Цитадель

С понедельника тренировки возобновились, и им была объявлена тема следующего состязания. На этом этапе длиной в месяц все участники должны были овладеть разнообразными видами огнестрельного оружия и тактикой полевых действий. В конце этого месяца всех участников ждало новое состязание, в ходе которого они должны были продемонстрировать свои навыки и подняться — или опуститься — в рейтинге. Рейтинг же был именно тем решающим фактором, который определял шансы на победу в последнем, финальном состязании, которое еще было неизвестно. В зависимости от своего места в рейтинге они получали фору во времени, в экипировке, в условиях. Таким образом, быть на первом месте было выгоднее всего, но оно все же не гарантировало победу. Рядом с оружием Вайолет, казалось, воодушевилась. Целый арсенал был в их распоряжении, и наставница сполна выполняла свои обязанности, рассказывая о видах оружия, показывая их особенности и различия и тренируя Илу на стрельбище. В области огнестрелов она была как рыба в воде, и ее подробные описания специфики заряда, меткости и мощности стволов могли увлечь ее не на один час. Со стороны казалось, будто Дикинсон и Уоллес были идеальным сочетанием наставницы и ученицы, и другие, бывало, поглядывали на них с завистью. Знали бы они, что за хаос творился у них в душе. Ила исправно следовала своему обещанию не переходить границ, которые поставила сама себе. Не искать ее тепла и прикосновений, не засматриваться на ее сосредоточенный профиль и сильную линию плеч, не порываться зайти в ее номер, когда они прощались в коридоре по вечерам. Каждый сдерживаемый порыв отдавался болью где-то глубоко в сердце, но Ила знала, что отступиться от своего обещания было бы еще хуже. Вайолет казалась такой доступной, такой близкой, но каждый раз, глядя на нее, перед глазами Илы вставали страшные картины того, в чем виновна наставница. Сломанные, искалеченные, уничтоженные жизни, и вся эта кровь была на ее руках. Все это упорно отказывалось вязаться вместе, но все так же упорно не давало Иле простить. Она все еще не могла решить, друг ей Вита или враг. Она помогала ей на тренировках, она искренне болела за нее, она помогла ей не попасться и освоиться в этом мире, и Ила все еще помнила тот поцелуй… Но которая из двух женщин была настоящей? Эта или та, которая болтала с коллегой о массовых убийствах? Все эти размышления и адская мешанина чувств приносили одну лишь муку. И напротив всего этого стоял Уильям. Он непрестанно приглашал Илу то прогуляться, то сходить на концерт модной группы, то выпить в баре. Ила не соглашалась ни на что, что происходило бы вне отеля или тренировочной базы. На улице ее пугали возникающие из ниоткуда визжащие девчонки — их что, клонируют? — и опасность попасть в ситуацию, откуда не будет простого выхода. Она еще слишком многого не знала об особенностях этого мира, и неправильное поведение могло ее выдать. Общество же Уильяма было… терпимо. Через пару встреч он понял, что задавать вопросы о ее семье и прошлом бессмысленно, поэтому большую часть времени они обсуждали прошлые битвы, будущие состязания и случаи на тренировках. Это была безопасная тема, и Ила не боялась ляпнуть что-то не то. Уилл не Вита, перед ним нельзя было быть беспечной, ему нельзя было доверять. Парень же, казалось, поставил себе целью заполучить Илу в качестве своей «герлфренд», и за этим следила вся чертова Цитадель. Уилл с гордостью показывал ей посты в социальных сетях, посвященные им, и какие-то нелепые рассказы. Их «отношениям» уделялось эфирное время даже во время субботних передач. И все это при том, что все это было абсолютной ложью! Невероятно. Ила думала, что в лице этого паренька заполучит друга и союзника, но чем дальше, тем яснее понималось, что затея бредовая. Уильям много пил — как успела уяснить Ила, это была проблема всех горожан. А когда его начинало развозить, он начинал нести какую-то ересь о том, что должен превзойти своего папашу, и начинал приставать к девушке. Пьяные мужчины везде были одинаковы — омерзительны и несчастны в своей неуемной похоти. Что за Стеной, в рваных обносках, напившиеся самогона, что в Цитадели, в смокингах и с бокалами дорогущего алкоголя. Впрочем, осадить такого было несложно — все равно он еле на ногах держался. Наутро