Человеки с каре.

Анисимов ненавидел Кошелеву больше всего на свете. Ему казалось, что она произносит только заученные фразы, показывала только отрепетированные до идеала жесты и выглядела, как фарфоровая кукла, готовая уничтожить тебя в любую минуту.

Конечно, Максим Александрович, мы прекрасно справимся вместе.

Кристина терпеть не могла Максима и все, что было с ним связано. Ей не нравились его ужасные волосы, которые всегда находились в творческом беспорядке, не нравились его песни и манера исполнять их, не нравился он сам.

Песня отличная! Уверена, мы сработаемся.

Фадеев прекрасно понимал, о чем сейчас думали его подопечные. Конечно, он знал, что происходило между ними с самого начала проекта, он видел все их стычки, недоброжелательные взгляды и фальшивые улыбки на публике, но пришло время положить этому конец. Пора выходить на новый, более искренний, честный уровень. — Прекрасно, что ты пишешь песни сам, Свобода, но зритель уже устал смотреть на твои сольные номера. Понимаешь, им нужно что-то более интересное, что-то новое, поэтому мы предлагаем тебе спеть дуэтную песню, — спокойно объясняет Даня, сидя напротив удивленных ребят. — Мою песню? Дуэт? — запустив пальцы в волосы, Анисимов окинул взглядом всех присутствующих.

Всех…

Кроме Кошелевой.

Они намерено не обращали внимания друг на друга. По началу, было довольно трудно, было много людей и они часто сталкивались в попытке уединиться, но теперь стало гораздо проще, пересекаясь только на встречах с продюсерами, ребята иногда сами удивляются, как у них выходит, живя в одном доме, не попадаться друг другу на глаза. Разумеется, были и исключения. Иногда, они невольно встречались в репетиционной, что порождало за собой уничтожающие взгляды со стороны девушки и едкие шуточки со стороны Свободы, но к счастью, это случалось крайне редко. — Именно так. Предлагаю тебе, написать песню… для Кристины. Про ее волосы, например, — ухмыльнувшись, Бабичев довольно наблюдал за реакцией мужчины, а потом медленно повернул голову в сторону ошарашенной Кошелевой. Именно такой реакции и ожидали от них продюсеры. Главной задачей было, растормошить их, поставить в невыгодное положение и заставить действовать, что они и сделали при первой удобной возможности, остается лишь ждать результата. — То есть, вы предлагаете мне петь в дуете с этим…с Максимом? — девушка не понимающе хлопала глазами, и искала поддержку в сидящей рядом Софи. Судя по реакции, она даже представить себе не могла, что такое может быть возможно. У них слишком разные голоса, они не смогут петь вместе.

Слишком. Разные. Голоса.

— Да, конечно, и это не обсуждается. В общем, у вас неделя. Удачи всем, я приеду к вам в четверг. Надеюсь, к тому времени, у вас уже будут наработки. Попрощавшись со всеми, Даня моментально набрал номер Максима, что бы сообщить ему свежие новости. Рассказ был долгим, Фадеев любил акцентировать внимание на деталях, но в итоге все были довольны. Игра началась и они уверены, что наблюдать за ней будет еще интереснее. В отличие от продюсеров, Свобода был совершенно не доволен. Внешне, он выглядел спокойно, и казалось даже, что ему нравится эта чудная затея, но внутри у него полыхал такой огонь негодования, что он сам шокировал себя подобным. Его никогда ничего так сильно не возмущало и не беспокоило.

Его беспокоит Кошелева.

Дурдом.

— Это что-то невозможное, — прежде чем покинуть комнату, заявил Свобода. Остальные участники были удивлены не меньше. Только после ухода Анисимова они выдохнули, и стали многозначительно переглядываться, иногда останавливая взгляд на задумавшейся Кристине. Ее глаза в данный момент не выражали ничего. По ней нельзя было сказать, как она восприняла ситуацию. Да, все знали, как ребята относятся друг к другу, но ведь они оба были профессионалами и теперь в воздухе стоял совершенно логичный вопрос:

Справятся ли они с взаимной ненавистью ради хорошего результата?

