Иди ко мне

      Той ночью Диана заснула, едва только её голова коснулась соломенного настила на полу хижины. Мыслей не было, страхов тоже. Тело заполняла одна только огромная усталость и опустошённость, как обычно бывает после особенно тяжёлого боя. Вроде, и выиграли, но какой немыслимой ценой…       Не соизволив одеться, она грубовато сгребла свою Светку в охапку, прижала к себе и тут же засопела, уткнувшись носом в её шею.       Светлана же ещё очень долго не могла хоть немного расслабиться. Укутанная, будто коконом, теплом Дианы, девушка больше часа лежала практически неподвижно, не в силах перестать думать и уснуть. В итоге, вглядываясь в просвечивающееся сквозь прутья хижины ночное небо, она сдалась и отпустила свой разум на волю волн памяти, позволив им унести её далеко-далеко в прошлое…       … Вот смешная кудрявая девчушка лет трёх, смахивающая на ангелочка, истошно рыдает навзрыд и никак не хочет выпустить из своих маленьких ручек ладони мамы и папы. Отец — высокий и сильный — наклоняется к ней, гладит по белокурой головке и обещает обязательно вернуться за своей маленькой Светой, а мама — стройная и очень красивая — как и она, просто плачет. Мама ничего не говорит, только натянуто улыбается сквозь потоки своих слёзы и стирает с её щёк маленькие катящиеся градом капельки. Света чувствует, что мама не хочет её оставлять здесь, очень не хочет. Девочка безоглядно верит отцу и отчётливо вдруг начинает понимать, почему плачет мама — они больше не встретятся. Никогда…       … А тут ей лет восемь уже. Едва дыша, она пробирается на цыпочках в их общую с ещё пятью девочками комнату.       — Где ты опять была? — грозный вид Инны Марковны не оставляет сомнений — её накажут. — Чего молчишь? Снова в этой своей библиотеке пропадала? Что ты там прячешь? Ну-ка, показывай немедленно!       Её встряхивают за шиворот, как нашкодившего котёнка, книжка падает из потайного кармана великоватой куртки. Секунда, и маленький потрёпанный томик летит в камин. Она не плачет. Обидно только, ведь прочитать её она так и не успела.       — Марш в угол! И попробуй только заснуть там, а то ещё и завтра будешь стоять, поняла? В кого ты только такая бестолковая?! — увесистым пинком её отправляют в тот самый дальний и тёмный угол в учительской, куда не долетают отблески камина, и где ей предстоит выстоять целую долгую ночь…       … — Ты опять была в этой проклятой библиотеке? — звонкая пощёчина обрушилась на скулу тринадцатилетней девушки. — Заняться больше нечем, да? Ну так, я тебе ещё заданий дам и попробуй только что-нибудь не выполнить из них. Светлана, что за безответственность? Тест всего лишь через каких-то три года, о чём ты думаешь? — не унимается Инка, как звали вредную училку за глаза все поголовно девочки. — Вот получишь неопределённый результат — будешь знать! За стену захотела, к Диким?!       — Нет, простите, — лепечет девушка.       — Да, дорогая, — ещё больше злится наставница. — И знаешь, таким, как ты, там самое место!       — Каким таким? — с мазохистским любопытством зачем-то спрашивает Света.       — Вот таким… Отбросам… Ни ума, ни силы, ни рожи ни кожи, как говорится… Кому ты вообще нужна такая? …       … А вот уже тот самый важный в жизни каждого городского жителя тест, недавно ей исполнилось шестнадцать.       Света волнуется, ей очень-очень страшно, ведь она далеко не самая успешная ученица в школе. Сегодня им всем разрешили надеть красивые платья, привезённые родителями из дома загодя, только у неё одной осталось обычное форменное… А ещё девушкам позволили даже сделать причёски вместо привычных туго заплетённых косичек. Правда, с её непослушными кудряшками так толком ничего и не вышло, но дело ведь не в этом — сегодня решится её судьба!       