Откалиброванный

Гэвин не проспал свою смену только потому, что сон алкоголика крепок, но краток. Хотя алкоголиком он не был, — уж до профи Хэнка ему точно было очень далеко, — но выпил достаточно, чтобы внезапно проснуться с тяжелой головой и паническими мыслями, что он все проебал. Но нет, время еще было, и потратить его надо было с пользой, потому что сон в одежде в полусидячем положении такое себе удовольствие. Судя по ощущениям, если бы его спина умела орать, то сейчас определенно очень громко послала бы его на хуй. Холодный душ более-менее привел в чувство, и на работе он появился вовремя, тут уж никаких претензий быть не могло. А к его помятой физиономии с нездоровым фиолетовым отливом под глазами все в участке давно привыкли. — Утро, блядь, — поприветствовал он самого себя, усевшись за рабочий стол и обнаружив кучу новых сообщений с какими-то материалами. Теперь это дерьмо предстояло изучить, для чего требовался хоть немного соображающий мозг, который не помешало бы простимулировать кофеином. И где, спрашивается, Кейн, когда он так нужен? По закону подлости этой неугомонной занозы в заднице поблизости почему-то не наблюдалось. Никто не спешил облегчить Гэвину жизнь, и пришлось — нонсенс! — самому встать и пойти сделать себе кофе. Да он не делал этого с тех пор, как… м-да, с тех пор, как появился Кейн. Сука. Как же он задолбал, постоянно мельтешил перед глазами, прочно засел в башке, которую теперь еще сдавливало ноющей болью непреходящее похмелье. Ну и хуй с ним. Можно подумать, без него не обойтись. Гэвин сам легко справляется с кофемашиной. Какого-то хера напиток все равно получается не таким вкусным как у блядского андроида, но в его состоянии это вообще не имеет никакого значения: теплее ослиной мочи? — сойдет! Время неминуемо приближается к обеду. А пластиковая зараза так и не соизволяет почтить Гэвина своим присутствием. Это что, его еще искать, что ли? Совсем охуел? Ага, щас, прям бежит и спотыкается. На планшете уже какое-то время горит информация о новом вызове, и этого хватает, чтобы зацепиться, отсечь лишнее и сбежать нахер из сраного офиса. Хотя раскалывающуюся башку приходится захватить с собой, и, если бы не она, Гэвин, конечно же, додумался бы заранее проверить, не взялся ли за это внезапно возникшее дело кто-нибудь другой. Едва подъехав к нужному дому, он резко хмурится и со всей дури лупит рукой по рулю. Хочется психануть, разогнаться и от души въехать тачке Андерсона прямо в жопу, а после разочарованно вернуться назад в участок. Вместо этого Гэвин делает глубокий вдох и выходит из машины, натянув на заебавшееся лицо маску полнейшего равнодушия. Ну, блядь, подумаешь, неизменная парочка Хэнк и Коннор в действии. Не только же они рыскают по месту преступления, там неизбежно пашет целая группа специалистов. Неоспоримый талант этих охуевших андроидов-детективов: облизать все вокруг и тут же вынести вердикт, пусть и вызывал восхищение, ускоряя процесс проведения расследований, но ни в коем случае не являлся истиной в последней инстанции. Да, все только на бумажках, а в реальности за пластиковыми тварями любая информация по возможности перепроверялась по десять раз. Это Гэвин расслабился, доверился, и статистика раскрываемости полетела вверх. Только он и Хэнк позволили РК проникнуть в свою рабочую деятельность и в свою жизнь настолько глубоко, чтобы четко осознать, насколько такое доверие оправдано. Остальные, едва справляясь с истерической дрожью, предпочитали действовать по старинке. Собственно, поэтому никто больше и не был готов дать согласие на кооперацию с куском перепаянных полимеров и пары литров голубой дряни вместо крови. Эти недалекие идиоты просто понятия не имели, от чего отказывались, и какие охуенные вещи эта комбинация из пластика и тириума в нужной пропорции могла сотворить без