Полетели листья

Антон долго копил на свою девочку, ещё столько же выбирал из сотни объявлений и, наконец, нашёл. Не без помощи Димки, конечно. Хендай Солярис две тысячи пятнадцатого года, пробег всего ничего, почти как новая. Благородный цвет мокрого асфальта. Он смотрит на неё каждый день и гордится собой. Мурашки пробегают по телу, а сердце пропускает удар, когда однажды Антон выходит на улицу и не видит машину на прежнем месте. Он оглядывается по сторонам. Может, кто-то его разыгрывает? Если да, шутка явно не удалась. Он идёт вдоль парковки, просматривает ряды автомобилей, но упорно не видит свою. — Ну пиздец, — выдыхает он и проводит рукой по волосам. Ему хочется взвыть, выругаться или ударить кулаком в стену, но ничего из этого он, конечно, не делает. Он лихорадочно соображает, как ему сейчас поступить и куда бежать. Рука сама тянется к телефону, и подрагивающими пальцами он набирает Позова. — Дим, это пиздец. Он говорит и сам не верит своим словам, от волнения и злости теребит ключи в левой руке. Друг советует тут же звонить в полицию, и Антон звонит. Отвечает на вопросы, нервничает. Ему хочется, чтобы они работали быстрее, чтобы хоть что-то начали делать уже сейчас, но его лишь вежливо выслушивают и приглашают написать заявление. Антон отключается и набирает ещё один номер. — Арс, привет. Попов на том конце провода слышит беспокойство в голосе Шастуна и весь подбирается. — Привет, Антон. Что-то случилось? — Нет… То есть да… То есть… Меня сегодня не будет, можешь передать начальству, пожалуйста? У меня там две пары, может, сможешь там кого-то из международного подобрать. — Что случилось? Антон вздыхает и снова произносит эти дикие слова вслух: — У меня угнали машину. — Оу… — сочувственно выдыхает Попов и тут же вспоминает про Серёжу. Ну конечно! — Ага… Арсений чешет затылок и быстро говорит: — Слушай меня внимательно: сейчас скидываешь мне данные своей машины по СМС и звонишь в полицию… — Я уже, — перебивает его Антон. — Вот и молодец. Едешь, значит, заявления заполнять и так далее и не волнуешься, понял? А я постараюсь что-нибудь сделать. Антон теряется от неожиданно властного тона Арсения и не находится что сказать. В такой момент так хочется верить, что Попов реально сможет все решить. — Спасибо. — Ещё не за что, — едва улыбается на том конце Арсений и отключается. Серёжа — самый близкий друг Арсения, его брат по духу и соратник. Тот самый человек, который уже больше полугода выслушивает нытьё по поводу Антона; тот, кто всегда готов дать совет и пизды; тот, кто безрезультатно уже два года пытается привлечь Арсения к правильному питанию. По совместительству Матвиенко — главный инспектор УГИБДД и строгий, но справедливый начальник. Его уважают все, но любят немногие, и Сергей по этому поводу никогда не расстраивается. Когда Арсений звонит с просьбой найти угнанную машину Антона, Сергей не отказывает, но и ничего не обещает. Он шутит что-то про героическое спасение принцессы, и Попов закатывает глаза. Конечно, Сергей в курсе всех событий из личной жизни Арсения и знает, как важен для него Антон со всеми своими проблемами. ** Дима звонит в обед, когда Антон уже отходит от шока и у него в душе остаётся лишь опустошение. Ну и маленькая надежда на Попова, конечно. — Ты как? — спрашивает Позов, и Антон слышит гул и громкие голоса. — Нормально, только вышел из отделения, все заполнили. А ты на работе? — Да, у меня окно. Что они вообще сказали? Антон вздыхает. — Сказали, что будут искать, но всё зависит от того, кто её украл и зачем. Но я вовремя обратился, вроде шансы есть. Дима не слышит в голосе Антона никакого воодушевления и не знает, как его поддержать. — Хочешь приеду, посидим в кафе? Антон задумывается и понимает, что у него нет никаких сил куда-либо идти. — Не, спасибо, Дим, я лучше домой. Антон сидит дома, и его настроение быстро падает до минимума. Он пытается смотреть телевизор, проверяет социальные сети и почту. Хочет посмотреть расписание и вспоминает, что завтра суббота. Шастун понимает, что шансов в поиске машины это явно не прибавляет, и раздраженно хлопает себя по колену. Заебись. Время неумолимо клонит к вечеру, и на часах уже четыре. Антон сидит на диване, крутит в руках телефон, постоянно нажимая на кнопку блокировки, и постепенно накручивает себя. Порядком раздражённый