Цитадель

В тот вечер после исчезновения Илы Вайолет погрустнела, однако, возможно, дело было вовсе не в ней, а просто так повлияло на нее затуманенное алкоголем сознание. В любом случае, она бы даже не смогла точно ответить на вопрос, когда же она добралась домой в отель и бухнулась на кровать, мгновенно провалившись в сон. Она потянулась, перевернувшись на бок, и резко открыла глаза, да так, что перед ними побежали разноцветные круги. Черт. Надо было медленнее. Ила. Куда она подевалась вчера? Быть может, просто решила уйти раньше, потому что ей наскучили пьяные лица ее соперников, и вечер стал протекать более уныло, чем раньше? Кое-кто наклюкался так, что и двух слов связать не мог! Они вчера даже не пообщались толком. На ум пришел ее тост про желание стать первой победительницей. Первой женщиной в истории боев. Достойно похвалы. Проковыляв в душ, киборг осознала, что вряд ли все будет так просто. Впереди слишком много усилий. Вода, стекающая по ее телу, освежила разум и дала понять — борьба будет не из легких. *** Никто из этих счастливчиков в зале и не догадывался об утренних трудностях Илы. Все тело болело, словно по ней проехался экскаватор, руки и ноги затекли от неудобного сна на полу, одежда вся перепачкана, волосы спутались в мочалку. К счастью, ей повезло найти на заднем дворе склада бак с водой — дождевой, что ли? Не годится для питья, но можно было хоть умыться, а флягу для воды незаметно наполнить в тренировочном зале. А вот тут крылась еще одна проблема — Ила понятия не имела, какой был адрес у того зала. Их туда отвезли на авиалайнерах, увезли так же, и подсмотреть точное место расположения не было возможности. Ходить по улицам и спрашивать у людей? Да тут и прохожих-то толком не было, все больше передвигались в сияющих персональных автомобилях. Можно было дать голову на отсечение, никто из участников не добирался до места встречи пешком. Почти окончательно отчаявшись, Ила все же додумалась достать тот стартовый пакет участника, который она получила вчера утром. Там она нашла несколько брошюр о правилах Боев, полную информацию об этапах и местах проведения. То, что надо! Кроме того, в вакуумном пластике обнаружилась ее форма: серые тренировочные штаны, белая майка с ее номером и именем и металлический кулон-ярлычок на шею с той же информацией. Это была удачная находка — по крайней мере, она больше не будет привлекать внимание своей затасканной одеждой. Однако среди участников больше никто не оценил подарка. У всех на шее болтался этот ярлычок, но форма была у всех разная. Разноцветная и, по всей видимости, очень дорогая, блещущая громкими брендами. Кто знает, может, эта форма давала им какое-то преимущество? Во всяком случае, ей казалось, что все вокруг управляются со шпагой лучше нее. Вон черноволосый Уильям вовсю фехтует на равных со своим наставником, вон та рыжая девица ловко делает кульбит, перевернувшись на руке, а тот верзила, который устроил мерзкую сцену вчера, уже закончил тренировку и покуривает у окна. Одна Ила, казалось, все получает тычки и уколы от Вайолет и совершенно ничему не учится. Это злило, и девушка вновь бросалась в бой после каждого поражения, не жалея себя. Вайолет потеплела к ней сегодня и, казалось, искренне болела за нее и поддерживала ее успехи, какими малыми бы они ни были. Может, действительно с ней можно было найти общий язык? Вите же и правда казалось, что во второй раз все прошло гораздо более успешно, чем в первый. Ила выкладывалась по полной, да так, что так и хотелось сказать ей: «Не переусердствуй, ну же!», а иногда напомнить о том, что себя нужно беречь. И о том, что в бою все же не стоит мечтать проткнуть сопернику шпагой горло. Достаточно нанести определенное количество уколов, желательно больше, чем остальные. Время летело незаметно. Тренировка заняла большую часть дня и вымотала их обеих, но вечер был еще в самом разгаре, и, осознав, что сейчас придется вернуться в скучный отель и не знать, чем себя занять, киборг слегка загрустила. Но у нее была мысль. Подождав Илу из душа в спортзале, она мерила шагами раздевалку и почему-то нервничала. — Эй, — окликнула она, когда