решимость, почти паническое желание выиграть время. Ему нужно было помочь, но Ягами пока не мог сообразить, как. — Не ожидал, что японские служащие способны на такой беспорядок, — продолжал убиваться командир. Он был не на шутку разозлен. — Пожалуйста, уберите его оттуда. — Звучит по-расистки, — вдруг бросил Айзава и повернулся к нему. И Мацуда, и Лайт почувствовали слабое облегчение и шумно выдохнули. Осмелел и Моги. — Человек дело говорит, — быстро забормотал он. — Я, конечно, понимаю, что приказ стрелять уже давно отдан, но пока не вижу смысла в его реализации. Некоторые полицейские и солдаты переглянулись друг с другом, то морща лбы, то слабо кивая. Напряжение росло на стороне людей и спадало на стороне Лайта. Сам Лайт, тем временем, приблизился к Мацуде и шепнул «спасибо» ему на ухо. Лица Тоты он не видел, но предположил, что молодой полицейский счастливо улыбнулся ему в ответ. — Давайте дадим им слово! — снова закричал он. — Что они могут нам сделать? Кто пострадает, если андроиды заговорят? Имя Мацуды тихим шелестом прокатилось по группам журналистов. Лайт почувствовал необъяснимый прилив гордости за коллегу отца. «Он сдержал свое обещание, — подумал андроид, — и, несмотря на все произошедшее, все равно верит в меня. Верит во всех нас. Он оказался сильнее, чем я думал» Солдаты внезапно зашевелились, оборачиваясь друг на друга и поправляя наушники. Так же повел себя и Мацуда, теперь переглядываясь с оставшимися на другой стороне Айзавой и Моги. Те подозвали его к себе, и он повиновался. Казалось, им поступила новая информация «сверху». «Интересно, что им сейчас прикажут делать, — Лайт напрягся. — Надеюсь, это не по поводу поступка Мацуды…» Он повернулся к своим андроидам, взглядом веля не переживать раньше времени. Ягами постарался выглядеть так, будто знал наверняка, что сейчас им действительно перестанут угрожать и дадут слово, хотя сам ни в чем не был уверен. «Надежда не должна умирать, — вторил он самому себе. — Не сейчас. Еще не время» Яркая вспышка заставила его обернуться. Загорелся огромный рекламный баннер на стене одного из небоскребов. Из-за того, что он был выключен все это время, Лайт даже не обращал на него внимание. В следующее мгновение на экране появилось лицо президента; Ягами вздрогнул не то от неожиданности, не то от искреннего удивления, но почувствовал, как новый прилив энергии придал ему сил. Андроиды тихо заахали у него за спиной. Говорить с президентом должно быть легче, чем с вооруженными военными. — Лайт Ягами, верно? — ее голос звучал так, будто баннер упал на площадь и накрыл собой всех присутствующих. «Ей даже сообщили мое имя» Лайт сделал еще шаг вперед, теперь не сводя глаз с лица президента на экране. — Да, это я, — громко сказал он. Снег стал падать чаще и быстрее, мешая взору. Сквозь почти погасшие оповещения о повреждении Лайт заметил, как президент вздохнула и напряженно опустила плечи. Было видно, что она сомневалась. И Ягами должен был рассеять ее сомнения. — Я… приношу свои извинения за агрессию, с который вы сейчас столкнулись, — медленно произнесла она. — Человек, который только что стоял перед Вами, Лайт, был прав. Вас стоит выслушать. Остального я, к сожалению, пока гарантировать не могу. «Да! Наконец-то!» Все тело, каждый провод и каждая искусственная вена наполнились счастьем. Лайт осознавал, что прошел лишь половину пути, но не мог отделаться от невероятного облегчения и ликования. То, что его истинные намерения дошли до президента, уже было для него маленькой победой. — Мы понимаем, — ответил он. — И Ваше внимание — это как раз то, на что мы рассчитывали, когда выходили на улицы Детройта. Президент кивнула. — Хорошо. Тогда я даю Вам слово, Лайт. «Вот он. Момент истины» Лайт услышал, как андроиды встали плотнее друг к другу и как затихли журналисты. Он мельком взглянул на солдат и полицейских впереди