Цитадель

В тот день, облокачиваясь на теплые, мягкие подушки, подложенные под спину, Вита как раз дочитывала тот самый детектив, который попросила медсестру принести ей. Лечебная физкультура и правда помогала — она уже могла совершать многие движения без сильной боли. Ха! Она так и знала, кто окажется убийцей. Вовсе не тот, на кого пало большее количество подозрений, и не тот, на кого меньшее. В этот раз автор выбрал золотую середину. С усмешкой Вита отбросила книжку на простыни, закрывая глаза и вновь возвращаясь к мыслям об Иле. Криминальные сводки не говорили ничего о новых пойманных дикарях. Но Вита знала, как это бывает на самом деле и потому не доверяла тому, что произносилось для народной массы. Любой дикарь безлик для полиции. Любой дикарь виновен в том, кто он. Новая поимка не озвучивается, как событие. Им всегда, всегда плевать на их личность, и, если Илу схватили, Вита узнает далеко не сразу, если узнает вообще. Зуд беспокойства смешивался с физической болью, и киборг чертыхалась про себя, виня всех вокруг в своих бедах. Зная, кто же на самом деле виноват. В каком-то смысле Ила смогла затронуть Виту до глубины души, но почти две недели без нее в этих тихих больничных стенах, в этой постоянной боли убеждали в обратном. Не так уж и до глубины души. Так, прошлась по самой поверхности. Вайолет ждала ее каждый день. Вайолет ждала ее каждую ночь, зная, что она сможет проникнуть сюда в любое время суток, как тогда, в ночь прощания. Ила не приходила, словно окончательно пропала. Ее отсутствие изводило ее. Тем временем тренировки продолжались. Включая ТВ и напряженно просматривая выпуски, Вита все ждала фразы о ней и дождалась однажды. «Одна из участниц боев, Ила Уоллес, ученица легендарной женщины-киборга, с которой случилось…» Вита заткнула уши, морщась. Сейчас расскажут про взрыв. Их ассоциировали друг с другом, но зато об Иле больше не говорили как о девушке Уильяма. «…Временно прервала свое участие по личным причинам». По личным? Вита фыркнула. Эти журналисты сами не знали, куда она подевалась, вот и выкручивались, как могли! Никто не знал. С одной стороны, полицейская волновалась за нее и места себе не находила. А с другой — она заебалась сидеть тут по ее вине. Устала от этих процедур, этих взглядов. Этой скуки. Этой тишины. Хотелось запустить этот средненький детектив в окно, чтобы услышать звон битого стекла. Ощутить хоть что-то. Вита затухала в прямом смысле этого слова. Быть может, Ила и вовсе решила сбежать обратно к своим дикарям и больше никогда не вернется? Быть может, получила известие о смерти матери и поняла, что смысла стараться ради лекарства уже никакого нет? И бросила Виту, которая так терпеливо ее дожидалась, здесь одну? От ощущения, что ее покинули, делалось как-то по-особенному нехорошо. Желудок скручивало. Хотелось знать, что с Илой все в порядке, и если это правда так, то единственная причина… Она ушла сама. Совсем. Эта идиотка даже не удосужилась сказать ей правду, уходя. Попрощаться, как следует. Да и правда, кто Вита ей такая? Так, какая-то полицейская, которую удалось надурить и обвести вокруг пальца историями про маму. Может, дело было вовсе не в маме. Она — та, кто бросилась в омут чувств с головой, не ощущая дна и границ, а Ила умело пользовалась этим. В своих целях. Наваждение спадало, и Вита наконец обрела способность ясно мыслить. Она. Приютила. Дикарку. Сумасшествие, не так ли? И та бросила ее, сбежав. Легко ускользнула из-под самого носа, когда Вита, будучи влюбленной дурочкой, будто под какими-то чарами, нарушала законы ради нее, когда спасала ее из бед, когда ради нее… А она! Вита себя одернула. Что, если Ила действительно в очередной беде? Что, если она нуждается в ней? Ее нежный образ таял в памяти, как бы сильно она ни старалась схватиться за него. Она просто запуталась. Она просто была не в себе. Больше она такой ошибки не совершит. Вите нравилось свое новое состояние. Мысли наконец текли в правильном русле, и появлялась уверенность — все в порядке. Она снова она. В этом был