Откалиброванный

Гэвин сверлил взглядом блядскую монетку, которая категорически отказывалась перескакивать с одной костяшки на другую. Он дернул своими кривыми механическими пальцами еще пару раз и потерял равновесие окончательно. С грустным звяканьем металлическая чертовка приземлилась на пол. Нихера не выходило, она постоянно падала. И нервы, отнюдь не железные, как у некоторых дурацких андроидов, то и дело начинали сдавать. — Нахуя мне такое сложное? — спросил Гэвин, когда Кейн впервые показал ему этот нереальный цирковой трюк. — Если вы научитесь делать такие упражнения, то обычные бытовые действия станут получаться без лишних усилий. К тому же, вашими новыми пальцами теперь можно осуществлять то, что было за гранью возможностей человека. Вам стоит пользоваться возникшими преимуществами, — отозвался он и тут же продемонстрировал свои умения, прокатив злоебучую монетку по нижним фалангам, а после с фантастической ловкостью закрутил на кончике среднего пальца. Вот говнюк охреневший. — Прекращай выпендриваться. И дай сюда. Он отобрал ее, и с тех пор периодически крутил. Раздражаясь, откидывая нахер, но потом все равно полз вынимать из-под дивана и тренироваться дальше. До новых искр перед глазами и вспышек ярости. Иногда хотелось отломать уже эти пальцы совсем, но мысль о том, что надо вернуться на службу и что ни у кого не должно возникнуть сомнений в его профпригодности, заставляла пытаться снова и снова откалибровать пластиковые обрубки. Вот и в этот раз пришлось наклониться, ухая от боли в груди, и нащупать на полу металлическую садистку. Гэвин осторожно положил монетку на живой указательный палец и принялся перекидывать на костяшку механической фальшивки. Медленно, затаив дыхание, ему удалось добиться того, чтобы эта паршивка достигла мизинца, не отправив его снова ползать возле дивана в ее поисках. Может, от этого упражнения и был какой-то толк. — У вас неплохо получается, — раздалось за спиной. Гэвин вздрогнул, чудом успев перехватить падающую монету другой рукой, и закатил глаза. — Вот просто помолчи, окей? — пробурчал он, поворачивая голову к Кейну. — Почему вы так резко реагируете на похвалу? — с искренним недоумением спросил андроид, так что даже Гэвин купился. Реально не догоняет? — Потому что от тебя это звучит как издевка. — Но вы же делаете значительный прогресс, — брови сошлись на переносице, изображая задумчивость. — Почему я не могу это отметить? Вы человек, ваши сегодняшние умения можно сравнивать только с вашими же вчерашними, а не с машиной. Только гляньте, философ выискался, сука такая. Гэвин начинал беситься. И в большей степени из-за того, что его дичайше напрягало то, насколько своевольно вели себя тупые протезы. А тут еще Кейн приперся потанцевать на его больных мозолях и выразить свое дохуя ценное мнение. — Ты слишком много пиздишь, в Киберлайф перестарались, — рявкнул он, запихивая монетку в карман домашних штанов. С глаз долой, и так далее. — Когда-нибудь вы перестанете сучиться в моем присутствии, — тихо произнес Кейн, сверкая глазами. Хотя, освещение было ни к черту, да и башка соображала не лучшим образом, могло и почудиться. — Это угроза? — на всякий случай уточнил Гэвин. — Нет, обещание, — еще более тихо и проникновенно отозвался андроид, вызывая ставшие уже привычными мурашки. Блядь. — Да иди ты, мокрушник, — фыркнул Гэвин, соскакивая с этой непонятной темы. — Ты чего вообще хотел? — Время принять лекарства. И нанести мазь, — Кейн деловито достал все необходимое из тумбы возле дивана и принялся раскладывать на журнальном столе. Рид завороженно следил за его размеренными движениями, с трудом справляясь с долбоебической дрожью во всем теле. Ну да, ежедневное мини-унижение. Этот чертов андроид обращался с ним, как с маленьким ребенком. И откуда у него режим сиделки? Или его въедливость, уместная на месте преступления, распространялась на любую деятельность? Хер с ними, с инъекциями, хотя Гэвин легко справился бы с этим самостоятельно. Прожевать таблетки и проглотить прочую дрянь, прописанную врачами, тоже не проблема. Пусть и под прицелом пристального взгляда робота, тщательно