он входит на балкон покурить и едва не роняет сигарету, когда телефон в его руках оживляется. Он видит на экране номер Арсения и поднимает трубку. — Выходи во двор, — говорит Попов и сбрасывает звонок. Антон тупо смотрит в экран и думает, что ему показалось, но потом кладёт сигарету обратно в пачку. Он послушно натягивает белые кроссовки и выходит на улицу. Арсений весело сигналит ему, сидя за рулем его Соляриса, и у Антона нет слов. Он не может поверить, что Арсений действительно нашёл ее! Шастун смущён, шокирован и невероятно счастлив. Попов видит радость в глазах Антона и выходит из машины, улыбается. Он бы так хотел делать его счастливым каждый день. Шастун широким жестом заключает его в объятья, сжимает крепко-крепко, и у Попова щемит сердце. — Я не знаю, как тебя отблагодарить, Арсений, — шепчет Антон, и мурашки пробегают по спине Попова. — Посмотрим, — шутит Арсений. Антон едва касается губами его щеки и отстраняется, переключая своё внимание на автомобиль, оставляет Попова краснеть. — Как у тебя это получилось? — удивлённо спрашивает Шастун, осматривая свою девочку. — Это секрет, — лукаво улыбается Попов. Именно так ему отвечает Сергей, когда Арсений задаёт тот же закономерный вопрос. Матвиенко не привык трепаться о своих связях и о том, что ему пришлось подключить не самые легальные знакомства, чтобы найти машину. Арсений догадывается и не в своё дело не лезет, в душе надеясь на то, что Сергей достаточно благоразумен. — Так как мне тебя отблагодарить? — снова спрашивает Антон, и Арсений готов поклясться, что видит в его глазах азарт. — Ужин, — отвечает Попов, и Шастун утвердительно кивает, чего-то то такого он и ожидал. — В восемь вечера сегодня у меня дома. Я готовлю, с тебя выпивка, приноси что захочешь. Антон думал о вечере в ресторане, но отказываться теперь глупо и некрасиво, и он кивает. — Понял. ** Антон смотрит на себя в зеркало и слегка улыбается. Почему-то именно сейчас ему хочется особенно понравиться Арсению. Шастун боится, что это свидание выглядит как расплата за возврат машины, но в душе он знает: они слишком долго к этому шли. Чувствам невозможно долго оказывать сопротивление. И пусть их отношения не сложатся, ограничатся одним сексом или причинят Антону боль — сейчас он готов отдаться своим эмоциям. Если сегодня голубые глаза будут смотреть на него с нежностью и желанием, а сильные руки будут сжимать его тело, то он готов пожалеть об этом завтра. Арсений стоит того. Попов готовит пасту, пиццу и кексы на сладкое. Он надеется на долгий приятный вечер и на то, что они все же дойдут до десерта. Арсений уже снимает фартук, когда раздаётся звонок в дверь. Арсений смотрит на наручные часы, сверяясь с временем, и ухмыляется: минута в минуту. — Стоял под дверью, чтобы прийти ровно в восемь? — спрашивает он с усмешкой, пропуская гостя в квартиру, и Антон смеётся. — А ты подглядывал? Антон раздевается и неспеша идёт в сторону кухни, куда только что ушёл Попов. Шастун позволяет себе немного оглядеться и про себя отмечает, что квартира Арсения гораздо более просторная и современная, чем его собственная. Здесь много светлых оттенков синего и серого, в мелочах проскальзывает светло-бирюзовый и даже фиолетовый. Антон ни на секунду не сомневается, что Попов делал все сам. — У тебя уютно, — говорит Шастун, присаживаясь за кухонный стол. Он наблюдает, как Попов раскладывает еду по тарелкам и достаёт бокалы. — Правда? Спасибо, — польщенный, Арсений улыбается. Они перебираются в гостиную, Попов устраивает еду на журнальном столике, и их вечер плавно перетекает в ночь. На часах уже почти полночь, вторая бутылка шампанского уже пуста, но они не устают говорить. Общие темы, связанные с работой, быстро сменяют совершенно отвлечённые про спорт, политику, отношения. —… А потом я стал понимать, что всё, что было в нашей жизни хорошего, ушло и остались только ссоры, редкий секс и привычка. Было тяжело решиться на развод, но я внезапно для себя влюбился и причин оставаться больше не видел. Так мы и развелись, — заключает Арсений, делая последний глоток из своего бокала, — А у тебя были серьезные отношения? — Думаю, да, — отвечает он, невольно погружаясь в воспоминания, — Девушка со школы, любовь, первый секс, далеко идущие планы. Хотели даже подать заявление в ЗАГС, но она уехала учиться в