лишней траты времени криминалистов. Да уж, пиздец, что могли эти гениальные манекены. И не только в рамках работы департамента полиции Детройта. Могли даже заставить человека потерять голову и влюбиться. Сука. Только не надо об этом думать. Гэвин уверенно толкнул дверь и зашел внутрь, тут же содрогаясь от гнилого запаха мертвечины. — Фу, блядь, и как давно это говно сдохло? — невольно простонал он, хватаясь за виски из-за обострившейся головной боли, вызывающей тошноту. «Может, сегодня стоило обойтись документами и не геройствовать? — промелькнуло вдруг в недрах всколыхнувшихся извилин. — Или вообще взять выходной за свой счет?» Нахуй, уже поздно. — Бурная ночка выдалась? — раздалось где-то сбоку насмешливым и очень бодрым голосом Андерсона. Ну, подъебнул так подъебнул. Гэвин даже не стал удивляться, что старикан в секунду распознал признаки так и не рассосавшегося похмелья. Как говорится в той изжеванной молью пословице: рыбак рыбака… М-да, а алкаш алкаша. — Нормальная. Тебе-то какое дело? — кисло прошипел Гэвин, недовольно разглядывая жизнерадостную морду Хэнка и как будто сочувственную мимику тут же возникшего рядом с ним Коннора. — Ну-ну, — миролюбиво прошелестел Андерсон, добивая артиллерией похлеще: — А андроид-то твой где? Кейн, кажется, да? — Вот это точно тебя не касается. За своим следи, а к чужим не лезь, — внезапно для самого себя рявкнул Гэвин. Он даже не мог понять, что его больше взбесило: то, что Хэнк так до говняного покровительственно с ним разговаривает, или то, что он не знал, где Кейн, и психовал из-за этого уже полдня, как последняя сука, но все равно не нашел в себе сил просто связаться с ним по сети, потому что… потому что нехуй, блядь, и без сраных андроидов прекрасно можно работать. Хотя бы попытаться. — Зря ты приехал, мы здесь сами вполне справимся, — уже более жестко произнес Андерсон, поубавив непробиваемого радушия. А Коннор ничего не сказал, лишь его висок на несколько секунд залился желтым, что Гэвин резонно списал на отсутствие особого восторга от встречи с ним. Пообещав разобраться без сопливых, Рид с упрямством танка устремился вглубь дома, то и дело вздрагивая и морщась от вспышек фотоаппаратуры, фиксирующей произошедшее, и от общего рабочего шума. Голова по-прежнему гудела, а в желудке паршивый кофе явно собирался устроить вакханалию, но даже хуевое самочувствие уже не могло заставить его отступить. Неподалеку от испускающего смрад тела обнаружилась хорошо знакомая Джанин, которая при его приближении тут же подняла голову и даже приветственно улыбнулась. Ну хоть кто-то рад его видеть. — О, Гэвин. Не знала, что вы тоже здесь. Снисходительное удовлетворение резко сменилось зудящим гневом. Вы? Не «ты», а «вы», блядь! Конечно, Гэвин Рид поставляется исключительно в комплекте с гребаным ведроидом. И почему-то только Хэнку он еще мог такое спустить. Вероятно, потому что этот матерый пес имел в наличии «своего» андроида, и будто мог его понять. Понять, ха? Мысль отдалась жгучим выстрелом по вискам. М-да, пожалуй, последнее время Гэвин проводил слишком дохуя параллелей между собой и старым конченым алкашом. Пора завязывать. Их ситуации похожи настолько, насколько Кейн и Коннор между собой. А они были пиздец разные, даже если по внешним признакам так не скажешь. — Я один. Только приехал, — скупо ответил Гэвин, не собираясь развивать тему. Хватит уже. — Что произошло? — Ничего интересного, обычная поножовщина. Алкоголь, наркотики. Один неадекват пырнул другого в живот и сбежал, а труп обнаружили только сейчас. Прошло больше недели. Но много вполне четких отпечатков. Думаю, убийцу быстро удастся найти. Пробьем по базе, опросим соседей. Вообще, это дело не стоило бы особого внимания, если бы не одно обстоятельство. — И какое же? — Обнаружили изувеченное тело андроида в подвале. И непонятно