Человеки с каре.

— Ты с кем-нибудь можешь быть собой? Или ты уже настолько долго отыгрываешь роли, что и забыла, а кто ты вообще такая изначально? — тихо спросил светловолосый после ряда вопросов, на которые получил уклончивые ответы. — Ты давишь на меня, — обессилено выдыхает Кошелева. Она не привыкла разговаривать с кем-то мало знакомым такое долгое время. Анисимов вообще никогда не находился так близко к ней, как сейчас, ей было не комфортно, она чувствовала себя загнанной и беззащитной. Неужели, преодолевать себя так сложно? — Как вопрос о птицах может помочь тебе написать песню? — сдается Крис, задавая интересующий вопрос. — Нам, — поправляет уставший, еле сдерживающий себя Максим, — Мы пишем эту песню вместе. — Хорошо, нам. Какое это имеет значение? — Я должен знать тебя на сто процентов, что бы песня получилась честная, понимаешь? Воцаряется тишина, к которой ребята за последний час успели привыкнуть. Они не были друзьями, у них не было общих тем, которые они могли бы обсудить, поэтому молчание никого не отягощало, оба понимали — они сейчас вместе, только ради работы.

Только из-за работы.

— Мне, например, нравятся чайки, — решается сделать первый шаг Свобода. — Они напоминают мне о доме, о Владивостоке. — Сегодня ночью, мне как раз приснились мертвые чайки в порту, совпадение ли это? — получив заслуженный щипок в плечо, Крис усмехнулась. Работать с Анисимовым было больше, чем просто наказание. Каждая фраза была воспринята, как вызов или как шутка, поэтому особых плодов этот час работы им не дал, только накалил и без того натянутые отношения.

Но вот только он лежит на ее кровати целый час, а она все еще не прогнала наглеца.

— Предлагаю сделать перерыв, — Анисимов запускает ладонь в волосы, тормошит их и только после встает с чужой кровати. Слишком много усилий приложено, что бы не сказать Кошелевой что-нибудь обидное перед уходом. Он понимает, что сейчас нужно всеми силами стараться наладить с ней отношения, иначе он не сможет написать ни одной строчки.

Он старше. Он мужчина. Он мудрее.

Бросая взгляд на Кристину, которая моментально стала поправлять одеяло, примятое и чуть съехавшее после Максима, он еще раз убеждается в ее «идеальности».

Чертова перфекционистка.

— Я вернусь, и мы продолжим, — заверяет девушку и удаляется. И оба, наконец-то, выдыхают. Когда они на расстоянии гораздо легче думается. Кошелевой не приходится чувствовать запах моря, который сбивает с толку, а Анисимову не смотрят карие глаза в душу, как будто пытаясь понять, почему он такой ублюдок.

Потому что ты раздражаешь меня до потери контроля. Вот почему.

Зайдя на кухню, первое, что делает Свобода, выпивает залпом стакан воды. Он как будто из другой вселенной прибыл, где нет кислорода и здравого смысла. Ловит на себе удивленный взгляд лучшего друга, Майер, и кажется, там даже был Родион, который понимающе хмыкнул. Он не произнес ни одного слова, лишь закатил глаза и жестами показал, как держится от того, что бы ни придушить девчонку на ее идеально заправленной кровати. Друзья, все как один, широко улыбаются, еле сдерживаясь от того, что бы не засмеяться в голос, потому что злой Максим — то еще зрелище. Женя шикает на них, и, хватая Свободу под руку, ведет его в душевую, где камеры временно не работали. Она заметила это еще утром и пообещала себе, что обязательно покажет Максиму поломку, а может быть, еще что-нибудь интересное. Анисимов, послушно следовал за подругой. Ему не хотелось сейчас думать и сдерживать себя, он занимался этим в течение часа с Кошелевой, а теперь хотел просто отдохнуть. Оказавшись в душевой, первое, что делает девушка, указывает взглядом не погасший огонек на камере: — Не может быть, — обойдя Женю, Свобода внимательнее присматривается к аппарату, что бы самому убедиться в случившемся, — Действительно не работает. Когда проверка была закончена, Майер притянула уставшего парня к себе, нежно целуя того в шею. Им не хватало нежности, она была редкостью, и никто не акцентировал на этом внимание, потому что все понимали, что дальше таких «игр» ничего никуда не зайдет. За проектом у всех свои заморочки. Женя аккуратная, нежная, она не Кошелева, от которой тошнит, она совершенно другая. Водя руками по спине парня, Женя старалась коснуться губами до каждого открытого участка кожи на его теле, а он лишь наслаждаясь, закрыл глаза.

