Дорогой, огненный дождь идет

      Первой же мыслью после пробуждения было срочно пописать.       Сак перевернулся и попытался сесть, но обнаружил, что накрепко замотан в простыни. Он молча проклинал улыбающееся лицо Барби, распутывая обернувшуюся вокруг ног ткань и наконец вставая. Джонатан все еще крепко спал, лежа на животе и неловко прижавшись щекой к полу. Сбросив простыни в кучу, Сак на цыпочках подошел к двери и вздрогнул, когда над головой громко звякнул колокольчик.       Снаружи оказалось холодно и сыро. В небе все еще висели тучи, непрерывно омывающие землю холодным душем. Сак прижал руки к груди и быстро добрался до заднего двора здания, где его не было видно ни с дороги, ни через окна, — подальше от чужих глаз. Если за те пять минут, что ему потребуются на облегчиться, Джонатан все таки проснется, то пусть его хотя бы не застукают со спущенными штанами.       Переход от туалета к деревьям случился вскоре после покидания фермы, но Сак никогда не задумывался, с какими трудностями сталкивалась его мать, пока не присоединился к Демонам и не услышал бесконечный поток жалоб Мары. Теперь, расстегивая ширинку, он благодарил Бога за то, что родился мальчиком, способным целиться и стрелять.*       Голова едва держалась прямо от усталости. Обычно Саку не было необходимости мочиться так рано утром, и после недолгих раздумий он решил свалить все на Джонатана. Он повел плечом, расслабляя мышцы, и пробормотал: — Дурацкий Джонатан со своим дурацким супом и скармливанием мне с этим своим дурацким сексуальным лицом...       ...И это стойкое ощущение зрительного контакта, которое преследовало его во сне вплоть до самого утра. Сак содрогнулся, стоило вспомнить об этом. Как удалось избежать сердечного приступа во время самого процесса, он все еще не знал.       Примерно тогда же он понял, что уже закончил облегчаться, и упс.       Его пенис не был таким твердым по пути из магазина.       Едва сдержавшись, чтобы не хлопнуть себя по лбу, Сак аккуратно натянул нижнее белье и прикрыл курткой выпуклость в паху. Если Джонатан что и заметит, — что очень маловероятно, — это можно легко списать на утренний стояк. Он же парень, поймет. И, в лучшем случае, не испугается.       И все же, забрызгавший кожу дождь и неожиданно яркий свет пасмурного дня окончательно разбудили Сака. Тот, вздохнув, покорно отдал себя в руки бессоннице и очередному дню накопления запасов. Завернув за угол, парень направился к бензоколонкам с покачивающимися на ветру резиновыми шлангами. От одной сильно несло бензином, и он осторожно обошел ее, неглубоко дыша.       И снова оказался на дороге. По левую руку — обветшалый фургон, бар. Дом, в котором они остановились, где-то вдалеке. Справа — два дома в облупившейся коричневой краске и с заросшими газонами. Позади — заправка и все еще спящий Джонатан.       Сак знал, что хочет. Вернуться в здание, улечься рядом с Джонаном и, может быть, даже украдкой несколько раз взглянуть на его лицо, узнать, как ходит его грудь** при дыхании. Как обесцвеченные волосы ощущаются под пальцами.       Он знал, что хочет, но не должен.       Стряхнув остатки сна, Сак позволил себе в последний раз бросить взгляд на Джонатана через дверь. Проспит еще какое-то время. Развернувшись к одному из домов — с мертвыми лилиями напротив почтового ящика, — он прокрался по лестнице и открыл дверь.