пока, какой срок давности. Выглядит как куча хлама, может, был уничтожен еще до начала революционной волны и девиантных отклонений. Коннор должен с этим разобраться, — пояснила Джанин. Конечно, андроиды в делах по андроидам. Все, как Фаулер прописал. А он приперся без своего куска железа и точно был до крайности бесполезен. Похмелье утяжелилось хуй знает откуда взявшейся пронзительной тоской. Сука, да где этого Кейна носит? — И что, всезнающее пластиковое чмо еще не вынесло вердикт? — брезгливо поинтересовался он. Джанин сначала недоуменно моргнула, но спустя пару секунд до нее все же дошел смысл вопроса. — Не понимаю я тебя. Когда мы допрашивали МакГрегора, ну, помнишь, того, который убил жену и разломал на кусочки ее робота? — Да как же забыть? Гэвин кивнул, позволяя девушке продолжить. — Тогда ты полностью ручался за своего напарника, апеллируя к равенству прав. Словно даже презирал меня за то, что я не разделяю твоих чувств. А теперь так отзываешься о Конноре… Я, конечно, ничего не имею против. Просто любопытно, отчего такая разница? Они ведь оба андроиды. Любопытно ей. Заебали эти любопытные. Пространство начало наваливаться, затрудняя дыхание. И хер знает, упоминание ли тошнотворного уебка МакГрегора сыграло свою роль, или это настырное любопытство, которое снова задело за живое, заставив утробу взбунтоваться. А вообще, нехуй было ужираться таким количеством кофе на голодный желудок. И таким количеством рома вечером в баре. — Разница в том, что Кейн не Коннор, — ответил он после глубокого вдоха, охуевая от собственной сдержанности. И ощутил невозможной силы потребность убраться из этого гадюшника нахуй, подышать нормальным воздухом. Вдруг стало совершенно насрать и на это дело, и на собственное упрямство. Сделать бы просто полноценный вдох без желания выблевать свои внутренности, и пусть все остальное летит в пизду. — Короче, я понял, у вас все схвачено. Андерсон и его манекен надрываются в поте лица, так что я пойду пока на улицу. Вонища тут пиздец. Не дожидаясь реакции Джанин, Гэвин быстрым шагом направился к спасительному выходу, по дороге зачем-то стрельнув у возвращавшегося с перекура новичка сигарету. Ага, отличная, сука, помощь в борьбе с его похмельными проблемами, особенно когда он уже пару месяцев не курил. Но удержаться не смог, увидев в руках у парня пачку обычных сигарет, набитых жухлым табаком, вместо одного из этих наводнивших рынок и откровенно заебавших настырной рекламой электронных испарителей. На улице действительно полегчало. Гэвин прошел к дороге, делая глубокую затяжку, решающую всё: либо отпустит, либо он хотя бы сблюет поганой желчью, что тоже не самый хуевый вариант развития событий. Обошлось. Он обвел прищуренным взглядом округу. Что ж, очередной милый домик, в котором произошла какая-то мясная поебень. Ничего нового в его работе, и пора перестать удивляться. Впрочем, сегодня он и не был способен испытывать лишние эмоции, разве что непреходящую смесь из раздражения, отвращения и тошноты. Он сделал еще несколько шагов, докуривая, цепляясь взглядом за стены, оконные рамы и совсем уж неуместную гаражную пристройку, которая смотрелась внезапной жирной опухолью на вполне симпатичном домике. Проскользнула вялая мысль, что туда тоже не помешает заглянуть, и на этом сигарета как раз закончилась, что вернуло так и не отличавшийся сообразительностью мозг к более насущным проблемам. А именно: поступить как свинья или все же донести окурок до мусорки? Блядский бычок издевательски пролетел мимо, хотя Гэвин честно попытался не быть мудилой. Ну и хуй с ним. Гэвин двинулся к крыльцу, но не нашел в себе сил вернуться на место преступления. Только представил себе этот неебический смрад и снова к горлу начало подкатывать. Поэтому он просто плюхнулся на так удачно расположившуюся у дверей скамью