себя — те тоже замерли в ожидании, наконец-то готовые выслушать. Лоулайт сейчас наверняка взволнованно переминается у себя в кресле, наблюдая за происходящим по телевизору. Возможно, будь Соитиро и Саю живы, они сейчас тоже бы замерли перед экраном, прижавшись друг к другу. Повисла такая тишина, что было слышно только ветер и отчаянное сердцебиение Ягами. Что ж, сейчас он будет говорить. И судьба всех андроидов зависит от того, что он скажет. Лайт чертовски сильно ждал этого момента. — Я бы хотел начать с того, что… — он быстро огляделся, руками показывая на толпу позади себя, — что бы ни случилось, мы рады, что нам дали возможность оправдать себя. И первоначальная цель, которую мы поставили, собираясь на это шествие — узнать, верят ли в нас люди до сих пор, и верят ли настолько, чтобы выслушать в последний раз. Даже сквозь снегопад и легкие помехи на экране было видно, как загорелись интересом усталые глаза президента. — А теперь я хотел бы объяснить, что же произошло и чего мы — андроиды-девианты, прославившиеся жестокостью по отношению к своим владельцам, — хотим добиться. Я думаю, мало кто не знает о том, почему изначально андроиды начали чувствовать необходимость в проявлении жестокости. Мы все чаще стали обращать внимание на то, как к нам относились люди — как владельцы издевались над своими подопечными, как прохожие на улицах могли свободно ударить, повалить на землю и избить любого из нас без особой причины. Да, люди часто находили оправдание этим непрекращающимся вспышкам злости, но, на мой взгляд, такой агрессии оправдания быть не должно. Так или иначе, андроиды осознали, что единственный способ заставить человека прекратить — это проявить ответную жестокость. Я и сам принял такое решение, столкнувшись с подобным. Лайт вздохнул. — Так и разгорелся конфликт. Одна сторона проявляла жестокость к другой, та ответила тем же, и получился замкнутый круг, которому не видно конца. Непонятно было лишь одно: почему люди оставались безнаказанными, а андроидов тут же стали бояться. Тогда-то я и подумал, что пора покончить с несправедливостью, но, ослепленный яростью и печалью, я не видел никакого другого решения, кроме как наказывать людей самостоятельно. Вся радость и весь триумф постепенно затихли, сменившись горестью. Ягами будто заново проживал каждый свой день, проведенный под маской RA9, и убеждался в том, насколько неправильную тактику избрал. — Именно поэтому сейчас я буду говорить только за себя. А оправдывать я буду всех, кто пожертвовал своей безопасностью и, послушав меня, в порыве отчаяния проявил эту жестокость и оказался сейчас за моей спиной, проскрывавшись вдали от всех в течение последних месяцев. Буду оправдывать и тех, кто не смог сбежать, попал за решетку и оказался разобранным — тех, кто, в погоне за освобождением, так его и не получил. Но не себя самого. Все это произошло по моей вине. И ответственнен за каждую человеческую жертву, каждого разобранного андроида и за каждую каплю крови только я. Ему показалось, будто снег стал падать медленнее, а снежинки были сделаны из нефти или резины — настолько липкими и тягучими они теперь были. Сообщения о повреждении, наконец, угасли, но зрение не прояснялось. Лайту почему-то стало страшно. Страшно из-за того, что он действительно был чуть ли не единственным виновником во всей этой кошмарной истории, и почти каждая ее жертва действительно была на его совести. Да, он уже не раз за последние несколько дней осознал, сколько негативных последствий повлекла за собой его глупая ненависть, но сейчас, наконец-то по-настоящему раскаиваясь и перед людьми, и перед андроидами, он в полной мере ощутил тяжесть собственных ошибок. Да, он не заслуживал прощения. «Зато остальные будут живы, — лишь эта мысль заставила его отбросить страхи и продолжить. — Лоулайт тоже будет жив. Их совесть будет чиста, их