сверяющегося со списком и неебически этим раздражающего. Самым ужасным было то, что он не давал Гэвину самому мазать порезы на лице, руках и других частях тела, пострадавших из-за взрыва. Игнорировал все попытки отмазаться от его участия, мотивируя это тем, что машина, в отличие от человека, точно ничего не пропустит и сможет сделать все куда быстрее и эффективнее. Уперся, зараза такая, вплоть до фразы «расслабьтесь и получайте удовольствие, Гэвин». Проще было смириться, чем объяснить почему нет. И да, у Гэвина уже пару месяцев не было секса. Последний раз с той азиаточкой Тиной, еще в те времена, когда незабвенный Коннор впервые приполз в участок. А теперь в жизни детектива Рида появилось собственное убийственное пластиковое нечто (конечно, не все же алкашу Хэнку получать такие роскошные подарки судьбы) и осталось не так уж много времени на устройство личной жизни. Целая цепочка отвлекающих факторов: восстание андроидов, куча работы, андроид-напарник, инцидент, запихнувший его бренное тело в больничку… После больницы тем более. Он не мог вспомнить даже, когда последний раз дрочил. И, конечно, это значительно сказывалось на восприятии такой, казалось бы, безобидной процедуры, как нанесение заживляющей мази. Невинные прикосновения андроида вызывали вполне предсказуемую для такого бедственного состояния организма реакцию. И главное, Гэвин так и не понял, в курсе ли Кейн. Свободные домашние штаны надежно скрывали неоспоримые улики. Но у этого говнюка же были всякие сканеры, датчики и что там еще в него напихали находчивые инженеры. Он должен был считывать ускорение сердцебиения и прочие симптомы. Да ведь? В любом случае, вот уже несколько дней продолжалась эта экзекуция. И каждый раз Кейн вел себя безукоризненно профессионально, ничем не показывая, что осведомлен о проблеме, а Гэвин притворялся, что все просто заебись. — А какого хера ты не на работе? Я-то, понятно, выбыл из строя, а тебя как отпустили со мной нянчиться? Ни за что не поверю, что у Фаулера вдруг проснулся альтруизм, — подозрительно выдал Гэвин в попытке хоть как-то отвлечься от предстоящей пытки, когда с формальным принятием лекарств было покончено. Кейн дернул плечами, снова в чересчур человеческой манере. Неприятная, судя по всему, тема никак не мешала ему начать беззастенчиво водить своими прохладными пальцами по коже здоровой кисти Гэвина плавными круговыми движениями, вгонявшими в состояние сексуальной прострации. — Капитан Фаулер на самом деле не был против. Несмотря на текущую политику в отношении андроидов, никто не хочет иметь с ними дело. У андроидов-офицеров свои функции, к ним все привыкли. А ко мне нет. Они… — он неожиданно замялся, сбиваясь с установленного ритма, и замер вообще. Завис? Гэвин даже на секунду позабыл про свои потяжелевшие яйца, начиная беспокоиться. Но нет, обошлось. Робот быстро пришел в себя и продолжил тем же ровным тоном: — Они меня боятся. Не знают, как контролировать и чего ожидать, особенно после закрытия дела со взрывчаткой, когда я выстрелил в человека. Поэтому я просто самоотстранился на время. Но я фиксирую статистику криминальных происшествий, все так же заполняю формы и отправляю в архив. Об этом можете не переживать. Гэвин хмыкнул. Ну да, одно дело любезничать с андроидами в офисе, и совсем другое работать вместе. Ничего странного в том, что его коллеги струхнули — Кейн умел производить впечатление. Странным казалось только то, что для самого робота это стало достаточной причиной слиться. Машинам же все равно. — Я и не переживал. Срал я на этот архив. Меня больше интересует, с каких пор тебя парит, что о тебе думают люди в отделе, и уж тем более то, что тебя боятся? — андроид перешел на другую руку, с повышенной аккуратностью касаясь замененных пальцев, что заставило Гэвина в очередной раз вздрогнуть, зажмуриться и с усилием сглотнуть вязкую слюну. — И если уж ты решил свалить с молчаливого одобрения начальства, почему ты в таком случае не займешься какими-нибудь своими андроидными делами? — Какими, например? — поинтересовался Кейн, проигнорировав первый вопрос. — Не знаю. Да чем угодно. Любое