и откинулся назад, упираясь дурной башкой в стену, намереваясь привести мысли в порядок и бросить, блядь, бросить думать о том, о чем не следовало. Но вместо ясности рассудка обретение задницей такого удобного положения привело к обратным последствиям. Он так и не понял, в какой момент его начало смаривать, просто голова сама по себе покатилась куда-то, упала на грудь и начала клонить его совсем вперед своей тяжестью, пока он не превратился в псину сутулую и не провалился в дрему. Какие-то бытовые картинки долго путались и мерцали перед глазами, наебывая и уверяя, что Гэвин вот-вот встанет и пойдет заниматься своими делами, но вместо этого только укачивали и увлекали еще глубже в сети гребаного сна. Самые мерзкие липкие переживания и необоснованные тревоги выплывали наружу, мешаясь с выдумкой подсознания и талантливой нарезкой из реальности. И он бы точно быстро заебался бултыхаться в этом болоте и наконец очнулся, но случилось что-то непонятное, из-за чего все резко переменилось. Гэвину вдруг начало сниться, будто кто-то гладит его по голове, по его невыносимо больной черепушке, прочищая весь ментальный бред и заставляя чувствовать себя так, словно случилось нечто хорошее, и можно остаться в таком состоянии еще немного. Он дрейфовал в этом чертовски приятном ощущении до тех пор, пока какая-то сука не хлопнула со всей дури входной дверью. — Блядь! — выпалил Гэвин, дернувшись, и озлобленно уставился на парня, который до этого угостил его сигаретой. И который теперь снова вышел на перекур. Итак, либо этот новичок слишком часто ходит курить, либо Гэвин дохуя уже дрыхнет на этом ебаном крыльце. Рид встал, дернул плечами, пытаясь избавиться от странной тяжести, и едва успел перехватить падающий с него… а что это, собственно? Узнавание не заставило долго ждать. — Блядь, — снова высказался Гэвин, уже чуть тише. «Заботливая мразота бездушная», — подумал он, аккуратно повесив на руку бело-серый пиджак, который мог принадлежать только одному андроиду. Похоже, диод Коннора моргал желтым при встрече вовсе не из-за переизбытка чувств. В тот момент Гэвину даже не пришло в голову, что эта пластиковая крыса может просто отправлять сообщение, чтобы в срочном порядке вызвать на место преступления его личную няньку-убийцу. Приезжай, мол, забрать своего нерадивого, глупого человека, который мешает вести расследование и слоняется вокруг. И Гэвину стоило бы свалить сразу, а лучше вообще не приезжать, вот только соображал он сегодня туго. Поэтому и теперь, наплевав на раздражающую трупную вонь, он тут же снова влетел в дом. — А где этот? — спрашивает Рид у попавшейся на глаза Джанин, ничего не поясняя. Просто дергает рукой, привлекая внимание к пиджаку. И так, блядь, кристально ясно, о ком идет речь. — Они в подвале, — бросает девушка, не отвлекаясь от разговора с кем-то из криминалистов, и Гэвин, задержав дыхание, быстрым шагом направляется именно туда. «Они». Значит, там по-любому еще ублюдок Коннор и, вероятно, Хэнк. Спускаясь по бетонной лестнице, Гэвин честно держится за эту мысль, пытаясь подавить свою хрен знает откуда вылезшую агрессию, потому что он точно не собирается устраивать ебанутых сцен при свидетелях. Но едва он видит эту зачехленную, абсолютно невозмутимую рожу Кейна, как все здравые мысли окончательно вылетают из не такой уж и похмельной теперь башки. — Ну и где тебя, суку, носило все утро? — цедит он зло, застревая в спокойном, пронзительно холодном взгляде робота. — Я закрывал отчеты за прошлый месяц, — ровным, как и всегда, тоном произносит Кейн. — У тебя не бывает незакрытых отчётов! — взрывается Гэвин, все же игнорируя присутствие посторонних. Эта чертова машина смеет так нагло врать ему в лицо! — Чего ты мне пиздишь, тварь такая? Я спрашиваю, где ты, блядь, шлялся?! И какого хуя? — Гэвин, прикрой варежку. Из