***

      Джонатану потребовалось несколько минут на понять, что он проснулся в одиночестве.       Поначалу он просто перекатился на другой бок, пытаясь избавиться от покалывания в отлежанной во сне руке, неторопливо открыл глаза и уставился в запятнанный водой потолок. Растерялся на мгновение, — потому что все вдруг оказалось неожиданно белое, — пока мозг не напомнил о вчерашнем переезде. Больше не на ферме, больше никаких консерв со вкусом кетчупа.       Нет, теперь они спали на холодном полу и ели холодный суп со вкусом кетчупа. Так-то гораздо лучше.       Джонатан вытащил руки из простынного кокона, вытянул их над головой, а затем хлопнул себя по лицу. Предыдущая ночь была... дикой. И это не только про испытание супом. Возможно, — а возможно и нет, — ему приснился сон с очень сексуально выглядящим Саком. Джо почти ничего не помнил, кроме, разве что, ощущений: было неуютно и жутко возбуждающе одновремено.       Кстати о Саке. Где он?       Сев, Джонатан с удивлением (но не шоком) обнаружил оставленный на полу неряшливый ворох. Он медленно снял с себя простыни, поднялся на ноги и позвал все еще хриплым ото сна голосом: — Сак?       Стеллажи не ответили. Похоже, Сака не было на заправке, только если тот не лежал где-нибудь на полу. Джонатан выглянул в окно и поморщился, увидев дождь, прошел глубже и попытался еще раз. — Сак? Ты где?       Снова тишина, пугающая оттого, что обещает не очень-то желанную прогулку под дождем. Но еще сильнее Джонатану не хотелось начинать завтрак без спутника, чтобы случаем не съесть чего забронированного.       Он собирал ногами простыни в более-менее опрятную кучку, когда увидел это. Короткое движение за стенами станции, чуть дальше по дороге. Тихо подойдя к двери, Джо посмотрел на другую сторону улицы. Слышны были только бьющаяся о землю вода и мерно стучащие о кафель капли. И никакого движения. Что бы это ни было, оно, очевидно, исчезло.       Пожав плечами, Джонатан потянулся к дверной ручке, думая, что грубый звук колокольчика возвестит о его уходе.       Он точно не ожидал, что дверь распахнется, колокольчик грохнется на пол, и двое грубо схватят его за руки за считанные секунды.       Джо вывернулся, с силой ударился о дверной косяк и, с трудом выпрямившись, побежал. По приближающемуся звуку шагов и резкой боли в колене каждый раз, как ноги касались асфальта, он знал, что ему не уйти.

***

      Это оказался самый скучный дом, в котором Сак когда-либо бывал.       Сплошь белые стены. Всего две картины, и одна из них — пейзаж с травяным полем, какие можно найти в кабинетах врачей и какие начинаешь ненавидеть уже спустя пять минут пребывания в приемной. Другая же была семейным портретом, выполненным в самой типичной манере Сирса. Сак не стал его рассматривать. Он не хотел знать, чей это дом.       В конце концов, ему придется рыться в шкафах и ящиках с нижним бельем. Он сможет узнать оттуда гораздо больше, чем когда-либо хотел.       Например о том, что пара, раньше живущая здесь, увлекалась довольно извращенной херней — чего только стоило дамское белье с кожаными ремешками. Как, черт возьми, это вообще можно носить?       Но, впрочем, если подумать, его вполне могли и не носить.       Сак бросил белье на пол, в растущую кучу вещей, которую он любовно окрестил «Бесполезной Хуйней». Пока что там валялись лифчики, тампоны и ярко-розовый вибратор, который он подобрал кончиками двух пальцев и тут же отшвырнул.       В другом конце ящика лежала одежда, предположительно пренадлежавшая хозяину дома. Майки можно было бы спасти, хотя некоторые размеры Саку, вероятно, будут велики. Тот намеренно не обращал внимания на стопку бóксеров, которые ему никогда не нравились, в самом углу; хотя, может, Джонатану они приглянутся.       Джонатан в боксерах. Слишком опасно о таком думать.       Вздохнув, Сак вытащил из глубины ящика остатки женского белья. Лифчик, завалявшийся тампон, несколько разных штук. О, смотрите-ка, еще вибратор. Схватив все разом, он завершил первую версию «Бесполезной Хуйни» и принялся за вторую, с вещами из нижнего ящика.       Сак открыл его и хотел было громко застонать, — только завидев массу спутанной ткани вне хоть какого-то подобия порядка, — когда с улицы раздался крик.       Он развернулся к окну. Если Джонатан встал, почему он кричит? Сак потянулся к рукоятке ножа. Возможно, это был вовсе не Джонатан.       Он не был уверен, какой из вариантов пугал больше.       Отодвинув занавеску, Сак успел заметить, как Джонатан ворвался в другой дом — тот, что планировалось осмотреть на следующий день, если повезет — вместе с преследователем.       Мужчина, большой и грузный, одетый в черное, с трубой в руке.       Он едва не споткнулся о белье, пулей вылетая из дома.