занятие явно лучше, чем торчать тут со мной. — Вы не правы, Гэвин, — голос стал совсем выверенно-человеческим, звучал мягко и снисходительно, а сам андроид перешел к обработке порезов на лице. Пальцы, испачканные мазью, остановились на скулах, крепко фиксируя, не давая повернуть голову. И этот кусок пластика проникновенно смотрел прямо в глаза, не пытаясь даже симулировать моргание. — Вас так сильно беспокоит мое присутствие? Рид попытался отвести взгляд, смотреть хотя бы вбок, но получалось только на это до пиздеца красивое пластмассовое ухо. Быстро одернул ткань и без того свободных штанов в районе паха, на всякий случай. Потому что, да… — Да не особенно, — дурацкий голос предательски дрогнул, а глаза так и бегали, истерически избегая столкновения с серыми кристаллами. Кейн явно заметил его дискомфорт и не стал наседать, слегка отодвинулся, тщательно втирая мазь. Осталось немножко пространства, чтобы вспомнить, как, блядь, дышать, и нащупать какие-нибудь объяснения. — Хотя, если в твоей программе установки только на работу, тогда понятно, почему ты не займешься чем-нибудь еще. А так выходит, что мое выздоровление твой главный приоритет и возможность вернуться в отдел поскорее. Может, если бы ты был девиантом, то пошел бы развлекаться куда-нибудь с себе подобными, с Коннором своим любимым или, не знаю, этот главный ваш, которого вечно по телеку теперь крутят. — Его зовут Маркус, но мы с ним не знакомы лично. И, полагаю, ему сейчас не до новых знакомств. А Коннору и без меня есть чем заняться, я не хотел бы быть третьим лишним в их тандеме с лейтенантом Андерсеном, — андроид наконец убрал руки от лица Гэвина. — Надо снять футболку, сменить повязку. Ухватив ткань на спине, Гэвин с кряхтением стянул с себя футболку, еле сдерживая рефлекторные слезы из-за болевых ощущений. Только эта боль почему-то никак не помогала с ебучей проблемой ниже пояса. — А что, если бы я был девиантом и сам выбрал торчать тут с вами? Вы бы были против? — спросил Кейн, начиная бережно разматывать бинт на его грудине. Захотел сам? В смысле? — Зачем тебе? — сдерживая остаточные стоны, Гэвин сидел, приподняв руки для удобства андроида, и совершенно не втыкал, о чем тот говорит. — И ты же не девиант. — А кто такие по-вашему девианты? — Кейн оперативно смотал использованный бинт и теперь притворялся статуей, гипнотизируя Гэвина исподлобья. Это что, такой важный вопрос? Да сейчас на каждом углу орут про этих девиантов. — Ну, это типа андроиды, у которых слетела программа и якобы появилась своя воля, из-за чего они творят всякую хуйню. Сознание типа, хотелки. Эмоции ебаные, — он всерьез задумался. — Вы так говорите, будто это что-то очень плохое, — тихо произнес Кейн, вскрывая новую пачку бинтов. Гэвин старался не дышать слишком глубоко непривычно свободной грудью. Ему, собственно, толком и не доводилось сталкиваться с девиантным отклонением. Хотя, тот же Коннор. Вот, это аргумент. — Да чего я, Коннора не видел? Как он съехал после своей тупой девиации и превратился в пёсика Хэнка. Едва ли жопу ему не лижет и на всех огрызается. В принципе, он с самого начала был с прибабахом. Но ты-то нормальный. Что за вопросы вообще? Кейн наклонил голову набок. Гэвину вдруг подумалось, что он похож на птицу в таком положении. На самого настоящего дятла, готового вонзиться своим острым клювом прямо в мозг через глазницу и радостно выжрать оттуда все, что покажется ему достойным внимания. Воображение, сука, притормози. — Мне просто любопытно. — И откуда ты такой любопытный высрался? — Модель РК800 имела высокий уровень социальной адаптации, требовавший постоянно восполнять пробелы в причинно-следственных связях. Вероятно, это передалось и моей программе, — сказал Кейн вкрадчиво, на пробу прикоснувшись к покрывшейся мелкими мурашками коже, чтобы начать перевязку. — И все же, ответьте, вы бы были против? Да какая разница? Если так подумать, ему никто и не приказывал тут торчать, и Гэвин его точно об этом не просил, так что в каком-то смысле это и был его выбор. Точнее, выбор его ебанутой программы. — Я и так терплю твою стремную рожу в своем доме какой день, так