Питер и мы не вывезли отношения на расстоянии. Потом был немец. Сначала было просто общение, но всё так неожиданно закрутилось. Встречались два года, много всего было, расстались по-доброму. Он многому меня научил. Антон, кажется, ударяется в ностальгию, замолкая. — Хочешь, поиграем в карты? — предлагает вдруг Попов, и Антон удивленно вскидывает бровь. Алкоголь притупляет реакции, иначе бы Антон точно отказался, но он кивает. Он ещё не знает, что у Арсения есть дикая идея. Алкоголь дарит ему чувство вседозволенности и, как ни странно, надежду. Ну или это просто идиотизм, за который на утро Попову будет стыдно. На самом деле стыдно ему будет уже сейчас, если Антон не поведётся. — На раздевание. Шастун ожидаемо удивленно распахивает глаза и смущённо улыбается, а потом лепечет что-то нечленораздельное, но Попов принимает это за согласие. Он тасует и раздаёт, выкладывает козырь и собирает карты в одну руку. — У меня девятка, — говорит он, на что Антон кивает, мол, ты ходишь. Пока у Антона нет ни одного козыря. Арсений хорошо играет, но первый в дураках остаётся он. Попов снимает свою рубашку и следит за взглядом Шастуна. Что-то ему подсказывает, что предложи он секс в самом начале ужина — Антон бы не отказал, но это ведь не то. Соблазнить его своим телом, смотреть, как он давится слюной, желая прикоснуться — это то. — Продолжаем? — невинно спрашивает он и снова тасует. Антон начинает что-то подозревать, когда Арсений проигрывает и во второй раз. Антон — тот ещё игрок, знаете ли. Его взгляд обжигает, когда Арсений медленно стягивает с себя брюки. Такое пристальное внимание неожиданно смущает и распаляет. Арсений открыт перед ним почти полностью, боксеры едва скрывают вставший член. Он ждёт ответный шаг. Антон тяжело дышит, не в силах оторвать глаз. О приличиях он забыл после первой партии. Пауза затягивается, Арсений заметно напряжён. Он хочет уже было что-то сказать, но Антон легким движением седлает его бёдра, опрокидывая спиной на мягкий диван. И они срываются в бездну. Сказываются долгие недомолвки, сводящие с ума взгляды, взаимное напряжение этих долгих месяцев. Антон кусается, царапает короткими ногтями загривок, путаясь в темных густых волосах. И Арсений улыбается — дорвался. Шастун вовлекает Попова в грубый, мокрый поцелуй, прикусывает губы, почти трахает языком, и у Арсения заканчивается воздух. Он отводит голову в сторону, вдыхая широко открытым ртом, ощущая, как сердце бешено стучит. Антон кусает в шею, но несильно, затягивает нежную кожу, царапнув зубами, оставляет засос. Арсений заметно облегчил ему задачу, раздевшись. Шастун с удовольствием проводит рукой вниз по его голой груди, едва касается левого соска, и его ладонь замирает в мучительной близости от паха. Член дёргается, не получив ожидаемой ласки, и у Арсения вырывается ещё один стон. Антон знает толк в издевательствах. Шастун невыносимо медленно целует грудь и живот, гладит бока и ноги. И когда он спускается ниже, стягивает боксеры обеими руками, Арсений готов кричать о большем. Его член стоит колом, пульсирует и почти болит от напряжения, и Антон облизывается. Его лицо находится в миллиметрах от его члена, он едва касается его языком, и Арсений еле сдерживается, чтобы не проявить грубость. Когда Антон, наконец, берёт его в рот, лаская языком, Попов перестаёт дышать. Он стонет в голос, подаётся вперёд в такт движениям и кладёт ладонь на голову, слегка зарываясь в волосы. Попов почти не давит, но Антон ускоряет темп, помогает себе ладонью. Слюна стекает по члену и его руке. Шастун чувствует солоноватый вкус смазки и замедляется, играет языком, и Арсений рад бы продержаться дольше, но кончает, мелко дрожа. Шастун садится и проводит тыльной стороной ладони по своим губам. Он выглядит немного растерянным, будто не знает, что будет происходить дальше. — Спасибо, — зачем-то говорит Арсений и протягивает к нему руки. Сейчас ему до боли не хватает пресловутой нежности, и Антон отдаёт её и всего себя. Они целуются, наконец, никуда не торопясь, изучая друг друга и наслаждаясь каждым движением губ. Арсений обнимает бережно и мягко, словно боится, что Антон сейчас исчезнет и больше никогда не позволит себя поцеловать. Шастун тает, растворяется, физически ощущает, как теряет в этом поцелуе себя. Он думать не хочет о том, что будет, если