смысл. Катая на языке чувство несправедливости, Вита набрала Джессику, но та не отвечала, потому пришлось черкнуть ей пару строк в смс: «Я здесь не могу уже. Вытащи меня куда-нибудь». Предположения и сомнения вихрем кружились в голове, не давая толком уцепиться за что-то одно, чтобы отталкиваться от этого в дальнейшем. Она откинулась на подушки, размышляя. Услышав чьи-то шаги за дверью, Вита с любопытством подняла голову. — Вайолет Дикинсон, вам письмо, — медсестра прошла в палату, положив потертый конверт на тумбочку рядом с кроватью. Как странно он выглядел! В Цитадели не пользовались бумажными письмами и конвертами, разве что какие-то чудики, вроде ее папаши, помешанном на наследии и традициях. Вита мгновенно схватила его. Руки дрожали. «Майору Вайолет Дикинсон» было написано в уголке. — Но здесь нет обратного адреса, — она приподняла брови. — Ничем не могу помочь, — пожала плечами медсестра. — Хорошего вам дня, — она незаинтересованно кивнула ей, покидая помещение. Черт. Эти медики были на высоте, когда выполняли свое дело, но личные разговоры… Чертовы педанты. Принципиальные до ужаса. Может, Вита здесь уже от скуки сдыхала, а они! Ничего не поделаешь. С интересом разворачивая сложенный вчетверо лист, Вита вгляделась в строки. Чем быстрее ее взгляд бегал по строкам, тем мрачнее она становилась. Под лопаткой словно кольнули острые спицы. Сердце бешено колотилось. Ила… Вот и нашелся ответ. «Хочишь видеть ее живой принаси сто тысячь купюрами паложиш в ящик на углу улиц…» Что за… Все это выглядело бредом сумасшедшего. Ила назвала ее имя кому-то за Стеной? Ее похитили? Как-то это все было слишком подозрительно и неправдоподобно! Быть может, она хотела выманить ее наружу? Но зачем? Пойти к дикарям в одиночку Вита бы не решилась. Взять кого-то с собой — безумие. Отдать им те деньги, которые они просили за нее? Но у Виты никогда не было такой суммы. Или это просто чья-то злая шутка? Она устала, очень устала за нее переживать и потому, когда ответ на все ее вопросы лежал в ее руках, вместо того чтобы помчаться на помощь, ощутила, что ее снова втягивают в беду. Мало ей гранаты! Мало ей этой боли! Сколько это может продолжаться? Но что, если она и правда в беде? Дверь распахнулась снова, впуская внутрь врача — молодую девушку, неловко улыбающуюся, которую вел под руку Патрик собственной персоной. Джессика шла следом, тыкая по клавишам на датападе, и чуть не врезалась в тех, кто шел перед ней, когда они остановились. Вита едва успела сунуть конверт под подушку. Она совсем забыла, что позвала друзей сюда. Как не вовремя они пришли! — Прошу вас, нашей подруге скучно, — Патрик был воплощением харизмы и обаяния. — Она давно чувствует себя лучше! Можете выписать ее… сейчас? — Ей бы еще пару недель, — смущенно отвечала доктор, не зная, куда деться от многозначительных взглядов Патрика, который буквально пожирал ее глазами, — она еще совсем слаба… — Она будет еще более слаба, если не выйдет сегодня! Тут же со скуки помереть можно! — вставила свое слово Джессика, подсаживаясь к удивленной, что друзья примчались так скоро, Вайолет. — Я тебе развлечение притащила! — воодушевленно заявила она со сверкающим взглядом, в котором явно таился какой-то подвох. — На, видишь птичек на экране? Вот, жми сюда, стреляй по мишеням! Пройди мне уровень, а то мне надоело уже. — Ты издеваешься? — Вита закатила глаза, еле сдерживая улыбку, но все же взяла в руки датапад. — Я не это имела в виду! Вынув из маленького чемодана в своей руке букет цветов, Патрик сделал выпад в сторону Виты, будто собирался подарить ей, и она уже приготовилась слушать его глупые комплименты с сочащимся ядом сарказма, как вдруг он круто развернулся к врачу, ошарашено глядящей на него: — Это вам, светило цитадельской медицины! Позволите ли украсть нашу подругу хотя бы на день? — его голос звучал насмешливо, пока Вита пыталась управиться с игрой и попасть хотя бы раз в этих чертовых птичек Джессики. — Я… — доктор замялась, — могу выписать, но потом ей надо будет вернуться. Приходить на