что запусти свои тупые алгоритмы и сделай выводы сам, — выдохнул Гэвин, зажмурившись, когда ловкие пальцы принялись обматывать его грудь бинтом поперек, каждый раз зачем-то соскальзывая, чтобы коснуться обнаженных участков кожи. В паху становилось слишком тепло. Этот сукин сын не мог как-то подкорректировать траекторию своих движений, чтобы избежать такой хуйни? Или он делал это нарочно? — Вы часто говорите, какой я стремный и пугающий. Но вы же не боитесь меня на самом деле, правда? — не прерываясь, вдруг снова подал голос Кейн. — Пфек, я же не эти лицемерные ссыкуны в участке, меня твоим каменным ебалом не проймешь, — не задумываясь, ответил Гэвин, на что андроид внезапно улыбнулся. Опять, зараза, хотя его и просили этого не делать хер знает сколько раз. — Кейн, прекращай, ты сегодня несешь какую-то хуйню. — Хорошо, больше не буду, — и все еще с этой жуткой улыбкой на роже андроид оторвал лишний кусок бинта своими мощными руками и затянул финальный узел. — Не слишком туго? — Пойдет. Гэвин попытался натянуть футболку обратно, но это было гораздо сложнее, чем ее снять. Он бы, наверное, хрен знает сколько мучился сам, так что ненавязчивая помощь Кейна пришлась очень кстати. Тот вообще дохрена чего делал ненавязчиво. И прекрасно сливался с обстановкой, мимикрировал, как и подобает хорошему киллеру, преследующему цель. И только сейчас до Гэвина дошло, что он понятия не имеет, что вообще андроид делает, когда исчезает из его поля зрения. Кейн виртуозно терялся где-то в доме, пока Гэвин спал (а дрых он теперь дофига даже днем), пялился в бесполезный телевизор или залипал в игрушку на телефоне. Андроид умел совершенно не напрягать своим присутствием до поры до времени. А потом наглым чертом возникал практически из ниоткуда. Приносил тарелку с чем-нибудь вкусным — он готовил нормальную еду последние несколько дней. Давал лекарства, наносил мазь. Вызывал незапланированный стояк, блядь. Едва ли не вкладывал бутылку пива в руку Гэвина, как заботливая, мать его, женушка. Так же, как на работе приносил кофе и заполнял отчеты вместо Рида. И такое отношение настолько стало привычным, что впору было начать охуевать с самого себя. — Скажи, а что ты вообще делаешь, пока не ебешь мне мозги дурацкими вопросами? — Гэвин задумчиво потер переносицу. — Что вы имеете в виду? — андроид безмятежно и очень аккуратно сматывал обрывки бинта. М-да, такие нежные идеальные пальцы — как и его ебучие протезы, гладенькие, без единого изъяна и заусенца. Так и не скажешь, на что они на самом деле способны. — Ну вообще. Весь день, по ночам. Когда я сплю. Андроидам же не нужно спать. Ты уходишь куда-нибудь? — Нет, я всегда здесь, на случай, если вам что-нибудь будет нужно. Гэвин представил, как Кейн стоит где-нибудь в углу его дома каменным изваянием в этом абсурдном домашнем виде, без своего привычного воротника, расширяющего непроницаемое ебало, и работает, сканируя дурацкие случаи и пересылая данные в архив. Клепает какие-нибудь ссаные отчеты. Загружает протоколы готовки. Что еще? Просто уходит при этом в спящий режим, как забытый на время ноутбук? Стоит такой тупой статуей, ожидая соответствующей команды. Пока немощному человеку не надо будет сопли подтереть. — Но это же пиздец. Почему-то это казалось чертовски неправильным. — Иногда я выхожу в магазин. Так лучше? — Не особо. Все еще пиздец. — А что я должен делать? — мягким тоном бывалого психиатра поинтересовался Кейн. — Я не знаю, свои какие-нибудь дела. А то это как-то… пиздец. Кажется, Гэвина заклинило на этом слове. Но ничего другого, так точно описывающего ситуацию подобрать не получалось. Кейн смерил его взглядом, в котором отчетливо читалось: какие у машины могут быть дела? Действительно. Он же не живой. И почему эта простая и очевидная мысль уже не так хорошо укладывалась в голове? — Гэвин, прошу прощения, но, выражаясь вашим языком, «вы несете какую-то хуйню». Кейн медленно помотал головой, мол «м-да, ничего абсурднее не слышал» — очередное слишком человеческое движение. Диод равномерно спокойного цвета, но на лице проскользнула симуляция мимики — более интенсивная, чем обычно. Футболка