Уильям будто бы ничего не помнил и снова зазывал Илу на свидания и дарил подарки, позируя перед телекамерами: цветы, сладости и однажды даже драгоценности — серьги. На не тронутые иглой уши Илы. Дни Вайолет летели незаметно за увлекательной новой темой. Ей вспоминались перестрелки с преступниками на заданиях в полиции, когда ее жизнь висела на волоске, когда лишний раз поднять или опустить голову из-за баррикад означало сыграть в игру со смертью. Применить старые навыки и объяснить Иле, как перезаряжать оружие, как целиться, как попадать… Что могло быть лучше? И что могло быть хуже того, что все действительно в определенном смысле вернулось на круги своя? Они не общались. Совсем. Не касались друг друга лишний раз, не смотрели дольше положенного. Ила ускользала из ее жизни, оставаясь в ней, но все же была так невыносимо далека. Не делилась мыслями. Лишь задавала вопросы на тренировках и искреннее радовалась, что получается. Не более того. Это грызло Виту изнутри. Ила словно намекала ей своим поведением на то, что нужно знать свое место и не приближаться. Быть может, тот поцелуй, произошедший пару недель назад, действительно был ошибкой, глупой случайностью. Но он оставил след в памяти, влажный и сладкий след. Неужели так просто было перевернуть всю свою жизнь с ног на голову и забыть все то, в чем был железно уверен всю жизнь? Всего один случай, и ты в плену своих новых чувств. С Илой мир обрел новый смысл, чтобы навсегда его покинуть. Ученица все больше времени проводила с Уильямом, который, кажется, ей нравился. Или она ему. Вита не имела права лезть не в свои дела, но ее сердце ныло всякий гребаный раз, когда Ила с ним разговаривала при ней. А сколько таких разговоров случалось без ее присутствия? Знать не хотелось. Но в то же время неведение раздражало. Вита находила, чем себя занять. Накупила себе дурацких нереалистичных детективов про копов и читала их вечерами. Носила темные кожаные куртки с высоким воротом, в который прятала свой взгляд. Ездила в бары — всегда одна. Иногда проводила время со старыми коллегами, но никому не могла доверить, даже женщинам, с которыми когда-то работала, то, что ее так гложет. Это ведь какое-то безумие, так? Ничего не случалось. Она отдалилась. И казалось, ничто не могло сблизить их снова. Хрупкая фигурка Илы всегда маячила рядом, но Вита не имела к ней доступа. Постепенно она убедила себя, что так будет лучше. Что это действительно единственное правильное развитие событий. У Илы есть цель. Она должна вылечить мать. Все, что оставалось Вайолет, — научить ее. Помочь ей. И… навсегда отпустить обратно, стараясь забыть эту необычайно чистую, искреннюю и добрую девушку, непохожую на остальных, как самый чудесный сон. *** Этот вечер ничем не отличался от предыдущих. С усталостью и каким-то раздражением Ила собиралась на «свидание». Все это зашло слишком далеко, но Ила в своем желании казаться «нормальной» и вписываться в чужеродное общество старательно делала то, чего от нее требовали. И все больше и больше понимала, что влезла в какое-то болото, и оно упорно ее затягивало. Пора было прекратить этот фарс. Давно было ясно, что из Уильяма не получится союзника, а эти ужины только утомляли ее. Застегнув молнию все того же узкого черного платья, она прикрыла за собой дверь в номер. Можно было и не переодеваться, все равно оставаться надолго она не собиралась, но теперь это платье стойко ассоциировалось у нее с ужинами на крыше отеля и вошло в привычку. Уильям уже ждал ее на верхнем этаже отеля, где располагался ресторан, бар и бассейн. После выходных здесь было немноголюдно, и Ила сразу заметила парня в джинсах, дожидающегося ее за столиком. Вопреки обыкновению, он был уже пьян. Это никуда не годилось. — Привет, детка, — воскликнул он, смазывая согласные и размахивая бутылкой джина. Когда это он уже успел так набраться? Ведь еще буквально пару часов назад она видела его на тренировке и уныло улыбалась на камеру, когда он вдохновенно рассказывал какой-то журналистке об их «близких и доверительных» отношениях. — Жду тут тебя уже битый час. Ты там заснула, что ли? — Я пришла вовремя, — ответила Ила, указав на часы над баром. — Ровно в девять. — Ровно в девять, — передразнил он. — У тебя всегда все точно и идеально, да, мисс совершенство? — Не