Ила появилась на пороге. Все уже ушли, и Вита чувствовала, что тоже должна была убраться. Быть может, Иле ее внимание покажется навязчивым. — Хочешь прогуляться? Я знаю один бар… Ты там наверняка была, но местечко неплохое. Вчера нам так и не удалось нормально пообщаться, к тому же ты куда-то пропала раньше всех. Тоже посчитала, что смотреть на их пьяные рожи уже нет сил? Киборг хихикнула, скрещивая руки на груди и ожидая ответа. — Идет, если ты приглашаешь. Да, уже не было сил смотреть на это все, не люблю я шумные сборища. Мне больше по душе тихая обстановка. Она согласилась. Со-гла-си-лась. С запозданием Вайолет поняла, что зарплату за этот месяц переведут в конце месяца, а те накопления, которые остались у нее с зарплаты полицейской, не так уж велики, а раз приглашение поступило от нее, она должна заплатить за Илу. По правилам этикета. Что ж, впрочем, это будет того стоить, хотя она понятия не имела, о чем они будут говорить. Во время тренировок на разговоры времени не было, и общение являлось сугубо деловым, а тут выпал неплохой шанс узнать друг друга лучше. Наличием друзей киборг не отличалась никогда. Конечно, ей нравилось проводить время со своими товарищами по отделу, ведь они бывали бок о бок порой сутками, но это как получалось, так получалось. Целенаправленно дружить с кем-то или посвящать в свои тайные мысли кого-то ей не хотелось. Ей нравилось быть одиночкой, нравилось делать работу своей единственной целью. Повязала очередных преступников — считай, день прожит на отлично, дальше ее ждал сон, и на утро — все по новой. Ее устраивало. Но сейчас черт дернул позвать Илу в бар! Вот же. — Что будешь пить? — усаживаясь за барную стойку, спросила Вайолет. — Я — мартини, — она улыбнулась роботу-бармену, который был запрограммирован на определенные слова и заказы. После чего он должен был привезти в механических ручках бутылку, налить, и сверху, среди нашлемных пластин, открывалось отверстие. Туда следовало опустить карточку и ввести пароль, после чего списывался счет. Если же деньги не поступали в течение определенного времени, мгновенно шел вызов в полицию, находящуюся поблизости. Автоматически. Вся торговля давно была роботизирована, и никто из людей не работал в этой сфере. Потому и способы следить за порядком использовались новые. — Я буду то же самое, — неуверенно кивнула Ила. Вчера в ресторане в шумной компании ей было проще затеряться, промолчать, но тут, наедине со своей наставницей за барной стойкой, ей было немного не по себе. — Как оцениваешь сегодняшний день? Я думаю, у тебя получается гораздо лучше, — стараясь приободрить Илу, высказала свое мнение о ее успехах Вита. Она боялась неловкого молчания, поэтому на всякий случай приготовилась брать инициативу разговора на себя. — Думаю, что у меня получается гораздо хуже, чем у всех остальных, — невесело ответила Ила. — Какой идиот придумал эту бестолковую железку? У меня бы получилось лучше управиться с ножом или, скажем, с луком. А эту шпагу я и в руках-то не держала ни разу. А некоторые тренировались фехтовать годами… У меня нет шансов, — уныло подытожила она. — Если их действия выглядят гармоничными со стороны, это не означает, что они тренировались годами. Быть может, глядя на тебя, они считают, что это ты лучше. Со стороны всегда кажется что-то одно, а попробуй кто из нас оказаться на месте данного человека, понял бы, что все играет совсем другими красками. Никто не знал, какие именно задания дадут на этот год, чтобы готовиться заранее именно к ним. Некоторые этапы повторяются, а иногда вводятся новые, — попыталась утешить ее Вайолет. — Даже наставники не знают, что они должны будут преподавать, и некоторые из них вчера точно так же впервые увидели шпагу, как и ты. Но на первый раз у тебя неплохо получилось. И физические данные есть, которые нужно развивать. Ты сильная и выносливая, и это большой плюс. Помнится, когда-то точно так же начинала и я. Славное было времечко. Нас учили владению оружием, рукопашному бою, самообороне, нападению и прочим дисциплинам на основе общей базы полицейской академии. А фехтование я изучала один семестр, как факультатив. Я