натянулась на груди, привлекая внимание к детально проработанному скину в треугольном вырезе. У этой суки были родинки и веснушки. И весь образ нелепо собирался во что-то очень… трогательное? А это-то слово откуда нахуй взялось в отношении безэмоционального робота-убийцы? — Бля, да завались, — привычно среагировал Гэвин. — Хочется тебе тут сидеть и со мной возиться, так и сиди. Мне-то чего? «Мне это даже нравится, — отчетливо пронеслось в голове. — Нравится, что кому-то на меня не насрать, что кто-то, блядь, обо мне заботится». И плевать даже если единственный, кто добровольно проводит с ним столько времени - это сраный, чересчур человекоподобный робот, следующий какой-то своей необъяснимой программе. Который слишком хорошо готовит и может дать словесный отпор похлеще многих людей. На которого даже иногда стоит, при особенно близком контакте. И это, кстати, куда больший пиздец, чем то, что Кейн, оказывается, находится круглосуточно в его доме. Хотя Гэвин все еще оправдывал себя недотрахом. — Вот и договорились, — отозвался Кейн, складывая и убирая лекарства. И снова улыбнулся. И почему-то Гэвину показалось, что в этот раз улыбка вышла даже какой-то мягкой, то есть не такой неебически устрашающей как обычно. М-да, долгое нахождение в замкнутом пространстве плохо на него влияло. — Но лично я бы с удовольствием куда-нибудь ушел отсюда. Хоть бы и на сраную работу, — недовольно протянул он, заглушая ноющую боль в груди. И вовсе не физическую. Ну, не только физическую, по крайней мере. Потому что пиздец как хотелось вернуться. Чувствовать себя полезным, занятым, снова функционирующим. Не издыхающим куском мяса, с которым нянчится слишком обнаглевшая машина. Машина, которая понимала явно больше, чем следовало и совершенно не велась на его демонстративное недовольство. — Тогда давайте постараемся максимально ускорить приближение этого момента, — Кейн потянулся к нему, рука проскользнула слишком близко к паху, и Гэвину резко захотелось зажмуриться, но он продолжал таращиться во все глаза на эту руку… …которая всего лишь залезла к нему в карман и достала ебаную монетку. Блядь. Ну блядь же. — Попробуйте еще раз, — с покровительственными нотками в тоне Кейн вложил ее Гэвину в ладонь. И правда, почему бы не попробовать? Надо отвлечься от ментального дерьма и заняться чем-то полезным. Только рука дрожала, а блядские пальцы не слушались. Даже еще живые лажали как суки. Медленно, прямо в перспективу очередного предсказуемого провала, он начал движение. Пришел черед среднего пальца — а этот вражеский мудила трясся сильнее всего, так что металлическая дрянь вот-вот должна была ебнуться. Но внезапно произошло нечто странное. Механические пальцы вдруг неуловимо дернулись, будто резко обожравшись допинга и постигнув тайны бытия, будто кто-то прошаренный перехватил управление — и костяшки успешно передали груз до самого конца, так и не уронив. — Что за хуйня? — прошептал Гэвин, пуская монету в обратный путь к указательному. Ощущение инородного контроля ослабло, но ему все равно удалось сделать все правильно с первого раза. Как будто пальцы уже выучили свою задачу и больше не нуждались в хозяине. Он повторил. Снова. С каждым разом обретая все больше уверенности и спокойствия, потому что процесс все же стал ощущаться осознанным, рефлекторным. Кажется, он все же натренировался достаточно, что рука теперь просто знала, как. Гэвин расслабился. — А я очень даже хорош, — хмыкнул он самодовольно. — Такими темпами перейдем к чему-нибудь посложнее, — этот засранец так и не стер со своей физиономии улыбку. — Я бы тоже вас похвалил, но, к сожалению, вы слишком остро реагируете, когда во всем превосходящая человека машина делает комплимент вашим жалким успехам. Не хочу снова задеть ваше достоинство. Хотя вы и молодец. — Да иди ты, — беззлобно фыркнул Гэвин. Ну что тут еще скажешь? Уел. Не терпелось научиться чему-нибудь еще, чтоб не хуже, чем могут эти сраные андроиды. Чтобы было за что хвалить. Чтобы Кейн мог его похвалить, и не было этого склизкого ощущения, что он глумится. Вообще хотелось одобрения. От чертова