Иди ко мне

      Сколько времени провела Светлана на спине зверя, она не знала точно, опомнившись лишь когда густой тёмный лес вдруг резко поредел, перестав наконец обдирать колени и руки своими колючими ветками, а они выскочили на залитый солнечными лучами берег быстрой реки. Ещё несколько минут стая мчалась по высокой траве в сторону каких-то строений в живописной долине чуть в стороне от поросшего камышом берега речки.       Как бы ни была напугана Света, она всё равно приподняла голову, с восторженным любопытством озираясь по сторонам и понимая, что «волк» почему-то не просто не убил её, но ещё и принёс в своё логово, в своё поселение. Вот уже замелькали причудливые маленькие домики, сложенные конусом из прочных веток. Светлана старательно напрягла память, стараясь вспомнить, как же они назывались.       «Хи… Хищ… О! Хижины!» — наконец-то ей это удалось.       Кажется, именно так были подписаны полустёртые картинки с такими вот шалашиками из веток в редких старинных книжках, чудом сохранившихся в единственном на весь город небольшом читальном зале. Впрочем, жители Масквы из-за практически полного отсутствия книг не переживали и никогда в читальный зал не стремились, не понимая, для чего нужно ковыряться в таком далёком и безвозвратно ушедшем прошлом, ведь у них есть дела насущные, а уж они-то точно будут поважнее всякой муторной книжной ерунды. А вот Света очень любила бывать там… Ей потом часто попадало от воспитателей что в средней, что в старшей школе за то, что она «снова бестолково проторчала там полдня, ковыряясь в пыльной, никому ненужной рухляди, а лучше бы уроки учила!»       И вот теперь те самые картинки из полусгоревших и полустёртых старых книг оживали перед глазами Светы воочию…       Светлана, не помня себя от возбуждения и какого-то накрывшего её детского восторга, крутила головой, стараясь разглядеть всё получше…       Возле освещённых нежным розоватым золотом заходящего солнца хижин, разбросанных по всей долине, бурлила и кипела настоящая, а не придуманная кем-то сверху жизнь: в большинстве своём светловолосые и симпатичные женщины сновали туда сюда, готовя на открытых кострах какую-то умопомрачительно пахнущую еду; рядом с ними в подсвеченной бликами густой траве играли маленькие дети, а те что постарше гурьбой носились по всей округе; на каких-то плетённых штуковинах, напоминавших контуром кресла, в тени огромного раскидистого дуба сидели…       А кто это?       Светлана во все глаза таращилась на сморщенных седых существ с какими-то старательно обтёсанными палками в крючковатых руках…       Присмотревшись внимательнее, девушка поняла, что это тоже люди, только… старые! Совсем-совсем старые!       Надо же, с ума можно сойти! А у них в городе вообще не было стариков… Это что же получается? На самом деле вовсе не обязательно уходить на следующее утро после своего сотого дня рождения в «дом скорби»? Не обязательно умирать, едва только начинают проявляться первые признаки старения организма? Выходит, всё это тупо взяли и придумали Знающие, дабы сократить быстро растущую численность населения Масквы и не кормить нахлебников? О, да ещё и не надо мучиться со всякими болезнями! А, оказывается-то, можно жить и по-другому. Вон, пожалуйста, здесь старики чувствуют себя вполне комфортно…       И словно подтверждая мысли Светланы, в этот момент миловидная молодая женщина (а не какое-то жуткое и немыслимое чудовище!) подошла к старцам с подносом в руках и, почтительно поклонившись, вручила по чашке дымящегося напитка…       Эта картина искреннего уважения к старости поразила Светлану даже больше, чем бегающие повсюду разновозрастные дети…       Здесь они находились вместе со всеми, а не в специально отведённом, огороженном забором