ведь работала в полиции до того, как стать наставницей. А ты где-нибудь училась? Расскажи о себе. Она надеялась, что этот монолог поможет ее ученице приободриться и поверить в свои силы. Ила нервно покрутила в руках бокал. Что ж, если у нее и были намерения подружиться с наставницей и довериться ей, то сейчас они улетучились. Та была из полиции и сдала бы ее при любом подозрении. Может, она не из тех, кто отстреливает дикарей со стены, словно куропаток в подлеске, но все же… — Да ничего у меня интересного, все как у всех. В основном… я маме помогаю. В ее делах, — сочиняла она какую-то неопределенную околесицу. Авось прокатит. Ей больше хотелось задавать вопросы, а не отвечать на них. Она еще слишком мало знала о здешних реалиях, чтобы правдоподобно врать. — А у тебя есть родители? Вайолет скривилась. Ах, ну да. Маме она помогает. Все детки богатеньких родителей «помогают» отцам и матерям в бизнесе, идут по их стопам. Для них с детства открыты все дороги, и, конечно, свой личный выбор бывает редко. А зачем, если за тебя всего уже добились, а тебе можно прийти на готовенькое? Но все равно Ила не казалось ей одной из тех, кто способен ходить по головам и высокомерно смотреть на людей. В ней было что-то не то. Вот только что? — Есть, — отозвалась Вита, — И я тоже им помогаю, — она усмехнулась, — Пошла по стопам отца, когда устроилась в полицию. Это определило всю мою жизнь. Но сейчас мы не поддерживаем никаких контактов, потому что… Она умолкла, решив, что лишние откровения ей ни к чему. — Почему? — удивилась Ила. В ее представлении мира не укладывалось, как можно не общаться с родителями. Для жителей гетто твоя семья — это твои наилучшие союзники, твое племя, твоя стая, и разорвать отношения с ними означало обречь себя на настоящее одиночество и скорую смерть. Но кто знал, какие порядки здесь, в Цитадели. Бередить старые раны сейчас казалось чем-то неуместным, но раз Ила спрашивала, и раз Вита решила узнать ее получше… Невежливо позвать кого-то в бар и молчать, как на допросе. — Не оправдала их ожиданий, — хмыкнула она, стараясь быть краткой. О, за этой фразой скрывалось столько всего, чего не хотелось вспоминать. — Не оправдала? В чем же? Мне казалось, ты пользуешься среди людей каким-то уважением, что ли. Могу поспорить, тебе есть, чем гордиться в жизни и что вспомнить. Я думаю, не случайно ты получила это, — Ила скользнула ладонью по барной стойке и коснулась механического пальца Вайолет. — Как это случилось? Снова это чувство, подходящее слово для описания которого было бы «мурашки», если бы это была не механическая часть тела. Это так странно. Она читала свою мед.карту ради интереса и врачи согласились ответить на все вопросы. Провода внутри руки были соединены со спинным мозгом, отвечающим за проводниковую функцию, и контролирующем все движения организма. Их вплели в общую нервную сеть, создав искусственные электронные нейроны. И ей говорили, каковы основные ощущения, которые она должна испытывать. Боль отсутствовала напрочь. Механические части тела попросту не болели. Не ощущали жары или холода, всегда поддерживая одинаковую температуру, комфортную для тела. Даже сами прикосновения были очень необычными, но постепенно Вите удалось привыкнуть к ним. Ей советовали обратиться в клинику, если что пойдет не так, но можно ли было назвать то, что сейчас происходило…чем-то странным? Определенно, но Вита не желала паниковать раньше времени. Рука не может «заболеть» в привычном смысле всеобщего понимания. Это что-то другое. Это она. Ее прикосновение. Отмахнувшись от странных ощущений, Вайолет вспомнила снившийся ей ночью кошмар. Эти бесконечные кошмары о том жутком состоянии беспомощности, болевом шоке, крови… Она никогда не забудет этого. И оно не перестанет сниться. Таблетки нового поколения, излечивающие пост-травматический синдром, имели слишком много побочек, а она не хотела рисковать жизнью. В конце концов, она справится сама. Уже справилась. — Уважение, — Вита выплюнула это слово, — Вещь приходящая, и уходящая. А ты разве не видела тот выпуск по новостям? Полгода назад мы брали штурмом офис, в котором террористы держали