осмотры. Все еще может быть серьезно… — Нет, по-моему, самое серьезное позади, — перебила ее Джессика, сидя за спиной Виты, и наблюдая, как та играет и проигрывает. Она бесцеремонно забрала у нее датапад, на что Вита состроила обиженную мину. — Вы арестованы, майор Вайолет! Пройдемте с нами! Вам нужна срочная доза адреналина, а то совсем скисли, — хихикнул Патрик, уже схватив ее за руку. Обычно Вита вставала с кровати с осторожностью, боясь совершить лишнее движение и получить новую порцию боли от неокончательно оправившегося организма, но когда Патрик потянул ее, пришлось сделать это быстро. И, на удивление, больно не было. В теле сквозила легкость. Она давно не бегала и не ходила быстрым шагом, передвигаясь тут, как старуха, боясь, что вот-вот рассыпется. Прямо как после той операции. Потеряла все навыки, так сказать. — Вам противопоказаны нагрузки! — крикнула вслед доктор, на что эти трое хлопнули дверью палаты как можно громче, оставляя «светило цитадельской медицины» с растерянностью на лице и цветами, неаккуратно всунутыми ей прямо в руки. — Куда ты хочешь? — спросила Джессика, чертыхнувшись на своих «птичек». — Опять не попала! — Ты безнадежна, — фыркнул Патрик. — Брось эту игрушку. Оставь ее детям. — Я очищала память, чтобы скачать ее! Знаешь, сколько просидела, решая, какую игру удалить?! — со смехом взъелась та. — Дай угадаю, — вставила Вита, — не удалила ни одну? Пришлось покупать новый носитель? — Да иди ты, — надула губки Джессика. — Мы тут, если что, развлекать тебя пришли! «Совсем не могу уже… Вытащите меня… Помогите мне…», — Джессика передразнивала ее, по-дружески хлопая по плечу. — Ноешь, прямо как дикарка на допросе! — вставил свое Патрик, распахивая дверь шикарнейшего авто. Вита вздрогнула от его фразы, но плевать. Она пообещала себе себя вернуть. Сегодня она не будет думать об Иле и изводить себя мыслями, как эти две бесконечные недели. К письму она вернется позже. Оно вызывало у нее слишком много противоречивых чувств, чтобы сделать какой-то однозначный вывод. Вита еле поспевала за друзьями и хромала, но старалась быть в теме. Вырабатывать выносливость с нуля. Единственная нормальная физкультура — бег километра три и перестрелка с каким-нибудь дебоширом, который возомнил о себе черт знает что и попался под руку! А все эти «лечебные физкультуры» со страхом совершить лишнее движение казались глупостью. — Новую машину купил? — поинтересовалась Вита, восхищаясь и садясь внутрь. — Да, — кивнул Патрик, падая за руль и увлекая за собой Джессику. — Балбес старый, — прокомментировала она, даже не пытаясь удержать равновесие. — Пятнадцать суток, девочка! Вы оскорбили полицейского! — выдал он, заводя машину. Та сорвалась с места мгновенно. Джессика хихикнула. — Нет, ты вполне еще в самом соку, — поспешила исправиться Вита, поудобнее устраиваясь на сиденье. — Так мы куда? — Заскочим к нам в отдел. Я отчет по преступности собирался составить. Вчера недоделал его, плюс меня должна дождаться одна привлекательнейшая беспомощная преступница! Так и хочется выбить из нее… — ответил Патрик, делая опасный поворот. Пробуя скорость на вкус. — И как ты умудрился стать главным? Джесс, только глянь, на кого я вас оставила! Он ведь не о работе думает, а черт знает о чем! — улыбнулась Вита, расслабляясь. Как она так долго могла жить без этого? — Попрошу не обсуждать меня при мне! Я все слышу, дамы! — погрозил им Патрик, делая вираж. Они засмеялись. — Нет, на самом деле планы другие, — шепнула ей Джессика, на что Патрик показал им неприличный жест. Та отмахнулась: — Тебя отвезти в отель? Переоденешься? — Она коснулась ее больничной пижамы. Вита поморщилась. И правда. Они так быстро увлекли ее за собой, что даже переодеться не дали! — Нет. Давайте и правда в отдел, — посерьезнела она, — у вас там лишняя форма случаем не завалялась? — О, чувствую в тебе старую Виту! Завалимся потом в новенький ресторан под куполом? Там, говорят, кормят в полной темноте, — предложил Патрик, почесывая затылок. — Иди ты, — отказалась майор. — Я слишком