Светлана робко переступает порог полутёмного кабинета. Листы бумаги на столе, картинки, карточки, цифры, тексты… У неё всего лишь час, чтобы разобраться со всем этим. Света садится за стол и приступает. Время пролетает незаметно. Кажется, она неправильно сделала часть заданий, а некоторые вообще не успела.       Огорчённая девушка выходит в коридор, прекрасно понимая, что тест она только что благополучно провалила. Ноги ватные, почти не слушаются. Света подходит к окну и буквально падает на широкий подоконник. Отсюда, с высоты пятого этажа хорошо видна часть городской стены. Особенно крепкая и высокая северная её сторона. Девушка с тоской рассматривает этот кажущийся неприступным кусок стены, за которым она, по всей видимости, скоро и окажется. Света напрягает память, пытаясь вспомнить, кто там обитает? Ну да, разумеется, Медведи… Самые сильные и огромные хищники из всех местных племён Диких. Хотя, какая ей разница? Не с её физическими данными противостоять хоть кому-либо из них…       Светлана касается лбом прохладного стекла, вглядываясь в стену. Всё правильно, такие неудачники, как она, не нужны современному обществу. Так, зачем ей тогда жить?       А Медведи… После встречи с ними ещё никому ни разу даже из Отмороженных не удавалось выжить, чего уж говорить о ней?       Её окликают. Не дыша, Света заходит в кабинет. Хмурая женщина-экзаменатор, не поднимая глаз, сообщает ей, чтобы отправлялась собирать свои вещи — тест определил её к Медикам. Светлана облегчённо выдыхает. Господи, всё-таки где-то она пригодилась!       Только как-то странно ведёт себя эта женщина — совсем не смотрит на неё, будто намеренно прячет глаза. А хотя, ну да, чему удивляться? Медики ведь самая неинтересная и невостребованная каста в городе. Каста неудачников. Эта женщина просто разочарована.       Светлана покидает кабинет, но спиной чувствует странный, прожигающий насквозь взгляд. Тяжёлый. Страшный. И в тоже время… любопытный! Будто эта женщина смотрит не на скучную, только что практически завалившую тест выпускницу, а на нечто совершенно диковинное. Юной Свете потребовались все силы, чтобы не сутулиться и больше не обернуться…       … Это уже выпускной бал неделю спустя… Как же ждали его абсолютно все выпускники средней школы, ведь сегодня они смогут наконец-то вернуться домой! Никто уже не помнил, когда и кем было так заведено, что детей в трёхлетнем возрасте родители обязаны были передать на воспитание городу, но так происходило уже много-много лет подряд, и нарушать закон был никто не вправе. Казалось, Знающих совершенно не волновало, как страдали и сами дети, и их родители. Они у себя там решили однажды, что воспитанием подрастающего поколения должны заниматься профессионалы и точка. Правящей касте было плевать на жалобный скулёж малышей, доносившийся из спален самых младших каждую ночь. Там, у себя в шикарных кабинетах, они его просто никогда не слышали, а на личном опыте не испытали, ведь привилегированной касте правящих, одной из всех разрешалось учить своих собственных детей в специальных закрытых школах, где ученики жили лишь пять дней в неделю, а на выходные их забирали родители. Это не их малыши рыдали ночи напролёт в холодных спальнях и люто тосковали по дому. Со временем дети, конечно же, вырастали и ко всему привыкали, решая для себя, что сами никогда не станут потом родителями…       Довольные сверх меры выпускники загодя собрали свои вещи, а сейчас у них был заслуженный и выстраданный праздник — вручение дипломов и долгожданная встреча с родителями. Встреча, после которой уже не нужно будет снова расставаться. И плевать, сколько им уже лет, плевать, что они все давно выросли! Сегодня их ожидало возвращение домой, а не те коротенькие, разрешённые жёсткими правилами часовые встречи два раза в год строго под надзором учителей…       Света год за годом наблюдала, как ждали этих встреч все ученики и как горько плакали потом, когда родные уходили. Она не плакала. Никогда. Просто к ней за всё это время никто ни разу не пришёл. Она всегда сидела в этот проклятый для неё час в тёмной спальне совершенно одна, стараясь не тратить слёзы понапрасну, а потом ещё и утешала как могла подруг.       