месте, куда был открыт доступ только воспитателям и учителям. Тут за ними никто особо не смотрел, их не водили строем из одного класса в другой, потом так же в столовую и спальню, постоянно поучая и воспитывая попутно, здесь они вволю резвились и играли, и никто из взрослых не делал им замечаний, чтобы «не шумели и вели себя прилично». По всей долине в этом поселении Диких раздавались беззаботный детский визг и смех…       Света вздрогнула, когда зверь нёсший её, вдруг остановился у входа в одну из таких хижин возле самого леса и, резко крутанувшись на месте, свалил её со своей спины внутрь. Неуклюже кувыркнувшись через голову, девушка уткнулась носом в жёсткий настил из соломы на полу домика. Страх юрким ужом в один миг снова вернулся к ней. Не обращая внимание ни на ободранные до крови коленки и локти, ни на исцарапанные ветками деревьев и кустарника ноги, Светлана подобралась и быстро отползла подальше от входа, сжавшись там в угловатый комочек. Мысленно поблагодарив Бога за то, что на ней защитный костюм и крови через него не видно, ведь фиг его знает, как среагирует на неё этот жуткий «волк», Света замерла и напряглась. Зверь зыркнул на неё своими зелёными глазищами и куда-то исчез, но совсем ненадолго. Уже через пару минут до ушей девушки долетели громкие раздражённые голоса снаружи.       — Ты совсем рехнулась, да?! — разъярённо выговаривал на повышенных тонах мужской бас. — Какого хера ты Городскую сюда притащила?! Девчонку надо было убить!       — Отъебись, — «мило» посоветовал оппоненту грудной женский. — Ты не старейшина, Игнат, а всего лишь воин, не тебе это решать. Что скажет послезавтра совет племени, так и будет, ясно? Иди займись лучше своими делами, а меня не трогай!       — Динка, а ты хамеешь с каждым днём всё больше и больше, ты в курсе? — не унимался мужчина. — Думаешь, если ты дочь вождя, тебе всё можно и сойдёт с рук?       — Святая Лесная Дева! — Свете показалось, что она «видит», как некая Динка закатывает глаза. — А это-то при чём тут вообще? Я точно такой же воин, как и ты. Ничуть не хуже, между прочим. А ты совсем спятил со своей проклятой паранойей… Шёл бы ты к своей жене, а? А то что-то утомил!       — Я-то пойду, а вот ты… Ты… Ты ещё пожалеешь, поняла! — раздражённо фыркнул собеседник. — Откуда ты знаешь, что у Городской на уме? Моя паранойя, как ты это называешь, в прошлый раз сотни жизней спасла нашему народу, а вот ты как была безалаберная и безбашенная авантюристка, такой и осталась…       — Да свали ты уже нахер! Достал! — зло рявкнула женщина и появилась наконец на пороге хижины.       Света испуганно уставилась на неё, кажется, даже дыша через раз. Вошедшая на вид оказалась вовсе не взрослой женщиной, а совсем сопливой ещё девчонкой, гораздо моложе самой Светланы. Русые, довольно короткие волосы неровным овалом обрамляли скуластое лицо, длинный ровный нос резко выделялся на узком лице и на первый взгляд казался чем-то чужеродным, но если совсем уж честно, не особо портил общее впечатление. Светлане вдруг подумалось, что маленький носик картошкой тут был бы явно не к месту, а так… Эти трепещущие в тревожном ожидании ноздри только добавляли ощущения опасности, волнами исходящей от девушки, и ещё выразительнее подчёркивали неукротимость её хищной натуры. Но, разумеется, первыми притягивали к себе внимание огромные глазищи в пол-лица! Те самые — мятно-зелёные. Только теперь в них не плескалось больше ни ярости, ни агрессии, ни злобы, а всего лишь любопытство и что-то ещё, но что именно, Света пока не понимала. Из одежды, ещё больше подчёркивая очень тоненькую фигурку, на ней мешком висели широкие светлые шаровары чуть ниже колен и что-то наподобие хлопчатобумажной грязновато белой майки без рукавов. Обувь на ногах отсутствовала…       — Налюбовалась? — нарушив затянувшуюся паузу, скривила в лёгкой усмешке узкие губы девчонка, в глазах заплясали озорные чёртики. — Ты голодная? Ужин будет только часа через два, мы едим на закате, но тебе могу принести что-нибудь перекусить…       — Н-нет, спасибо, — тихо отозвалась Света. — Не нужно, а вот от воды я бы не отказалась… — и через секунду смущённо добавила: — Если можно, конечно…       — Можно, чё ж нет, — хмыкнула девчонка и мгновенно скрылась за циновкой, висевшей в дверном проёме.       — Вот, держи, — быстро вернувшись, девчонка протянула Светлане большую глиняную пиалу с водой и плюхнула рядом с ней прямо на пол такую же широкую тарелку с всевозможными фруктами. — Меня, кстати, Диана зовут… А тебя?       — Светлана… — буркнула в ответ та.       Света с благодарностью приняла пиалу и залпом выпила почти всю ледяную воду, впервые за сегодняшний день довольно улыбнувшись. Ей казалось, что такой вкусной воды она сроду никогда не пила! Потом взгляд Светланы скользнул на тарелку. Из всего живописного разноцветного великолепия она опознала лишь яблоко, осторожно выудив его из-под горы остальных фруктов. Вдруг зависнув на пару секунд, Света завертела головой по сторонам.       — Чего ты? Ешь, оно спелое, — вскинула брови Диана, с нескрываемым любопытством наблюдавшая за городской девушкой.       — А где можно его помыть? — поинтересовалась Света.       — Что? — не поняла Диана. — Помыть? Зачем?       — Ну как… — захлопала глазами Светлана. — Микробы всякие…       — Пф! Какие ещё микробы? Ешь давай и не придумывай! — фыркнула хозяйка. — Негде у нас мыть тут, так ешь…       — Я не могу так, — огорчённо опустила голову Света. — Может, ты всё-таки принесёшь ещё воды?       — Слушай, я могу, конечно, принести, но нет тут никакой заразы, чего бы вы там у себя в городе не придумывали про нас! А та вода всё равно была из родника, — протянула вдруг Динка с хитринкой во взгляде. — Насколько я в курсе, такой ведь всё равно не убьёшь этих твоих микробов…       — Ооо! Ты тоже Медик, да? — заинтересовано подняла взгляд гостья и тут же, испуганно вскрикнув, схватилась за живот: — Ой! Как из родника?! Она что, не кипячёная даже?!       — Сдурела, что ли! — теперь ошарашенно заморгала Дина. — Воду ещё кипятить, она и так чистая! И яблоко чистое, не придуривайся мне тут!       — Я не придуриваюсь, — обиделась Света. — Как вы тут только живы ещё все, никакой гигиены не соблюдаете же…       — Да получше вашего живём, как видишь, и не сдохли пока ещё, несмотря на все ваши усилия… — в тон ей с нотками обиды отозвалась «волчица». — Это вы у себя в городе совсем спятили!       — Ну ладно, — кивнула Светлана. Спорить было, по-видимому, бесполезно, а злить свою новую знакомую ей совсем не хотелось, перед глазами всё ещё стоял тот совершенно дикий и злой взгляд, что был на Пустоши.       Света с тоской посмотрела на немытое яблоко. Фрукт змеем-искусителем манил своим огненно-красным боком, а нехилая встряска разбудила аппетит, и девушка решила рискнуть, осторожно откусив маленький кусочек. Прожевав, проглотила и прислушалась к себе. Вроде бы, живая… Дальше процесс поедания пошёл гораздо более динамично.       — А ты эфо… — с набитым ртом снова заговорила Светлана, когда напряжённая тишина стала невыносимой. — Пошему не уфила меня? И зафем сюфа прифафила?       — Пресвятая Лесная Дева! — весело фыркнула Динка. — Прожуй сначала, чудо городское! — но тут же начала снова говорить, видимо, и её порядком смущало затянувшееся молчание: — Зачем, зачем… Затем! Ты же знаешь, что означает рисунок на твоей руке, так ведь?       — Нет, — опешила Света, ожидавшая какого угодно ответа, но только не такого. Она во все глаза уставилась на хозяйку и осторожно, спотыкаясь и заикаясь, заговорила: — Я в курсе, что это моя м-метка, по которой мне нужно б-будет отыскать свою судьбу, но совершенно не представляю, что он означает. А ты? Ты знаешь, да?! — в тот же миг серые глаза загорелись надеждой. — Ты же мне расскажешь?       — Ты не знаешь, что означает этот символ? — распахнула и без того огромные глазищи Дианка. — Такого не может быть! Это даже мелкие совсем дети знают, у нас есть уроки музыки в наших школах… А как же… У вас в городе что, совсем нет музыки?       — Музыки? — Светины глаза практически сравнялись по размеру с зелёными напротив. — Ну… Почти нет, мы не слушаем её, потому что она бесполезная. В читальном зале, правда, стоит едва живой проигрыватель… Это так называл его Иван Петрович, который там работал, и даже есть к нему несколько потрескавшихся пластинок. Это тоже он рассказывал, как они называются… Но там всё хрипит и трещит, поэтому совсем ничего не слышно… А вообще, Знающие запрещают нам любое творчество. Это же оно да? Это самое творчество? — быстро бормотала взбудораженная Света. — Нам категорически нельзя рисовать, читать те старые книги, что есть в том зале, потому что они «пустые и вредные», как они говорят. И музыка ведь тоже творчество, да? На тех пластинках были написаны Бах, Моцарт, кажется, ещё Шопен и на букву «Б» что-то на нерусском… Вроде, какой-то Битлз… Не помню точно, но послушать мне их так и не удалось…       В хижине на некоторое время повисла тишина. Светлана подавлено молчала, не зная, что ещё рассказать и как объяснить всё такой странной Дикой. Надо же, как бывает: они жили совсем недалеко друг от друга чисто территориально, но казалось — на разных планетах! Сама же Диана вообще впала в полный ступор, откровенно не понимая, как так вообще могло случиться, что это вот кудрявое чудо чудное оказалось предназначено ей самой судьбой?! Что за пиздец такой вообще творится?!       — Завтра утром отнесу тебя в заброшенный город, это недалеко, прямо за излучиной реки. Там наша школа, где малыши учатся, и там же послушаешь музыку, а то на словах трудно это всё объяснить… — выдавила она из себя наконец. — А символ у тебя на руке это скрипичный ключ. Он из музыки, да…       — Но почему…       — Что почему? Почему не убила? — раздражённо перебила её Динка. — Вот поэтому, — Диана сунула ей почти под самый нос свою левую руку с точно таким же рисунком, как у самой Светланы.       Света ахнула и неприлично открыла рот, во все глаза таращась то на руку, то на до ужаса хмурую Динку.       — Господи… Ты… — слова не хотели слетать с языка, в голове совершенно не укладывалось. Такое на её памяти было впервые. Никогда ещё рисунки не сводили людей из разных ветвей развития… — Выходит, ты м-моя п-половинка?!       — Ну, как видишь, да… К сожалению, — раздражённо отозвалась Диана. — И знаешь, я в не меньшем ахере, чем ты… — девчонка вновь сверкнула на Свету тем самым яростным взглядом с Пустоши, отодвинулась и, прислонившись спиной к стене, прикрыла веки, пробормотав: — Только не вздумай обольщаться на этот счёт. Если совет старейшин прикажет послезавтра убить тебя, я это легко сделаю, поверь…       А Света… Света верила… Девушка с тоской и отчаянием вглядывалась в лицо сидевшей напротив Дианы и изо всех сил старалась сдержаться, чтобы не заплакать.       «Господи, ну почему? За что?!» — стучали в висках горькие мысли.       Почему ей так не везёт с самого рождения, а?! Мало было несправедливости, так теперь ещё и вот это… Мутант, Господи! Её половинка — жуткий мутант!       Светлана тоже прикрыла будто налившиеся тяжестью веки, сил больше не было. Ни на что. Вот ей Богу, уж лучше бы это чудовище, мирно сидевшее сейчас напротив, ещё на той проклятой Пустоши перерезало ей горло!