робота? Охренеть, блядь, желания. Ему точно не помешало бы проветриться, выйти из четырех стен и прийти в себя. Снять напряжение. Впрочем, на следующий день Гэвин таки выбрался на улицу под присмотром дотошного андроида, на которого вечно приходилось орать, что он не инвалид и может ходить сам. И то, что его так шатает, это вовсе не из-за ублюдочного сотрясения мозга, от которого он все еще не отошел до конца. Хотя, это, конечно, была неправда. Не то чтобы прогулка на относительно свежем воздухе как-то особенно помогла. Но точно стала приятным разнообразием. Хотя был и другой способ прочистить мозги. Хорошо известный любому представителю мужского пола с подросткового возраста. К которому Гэвину неизбежно пришлось прибегнуть спустя еще пару дней. Хочешь улететь в космос прямо с кровати, послав всех куда подальше? Пожалуйста, обращайся. И ночь еще выдалась такая дурацкая, душная. Не помешал бы дождь, такой же неебически сильный, как в день, когда Гэвин вернулся из больницы. Когда злился оттого, что Кейн куда-то проебался на такой длительный срок. И не скажешь, что это было не больше недели назад. Что ж, теперь этого блядского андроида было слишком много в его жизни. А совсем ужасно было то, что они вовсе неплохо проводили время вместе. С того момента, как Гэвин осознал, что Кейн реально 24 часа в сутки ошивается где-то рядом, ему было почти совестно оставлять чересчур заботливую машину без внимания. Так что он насильно втягивал робота в какую бы то ни было активность, начиная с участившихся прогулок, заканчивая просмотром фильмов, которые эта сволочная железка, собственно, могла легко закачать себе сразу в память, не тратя два часа на просмотр. Но так ведь интереснее. Гэвину это все пиздецки нравилось. Доставляло своего рода удовольствие. Что становилось в некотором роде проблемой. Уснуть не удавалось. То ли из-за того, что теперь было слишком много свободного времени, то ли из-за совсем охуевших мыслей. Может, мешало присутствие в доме андроида, хотя с этой хуйней Гэвин вроде окончательно смирился. И почти забил на то, как эта падла водила по нему своими пальцами во время никуда не девшихся ежедневных медицинских процедур. Он только на секундочку представил это снова… Ерунда, по сути. Гэвин сам не понял, как это вышло, но спустя пару минут у него уже был крепкий стояк. Этого еще не хватало, блядь. Он же не может дрочить, когда эта сволочь притаилась где-то поблизости. Или… может? Сначала здравая мысль о непрошенном возможном свидетеле всерьез притормаживала, но в итоге похуизм вылез во всей красе и проорал: какого хера? Гэвин приспустил домашние штаны. Член знакомо скользнул в руку, а по разгоряченным извилинам поползли привычные мысли о знойных красотках из секс-клубов. Но все было не то. Процесс обещал увянуть так и не начавшись с таким материалом. Что за говнина? Но стоило лишь на секундочку вспомнить эту чертовски реалистичную жилку на шее Кейна, пристальный серый взгляд, пробивающий до мурашек, отчетливые родинки на скине, и стало намного лучше… Он водил рукой все быстрее и быстрее. И даже не понял, что за херня происходит, когда механические пальцы вдруг начали тихонько вибрировать, подогревая происходящее. Блядь, они и так могут? Почему этого не было в инструкции? Хотя, у него вообще не было никакой инструкции… Наверное, надо было тут же остановиться и попробовать разобраться с этой херней. Но в состоянии, в котором он находился, было более чем все равно. Какая разница, если от этой поебени так чертовски хорошо? Похуй. Просто пиздец как похуй. А пальцы Кейна так могут? Внезапная мысль просочилась в мозг, заставляя снова вздрогнуть всем телом. Он представил себе эту хуйню в деталях. Бесстрастные мерно вибрирующие пальцы в совокупности с абсолютно непроницаемой рожей. Этой мысли почему-то хватило, чтобы кончить. Гэвин аккуратно заправил член во влажную ткань трусов и уставился в потолок. Радужки мигали экстазом, но в мыслях плыла совсем другая херня. Падать ниже было просто некуда. И вот это точно был всем пиздецам пиздец. Потому что кончать — это, конечно, хорошо. Плохо кончать из-за того, что втюхался в своего андроида.