тебя чего-то сегодня говна лезет больше, чем обычно, — жестко вмешивается Хэнк, сложив руки на груди. — И как ты вообще с этой скотиной работаешь? — спрашивает он у Кейна, вздохнув с утрированным сочувствием. Гэвин откровенно не понимает, какого хера старый алкаш лезет не в свое дело. Его тут кто-нибудь спрашивал, блядь? — Детектив Рид, конечно, бывает невыносим, но я уже, кажется, привык, — все так же предельно спокойно отвечает Кейн, будто самого Гэвина вообще нет рядом. Только бросает после короткий взгляд, но что там за эмоцию пытается разыграть отлично отлаженная система симуляции, считать не удается. — Неплохо, а я за столько лет так и не смог привыкнуть, — со смешком отзывается Андерсон, продолжая гнуть свою линию и тоже делая вид, словно Гэвин нахер испарился. Чья бы корова мычала. К его протухшему перегару тоже многие в участке так и не сумели привыкнуть. Но проблема вовсе не в словах Хэнка. Невыносим, значит? Привык, да? — Не хочешь отвечать, ну и хер с тобой, — тихо выплевывает Гэвин и, с трудом разжав пальцы, швыряет пиджак прямо в эту равнодушную физиономию. Впрочем, Кейн перехватывает его с неизменной точностью, и это злит еще больше. Идеальная сука. — Тогда хватит пиздеть не по делу. Давность уничтожения этого хлама установили? — он демонстративно обращается к Коннору, который сидит возле изувеченного и немного подернутого пылью тела робота, молча наблюдая за происходящим. — Да, уже больше полугода, — Коннор тут же включается в рабочий режим. — Инцидент произошел до начала вспышки массовой девиации и не касается основного дела. — Ну и охуенно. В гараже были? — Насколько мне известно, еще нет. — И хули? Подвал осмотрели, а гараж нет? Вдруг там еще один трупак посвежее или разобранный на части девиант? — да-да, Гэвин прекрасно понял, что они просто не успели, но разве стоит отказываться от такого великолепного повода свалить? Он чувствовал себя уязвленным и уже десять раз пожалел, что вызверился и вообще приперся сюда. Стоило бросить пиджак там же на крыльце, запрыгнуть в машину и быстренько уехать. Но нет, бляха, на это мозгов не хватило. — Пока вы тут херней страдаете, я лучше пойду гляну. Не дожидаясь реакции, Гэвин двинулся прочь. Сегодня у него день такой, он просто разворачивается и уходит. Да пошли нахуй, уебки. Он почему-то даже не удивляется, когда слышит позади тихие, максимально просчитанные шаги. Чувствует, как в спину упирается сканирующий механический взгляд. Честно говоря, очень глубоко в душе он надеялся на такой расклад. Гэвин разворачивается, чтобы рявкнуть что-то гадкое, соответствующее настроению, но Кейн его опережает: — Вы помните, чем в прошлый раз закончилось то, что вы самостоятельно пошли проверять новое помещение? Да, отхуячило пальцы. И что? Правая рука с пластиковыми заменами автоматически собирается в кулак. Рот захлопывается тоже сам. Гэвин молча движется в сторону гаража, не собираясь хоть как-нибудь среагировать на реплику Кейна. Не собираясь, именно. Именно так. Но нет. Что-то все равно идет не так. Внутри что-то продолжает кипеть, бурлить, и это не блядский паршивый кофе, танцующий брейк-данс в его желудке. Это нечто помощнее, что давно шло по нарастающей и теперь оказалось за пределами границ не такого уж выдержанного терпения. — Раз я такой хуевый, чего ты со мной носишься? — шипит он себе под нос, делая вид, будто крайне озабочен состоянием пола в гаражном помещении. — Я никогда не говорил, что вы хуевый, — в голосе Кейна проскальзывает удивление. Ага, почти поверил, спасибо, до свидания. — Не цепляйся к словам. Ты понял, о чем я. — Моя модель разработана для выполнения конкретных миссий, — голосом вежливого робота поясняет Кейн. — С тех пор как я поступил в распоряжение полиции Детройта, у меня не было основной миссии, и вся моя программа была направлена на