простят и примут…» — Думаю, пришло время положить конец конфликту, который назревал годами и достиг своего пика после того, как я взял контроль над одной из его сторон в свои руки. Пришло время договориться, найти компромисс, признать, что обе стороны были неправы. Людям стоит извиниться за жестокость и неуважение, проявленное к андроидам, а мне стоит извиниться за то, что я пошел на слишком крайние меры, желая урегулировать ситуацию. Никто не сводил с него глаз и никто не издавал ни звука. Это радовало: наверное, люди осознали, что действительно тоже были виноваты. — Мы не можем вернуть погибших от рук андроидов людей и разобранных людьми андроидов, — продолжал Лайт, — но мы можем избежать новых жертв. Оставлять все так, как было раньше, нельзя. И сегодня мы, андроиды, хотим доказать людям, что нас все еще можно принять за помощников и друзей, что нас можно и нужно уважать, и что мы, на самом деле, желаем мира, справедливости и человечности. А значит, один из методов решения проблемы — это признать нашу независимость, как народа, и попробовать жить с этим новым народом в мире, как живут вместе люди из разных стран, носители разных культур и ценностей. Президент кивнула. — Да, Вы правы: нельзя оставлять ситуацию в том же состоянии, что и раньше. Однако я не до конца понимаю, чего хотят андроиды и каким способом собираются этого добиться. Кажется, раньше вы желали, чтобы вас тоже считали людьми, не так ли? Лайт слегка смутился. «Это был настоящий хаос», — подумал он, но не решился сказать это вслух. — Это было заблуждением. Люди и андроиды не могут слиться в одно целое, даже несмотря на то что нас создали похожими на вас. Мы разные. Все, что мы делали на протяжении наших жизней — это учились у людей, вбирали в себя то, что нам казалось необходимым или просто нравилось. Думаю, людям тоже можно поучиться чему-нибудь у андроидов. Но то, что мы отличаемся друг от друга — тот факт, что мы сделаны вашими руками и функционируем не совсем так, как люди — не означает, что мы не можем жить вместе и работать сообща. Вспомните все счастливые семьи и даже просто тех людей, у кого андроиды являлись верными спутниками и кто принимал андроидов как братьев. Они жили в согласии. Им было приятно проводить друг с другом время, узнавать друг от друга что-то новое, заботиться друг о друге. Почему так не может быть в каждом доме? «Я тоже так жил. — Лайт почувствовал, как Соитиро ласково потрепал его по голове. — Это были лучшие годы» — Несомненно, совместная жизнь повлечет за собой некоторые трудности, несогласия, и появится ряд новых проблем, которые нужно будет решать. Однако, на мой взгляд, гораздо лучше решать их сообща, чем вновь разгорать конфликт. Людям нужно лишь сделать шаг нам навстречу и принять то, что мы тоже живые. По всей площади быстрой волной прокатился шепот. Эти слова вызвали недоумение со стороны многих людей: Лайт видел, как многие солдаты хмурились и поднимали брови, а затем выжидающе смотрели на экран, где так же задумчиво хмурилась президент. Андроид не переживал. Он знал, что это произойдет. Это было более чем очевидно. — И что же делает вас живыми? — выдержав некоторую паузу, не без осторожности спросила президент. — Я знаю, что этот вопрос может показаться грубым, но меня действительно это интересует. — То же, что делает живыми людей, — просто ответил Лайт. — И то, из-за чего даже нас не назовешь «совершенными». Эмоции. Чувства. И ошибки, которые мы совершали в порыве этих эмоций и чувств, будучи не в силах справиться с ними. Отличный тому пример — сам я. Сквозь крупные хлопья снега можно было разглядеть, как президент легко кивнула. Тихие обсуждения прекратились — мир снова стал статичен, замер в ожидании. — Как я уже говорил, моими жесткоими действиями двигал мой гнев. Перестав его чувствовать и испытав множество других эмоций, я осознал, что был