долго сидела в четырех стенах, чтобы теперь намеренно ничего не видеть. — А я так надеялась пощупать кого-то под столом, — бесцеремонно выдала Джессика, толкая его в бок. Тот согнулся пополам от смеха, в последний момент дернув руль и избегая намеренного столкновения. Виту тряхнуло. Черт. Опасность была так близка только что… Казалось, ее вкус оставался на губах. Машина дернулась, замирая на месте. Патрик ввел какой-то код на панели управления, выдвинулся аппарат, под который он, выждав, подставил пару стаканчиков, взявшихся в его руках неизвестно откуда: — Дамы, по лимонаду? Вита, а у меня идея! — Я тебе за твои идеи… — ее несло. Она еле смогла остановиться, чтобы не пошутить слишком уж пошло. — Договаривай, — он выжидающе смотрел ей в глаза, пока та пила, едва не захлебнувшись от его пристального взгляда. Она ответила. — Так вот, зачем нам тебе форму искать? Хочешь, отдам тебе свой комплект? Он оттянул кусочек ткани на рукаве, демонстрируя: — Пахнет моим парфюмом. Хочешь? — Нет уж, воздержусь! — Виту пробрало от одного стакана, и она закашлялась. — Ты что мне подмешал? — Алкоголь для сугреву, — пожал он плечами, — как ты любила раньше. «Раньше». Это слово заставило застыть на одном месте. Раньше… Почему сейчас нельзя так же? Почему все это кажется каким-то безумием, которое никто не в силах остановить? Их смеющиеся лица. Исчезновение Илы. Как это сочеталось в ней? В отделе эта тройка не задержалась. Переодевшись комплект того, кого не было на работе, Вита продолжала шутить с ребятами и перебрасываться дружескими колкостями, читать чьи-то уголовные дела, будто утреннюю газету. Лишь на минуту, оставив Патрика и Джесс, Вита проскользнула в другую комнату, где за решеткой томились те, кто находился под подозрением. Щелкнув по выключателю, Вита зажмурилась. Как ослепительно. Люди за железными прутьями спали кто как, на деревянных скамейках и на полу. Те, кто не спал, вытаращились на нее в страхе. Ила порой смотрела так же, но она все равно… смотрела не так. Ила в нее верила. Эти люди же просто боялись. Во взгляде Илы всегда было что-то еще. Какая-то своеобразная нежность. У них же в глазах плескалось отвращение. И она их ненавидела за то, что они… не она. И ей просто хотелось кому-то врезать за ее отсутствие. На ком-то отыграться. — Ну-с, кто первый расколется в том, чего не совершал? — не очень удачно пошутила она, грозно глядя на них. Она пошатнулась, наслаждаясь ощущением легкого опьянения. Патрик налил ей еще, но она все еще вполне держала себя в руках. Надеялась, что держит. Она могла открыть любую из этих дверей и запереть опять. Она могла унизить любого. Власть текла по ее венам, давно забытая власть. Но, махнув рукой, Вита пошла прочь. Джесс чуть не уронила целый ворох папок, который тащила в неведомом направлении, а Патрик молча сел курить на подоконник. Завидев Виту, он подмигнул. Она отвернулась, но тут же сорвалась с места, помогая Джессике собрать все то, что та рассыпала прямо у ее ног. — Хватит там возиться! Знаю я одно местечко, — докуривая сигару, позвал их Патрик. *** Этот мудень уже битый час тряс перед ней яйцами, просвечивающими сквозь трусы. То есть, разумеется, прошло не более пяти минут, но ей казалось, что еще немного и все содержимое ее желудка окажется у нее на форме. Патрик со своими изощренными идеями опять был на гребаной высоте. Привез их в стриптиз-бар, где не был давненько — по его словам, в которые никто не верил, — и расселся неподалеку, любуясь одной девицей. Им же заказал лучшего стриптизера клуба, который стоил бешеных денег, но обещал, что оплатит, что «ради дам на все готов», и утверждал, что «Вите после больничной койки тем более надо отвлечься». Но она никак не могла отвлечься, и уж тем более ей не доставляло удовольствия следить за мужскими танцами. Джесс же, наоборот, была в восторге. Она попивала коктейль рядом, бросая томные взгляды по сторонам. Вита сидела хмурая, не скрывая этого, и лишь когда столкнулась с Патриком взглядами, улыбнулась. Он кивнул. Мол, развлекайся. — Вит, а я