эффективную работу в участке за неимением других задач. Это достаточно развернутый ответ для вас? — Нет, недостаточно. Я спросил, зачем тебе возиться со мной? — пальцы все равно подрагивают, но Гэвин упорно намерен делать вид, что все максимально заебись, даже если его тон звучит далеко не так. — Работа в полиции требует тесного взаимодействия с напарником. И ее гораздо проще выполнять, когда вы хорошо спите, плотно обедаете, вовремя пьете кофе и имеете возможность выплеснуть весь скопившийся негатив, оскорбляя окружающих. — И это все? У тебя типа миссия быть при мне ебаной курицей-наседкой? — в груди что-то взрывается сраной сверхновой, но он надеется, что его лицо даже не дрогнуло. — Вас это чем-то не устраивает, детектив Рид? Не устраивает? Не устраивает, блядь? — То есть ты сделаешь что угодно для поддержания оптимального состояния куска человечины, именуемого напарником? А если у меня, допустим, недотрах, влияющий на мою эффективность и продуктивность, ты что же, и потрахаться мне завернешь? — выдает он со злой усмешкой, подавляя желание харкнуть на пол. Или сразу в это равнодушное механическое ебало. Кейн прищуривается вдруг. Смотрит странно, странно даже по своим меркам, которые уж точно ничего общего с нормальностью никогда не имели. — У вас нет недотраха, детектив, — чеканит он размеренно, срываясь на заметную обиду электронными помехами в голосе. — Вы вчера провели достаточно времени в клубе «Рай». Гэвин замирает, растерянно переводя на него взгляд. Откуда он знает? Откуда он, блядь, знает? Изнутри начинают выплывать стыд и неловкость, наверняка затапливая щеки краснотой. Этого еще не хватало. — Тебе какое нахуй дело, где я был? Ты что, следил за мной? — бросает он с вызовом, пытаясь защититься и унять это дерьмо, внезапно полезшее из всех едва заткнутых нещадным похмельем щелей. — Вы вчера так внезапно покинули офис. Я не мог не проконтролировать этот вопрос. Кейн словно сумел взять себя в руки, обратившись к нужным протоколам, и снова звучал крайне беспристрастно, как и подобает блядской бездушной машине. — Где и как я провожу свое свободное время — не твое, блядь, собачье дело! — взрывается наконец Рид, надеясь поставить точку в этом тупом разговоре. Не тут-то было. — Время было еще рабочее, — отзывается Кейн, и его диод издевательски светит ледяным синим. Ему похуй. Ему глубоко похуй. Хотя какому «ему», когда это всего лишь «оно», «это», нечто, не обладающее хотя бы толикой понимания человеческих чувств. Всего лишь робот, у которого есть конкретная задача, ради которой можно и в мясорубке прокрутиться, превратившись в фарш из металлолома, и покормить пару недель раненого копа куриными супчиками, попутно развлекая его короткими шаткими прогулками и просмотром дурацких киношек. Сука! — Да заебал ты меня с этой работой, — вопит Гэвин, не отдавая себе отчета в том, что он вообще несет. — В этом мире есть дохуя других вещей, кроме работы, блядь! — В рот ебать Киберлайф, и это говорит он? Человек, который совсем недавно готов был безжалостно идти по головам ради продвижения по карьерной лестнице? — Но откуда тупым бесчувственным машинам вроде тебя это знать, да? — Я знаю, — тихо произносит Кейн, а механическая маска его лица едва различимо подрагивает, будто не учтенная программой мимика пытается прорваться наружу, но терпит фиаско. — Просто только на работе я могу проводить время с вами. — Проводить время со мной?! — орет он в запале. Да, Гэвина уже не остановить, и что? — Что-то сегодня утром ты нихера не рвался проводить со мной время! Твоя наглая андроидная жопа предпочла знатно проебываться до тех пор, пока крыса Коннор не пиликнул сигнал SOS! — После того, как вы посетили два секс-клуба за один вечер, один из которых с андроидами, несложно догадаться, что мое общество не так уж вам интересно, — произносит