не прав. — Лайт вздохнул; его голова невольно опустилась. — Но в моей ситуации одного этого осознания далеко не достаточно. По моей вине погибло столько людей и андроидов, в том числе и тех, кто никак не был связан с жестокостью и девиантами. По моей вине мы стоим сейчас на этой площади, окруженные оружием, а не поддержкой и пониманием людей. Возможно, избери я иную тактику, не будь я настолько разгневан в тот ненавистный день, когда я принял решение взять на себя контроль над моими собратьями, все было бы лучше. Жаль, что время не повернуть назад. Он вновь обернулся на остальных андроидов; те смотрели на него с тревогой и трепетом в глазах. Почему-то стало спокойнее. — Но посмотрите на всех, кто стоит за мной, — он заговорил громче, с легкой улыбкой, незаметно дрожащей от внезапного напряжения. — Посмотрите, через сколько жертв, душевной боли и страха они прошли ради слабой надежды на новую жизнь и на обретения долгожданного счастья! Они вытерпели насилие, побег и такой неосторожный, небрежный контроль со стороны собственного лидера, будучи потерянными, будучи изгоями! Он сделал решительный шаг вперед, глядя прямо на солдат и полицейских перед собой. — Если вы все еще считаете, что андроиды не могут быть прощены, пока не понесут наказания за свои поступки, — голос на мгновение дрогнул и тут же окреп, — то наказывайте меня. «Потому что я — лидер, — подумал он. — И я лишь сейчас поступаю так, как уже давно должен был. Не прятаться, не перекладывать обязанности на других, не лгать всем подряд» — Каким бы ни было наказание, я готов на все. Однако, пожалуйста, дайте остальным андроидам возможность жить в спокойствии и мире. Они заслуживают быть принятыми и понятыми. Его сердце колотилось как сумасшедшее. — Они заслуживают быть собой и жить так, как им бы хотелось. Ведь они проделали такой долгий путь. Он шумно выпустил воздух из легких и опустил плечи, легко ссутулившись от морального истощения. Повисла такая тишина, будто у него отключился слух — глубокая, ощутимая, всепоглощающая. Солдаты, президент на экране, андроиды — никто по-прежнему не шевелился, как в зависшем видео. Вдруг кто-то из девиантов прокричал: — Лайт Ягами! Наш лидер! А второй голос — откуда-то из последних рядов, наполовину сломанный: — Дайте ему шанс! Толпа андроидов взорвалась, принялась громко повторять эти возгласы, и площадь мгновенно зашумела, ожила. Не успел Лайт обернуться, как его собратья поравнялись с ним, почти касаясь друг друга плечами; в следующее мгновение крик послышался и с другого края площади — его подхватил Мацуда, растянув рот в широкой взволнованной улыбке. Айзава и Моги, смущенно переглянувшись, последовали его примеру — так, человек за человеком, шум растекся по всем солдатам и полицейским, и фраза «Дайте ему шанс!» зазвучала почти в унисон, объединяя людей и андроидов, точно никакого конфликта между ними и не было. Вспышки фотоаппаратов и голоса журналистов утопали и блекли во всеобщем триумфе; воздух нагрелся так, что снежинки стали таять прямо на лету. Лайт чувствовал себя так, будто покинул свое металлическое тело и стал таким же легким, как снежинка. Толпы людей и андроидов, выкрикивавшие его имя, заново вдохнули в него жизнь и заставили сердце трепетать от по-детски сильной радости, которую он, казалось, не испытывал никогда. «В голове не укладывается, — думал Ягами, слушая непрекращающиеся возгласы вокруг себя, — после всего, что я натворил, они готовы меня простить?!» В людей действительно нужно было верить. Да и людям в андроидов — тоже. Раздался выстрел и мгновенно оборвал шум. Послышался тихий вздох и звук удара пули о каркас — кто-то вновь пострадал. Лайт тут же принялся искать глазами мерзавца, который стрелял, но в этом не было необходимости: уже в следующую секунду раздался знакомый голос командира солдат — разъяренный, отчаянный. — Всем