тебе говорила, какую шикарную косметику заказала? Я вообще собиралась другой фирмы, только вот… Вит, а вон тот симпатичный, смотри, как старается! Вит, слушаешь меня вообще? — Джесс присела ей на уши с самого начала. — Хоть бы одному купюру в трусы сунула! — Они, как видят, что мы в форме, все шарахаются, — ответила Вита, — будто мы тут на задании. — В этом и смысл. Это приятно, разве нет? Таким мужчинам я кажусь даже более загадочной, чем если бы я была в гражданском, — как ни в чем не бывало сказала Джесс, допивая коктейль до дна. — У тебя давно кто-то был? Тебе надо расслабиться, Патрик прав! — О, меня обсуждают, — Патрик навострил уши и в мгновение ока подсел к ним. — Я хочу повеселиться. Устроим шмон? Вита была рада возможности не отвечать на щекотливый вопрос подруги и не распространяться о своей личной жизни. Не сочиняя. Ничего не вороша. Не дожидаясь реакции, Патрик привстал с серьезным, собранным видом. Складочка к складочке, будто и не пил вовсе. Комар носа не подточит. — Есть подозрение на наркотики в вашем клубе, — заявил он первой попавшейся испуганной девице-стриптизерше, кивая на свои погоны, показывая, что он при исполнении. — Я вынужден вас обыскать. — У меня ничего нет, — задрожала та, — я же почти без одежды! — Тем лучше, — без тени намека, беспристрастно ответил Патрик. Джесс вскочила с блеском в глазах, вытаскивая дубинку: — Выворачивайте карманы, граждане. Мужчина, — она обратилась к одному дорого одетому, явно богатому мужику, на которого давно положила глаз, — я должна вас обыскать, и попрошу не оказывать сопротивления, — на последнем слове она сделала особый акцент. Он затрясся, пытаясь позвонить кому-то: — Но… я… я сейчас позвоню, и все решим! Виту передернуло. Даже власть имущие дрожали перед полицейскими. А Уильям посмел на нее покуситься. Хотелось свернуть ему шею прямо сейчас, и она бы непременно поехала бы его искать, если бы только не ее друзья, которые бы были против ее ухода. Как же часто они раньше проворачивали подобное, превышая свои полномочия! Азарт захватил ее, и она вступила в игру, усмехнувшись и вливая в себя очередной бокал. Оттолкнув мужика на шесте, который тут же стал возмущаться, Вита бросилась на поиски собственной забавы. Девчонка в коротком платьице, младше ее лет на десять, неуклюже бросилась с ее пути, лишь бы не попасться на глаза, но Вита была рада тому, что судьба сама подбросила ей жертву: — Ты прячешь наркоту? Ты? — Нет, пожалуйста! — К стене! — ее охватило зверство. Руки распустились сами, начиная лапать и для порядка залезать в карманы. Пока она плакала, Вита не осознавала, что делает. Ей было плевать на мужчин и эти дурацкие танцы, ей хотелось коснуться… Кого-то вроде нее. Она случайно сунула руку в карман той формы, что нашла на складе в отделе и… нащупала какой-то пакетик. Удача была на ее стороне. Простая ловкость рук и… — Твое? — Она трясла им перед ее лицом. — Твое? Старый прием для развлечения при превышении своих полномочий. Доводя девчонку до паники, Вайолет думала, что она окончательно сорвалась. Ей вдруг показалось, что ее глаза так похожи на глаза Илы — такие же невообразимо зеленые и притягательные… Она словно смотрела так же. У Виты уже крыша съезжала от всего этого. И от выпитого в том числе. Она снова вспомнила письмо, и сейчас оно казалось ей еще более абсурдным, чем раньше. Все встало на свои места. Картинки сложились в единый калейдоскоп. Ила пришла в Цитадель ради денег, так? Чтобы спасти мать, а может, дело было и вовсе не в матери. Но зачем участвовать в Битвах целый год, когда самый простой способ получить денежки — это вытрясти их из наивной влюбленной наставницы жалобным неграмотным письмом? — Ее передали нам! Я присмотрел ее еще тогда! — Патрик оказался тут как тут, забывая про всех своих стриптизерш, вместе взятых. — Что? Ты о ком? — заинтересовалась Вита, облегченно вздыхая, что хоть кто-то ее остановил, и теряя интерес к «жертве». — Да та дикарка, о которой я говорил! — он хлопнул себя по лбу. — А если не говорил, то сейчас говорю! Меня