***

      Джонатан бежал быстрее чем когда-либо прежде, и этого все равно было недостаточно.       В отчаянии он ворвался в один из заброшенных домов, надеясь скрыться от нападавших в шкафу или подвале. Джо заскочил внутрь, даже не потрудившись захлопнуть за спиной дверь — дерево ударилось о стену, стоило ему завернуть за угол и направиться к лестнице, по пути запнувшись о ковер.       Вскарабкавшись на всей скорости, Джонатан услышал глухой лязг металла о мягкий пол совсем близко к его правой ноге. Быстрее, быстрее, он должен подняться быстрее и найти дверь с замком и тогда, возможно...       Как только его колено коснулось площадки, металл обрушился прямо на левую лодыжку.       Джонатан вскрикнул, пытаясь развернуться к нападавшему. Он с трудом ушел от третьего удара, оказывается, трубой — тот пришелся рядом с бедром и задел руку.       Отпрянув, Джо увидел бесспорно последнее в своей жизни — огромного мужчину с маниакальной улыбкой на лице, заносящего над ним ржавую и окровавленную трубу.       Он врезался спиной в дешевый деревянный шкаф в коридоре и просунул пальцы под дверь, треща ногтями. Труба начала падать.       Слишком поздно.       Джонатан крепче вцепился в косяк и закрыл глаза, ожидая боли, и крови, и...       Лязг.       Он приоткрыл один глаз — металл, прошедшийся по металлу, и знакомые рваные джинсы. Вздохнув, заставил себя сесть. И произнес: — Сак.       Заместо схлышувшего напряжения пришла сильная боль; осколки костей и щепки под ногтями дали о себе знать. — Блядь!       Сак торопливо оглядел его через плечо. Крови не видно, но болит, значит, где-то все же есть рана, подумал он. И наконец заметил явно размозженную лодыжку.       Вновь обратившись к нападавшему, Сак выхватил нож, заставляя потерять равновесие, и приставил его к чужой шее. Лицо искривилось, превратившись в то, что Мефистофель всегда лаского звал «Лицом Демона». — Я собираюсь тебя прикончить, — прошептал он едва слышно, хрипло от гнева.       Нападавший, к его чести, выглядел напуганным до смерти секунды две, но только в его глазах промелькнуло узнавание, и он расслабился, упер руки в бока. — Совачевски?       Сак сразу узнал голос. Он принадлежал Майклу, Демону, одному из разведчиков, связанному с программой размножения. Он был из того типа людей, к которым Мефистофель в личных отношениях проявлял неприязнь, но в рабочих не мог ни к чему придраться. Вкратце: «вообще он та еще сволочь, но работает хорошо».       Как ни странно, этот факт его ни капли не успокоил.       Майкл перегнулся через перила. — Трой, тащи свою задницу сюда! Это Совачовски! — крикнул он вглубь дома.       Сак поморщился, узнавая второе имя и вопреки всему надеясь, что его не вспомнят. — Кто? — последовал слабый и раздраженный ответ. — Ты знаешь! Голубок который.       Майкл сверкнул Саку хищной улыбкой, но тот только сильнее сжал рукоять ножа. — Вот черт! Правда? — Послышались громкие шаги, и в комнате появился еще один мужчина, такой же тяжелый, как Майкл, и по крайней мере на голову выше. Он рассмеялся. — Черт, Голубок! Ты чего здесь делаешь? — Могу спросить тебя о том же, Трой.       Даже сам Сак удивился тому, как холодно это прозвучало. Трой остановился посреди лестницы, а Майкл заинтересованно вскинул брови. Реакцию Джонатана узнавать не хотелось. — Хей, Совачовски, — кивнул Майкл на все еще протянутую к горлу руку. — Почему бы тебе не убрать нож? — Только если уберешь вот это.       