Слишком хорошо, что бы думать о девочке с каре, но…

— Ой, — испуганно выдыхает Кристина и тут же закрывает глаза ладонями. — Ты заблудилась? — зло шипит Анисимов, готовый наброситься на Кошелеву и растерзать ее юное тело в два счета.

Сейчас он бы не стал сдерживаться.

— Я просто хотела … — девочка напугана, поняла, что переступила черту, но сил сдвинуться с места в себе не находит, — неважно, — тело пробирает мелкая дрожь, она впервые чувствует себя настолько лишней, что хочет провалиться под землю. — Крис, я позову тебя, когда Макс будет настроен на работу, — заботливо произносит Майер и закрывает перед испуганной артисткой дверь. Грубо, но лучше так, чем она испытает на себе гнев Анисимова. — Умойся или прими холодный душ, — вручая другу в руки полотенце, произносит Женя. — Тебе нужно научиться спокойнее на нее реагировать, она еще совсем ребенок, многого не понимает.

Дети обычно милые. А она настоящий черт в юбке.

Поправляя прическу, девушка оставляет Свободу одного, покидая душевую. Ему нужно остыть и привести мысли в порядок. До него лишь доносится ее фраза, которую она с усмешкой бросает Кристине, которая как вкопанная стояла возле душевой, смотря в никуда: — В следующий раз — я тебя не спасу! У тебя вообще есть инстинкт самосохранения? Дальше все как в тумане. Он раздевается, встает под холодные струи воды и полностью отключает сознание. На сегодня хватит, нервы на пределе, ему нужно привести себя в чувство иначе последствия будут не самыми радужными.

Нужны сигареты.

А еще лучше, если ему дадут выпить. Все что угодно, лишь бы там был достаточный процент алкоголя, что бы он мог полностью отключиться на сутки, а то и больше. И не думать о песне, о музыке, о дуэте с Кошелевой.

О самой Кошелевой.

Вытирая капли воды с тела, он осознает, что ему действительно стало легче, Женя Майер — девушка с плохой репутацией, является, на самом деле, заботливой мамочкой, которая переживает за всех. Да, неожиданные вещи случаются. Именно поэтому, наверное, Максим решается дать Кошелевой еще один шанс. Он надевает чистую одежду, добавляет к образу запах моря и старается примерить к лицу доброжелательную улыбку. Выходит, конечно, криво и не естественно, но для первого раза вполне сойдет.

Он будет дружелюбным и сдержанным.

Кошелева сидела в репетиционной, колени были поджаты к груди, а голова опущена. Она никогда еще не чувствовала себя так неловко. Хотелось извиниться перед Анисимовым, объяснить, что она вовсе не хотела мешать их идиллии, но тело не слушалось, и она продолжала сидеть на полу, не переставая думая о своем просчете.

У нас почти получилось. Неужели я все испортила?

Она поняла, что в комнате появился Свобода, как только в нос ударил знакомый запах, который так не нравился ей. Слишком резкий, как казалось девушке, в точности такой же, как его обладатель. — Я придумал название, — сходу говорит парень, — и прости, что давил на тебя, я был не прав. Кристина в недоумении подняла на Макса глаза. В услышанное просто нельзя было поверить. Полчаса назад по его взгляду можно было понять, что смерть неизбежна, а сейчас он извиняется?

Я никогда не пойму тебя, Свобода!

Указывая взглядом на место рядом с собой, Кристина пытается привести дыхание в норму. Нужно сосредоточить все мысли на работе, на песне, которую они должны написать. Она готова отвечать на его вопросы, она готова быть честной. — Взаимно, я не хотела мешать вам с Женей, извини.

Мир. И. Работа.