понимаю, о чем ты, — пожала плечами Ила. Его шуток она никогда не понимала. — Впрочем, я ненадолго. Я только хотела сказать, что… — Да куда ты так спешишь? Ну же, присаживайся, я что, зря ждал? — Уильям схватил ее за запястье и силой усадил на диван рядом с собой. Одна рука моментально переместилась на ее плечи, другая опрокинула еще один глоток джина в горло юноши. Ила поморщилась. — По-моему, тебе хватит. От тебя несет алкоголем за милю. И убери руку, я тебе не подлокотник, — проворчала она, стряхивая его с себя. Не стоило здесь задерживаться, все начиналось не с лучшей точки отсчета. — Я пришла только для того, чтобы сказать, что больше не буду приходить. Я думала, ты хочешь стать моим другом, но я ошибалась. Так что ужинай с кем-нибудь другим. — Каким еще другом? — он икнул. — Я хочу, чтобы ты была моей телкой! — будто втолковывая прописные истины ребенку, объяснял он. — Ты среди них всех больше всего мне подходишь. Ты должна тусить со мной, и не только в этом гребанном отеле. Меня задрало тут торчать. Ты что, боишься вылезти из-под маминой юбки? — Послушай, нет, — она выставила перед собой руки, поскольку Уильям слишком активно размахивал своей бутылкой джина. — Не буду я твоей «телкой», никем не буду, понятно? Я твоя соперница, и на этом точка. Дай мне знак, что ты уяснил. Уильям покачал головой в непонятном направлении — то ли «да», то ли «нет». — Поньл, — разъяснил ситуацию он. — Отлично. Приятно оставаться, я пошла, — Ила поднялась с места, поправляя платье. Наконец эта глупейшая ситуация была разрешена. Задним умом она подумала, что можно было поговорить с ним еще днем, на тренировке, и тогда не было бы этой непонятной сцены. Но Уилл снова схватил ее за руку. — Эй, подожди! — используя руку девушки как опору, он поднялся на ноги. С трудом. — Давай я тебя проведу до номера. Так делают все порядочные джентль… мены. — Не надо, я сама прекрасно знаю, где находится мой номер, — ответила она, поморщившись, — парень весил прилично и чуть не оторвал ей руку. — Ну я должен! Так положено. И вообще, у меня подарок есть. Чтоб никто не видел, я тебе перед номером отдам. Ну, на прощание. — Не надо мне никаких подарков! — устало простонала Ила. — Ну это же подарок… Я отдам… ик… и пойду к себе. Предвкушая долгие и безуспешные споры, Ила сдалась. Хорошо, что это будет последний раз, когда ей придется терпеть его бессмысленное общество. Люди вокруг уже подозрительно поглядывали на них, поэтому она быстро потащила пьяного парня за собой. Уильям цеплялся за нее по дороге в номер, то ли пытаясь сохранить равновесие, то ли, как обычно, распуская руки, и дышал на нее перегаром. Печальное зрелище, достойное только жалости. Перед номером Ила остановилась, скашивая взгляд на соседнюю дверь номера наставницы и отчего-то чувствуя необъяснимый стыд. — Все, я пришла. Можешь идти в свой номер, — она сложила руки на груди, ожидая, когда это тело наконец свалит отсюда. — Подожди, у меня же есть, подарок… Подарочек… — Уильям шарил по карманам, бросая какой-то странный масляный взгляд на девушку. Все это начало затягиваться, когда Уильям внезапно бросил свое занятие и навалился на Илу, оглушая ее своим зловонным дыханием. Незапертая дверь позади них открылась, и хозяйка комнаты с грохотом ввалилась в номер, со всей дури ударившись локтем о тумбочку и подвернув лодыжку. — Ты что делаешь, придурок? — прошипела она, потирая локоть, боль в котором отдавалась фейерверком. — Уйди отсюда! Но что там ее слова? Пьяного было не остановить. Со словами «держи мой подарочек» он пригвоздил ее к полу и засунул ей в рот свой язык. И откуда только силы взялись? Только что ведь на ногах не стоял! Разозленная, Ила брыкалась, как кошка, пытаясь нашарить руками что-нибудь тяжелое. Но не успела — большой декоративный кристалл на тумбочке первым нашел парень и с размаху шарахнул Илу по голове со словами «заткнись, истеричка». Дальше мир поплыл. Все звуки разом исчезли, остался один тоненький писк в ушах. Перед глазами словно был аквариум, все кружилось и двоилось, а голову с каждым ударом сердца пронзала невыносимая боль. Все вокруг было каким-то рваным. Сквозь полуобморочный сумрак Ила какой-то частью сознания чувствовала, что ее платье было порвано и задралось до талии, а Уильям стаскивал с себя штаны.