the beautiful and damned (до редакции)

How Deep Is Your Love – Calvin Harris & Disciples

      Чёрный Range Rover выезжает на широкую дорогу, минуя маленькие разноцветные дома, девушек в хлопковых лёгких платьях, которых ведут, взяв под руку, мужчины с пакетами в руках – большими и поменьше, дети, с маленькими пластмассовыми мисочками в руках, а в них – мороженое с посыпкой или хрустящей вафлей, женщины в шляпах с широкими полями, официанты уютных кафе с подносами в руках, полными белоснежных фарфоровых чашек ароматного эспрессо.       Я не знаю, зачем мы сюда приехали. Здесь нет ничего, кроме множества дорогих магазинов, кафе, цветочных лавок, переполненных июльским урожаем цветов, и магазинов органического питания, так полюбившихся девушкам, предпочитающим всегда следить за трендами. Этот город полностью соответствует людям, которые построили дома вокруг него, подобно родителям моего папы. Если вдруг вам захотелось приобрести новую сумку со страницы свежего выпуска глянцевого журнала, вы приедете сюда и загляните в розовый домик – Gucci, а после оставите щедрые чаевые официанту в кафе напротив – Флориан – заказав грушевый пай и чайник зелёного чая. Очень удобно.       — Где здесь можно припарковаться? — Спрашивает Гарри, поднося пальцы правой руки к губам.       В этом маленьком городе нет подземной парковки или платной стоянки на пустыре, потому все ездят на такси класса "люкс", что является очень прибыльным бизнесом для местных жителей, трамваях, единственном общественном транспорте, или ставят свои дорогие автомобили вдоль тротуара, что придётся сделать и нам.       Гарри паркует внедорожник напротив ювелирного магазина, на что сразу же обращает внимание Тиффани. Мужчины выходят из машины, и я самостоятельно открываю дверь со стороны проезжей части и выхожу вслед за ними. Тиффани вылезает последняя, расправляя ярко-красный подол своего платья.       — Я бы хотела зайти сюда, — блондинка указывает на ювелирный магазин, манящий блеском бриллиантов по ту сторону витрины, — ты со мной? — Спрашивает Тиффани, и я не знаю, что ответить. Мы приехали ходить по магазинам?       Я в растерянности поднимаю глаза на двух молодых людей перед собой. У меня есть выбор?       Гарри выжидающе смотрит на меня, и я несколько раз киваю.       — Давайте тогда спишемся через два часа, — он убирает ключ от машины в портмоне и скользит пальцем по банковским карточкам в специальном отделении. Такое количество банковских карт и все они одного цвета – чёрного. Возможно, некоторые из них валютные, как, например, у моего отца: фунты и доллары. Очень удобно.       — Окей, — девушка разворачивается на своих высоких каблуках в сторону ювелирного магазина и сгибает локоть, отчего её белая сумка перемещается. Я чувствую себя немного неловко: замшевые полусапожки, лаковая красная ключница, размером с ладонь, в которую я уместила и наличные, и ключи, и карту, отсутствие макияжа на лице, и Тиффани, которая оказывается выше меня на десять сантиметров с сумкой одного очень известного итальянского бренда в руках.       Молодой человек в чёрном костюме, охранник, открывает нам дверь, и мы проходим внутрь. Тиффани с важным видом направляется к девушке-консультанту в противоположный угол магазина и я следом за ней.       В помещении холодно – на полную мощность работают кондиционеры – повсюду прямоугольные витрины, а внутри дорогостоящие ювелирные изделия: подвески, помолвочные кольца, колье, серьги и браслеты. Мне всегда казалось, что носить такие большие бриллианты ужасный труд. Для меня вообще носить что-либо на своей шее – невыносимая мука, а некоторым женщинам приходится носить такое количество бриллиантов. Они, наверное, очень тяжёлые. Мне нравятся более скромные украшения. Не знаю, сколько бриллиантов в моём браслете, но выглядит он не так пошло: тонкая "ниточка", состоявшая из двух рядов маленьких прозрачных камешков. Я и не думаю о том, что это – бриллианты. Браслет представляет для меня совершенно иную ценность.       Мы проводим в ювелирном магазине Graff ещё сорок минут. Оказывается, из браслета Тиффани выпал изумруд, когда она плавала в озере прошлым вечером. Как так случилось, никто не понимает, а работники магазина уверяют девушку в том, что это невозможно. Так или иначе, Тиффани просит вернуть драгоценный камень как можно скорее на своё место. Оформление документов занимает некоторое время, и это заставляет меня немного заскучать. Я говорю Тиффани, что мне хочется зайти и в другие магазины, и оставлю её.       Выхожу на душную улицу, где солнце всё ещё прячется за серыми облаками. Ветер стих, но я не решаюсь снять свою замшевую куртку. Мне очень комфортно.       Думаю о том, как мне нравятся кашемировые свитера, и захожу в Hugo Boss. Это не самый дорогой магазин из всех на этой улице, но и не самый дешёвый. Я всегда беру размер "М" мужской линейки этого бренда. Впервые я использовала джемпер папы для того, чтобы выйти в лес на своей лошади, когда мы приезжали к бабушке с дедушкой на Рождество. Очень важно, чтобы тебе было комфортно в одежде, когда ты сидишь в седле.       Внутри не так много людей, и тогда я спокойно подхожу к полке с обувью в женском отделе. Прошу консультанта принести нужный размер и сажусь на чёрный кожаный диванчик напротив зеркала.       