К ней не приходили, да, но каждый раз она всё равно упрямо ждала родных со всеми вместе. Ждала, что в этот раз обязательно случится волшебство, но увы, с каждым годом убеждалась в том, что чудеса случаются лишь в сказках. Время неумолимо шло вперёд, и она уже практически не помнила лиц своих родителей. Одни лишь только смутные образы…       И сегодня ничего сверхъестественного тоже, разумеется, не произошло — к ней на выпускной никто не пришёл. Директор школы вручила ей диплом и направление в общежитие Медиков, впервые за всё это время соизволив сквозь зубы объяснить, что её родители погибли ещё в первый год её пребывания в школе. Света слушала строгую женщину и послушно кивала, но… не верила. Мама да… Её она перестала чувствовать едва ли не через пару месяцев после того, как оказалась здесь, а вот отец явно был жив, но почему-то не пришёл за ней. Светлана смотрела в глаза цвета горького шоколада и чётко ощущала, что директор зачем-то соврала ей…       И нет, разумеется, она не стала никому объяснять, что значит «чувствовала». Только каких-нибудь очередных экспериментов над собой ей ещё и не хватало! Девушка отчётливо помнила, как к ним в школу временами приходили Знающие и каждый раз уводили с собой самых умных и сильных для предварительных тестов. Света никогда не была в числе ни тех, ни других, но с завидным постоянством ездила с ними на эти самые тесты. Она никак не могла понять: зачем? Умом она отнюдь не блистала — это было видно по оценкам, силой — и подавно! Но нет же, её постоянно дёргали, будто ожидали чего-то немыслимого и невероятного, а когда этого не случалось, она каждый раз ловила такое разочарование в их глазах, что ей сразу становилось неловко от одного факта своего существования. Вот поэтому сейчас Светлана предпочла промолчать, хотя ложь буквально фонила от слов директора. К тому же ей было достаточно того, что её и так тут многие считали странной из-за немногословности и этих книжек…       И ведь это ещё никто ничего не знал о скрипке!       Да, слава Богу, не знали… Никто в школе даже не догадывался, что она уже года три не просто так бегает в единственную во всём городе библиотеку. Нет, книжки там тоже были, но как-то раз в один особенный для неё вечер Иван Петрович очень долго смотрел на неё, будто что-то решая для себя и решаясь, а потом позвал в подвал, туда, где хранились самые старые и ветхие экземпляры, но показал в тот раз не раритетные томики, а старенький проигрыватель с пластинками. Света жутко расстроилась тогда, что никак не получается их послушать, а Иван Петрович поманил её пальцем и вдруг вытащил откуда-то с самых задворков полуразвалившегося шкафа небольшой футляр. Как ни странно, блестящий глянцем и совсем не пыльный.       — Нравится? — хитро подмигнув, спросил он, открывая его. — Это называется скрипка. Хочешь, научу играть на ней? Меня когда-то давным-давно жена этому обучила. Я, конечно, не сравнюсь с ней в мастерстве, но всё равно пытаюсь иногда играть. Это как память…       — Хочу… — только и сумела восторженно выдохнуть Света.       — Хорошо, договорились. Только смотри — никому ни единого словечка! Это будет наш с тобой секрет, понимаешь? — тепло улыбнулся Иван Петрович. — Здесь категорически запрещена музыка, ты же сама всё знаешь. Но у тебя обязательно получится, я уверен, ты точно справишься и… Знаешь, я просто не могу, не имею никакого морального права не научить этому тебя. Она бы мне этого никогда не простила…       — Ваша жена?       — Да, её звали Анетта. Она погибла много лет назад…       — Ой, простите, я вам очень сочувствую, — горько выговорила Света, коснувшись морщинистой руки сгорбленного невзрачного библиотекаря, словно служившего примером того, что становилось с несчастными людьми, утратившими свои половинки.       — Ничего, нормально всё, — поджал тонкие губы тот. — Может быть, я совершаю самую большую свою ошибку, но играть я тебя непременно научу…       — Спасибо! — выдохнула взволнованная девушка. Она ещё не знала тогда, чем всё это для неё обернётся…       И были потом постоянные тайные ночные вылазки, когда она украдкой, как какая-нибудь шпионка, едва дыша выбиралась из своей спальни и бежала, прячась в тени от случайных прохожих, через полгорода в библиотеку, чтобы играть большую часть ночи и вернуться к себе лишь под утро. Разумеется, она безбожно засыпала потом на уроках и постоянно получала нагоняи от взбешённых учителей. Но ей было всё равно, музыка захватила её, скрипка каждую ночь звала к себе. Девушку начинало буквально выламывать, если вдруг по какой-то причине не получалось убежать. Больше всего на свете в то время она боялась, что Знающим приспичит вдруг сделать ремонт их старенькой школы, и та неприметная дырка в заборе попросту исчезнет…       Минуты воспоминаний перетекали в часы без сна, задремать измученной слишком насыщенными прошедшими сутками Светлане удалось лишь ближе к рассвету, и едва вывалившись из тягостных дум о прошлом, она тут же провалилась в кошмарный сон…       … Светлана даже не поняла сперва, где находится. Вокруг царил страшный хаос: запах гари и копоти перемешивался с едким дымом, какие-то перемазанные непонятно в чём люди, звери… Все бежали куда-то, убивали друг друга и снова бежали…       И она тоже бежала со всеми вместе…       Опомнилась Света, лишь завидев совсем рядом городскую стену. Вернее, то, что от неё осталось — развалины. Щерящиеся своим страшным оскалом, как пасть громаднейшего животного, развалины… Огромные камни и валуны, кучи мусора повсюду и…       Трупы…       Сотни, тысячи… Обгорелые, изувеченные и залитые лужами крови. Кровь вообще, казалось, насквозь пропитала собой Пустошь, окрасив её в тёмно-бордовый цвет…       Света в коматозном состоянии смотрела на творившийся ужас и не понимала: почему так происходит?! Столько лет длилась уже затяжная подпольная война между ними, но к открытым сражениям никто никогда не переходил. Так, что же случилось теперь?!       В следующую секунду рядом с ней засверкали лазеры, послышался свист пуль. Городские, собрав последние силы, снова пошли в атаку.       Света обернулась очень вовремя, заметив, как кто-то из Защитников прицеливался из винтовки, чтобы добить валявшихся на земле без движения Волков. Звери не двигались, но Светлана точно знала — они были ещё живы. Она застыла, понимая, что ничем не может им помочь. Обречённый взгляд скользнул по стволу винтовки и снова вернулся к неподвижным телам. Некоторые из них, видимо, были слишком тяжело ранены и потеряли очень много крови, уже став людьми…       Глаза наполнились непрошеными слезами, тихий стон совсем рядом привлёк её внимание. Распластанная на земле худенькая, грязная с макушки до пят девушка повернула голову в её сторону, с потрескавшихся губ слетело тихое «прощай»…       Мятно-зелёный взгляд еще несколько секунд вглядывался в её, будто стараясь уцепиться, задержаться здесь ещё хоть на мгновение, а потом веки медленно закрылись и…       Света прыгнула…       Или это была уже не она? Светлана не видела себя со стороны, но