В ответ Сак махнул на трубу, ту, что оставила вмятины под лестничным ковром. Ту, что, он видел, проламывала людям черепа. Он не сильно беспокоился о том, что Майкл может его ранить, — тот хоть и был подлецом, но какие-то принципы против причинения вреда союзникам все же имел, — но с Джонатаном совсем другая история. Стоит сдвинуться с места, и мужчина снова бросится в атаку.       Майкл пожал плечами, выпустил трубу из рук и ухмыльнулся, когда Джо дернулся от резкого звука. Сак неохотно спрятал и свое оружие. — Что ты здесь делаешь, Майкл? — Думаю, то же, что и ты. Развездываю. — Майкл недобро покосился на Джонатана, и Сак чуть придвинулся, чтобы закрыть собой спутника. Этот жест не остался незамеченным, так что мужчина прислонился к стене и скрестил руки на груди. — А ты? — Эм.       Черт, он об этом не думал. С каким «правильным» ответом ему согласиться? С тем, где он сбегает от Демонов? Или с тем, которого ждал Майкл?       Трой ступил на площадку и теперь возвышался над подростками вместе с Майклом. — Разведываю. — Тогда не слишком хорошо справляешься, Голубок.— Трой указал на Джонатана, и дальнейшие слова заставили Сака раскраснеться: — Видел, как вы вчера ночевали вдвоем. Разве что, — продолжил мужчина и усмехнулся, наклоняясь так, что их глаза оказались на одном уровне, — ты не пытаешься залезть к нему в штаны?       Сак стиснул зубы и отвел взгляд, чувствуя, как горит лицо. Его едва не передернуло от отвращения, когда дыхание засмеявшегося Троя коснулось его щек. Тот выпрямился и повернулся к спутнику. — Голубок взрослеет, Майк!       Тот фыркнул. — Мог бы стараться получше. Этот ублюдок напоминает мою бывшую. — Напомни, что с ней случилось? — Сучка сгорела в собственной квартире. Никогда в жизни не был так счастлив.       Пока двое старших Демонов отвлеклись, Сак воспользовался шансом и опустился на колени рядом с Джонатаном. Он понизил голос, надеясь быть услышанным сквозь хриплые оскорбления. — Ты в порядке?       Джо попытался повернуть поврежденную лодыжку. — Она может быть сломана. Болит что пиздец.       Кивнув, Сак сдвинул шапку со лба. — М-м, дай мне взглянуть на руку.       Оба резко втянули воздух, завидев, в каком состоянии пальцы Джонатана. Острые кусочки дерева полностью вонзились в ногтевые ложа — раны все кровоточили, создавая уродливые лужи под пластинами. — Оу, — прошептал Сак, осторожно переворачивая руку ладонью вверх. С подушечками пальцев дела обстояли не лучше. — Согласен. — Джонатан перевел взгляд на Майкла и Троя, которые теперь странно молчали. Он нахмурился, изо всех сил стараясь выглядеть устрашающе. — Че-нить нужно?       Трой заговорил первым, несмотря на укоризненно глядящего на него Майкла. — Ничего. Не хотелось бы мешать романтическому моменту.       Теперь уже лицо Джонатана залилось краской. Он коротко взглянул на Сака, — который ну не может же позволить им говорить такие вещи, — но тот решительно уставился в пол. — Предупреждаю сразу, чувак, — начал Трой, безуспешно пытаясь сдержать смех, — поосторожней с мылом.       На этот раз улыбающийся Майкл просто шлепнул его по руке. Теперь Джонатану даже не нужно было изображать угрозу; настоящий гнев заклокотал у него в груди. Он было собирался рявкнуть определенно что-то очень тупое, но почувствовал пульсирующую боль в руке. Ту нежно сжимал Сак и отрицательно качал головой. Не стоит.       Выдохнув, Джонатан прислонился к шкафу и продолжил пялиться на мужчин, которые, в свою очередь, продолжали шутить: — Знаешь, может, теперь, когда у него есть парень, он перестанет к нам лезть. — Черт, я почти буду по этому скучать.       