***

Не зависимо от количества человек, по вечерам в башне всегда было шумно. Именно в вечернее время музыкантов одолевало вдохновение и они либо разбредались по репетиционным, либо собирались группами и создавали нечто новое, но сегодняшний вечер был исключением. Ребята были настолько уставшими, что им не хотелось ничего кроме тишины, поэтому, негласным советом, было решено устроить выходной. Большинство проводили время в своих кроватях или же на кухне, мирно попивая чай, но были и такие, кто предпочел скрыться в репетиционной, смотря в потолок. Анисимов и Трущев уже около трех часов лежали на полу, ни слова не произнося друг другу. Им не нужно было много говорить, что бы понимать, что происходит в душе у товарища, хватало просто находиться рядом. — Это, конечно, будет бомба, вы взорвете рейтинги, — чуть слышно произносит мужчина, косясь на Свободу. Он понимал, что не стоило сегодня поднимать эту тему, но почему-то не смог удержаться от комментария. Максима даже передернуло после сказанной фразы, но потом, взяв себя в руки, он поднялся с пола и многозначительно сообщил другу, что поговорит с этой умалишенной прямо сейчас. — В конце концов, она должна понимать, что это общая проблема, и я не собираюсь решать ее один. Трущев кивнул и закрыл глаза, ему хотелось как можно скорее вернуться в тишину. Собравшись с мыслями, Свобода в надежде на то, что друг остановит его, смотрит в пустоту в течение нескольких секунд, вздыхает и покидает репетиционную.

Не остановил.

Кристина не отличалась от других, она уютно устроилась на своей кровати с книгой в руках. Такие вечера были крайней редкостью, поэтому ей хотелось как можно дольше задержаться в этом мгновении. Аккуратно перелистывая страницу за страницей, она не заметила, как на ее кровать приземлился растрепанный Свобода с планшетом в руках. Набравшись терпения, светловолосый покорно ждал, когда девушка обратит на него внимание, но через минуту понял, что она и не планирует делать что-то подобное. Выхватив из ее рук книгу, он мельком пролистал страницы и удивленно взглянул на Кошелеву, которая старалась не огреть его ближайшим тяжелым предметом: — Как ты ее читаешь? Здесь же нет картинок! — возмутился Максим, возвращая книгу обратно. — У некоторых людей есть воображение, — парирует Кошелева, победно вскидывая брови. Понимая, что ее идеальный вечер закончен, Кристина откладывает любимого автора на полку и вопросительно смотрит на парня, сидевшего на ее кровати. Это было ужасно грубо с его стороны устроиться на ее кровати, она не позволяла этого даже Софи, с которой общалась довольно близко, но сегодня Кошелева была милосердна, она готова была внимательно выслушать голубоглазое чудище, прежде чем прогнать его. — Я так понимаю, ты насчет дуэтной песни? — специально делая акцент на слове «дуэт», произносит девушка. — Какая ты догадливая, не перестаю удивляться, — закатив глаза, выплевывает юноша. Наступает неловкая пауза, потому что Анисимов не может подобрать слова без ругательств, а Кошелева не знает, как ему сказать, что она ни разу в жизни не писала песен и помощи от нее в этом деле ему ждать не стоит, она ужасна в подобном.

Сказать — сдаться, показать слабину.

— Я не знаю о чем писать, — с этими словами Анисимов выдыхает всю неприязнь к Кошелевой, которая копилась в нем с самого начала и ему даже становиться чуточку легче. — Я не знаю как писать, — теперь они стали чуть ближе друг к другу, говоря правду.

Из множества шагов, один уже сделан.

— Расскажи мне о себе, — просит голубоглазый и ложится рядом с девушкой. Кажется, сегодня были переломаны все мыслимые и немыслимые границы.