с десяток заложников. Хотели пойти на переговоры, но эти психбольные были из дикарей, и требовали чего-то абсурдного, а нам пришлось рискнуть. Я должна была вывести гражданских наружу, чтобы с крыши их забрали на авиалайнере и все шло хорошо… Та граната влетела внезапно. Мне оторвало руку, повредило лицо. У меня брали интервью, как у той, на ком экспериментально собираются провести операции. Они говорили, это чудо. Чу-до. Не умереть от болевого шока в первые минуты после случившегося. А отец… — в голосе Вайолет сквозила горечь, — Был зол и разочарован. Он всю жизнь в полиции. Это был позор для семьи. Для меня. Она замолчала, морща лоб, погружаясь в угрюмые воспоминания. — Оторвало руку… — беззвучно повторила Ила. По ее коже пробежали совсем не вымышленные мурашки, как только представила она тот ужас, который пришлось пережить бывшей полицейской, еще и вместо поддержки семьи получить такой вот плевок в лицо… Перестрелки и преступники — этим, пожалуй, дикарку было не напугать, за Стеной это была обычная будничная рутина. Но, черт возьми, сложно было представить, как после взрыва гранаты в руке возможно было прожить больше секунды. Вайолет определенно невероятно повезло, чу-до, как насмешливо говорит она, но отчего-то это ее не радует. Что ей сказать? Что родись она не в Цитадели, полной навороченной техники и первоклассных медиков, то не была б она сейчас жива, не смотрела бы на нее этим взглядом, полным глубоко спрятанной боли, не смогла бы сейчас пить в баре мартини. — Меня тогда, наверное, не было в городе, - отвечала она по своей легенде. — Я была на сафари на Западном континенте. Новостей не смотрела, не была в курсе. Но эта твоя рука — это просто потрясающе, честно. Мне жаль, что твой отец тогда поступил так подло, но я рада, что ты тогда выжила. Ты мне нравишься. Ты хорошая наставница. «Ты мне нравишься.» Вита почувствовала, как невольно ее губы растягивает легкая улыбка. Всё в прошлом. Она выжила. Ила ведь права. «Ты мне нравишься.» Как ей нужно отреагировать? Ответить чем-то подобным? «И ты мне тоже» прозвучало бы глупо. Наверняка. Они ведь не какие-нибудь подростки, сидящее в школе на занятиях и пишущие друг другу сентиментальные записки вместо того, чтобы слушать строгого учителя. Внезапная ассоциация показалась ей жутко милой. Ила так и не убрала руку, и вместо того, чтобы наконец разорвать прикосновение, приносящее странное ощущение, Вита вложила целую ладонь в ладонь Илы, вместо ее части. Ощущение лишь усилилось, ведомое чем-то необъяснимым. Вот значит как. Ведомая каким-то дурацким порывом, Вита глупейше улыбнулась, отпивая из своего бокала: — У меня и сердце искусственное. Во время операции то отказало, так его электронным заменили! Как ты думаешь, это означает, что я не могу любить? Повисла неловкая тишина. Она не привыкла быстро сходиться с людьми и не проникалась так быстро доверием к незнакомцам. Что она делает. Зачем. Они знакомы пару дней. Па-ру дней. Ила уверенно взяла металлическую ладонь Вайолет в свою. Она все никак не могла взять в толк, отчего вокруг нее такой кипишь, в худшем смысле этого слова. Отчего от нее отказался тот пацан, отчего за спиной наставницы она вечно слышит пренебрежительные и боязливые шепотки. «Киборг», «фрик», «металлолом». У Илы же протезы наставницы вызывали только искреннее любопытство, желание потрогать, изучить, попробовать на зуб. Теперь же еще и сочувствие, после того, как ей стала известна вся ее история. — Ты считаешь, что любовь рождается в сердце? — с удивлением произнесла девушка, с легкой улыбкой, адресованной сомнениям Вайолет. — Любовь — она в голове. В глазах. В каждой частичке тебя, даже если эта частичка не была тобой с рождения. Сердце просто перекачивает кровь, заставляет нас жить. А пока живешь, всегда есть шанс полюбить. Вайолет бросило в дрожь. Ила говорила так проникновенно, что перехватывало дыхание. Словно она уже испытывала это чувство, и познала его сполна. Быть может, даже сейчас Иле импонировал кто-то, такой же… Такой же милый, как она. Вита подавила вздох: — У меня мало шансов встретить кого-то в моем положении, — она подчеркнула слово «положение», сделала на нем некий болезненный акцент, — общество к нам не привыкло. Мы не в почете. Под «нами» я имею в виду киборгов. Ведутся разработки на тему замены всех органов, оставляя лишь сознание, чтобы обрести бессмертие. Тело не станет изнашиваться. Совсем. Механическая рука никогда не устает, не чувствует боли, но… люди пока не готовы. Им бы обсудить тех, кто не такой, как они. И я их понимаю. «Понимаю» было произнесено как-то жёстко, с грустью. Вайолет повидала столько ситуаций за годы службы и знала о чем говорит. Иногда осуждать тех, кто осмеливается осуждать тебя — точно также совершать ошибку. Как и они. Она казалась себе потасканной. По сравнению с юной Илой, у которой многое впереди, у которой есть все шансы на любовь, у Виты не было ничего. Она никогда не пыталась создать семью. Точнее, пыталась один единственный раз, но это была не та история, которую хотелось помнить. Ей с ее характером, ее свободолюбием мало кто подходил даже до травмы, изменившей жизнь. А теперь-то уж точно коротать ей свой век в полнейшем одиночестве. Похоже, ей впервые было жаль такой перспективы. — Хэй! — окликнула Ила, и, поддаваясь внутреннему порыву, повернула к себе лицо наставницы. В голове мелькнула мысль, что, возможно, не положено вести себя так фамильярно с вышестоящим лицом. Но она чувствовала, что между ними уже есть какая-то связь, внутренний контакт. Физический контакт не должен стать помехой. Да и как еще было оживить этот сумрачный взгляд, упертый в дно бокала? — Посмотри на меня. Не кисни. Ты сама себя считаешь хуже всех, но не стоит этого делать. Оставь другим всякие сплетни и пересуды, они всегда найдут, как тебе навредить. Но не облегчай им задачу, не вреди себе сама. Не закрывайся от возможностей, и возможности сами к тебе придут. Знаешь, все случается, если только очень захотеть. Я это знаю. Не грусти, — улыбнулась она, прочертила дефис на щеке Вайолет и уронила руку. — Может, тебе надо налить еще? Ты слишком трезвая, оттого и слишком грустная. Вайолет все больше казалось, что произносит вслух те вещи, которые долгое время были заложены в ее подсознании, в которых она боялась признаться даже самой себе. Но ей… призналась. Ее пальцы казались влажными и тёплыми. Ила смотрела с сочувствием, и если бы это был кто другой, Вита бы точно взбесилась, потому что не-на-до. Ей сочувствовать. Она бесстрастная и храбрая вояка, и была ей годами, и никто не смел подвергнуть этот факт сомнению. Наваждение постепенно начинало спадать. Что-то она разоткровенничалась, даже слишком. Всего вдруг стало невероятно много. На плечи свалилось множество вещей, которые она вытерпела. Справилась. Так неужели все ее мужество растворяется на глазах в единственном разговоре? Плавится, как металл, рядом с едва знакомой девушкой? Так нельзя. Но казалось, точка возврата осталась позади. Уже нельзя было остановить начавшиеся процессы. Впрочем, Ила была всего лишь милой. Не более, ведь так? Это был всего лишь алкоголь. Это он так подействовал, это он! — Выпить ещё? Разумеется. Почему бы и да… — пробормотала киборг, чувствуя себя немного неловко. Она теряла контроль над ситуацией и ей это не нравилось. — Официант! Давайте виски! — Ого, в ход пошла тяжелая артиллерия, — задорно усмехнулась Ила. — Я обычно против пьянства, но иногда это самое лучшее лекарство. Я пойму, что дело сделано, когда ты рассмеешься. Да, я определенно хочу услышать твой смех! Хотя для этого достаточно вспомнить несчастную утреннюю рожу того наставника, который вчера спал этой самой рожей в салате. Кажется, зелень не пошла ему на пользу, — хихикнула Ила. Щеки раскраснелись, пряди выбившихся из кос волос падали на лоб. Ей и самой как раз впору пришелся большой бокал мартини, и она широко заулыбалась, когда Вайолет рассмеялась в ответ на ее шутку. Все это было до безумия странно. Ила Уоллес, урожденная дикарка, в трениках и майке сидит в баре, в Цитадели, среди раскрашенных девиц и толстых мужиков, и, вроде бы, флиртует с наставницей. Полицейская или нет — эти условности сгинули в лучах заката. Оцепенение и напряжение первых дней ушло, оставив место приятному расслаблению и задору.