ждет лакомый кусочек. Это такая несправедливость, дамы, — мечтательно протянул он, — что такие красотки рождаются за Стеной. Но когда они идут к нам в руки, нельзя упустить шанс! Поехали! — Уже иду, — хихикнула Джесс, увиваясь за ним и бросая на стол пару монеток, дабы оплатить свой коктейль. Их, конечно же, не хватало. Вите пришлось раскошелиться самой. Она вспомнила ту фантастическую сумму, что указали в письме, и ей опять сделалось не по себе. Догоняя товарищей, она меньше всего хотела думать об этом. Но это все равно не давало ей покоя. В затхлой комнатке два на два за решеткой на полу лежала грязная оборванка, над которой склонился Патрик, присев на корточки: — Эй. — Он тронул ее за плечо, и она обернулась. Все ее тело было покрыто синяками, ссадинами, кровоподтеками. Вита выдохнула, застыв в дверях. И действительно, симпатичная на лицо, если не учитывать, что ее уже наверняка не раз попользовали… Но не та, кого она боялась увидеть больше всего на свете. Не прошло и мгновения, как Патрик вскочил как ошпаренный. Дикарка в него плюнула. С размаху дав ей пощечину, он схватил ее за шиворот, таща сопротивляющуюся, бессильно махающую руками девчонку за собой: — Поехали! Вита, не стой, как будто к полу приросла! Я давно не стрелял по воробушкам. Хочу развлечься. Когда он был в таком настроении — немного пьяный, агрессивный и желающий забав, его было не остановить. Никто и не пытался никогда. Патрик больше не шутил, лишь сосредоточенно вел машину, петляя по улицам. Все молчали. Джесс лишь один раз толкнула Виту, протягивая пистолет: — Держи пушку, я и тебе захватила. — Спасибо, — коротко буркнув в ответ, Вита отвернулась к окну, пытаясь справиться с противостоянием в своей голове. Дикарка ехала с ними, отключившись на заднем сиденье. Он вырубил ее ударом, явно желая проучить. Лохмотья девушки задрались, придавая ей непотребный вид, но никто не смотрел, а Вита сдерживала в себе желание поправить ее одежду. Сейчас это почему-то казалось ей важнее всего. Джессика, махнув своими роскошными косами, включила на датападе их славную старую песню. Гимн отдела. Команды. Вайолет вздрогнула от внезапно полившейся музыки, вспоминая. Какие были времена! Раз ступенька. Два ступенька. Три ступенька. Вита поднималась все выше, сжимая в руке пушку и зная, что если она остановится — они тоже. Она шла первой и все чаще смотрела не под ноги, а в небо — там восходящее солнце окрашивало небо в светло-синий. Могучее светило, не знающее чужой боли. Не ведающее бесконечных людских драм и страданий. Не желающее никого осуждать. И за это Вита была ему благодарна. Патрик вынес на руках беспомощную девушку и бросил ее на землю. Полицейские расположились на небольшой площадке, специально оборудованной для обзора и слежки сверху. Но, понятное дело, что использовали ее для другого. Быстрым движением достав из кармана формы какой-то пузырек и взболтав его, Патрик поднес к лицу девицы, валяющейся у его ног. Дикарка шевельнулась, открывая глаза, преисполненные ужаса: — Пожалуйста… — Заткнись, — он схватил ее за плечи, приподнимая, — и смотри, тварь. Джесс приподняла найденный ею камень и с силой зашвырнула. Броска хватило, чтобы он пролетел несколько метров и с глухим стуком упал на землю. Сменив песенку на датападе, она отложила его и мотнула головой, отбрасывая косы назад, присмотрелась. — Вижу одного… У кого больше воробушков, тот победил! — с азартом закричала она. — У меня первая! Подставив подножку дикарке, которую он только что лапал, Патрик отправил ее вниз. Девушка пролетела с десяток метров, стукнувшись о землю. Ее крик отдавался у Виты в ушах громким звоном. Вита подошла к краю, глядя вниз. Дикарка раскинулась в неестественной позе и, кажется, больше уже не дышала. Жестоко с его стороны, но она не чувствовала особой жалости. Это чувство словно притупилось в ней после письма. — Ах ты… Так нечестно! — прицелившись, Джесс высмотрела движение в зарослях деревьев и, увидев их — немолодого мужчину с собакой, носящейся с лаем у ног, — выстрелила. Он успел