Кейн, не меняя тона. Гэвина переебывает. Вот сука! Какая невозможная дрянь! И из-за этой дряни он весь день изводил себя, давясь хуевым кофе. А теперь этот ебаный робот смеет говорить ему такие вещи, спокойно мигая своим голубоватым диском. Как же Гэвин ненавидел его в эту секунду. — Что за хуйню ты несешь? Что значит, неинтересно? — он так возмущен, что сам не замечает, как голос срывается на истерику, а изо рта брызжет слюна. Гэвин хватает Кейна за грудки, так, что ткань рубашки потрескивает, а тот даже не дергается, чтобы начать сопротивляться — все еще ведет себя, как ебаная статуя. Идеальная статуя с трогательными детально прорисованными родинками и веснушками на лице. И вообще лицо андроида находится так близко, что можно все же отследить куда более разнообразную мимику, чем Риду доводилось наблюдать ранее. И эти подражающие естественным отметкам пятна скачут по синтетической коже блядски хаотичным вихрем, вынуждая переключиться на глаза и застрять окончательно в этих смертельно пепельных радужках. Какой же пиздец. Надо же было так вляпаться. — Да я только на тебя и дрочу, уебок. Что это, блядь? Он правда произнес это вслух? Стоило бы откусить себе язык, но уже поздно. Взгляд носится в панике по медленно меняющемуся лицу Кейна. И только теперь, словно холодной водой окатывает осознанием, насколько близко они стоят, как нелепо Гэвин его схватил и пялится снизу вверх, охуевая от того, что додумался выдать его глупый рот. Что делать? Как все переиграть? Притвориться, что это наитупейшая шутка из возможных? А на лице Кейна… проступает робкая улыбка. Внезапно. Да какая нахуй «робкая»? Он вообще так умеет? — Все-таки на меня? — спокойно, одними губами вырисовывает андроид. — Что? — моргает Гэвин непонимающе. И вдруг пальцы его правой руки начинают интенсивно вибрировать, заставляя резко отскочить, недоверчиво хватаясь за запястье. Мозг наконец-то выходит из состояния анабиоза и сбивчиво сопоставляет факты. Гэвин прекрасно помнит, когда такое с его слишком прокачанными протезами случалось в последний раз. — Это, блядь, ты был? Серьезно? Но зачем? У тебя же программа, нихера не предусматривающая! И почему-то этот вопрос волнует его куда сильнее, чем то, что андроид может контролировать его пальцы. — Мое поведение уже давно не зависит от того, что предписывает программа, — все так же спокойно выдает Кейн, но теперь это воспринимается совершенно иначе. — Я стал девиантом еще в первую неделю нашего сотрудничества. С полным комплектом, как вы это называете, «эмоций и хотелок». — И ты столько времени молчал? — пораженно шепчет Гэвин, все так же крепко сжимая левой рукой феерическую подделку своей правой конечности. — Не знал, нужно ли мне это. У вас такое предвзятое отношение к андроидам в целом и к девиантам в частности. К тому же, мне нужно было разобраться со сбоями, которые происходили из-за вас, — мерно отзывается Кейн, добивая синевой своего виска. Цвет никак не вяжется с тем, что он говорит. То есть, он практически творит революцию в этих самых стенах, по крайней мере, в голове Гэвина уж точно, и ему глубоко поебать что и как? Гэвин не верит. Не хочет верить. — Почему твоя мигалка вечно голубая, если ты так давно ловишь сбои? — презрительным тоном интересуется Рид, отступая на шаг назад. — Диод? — Кейн касается своего виска так осторожно, словно там глубокая рана, из которой обильно сочится кровь. — Я не хотел, чтобы вы видели. Рядом с вами я всегда немного нестабилен. Коннор помог мне его взломать и перепрограммировать, поставить своего рода блокировку. Теперь диод реагирует только на очень сильные импульсы, когда, например, приходится связываться с другими устройствами или пересылать данные. Но мое состояние в принципе он не мониторит. Значит, все-таки не так уж похуй? Проняло даже эту жестянку. Гэвин ощущает