тело вдруг стало лёгким, как тогда, у колодцев. Секунда — и она отшвырнула стрелка далеко-далеко. Она не увидела куда, но точно знала, что он мёртв…       Ярость стремительно заполнила собой всё её существо, выжигая внутренности. Светлана больше ничего не соображала, не чувствовала, будто все эмоции испарились вместе с этим потухшим прямо на глазах, родным взглядом, будто Динь забрала с собой в подземный мир её душу…       Звуки стихли, запахи исчезли, неприятная серая пелена застилала взгляд, но ей это вовсе не мешало. Она, как машина-убийца, ровным шагом продвигалась к стене, уничтожая вокруг себя врагов, как противных надоедливых мух. В голове напрочь отсутствовали мысли, кроме одной — Дианы больше нет!       Её Динь погибла…       Она не знала — куда идёт и зачем. Просто шла. Вперёд. Просто убивая…       За неё. Ради неё…

***

      Светлана резко села, судорожно глотая застрявший в горле воздух… Было уже совсем светло, солнечные лучики робко пробирались сквозь прутья и рисовали на соломенном полу причудливые узоры.       Сердце бешено колотилось в груди, норовя выскочить. Взгляд машинально скользнул вправо. Рядом с ней на импровизированной подушке из шкуры лежал огромнейший букет лесных цветов. Улыбка сама по себе выползла на лицо Светы… Надо же, а Диана, оказывается, способна на романтику! Этот букет казался таким диким контрастом к её сну!       Колотящееся сердечко начало успокаиваться, тонкие пальцы завороженно перебирали хрупкие стебельки с маленькими нежно-фиолетовыми соцветиями, приятный аромат щекотал нос. Света, счастливо улыбаясь, зарылась лицом в яркую зелень, когда внутрь заглянула виновница этого живописного чуда.       — Доброе утро, — глядя на Светку, не смогла сдержать улыбку и Диана. — Как ты?       — Нормально, — машинально отозвалась та, но тут же спохватилась: — Это ты насобирала? Очень красиво! Спасибо тебе, Динь…       — Да ладно, — нарочито беспечно отмахнулась девушка, однако от Светиных глаз не укрылся лёгкий румянец удовольствия, мигом появившийся на острых скулах. Гордой Волчице явно были приятны её слова. — Там это… Отец зовёт тебя к себе на завтрак и беседу, — негромко бросила Диана. — И да, у Марины я была, кажется, ей намного лучше…       — Хорошо, сейчас только умоюсь и пойду к нему, а ты… — Света замялась.       — Что? Нужно что-то сделать? — тут же насторожилась Диана.       — Да, если ты не занята, конечно…       — Для тебя, — Динка выделила интонацией это «тебя», — я всегда свободна…       — Оу, как приятно! — хихикнула Светлана, поднимаясь с пола.       Они вместе вышли наружу. Светка прищурилась от яркого солнышка и, приложив ладонь ко лбу в виде козырька, посмотрела на Диану.       — Тогда можно тебя попросить сходить в заброшенный город? Я видела там в одном из подвалов, в том, что с синими кусками крыши, всякие сухие смеси и порошки… — Диана кивнула, подтверждая наблюдательность своей половинки. — Вот там, в самом дальнем углу, есть небольшой ящик. На нём зелёным цветом нарисованы змея с бокалом. Можешь его принести сюда? Хочу посмотреть, что там есть вообще…       — Ага, хорошо, — кивнула та, с готовностью скидывая одежду. — Я быстро вернусь, ты не успеешь и поговорить даже, вот увидишь!       Пара секунд, и рядом со Светой уже застыла Волчица, готовая выполнить любую её просьбу. Девушка мягко опустила ладонь на широкий лоб и, заглянув в глаза, кивнула, благодаря Диану.       — Диан, — вдруг окликнула Света, когда зверь уже рванул прочь. — И скрипку захвати, пожалуйста…       Несколько мгновений совершенно ошалевший зелёный взгляд таращился на неё, а потом Волчица крутанулась и со скоростью звука помчалась по долине. Света звонко рассмеялась — кажется, так быстро её половинка ещё не бегала!