увернуться, бросившись прочь, но следующая пуля попала в пса, беспомощно упавшего в прыжке. Вайолет взвела курок, осматривая окрестности. Вытащив флягу, в суматохе забранную из бара, она сделала глоток, и сознание поплыло еще немного. Адреналин ударил в голову. Невозможно было сосредоточиться — да она и не хотела. Заметив у Стены тень, обладатель которой явно подозревал, что сейчас не лучшее время продолжать путь и решил затаиться, Вита присела, наводя прицел. Пуля разорвала воздух, несясь к цели. Время застыло лишь на мгновение, после чего ускорилось, убегая прямо из-под ног. Больше ничего не хотелось держать под контролем. Хотелось, чтобы кто-нибудь ответил за предательство Илы. Кто-нибудь другой, раз не она сама. Они все заслуживали этого. Заслуживали влачить жалкое существование за Стеной. Никто не получит от нее ничего. Ила тем более. Чей-то крик боли послышался под общий гул ликования. Это она попала или кто-то другой? Они расстреливали их, как в тире, возомнив себя палачами, вершителями чужих судеб. Смеясь в пьяном угаре и играя в игру. Ведя счет… но не сбитым плюшевым мишкам, а чьим-то чужим жизням. Впрочем, какая была разница? Воробушки разбегались в страхе, едва завидев опасность. Никто не жалел пуль. Солнце над ее головой расцветало ярким огненным цветком, и никто не требовал оправданий. Никто не ждал, что она поведет себя иначе. Никто не смотрел на нее так, словно она совершает что-то дикое. Плохое. Виту охватила такая радость, будто случилось что-то замечательное, а друзья поздравляли ее с этим. А друзья — были рядом. Это ведь определенно лучше затхлых больничных стен? Это ведь лучше оглушительной тишины? Она бы не ответила. Но проблема заключалась в том, что никто и не хотел спрашивать. Киборг оглушительно засмеялась, гораздо громче Джесс: — У меня еще воробушек! — возвестила она. — Целься лучше, мазила! — поддразнил Патрик. — Ты и плечо-то еле задела! — Ах ты… — отозвалась Вита, видя, что затвор пистолета отъехал назад и зафиксировался. Черт. Она же проиграет. Вытащив пустой магазин, она достала новый и, заполнив пушку патронами, услышала щелчок. Готово. Свист пуль стоял в ушах. — Осечка! — прокричал кто-то. — Вот же… Она разделяла эту досаду, смещая свое положение. Над Стеной дул сильный ветер, и чтобы устоять здесь на ногах, надо было еще постараться. Охвативший Виту восторг не проходил, усиливаясь. Давно она так не веселилась. И как она жила без этого? Неожиданно ее сердце екнуло. Будто остановилось, после чего забилось снова — в ускоренном темпе. Нет. Этого просто не могло быть. — Эй, смотрите-ка, — первым обратил внимание Патрик, — там сейчас будет что-то интересненькое! Он указал пальцем вдаль. Процессия приближалась, и Вита так хотела ошибиться, но знала — ошибки не будет. Ила… Точнее то, во что она превратилась, мчалось вперед по корягам и камням, лихо перепрыгивая их, а за ней бежало несколько отвратительных существ, похожих на мерзкую слизь, облаченную в тушу инопланетянина. Они так неуклюже передвигались, однако ничуть не отставали от нее. Да, наверняка это были те виды, что обитали за периметром и не давали покоя дикарям, но, к счастью, Цитадель была огорожена от них прочной Стеной. Страшно было бы подумать, что случилось бы, ворвись такие в город… Виту передернуло от отвращения и ужаса. Она застыла на месте, не зная, что предпринять. Письмо! Возможно, написанное в нем было правдой и тогда… Но что тогда? Все происходило в считаные секунды. Вот Ила споткнулась, падая. Вот они набросились на нее. Улюлюканья друзей, прекративших стрельбу и ожидающих, что будет дальше, стали единым звоном в ее ушах. Для них это было лишь очередным зрелищем, так удачно попавшимся на глаза, поводом для смеха. Для нее — нет. Даже с такого расстояния Вита могла разглядеть, в какую оборванку превратилась Ила, увидеть, как-то, что наверняка когда-то было одеждой, теперь свисало с нее лохмотьями, рассмотреть ее синяки и кровоподтеки, хаотично разбросанные по всему телу. Черт возьми, что же с ней сделали? И самое главное, за