Арсений уйдёт. Когда Арсений уйдёт. Стон вырывается, хриплый и тихий, и Арсений ловит его губами, сжимает горячее тело, подминает его под себя. Антон все еще одет, Попов снимает с него футболку и целует обнаженные плечи, оставляет засосы, которые позже нальются красно-синим и будут украшать бледную шею. — Трахни меня, — выдыхает Антон так тихо, что Арсений думает, что ему показалось. Его тело будто прошибает ток, парализуя, и Шастун в ту же секунду жалеет о своих словах. — Извини, — глухо говорит он, но Арсений уже не слушает. Он быстро стягивает джинсы с длинных худых ног, боксеры и носки снимаются следом, и вот они уже оба голые, соприкасаются горячей обнаженной кожей. — У меня в джинсах есть смазка и презервативы, — Антону так не хочется портить момент лишними разговорами, но он должен был это сказать. Ему стыдно, он ждёт осуждения или насмешек, но Арсений лишь удивлённо вскидывает брови и отстраняется, чтобы найти всё необходимое. Арсений ложится в широко разведённых ногах и выдавливает на пальцы смазку. Он неторопливо разрабатывает вход почти сразу двумя пальцами, не доставляя особого дискомфорта, и подключает третий. Ощущения быстро становятся достаточно приятными, Антон тяжело дышит. Он чувствует уверенность в руках Арсения, это расслабляет, позволяет довериться. У него уже несколько месяцев не было секса, но этот секс для него не просто разрядка или удовлетворение физиологических потребностей. Он, кажется, влюблён в этого мужчину. Антон точно знает, что нет ничего лучше секса по любви, наполненного всепоглощающим доверием и безграничной нежностью. Пусть они с Поповым не говорили о чувствах, у Антона достаточно хорошее воображение. Он справится за них двоих. Когда Шастун собирается сказать, что готов, Арсений прерывается сам. Он закидывает правую ногу Антона на изгиб локтя и приставляет головку ко входу. Шастун задерживает дыхание, полностью концентрируется на моменте, и Арсений входит мягко, но настойчиво и на всю длину. Он даёт привыкнуть, но никаких болезненных ощущений Антон на самом деле не испытывает, поэтому нетерпеливо толкается бёдрами, призывая к движению. Арсений вбивается размеренно и размашисто, Антон подхватывает его темп. Попов нависает над ним, периодически целуя в шею и ключицы, его дыхание сбивается. Воздух в комнате будто накалён, по по спине и лицу Арсения стекает пот. Он замедляется, чтобы отсрочить финал, играет головкой на входе, и Антон протяжно стонет. Его яички поджались от возбуждения, он чувствует, как их касаются яйца Арсения при каждом широком движении. Глаза Антона закрыты, он глотает воздух через приоткрытые влажные губы, с силой хватается за плечи Арсения, неосознанно стремясь быть к нему ближе. Арсений думает, что он похож на котенка. Такого нужно любить, оберегать и никуда не отпускать. И видит бог, он будет это делать, если только Антон позволит. Тело Антона напрягается словно струна, Арсений ловит эту перемену, старается двигаться как-то по-особенному, и Шастун кончает под ним без помощи рук. Его тело сводит судорогой, пальцы на ногах поджимаются от удовольствия, и он жмурится, не в силах сдержать громкий стон. Арсений выходит и быстро наклоняется к его подрагивающему члену, слизывая густую горячую сперму, и Антон извивается, окончательно теряя голову. — Спасибо, — говорит он через мгновение. Ну и какой глупец придумал эти благодарности во время секса? Крупный член Арсения стоит колом, привлекает к себе внимание Антона, который, стянув презерватив, жадно берёт его в рот. Он надавливает языком на головку, сжимает губы, и Арсений кладёт руку ему на затылок. Он трахает его в рот сам, Антон не сопротивляется и лишь расслабляет горло, и Арсений получает свой второй оргазм с этим невероятным парнем. Антон отпрашивается в душ, Попов идёт после него. Когда он выходит из ванной, перевязанный одним полотенцем, Антон уже полностью одет. — Уже уходишь? — вырывается у Попова до того, как он успевает подумать. Горечь так и сквозит в голосе, и Антон натянуто улыбается. — Извини, мне ещё с Пуншем гулять, ты же понимаешь, — объясняет Шастун. Что-то подобное должно было прозвучать, думается каждому из них. Антон двигается к выходу, в прихожей надевает кроссовки и, скомкав прощание, тихо уходит. Арсений стоит в тишине своей квартиры и ощущает её как никогда пустой.