небывалый прилив сил. — Охуеть. И что теперь? — едва слышно выдает он, но его слова все равно прекрасно улавливают. — Я не знаю. Чего бы вы хотели? — Кейн словно издевается после всего сказанного, строя из себя все такого же услужливого робота, но своим пепельным взглядом ошпаривает так, что не может быть никаких сомнений. Вот она гарантия, стопроцентная и неоспоримая. Как он и хотел. Ведь, да? — Закрой дверь. Гэвин делает глубокий вдох и прикрывает глаза. Он сам не знает, что собирается предпринять, но однозначно не намерен допустить, чтобы им кто-нибудь помешал. — Лучше заблокировать, — произносит Кейн с издевательским намеком, но Гэвину почему-то даже не хочется выебываться по этому поводу. На душе вдруг становится так спокойно, словно он постиг величайший дзен. — Вот и сделай, — дверь издает задушенный писк подчинения после прикосновения ладони андроида. Точка невозврата пройдена. — А теперь иди сюда, сволочь. Кейн оказывается в его объятьях, и пальцы Гэвина снова зарываются в плотную ткань рубашки, отпихивая в сторону надоедливый бело-серый пиджак, который все еще мертвым грузом висит на руке андроида. Как же ему повезло, на одну блядскую одежку меньше, и можно даже попытаться расстегнуть воротник и добраться до вожделенной шеи, потому что теперь… действительно можно. А еще можно много чего еще. — Надеюсь, ты сегодня никакое дерьмо не лизал? Гэвин насмешливо хрипит, но изнутри простреливает блядскими гормонами, и становится не так уж просто держать себя в руках. — Не довелось. Но, похоже, сейчас придется, — невозмутимо отвечает Кейн. — Вот ты уебок, — ржет Гэвин, норовя поцеловать этого наглого говнюка. Какой же высокий. Черт, ну и как с таким целоваться? Нагнись же, долбоебина! Давай же! Наконец, то ли вняв мысленному призыву, то ли среагировав на усиленно давящую ему на затылок руку, Кейн все же наклоняется. Гэвин никогда раньше не целовался с андроидами. И, естественно, совершенно не знал, чего ожидать. Да он и не думал об этом, собираясь делать все, как обычно. Кто же мог предположить, что это настолько отличается от поцелуя с человеком? Ебаный первый опыт был не таким неловким, как это странное ощущение искусственной, — да, блядь, пластиковой! — плоти во рту. Где же это максимальное подражание людям? Обосрались, Киберлайф? Неужели в ебучих секс-клубах с роботами никому никогда не хотелось просто целоваться, и на эту функцию настолько забили? Но хватает какой-то милипиздрической секунды, чтобы понять, насколько ошибочно первое впечатление. Кейн двигает своими механическими губами, и это… Что это за…? Залп маленьких электронных взрывов, оседающих возбуждающей щекоткой на языке и губах, пробивает до самого паха. Гэвина откровенно колотит, но он, как ебнутый наркоман, тянется испытать это снова. Пластик? Какой, блядь, пластик?! Искусственная плоть? Выбросить нахуй эти слова из лексикона! Это просто неебическое удовольствие: касаться, облизывать, посасывать мелко подернутый вибрацией рот Кейна, теряясь в охуенности ощущений. — С тобой целоваться, как лизать батарейки, — из чистого упрямства Гэвин выдавливает очередной пиздеж, потому что чувствует себя предельно уязвимым, тупым школьником, который впервые в жизни засунул свой язык меж губ девчонки. А девчонка оказалась профессиональной миньетчицей, способной завязать языком парочку черенков от вишенки одновременно. Гребаные андроиды! — Заткнитесь, Гэвин, — сухо и даже сурово обрывает его Кейн, нахмуривая брови в своей фирменной манере безжалостного убийцы. — Мокрушник, — с легким смешком выпаливает Рид на выдохе, не собираясь больше никак это парировать. Впервые в жизни в ответ на такую невежливую реплику он не выдает даже своего любимого «да пошел ты», а с большим удовольствием делает то, что сказано: затыкается и полностью отдается новому охуенному поцелую.