Сак громко откашлялся и встал. Голоса тут же затихли. — Вам что-нибудь нужно, или мы можем идти? — О, да ладно, Голубок. Ты же любишь меня видеть. — Трой наклонился к Джонатану и зашептал: — Ему нравятся мускулы. Это, еще у меня громадный... — Заткнись, Трой. — Вместо этого Сак развернулся к Майклу. — Ну?       Он действительно ожидал, что Майкл сдастся, сгребет трубу и напарника и провалит из дома. Не того, что тот вдруг оживится, полезет в сумку и вытащит что-то. — Босс сказал передать тебе это, если увижу.       Сак принял листок бумаги, на лицевой стороне которого тянущимся почерком Мефистофеля было выведено его имя, и вздохнул. Вероятно, письмо с выговором. — Хорошо. Что-нибудь еще?       Он посмотрел Майклу прямо в лицо, пытаясь без слов передать, как сильно он больше не хочет его видеть. Судя по понимающему кивку и поспешному возвращению трубы в руки, у него получилось. — Не-а. Ну, тогда мы просто уйдем. — Майкл схватил Троя за куртку и подтолкнул к лестнице. — Попрощайся с Голубком, Трой. — Свидимся, Голубок. — Сак почти расслабился. Может быть, это все, может быть, он не скажет что-то глупое хоть единожды... — Я знаю, ты хочешь мне отсосать, но это может подождать.       Не повезло.       Сак не пошевелся, пока не хлопнула входная дверь, и дом погрузился в тишину, нарушаемую только дыханием Джонатана. Наконец, убедившись, что мужчины и вправду ушли, он повернулся к Джо, присел на корточки и открыл письмо.       Пока Сак читал, Джонатан кипел от злости. С чего этот парень позволяет себе так с кем-то разговаривать? По крайней мере, очевидно, что Сак ему не симпатизировал. В противном случае, Джо пришлось бы серьезно побеспокоиться за свое психическое здоровье.       (Только позже, проснувшись на следующее утро, Джонатан поймет истинный смысл насмешек Троя; Сак — гей. У него будут смешанные чувства по этому поводу. С одной стороны, как этот ублюдок смеет; с другой, твою мать, да у него есть шанс. Он перевернется, чтобы посмотреть на Сака, и тогда-то осознание захлестнет, доведя до короткой панической атаки.)       Закончив читать, Сак вздохнул и бросил листок спутнику на колени. Тот поднял его здоровой рукой и прочел:       «Дорогой Сак,       Я немного беспокоюсь за тебя. Прошел почти месяц с тех пор, как ты отправился на разведку, и, насколько я понимаю, ты пробуешь метод Мары. Признаюсь, я пишу это, чтобы отвязаться от нее. Она боится, что ты сдружился с кем-то, кто принуждает тебя к вегетарианству.       Я пытался объяснить, что этого никогда не случится, но она совсем меня заболтала и таки добилась своего.       Я понимаю, что такие вещи занимают время. Не спеши возвращаться, но, пожалуйста, подумай, действительно ли твоя миссия стоит того, чтобы оставаться снаружи зимой. Мне было бы лучше, вернись ты на базу.       Я посылаю это с Майклом со строгим наказом передать тебе. Если найдешь без Майка, аллилуйя. Наконец-то причина избавиться от него.       С уважением, Мефистофель»* — Так кто этот, — Джонатан прищурился, пытаясь разобрать написанное от руки имя, — Месрнепюфш?       Сак перестал выглядеть хмуро и хихикнул, забирая письмо. — Мефистофель мой босс. — Кажется, он беспокоится о тебе.       Он пожал плечами, осматривая лодыжку Джо, для пробы согнул сломанный сустав. — Меф мне как папа. Наверно, лучшая часть в становлении Демоном. Можешь догадаться, что хуже всего. — Странные придурки, которые обвиняют тебя в том, что ты насильник? — Джонатан пожалел о своих словах, как только они сорвались с его губ. Сак поморщился, но ничего не ответил, и, неловко откашлявшись, Джо сменил тему. — Поможешь спуститься?       