Молодой человек распаковывает туфли и ставит коробку перед зеркалом. Я нагибаюсь, для того чтобы застегнуть кожаный ремешок на босоножках, и поднимаюсь со своего места. Несколько раз смотрю на себя в зеркало, выпрямляя спину и заправляя выпавшую прядь тёмно-каштановых волос за ухо. Всё-таки иногда в магазинах бывает и хороший свет, и зеркала. Разворачиваюсь, делаю несколько шагов в разные стороны. В очередной раз поднимаю глаза и вижу в зеркале Гарри. Молодой человек стоит в другом конце комнаты и смотрит на моё отражение. Я опускаю голову и смущённо отвожу взгляд, делая пару шагов назад. Зачем он смотрит на меня?       — Тебе не нравится? — Он спрашивает меня, и я, как всегда, не знаю, что ответить.       Я возвращаюсь на маленький кожаный диванчик и расстёгиваю серебряную застёжку. Они мне нравятся. Очень нравятся.       — Возможно, Вам стоит примерить их с другой одеждой? — Молодой человек не сдаётся. Консультант делает пару шагов в сторону вешалки с большим количеством коктейльных платьев, и достаёт оттуда классическое чёрное: ровный крой, открытые плечи и правильная длина, и шёлковое: тонкие бретели, лёгкая ткань и открытая спина. Я такое не ношу...       Я поднимаюсь и на носочках шагаю к консультанту по белоснежному ковру, протягивая руку к пурпурной ткани.       Гарри подходит ближе, а следом за ним и девушка-консультант с несколькими рубашками в руках. Он просит её отнести их на кассу, и та уходит, обращая на меня свой взгляд.       Я беру в руки понравившееся платье и разворачиваюсь, для того чтобы поднять туфли и пройти в примерочную.       — Нет-нет, возьми то, что справа, — Гарри указывает на молодого человека рядом со мной, который продолжает держать в руках два совершенно разных платья, и садится на кожаный диван. Что?       Я забираю из рук молодого человека вешалку с платьем, но Гарри снова недоволен:       — С права, — он глубоко вздыхает, запуская ладонь в свои кудрявые волосы, и я отдаю молодому человеку свою маленькую чёрную классику, меняя её на шёлковое платье.       Зачем я делаю это?       Консультант поднимает коробку с пола и обещает прислать девушку, чтобы она могла помочь мне. Я закрываю тяжёлую шторку примерочной и снимаю с себя замшевую куртку.       Зачем он смотрит на меня? Зачем он ждёт меня? Зачем советует мне? Мы почти не разговариваем. Зачем играть роль консультанта-спасителя?       Я стягиваю со своего тела топ, оставаясь в белом нижнем белье. Снимаю тонкие бретели с бархатной вешалки, и тогда шёлковая чёрная ткань скользит вдоль моего тела.       Мне неприятно носить столь открытые вещи. Я чувствую себя некомфортно.       Я поднимаю свои карие глаза на своё отражение в зеркале, и становлюсь на носочки. Нужно поскорее надеть босоножки.       — Ты всё? — Снова слышу голос Гарри. Я всё? Я никуда не пойду.       В спешке надеваю одной рукой туфли, придерживая шторку примерочной. Я не хочу, чтобы он смотрел.       — У Вас всё в порядке? — Девушка-консультант спрашивает меня по ту сторону примерочной.       Смотрю на себя в зеркало: нежная шёлковая ткань немного облегает моё тело, почти полностью открывая спину. Тонкие ниточки лежат на плечах, а линия выреза "треугольник" заканчивается не так низко, как я думала. В этом платье так много открыто, но так много скрыто. Акцент на акцент: на глубокий вырез приходится длина платья.       Пересилив себя, мне всё же удаётся отодвинуть шторку и выйти из примерочной к большому зеркалу. Гарри сидит в другом конце коридора на маленьком кожаном диване, запрокинув голову. Я делаю несколько звонких шагов в сторону зеркала по мраморному полу. Кудрявый парень в какой-то непонятной мне эмоции ожидания или жуткой усталости опускает подбородок к груди, обращая свой взгляд на меня. Я никого не просила меня ждать.       Его глаза больно впиваются в мою обнажённую спину. Делаю глубокий вдох, поворачиваясь левым боком к Гарри и правым к зеркалу. Я стесняюсь его.       — Возможно, Вам стоит надеть его без бюстгальтера? — Девушка смотрит на меня, улыбаясь, как и должна, и я задерживаю дыхание.       Без нижнего белья? Я не привыкла не носить бюстгальтера. Мне некомфортно. Я не хочу.       В данный момент на мне бюстгальтер без бретелей, потому единственное, что режет глаза - толстая белоснежная лямка на спине, поддерживающая чашки.       А я могу?       Делаю ещё пару шагов и вновь останавливаюсь напротив Гарри. Он молчит, я смущаюсь.       Последний раз смотрю на себя в зеркало, прежде чем скрыться в примерочной.       Крепко закрыв глаза, снова отодвигаю тяжёлую занавеску.       Я опускаю взгляд в мраморный пол, делая маленькие и неуверенные шаги.       Он мог бы не смотреть на меня, пожалуйста? Мне неприятно.       — Пройдись, — эти слова делают воздух вокруг холоднее, и я неловко обнимаю своё тело обеими руками.       Сосредотачиваюсь. Дефилирую по коридору, молясь, как бы не упасть. Гарри смотрит на меня таким взглядом, от которого воздух в лёгких спешно выходит наружу, отчего кровь перестаёт циркулировать по всему телу, отчего шаги становятся тяжелее, а руки – холоднее.       Молодой человек осматривает меня с ног до головы, когда я останавливаюсь в нескольких метрах от него. Дальше я не пойду.