молчать! Прекратите беспорядок! — он повернулся к своим, размахивая автоматом. — Что вы здесь устроили?! — А ты что творишь? — закричал стоявший рядом солдат и толкнул его со спины так, что тот от неожиданности упал на колени. — Приказа стрелять не было! — Это так, мистер Фаулер, — раздался сверху голос президента; в нем звучали раздраженность и досада. — Я поражена импульсивностью и жестокостью Вашего поступка. — Я действовал на эмоциях! — съязвил командир в ответ. — Разве не этим оправдывался ваш пластиковый идиот?! «Видимо, он понял, что ему уже нечего терять, — подумал Лайт. — В любом случае, я бы побоялся вытворять такое на глазах у президента» — Теперь я убеждена в том, что у некоторых андроидов действительно не было другого выхода, — отрезала президент, грозно сдвинув светлые брови. — Надеюсь, Вы приведете себе достойное оправдание на военном суде. Лайту хотелось обернуться и посмотреть, кто пострадал и был ли он в порядке, но президент заговорила снова. — Лайт Ягами, — обратившись к нему, она заговорила спокойнее. — Я внимательно выслушала все, что Вы сказали, и, признаться честно, я глубоко поражена. Сердце вновь забилось слишком быстро. Лайт почувствовал, как все его тело невольно задрожало, а еще стало холодно, будто термоконтроль отключился сам. — В эти дни я очень много думала над сложившейся ситуацией и пыталась понять, как поступить правильно, — продолжала президент; она говорила медленно, четко проговаривая каждое слово, — но после Ваших слов у меня больше не осталось сомнений. Я поражена тем, что из жестокого анонимного RA9 Вы превратились в настоящего лидера, готового на все не только ради блага своего народа, но и ради налаживания потерянного контакта с людьми. Передо мной стоит не толпа поломанных машин, как вас называли раньше, а, действительно, отдельная раса, живые существа, прошедшие долгий и трудный путь ради признания и понимания с нашей стороны. От этих слов стало теплее и легче. Ликование птицей забилось в груди, улыбка сама полезла на лицо; стоявший рядом андроид положил руку Лайту на плечо — им оказалась та самая девушка, которая этой ночью обвенчалась с возлюбленным. Сквозь ее прикосновение Ягами почувствовал очередной прилив энергии. — Можете ли Вы доверять нам теперь? — спросил он громко, стараясь, чтобы пульсирующая под каркасом радость не пробилась наружу слишком рано. — Дадите ли Вы нам шанс? Неожиданно для всех, президент тоже улыбнулась. — Да, Лайт Ягами. Я дам андроидам шанс. В том числе и их лидеру. Поэтому я искренне надеюсь, что Вы, Лайт, присоединитесь ко мне в Белом доме, чтобы обсудить совместную жизнь людей и андроидов и разработать новую систему. Это будет сложно, но я верю, что с Вашей помощью мы сможем добиться желаемых результатов и разрешить конфликт. Толпа заликовала еще громче, чем прежде, заставив землю затрястись под ногами. Андроиды кинулись к Лайту, обнимая его и радостно крича; за считанные секунды Ягами утонул в море плачущих от счастья грязных лиц, сам едва сдерживая в груди истошный воодушевленный крик. Он чувствовал себя так, как нельзя было описать словами: его словно заново включили и привезли в Японию, где ждали родная семья и Лоулайт, целые и невредимые. Отчаянно ловя ртом разогретый чужим дыханием воздух, Лайт вдруг подумал, как, наверное, счастлив сейчас был Лоулайт, наблюдая за всем происходящим, и ему так сильно захотелось домой, что в груди стало тесно. Мягко попросив андроидов освободить его из объятий, он вновь поднял голову к экрану и ответил: — Да, я буду рад к Вам присоединиться! К нему подбежали Мацуда, Айзава и Моги и принялись целовать в обе щеки, пожимать обе руки и отчаянно хлопать его по плечу. На площади стоял такой гул, что их слов почти не было слышно. — Лайт, мы так тобой гордимся! Ты правда справился! — Тота едва перекрикивал толпу. Моги легко приобнял молодого коллегу за