Вновь пожав плечами, Сак взял его под руку. — Будет трудно, но, думаю, мы справимся.       Спускаться по лестнице оказалось тем еще испытанием, к которому никто не оказался готов. Парни чуть не сломали каждый по лодыжке. Еще и ковер никак не упрощал задачу. Когда они, шатаясь, вышли за дверь, Сак настоял на перерыве. Снаружи все еще было холодно, но дождь прекратился. Некоторые облака расступились, явив голубое небо.       Спустя десять минут они пересекли дорогу и без помех вернулись на станцию. Сак неловко помог Джонатану улечься. Постаравшись не выпустить тело раньше времени, он перестарался, продержал дольше нужного и, когда его потянули вперед, почти повалился на блондина. Ноги ударились о холодную плитку, а грудь и лицо врезались в теплое тело. Сак отстранился слишком быстро. — Прости, прости! — бормотал он, отползая назад и стараясь не задеть никакие конечности. Джонатан вздохнул и уставился в потолок, пока Сак уходил рыться в сумке в поисках обезболивающих. Тот вернулся уже с тремя таблетками и бутылкой воды. — Ты в порядке? — Думаю, да. — Джо принял обезболивающие и снова вздохнул. — Какой у нас план?       Сак смущенно поднял утащенный с фермы пинцет. — Будет лучше, если ты расслабишься.

***

— И... вот.       Сак закончил накладывать повязку на лодыжку Джонатана и улыбнулся, когда тот выпустил из зубов успевший настрадаться за полчаса уголок простыни и испустил вздох облегчения. — Пиздец, как болит-то. — Ну, если нет чего еще, то я закончил причинять тебе боль. — Не, я в порядке. Спасибо, Сак.       Облака рассеялись, уступив место чистому черному небу. Весь день парни вытаскивали занозы из руки Джонатана и вправляли ему лодыжку. За все это время Сак не ел и не пил.       И если Джо выглядел как черти что, — окровавленный, опухший и бледный, — то Сак больше походил на черти что прямиком из Ада и хорошенько там потрепанное.       Сак ничего не сказал, но улыбнулся, и Джонатан через боль улыбнулся в ответ, так что он истолковал это как «не за что». Тем временем рыжик распаковал пирожное, разломил его на две части и подтолкнул большую к спутнику. — Тебе надо поесть.       Джонатан поморщился. — Если честно, думаю, меня стошнит, если я что-нибудь съем.       Сак проглотил прожеванный кусок и нахмурился. — Слишком больно? — Не знаю. Просто не голоден, наверно.       Прикусив щеку изнутри, он отломил от выпечки, что дал Джо, кусок поменьше и протянул ему. — Всего кусочек. — Только если ты им меня накормишь, — ухмыльнулся тот.       Лицо Сака покрылось красными пятнами. Парню потребовалась минута на прийти в себя и шутливо ткнуть Джонатана в лицо. — Как скажешь, красавчик.       Он прижал еду к губам Джонатана, наблюдая, как она скользит внутрь и по языку. Кончики пальцев оказались охвачены сухим теплом, а затем медленно покинули рот.       Сак чуть не положил руку на щеку Джонатана, наклонившись вперед, когда понял, что делает. Он отдернул руку, сел быстро, так, что почувствовал, как треснул один из позвонков. — Окей! Ну, э.       Стало внезапно приятно от того, что лицо Джо порозовело.       Но не настолько, чтобы продолжить занятие. Сак схватил простыни и плюхнулся на пол, поспешно задув свечу. — Ночи!       Ответ вышел запоздалым, таким, будто перехватило дыхание. — Спокойной ночи.