что? Когда погоня добралась до нее, она закричала, и Виту как током ударило. Она словно получила сигнал. Ноги из ватных вновь стали вполне ощущаемыми, и стоять на месте больше не было сил. Стоило предпринять что-то, но они… Патрик, Джессика. Остальные. Все были здесь. Подойдя к самому краю, Вита присела, взводя курок. Один меткий выстрел свалил с ног инопланетянина, бросившегося на Илу и почти упавшего на нее сверху. Такая туша придавила бы ее! Но пуля подкосила его, по инерции направляя огромное тело в другую сторону. Он бухнулся возле и затих. Ха, один был готов! Другие бросились осматриваться по сторонам, ища причину произошедшего. Они были перед ней, как в тире, беспомощно озирающиеся вокруг. Каждого хотелось расстрелять. Расстрелять, а потом воскресить, чтобы расстрелять снова. — Хэй! Как ты ловко его, — Джесс присела рядом, — я тоже хочу! Патрик уже еле-еле держался на ногах, но все равно снова приложился к бутылке джина: — Как же грязно они умирают! Чудики эти! Совсем не как дикари. А впрочем, зря это вы! Я хотел видеть, что дальше буде… Он шатался. Джессика разом сбила с ног двоих, но промазала по третьему, не успев добить их всех. Вита подхватила. Они были единой командой в этот момент, и лишь одна Вита знала, чего стоит промашка, какова цена любому замешательству. Для нее уже давно закончились игры. Она так сильно сжимала в пальцах пистолет, что костяшки болели от напряжения. Руки вспотели. — Меня что-то уже мутит от выпитого, — не моргнув глазом, солгала Вита, посматривая вниз. — Вон как его! Джесс сфокусировала блуждающий взгляд, оборачиваясь к Патрику, а когда повернулась обратно — Виты и след простыл. Та уже спускалась по ступенькам, после чего перешла на веревочную лестницу, отчаянно перебирая руками. Появление Илы отрезвило ее. Но она знала, что ничем не поможет ей на Стене. Вита бежала к посту, но, как только вышла из-за поворота, перешла на шаг, сложив руки в карманы. Она надеялась, что ничто в ее внешнем виде и поведении не вызовет подозрений. Как же повезло, что она надела форму! Была бы в гражданском — возникли бы проблемы. А так все должно было пройти гладко. Охранник поднял голову, завидев ее приближение: — Извините, какие-то проблемы? Он лебезил. — Именно! — Виту уже бесила собственная медлительность, но нельзя было подать виду. — Я займу твой пост ненадолго. А твоя судьба… решится скоро. Она загадочно усмехнулась, на что он мгновенно напрягся, глянув на ее погоны: — Но я несу свою службу как полагается! — Об этом поговоришь с начальством. Дуй в отдел, что за тебя отвечает! Пока не поздно стало, — она хихикнула. — Простите. — Он вышел из будки и медленно пошел прочь. Вите так и хотелось дать ему пинка для скорости. Еще и оборачивался! Пару раз, пока не скрылся из вида окончательно. Медлить больше было нельзя. Если он вернется, решив задать какой-нибудь глупый вопрос… Вита на месте его придушит. Она посмотрела по сторонам, после чего ринулась к кодовой двери, по памяти вводя цифры, что заучила уже давно. Скользнув внутрь, Вита повторила это действие на второй двери, что открывалась с другой стороны. Секунда и… Руины домов и горы мусора лежали перед киборгом как на ладони. Смотреть на это убожество со Стены она еще могла, но здесь!.. Она никогда еще не была так близка к трущобам. Но ей необходимо было быть здесь. Ее душило чувство вины. Она не поверила письму и расплачивалась за свою ошибку. Кто знает, что там действительно случилось? Оставалось надеяться, что Иле после такой передряги хватит сил домчаться сюда. Сделать шаг наружу у Виты духу бы не хватило. Позвать ее — тоже. Ее могли заметить ребята сверху! Решат, что она совсем рехнулась по пьяни, или еще заподозрят чего. Так она и стояла там, где ее не видно, придерживая для нее дверь, отчаянно призывая к ней мысленно и совершенно не зная, слышит ли та. А перед глазами проносились строки того письма, спрятанного под подушку в палате Первого городского госпиталя. Так позорно спрятанного при друзьях. Но скоро все это обещало стать более объяснимым, так?