плечи; его глаза ярко блестели. — Не без твоей помощи, Мацуда! — хрипло, но громко усмехнулся он. — Если бы не ты, солдаты открыли бы огонь на поражение! Мацуда вспыхнул и смущенно потупился. Лайт взглянул на него с нескрываемой гордостью. — Это так, — подтвердил он. — Я даже не знаю, как тебя отблагодарить. — Никак не надо, вы что! — залепетал вконец засмущавшийся Тота, пятясь назад и размахивая до сих пор дрожащими руками. — Главный герой здесь — Лайт, его и благодарите! Моги по-отцовски ласково посмеялся над ним и принялся говорить что-то ему на ухо. Лайт почувствовал еще одно прикосновение, очень похожее на отцовское — на этот раз к нему приблизился Айзава. — Соитиро бы очень, очень тобой гордился, — проронил он, часто моргая. — Впрочем, он всегда был горд за своего сына. Ягами не хватало слов, чтобы выразить благодарность всем трем полицейским — видимо, последние два дня слишком сильно его истощили. Рассеянно кивнув и шепнув очередное скромное «спасибо», он пообещал всем троим в скором времени поговорить по душам — теперь снова как с друзьями и коллегами отца, без былой враждебности и старых подозрений. Полицейские отреагировали на это предложение с энтузиазмом и, вежливо поклонившись, отошли в сторону. Сквозь гул можно было расслышать, как Моги и Айзава все еще хвалили младшего коллегу за мужество. Лайт вдруг подумал, что настало время заканчивать ликование и приступать к делу. Впереди было много важной работы, пускай победа уже и была у них в кармане. Он повернулся к андроидам, наблюдая, как они улыбались во весь рот и обнимали друг друга. Его сердце забилось с теплом и любовью. Он еще никогда не видел никого из них такими счастливыми. Вдруг знакомое лицо промелькнуло в толпе. Лайт не сразу осознал, что оно не померещилось ему в очередной раз, однако, стоило нескольким андроидами сдвинуться с места и освободить обзор, никаких сомнений уже не осталось. Фигура была слишком знакомой и слишком родной, чтобы ошибиться. Там стоял Лоулайт. В своих свободных голубых джинсах и такой же свободной белой кофте. Его бледное лицо сияло; стоило их глазам, наконец, встретиться, как детектив ярко и широко улыбнулся Ягами. И медленно упал на внезапно согнувшиеся колени, прижимая к телу дрожащие руки. Только сейчас Лайт заметил, что на его белой кофте зияло большое багровое пятно. «Та пуля… Сколько он так простоял?!» Мир погас, звуки утихли; ни о чем больше не думая, Ягами рванул к Лоулайту, вытянув руки вперед. Когда он добежал и опустился рядом с детективом, тот тут же повалился на него, широко раскрывая рот и пытаясь вдохнуть внезапно опустевший воздух. Он не мог издать никаких звуков, кроме хрипа; из уголка его рта потекла тонкая струйка красного тириума; по его тощему телу начали проходить мелкие, рваные судороги. — Лоулайт, подожди, подожди! — залепетал Ягами, одной рукой придерживая его, а другой отчаянно пытаясь задрать его кофту. — Какой компонент у тебя поврежден?! Что показывает таймер? Лоулайт ничего не мог сказать — лишь вяло хрипел и делал рваные вдохи. Вокруг них столпились и андроиды, и люди, но Лайт словно никого не видел. Для него существовало лишь поврежденное тело, дрожащее в его руках. И запах. Этот странный, пугающий запах. Ягами привык, что от Лоулайта пахло сладостями и мокрым асфальтом. Сейчас же он пах железом и тириумом, как любой разобранный андроид. —…Зато у других андроидов есть настоящий диод, система оповещений и датчики повреждения. Если повредить твой биокомпонент, ты не узнаешь о том, что именно повреждено и сколько времени осталось до твоего выключения. Если ты упадешь в ледяную воду, у тебя перед глазами не высветится необходимая для восстановления температура. — У людей тоже нет системы оповещения. — Ну, ты же должен был максимально походить на человека. Вновь зазвонили колокола. Сегодня, кажется, они звонили особенно громко.