Дорогой, огненный дождь идет

      Следующие два дня оказались полностью посвящены рытью в чужих вещах и попыткам игнорировать боль Джонатана.       Тот, к его же чести, старательно прикусывал язык, как мог скакал на одной ноге через всю улицу и не издавал при этом ни звука. Сак из великолепной минутной предусмотрительности прихватил с собой пузырек с обезболивающими.       Однако, из минутной же великолепной непридусмотрительности он так и оставил на полу спальни вибраторы и белье , разлетевшиеся в стороны от безумного рывка и оттого еще более броские. Джонатан приподнял бровь, пока Сак помогал ему устроиться на кровати. — А это что такое?       Джо затеребил скомканное на матрасе тонкое одеяло. Все в комнате было в беспорядке, говоря о спешке ее бывших обитателей покинуть дом: оба шкафа распахнуты настежь, в дверях висят паутины; уроненный второпях флакон с дешевыми духами разбился, запачкав ковер и оставив после себя едкий запах спирта и цветов. — Это, эм, — сказал Сак и попытался пнуть что-то из кружевного белья под комод, но то только зацепилось за нос ботинка, — хлам. — Интересный такой хлам, по-моему. — Ну, ага. — Наконец сняв трусики с обуви, он бросил их обратно в ящик и вытащил стопку белых футболок, которые оставил там накануне. — Глянь это.       Джонатан опасливо взял одну, уловил затхлый запах и сморщил нос, прежде чем кинуть ее на пол. — Для чего именно? — Думаю, посмотреть, налезет ли тебе что.       Заглянув в захламленный ящик, который он собирался перебрать, Сак застонал и поник. — Что? Не говори, что у них целый ящик вибраторов. — Отбросив еще одну кофту, Джонатан вытянул шею, чтобы посмотреть на комод.       Это вроде как повеселило Сака. Тот, во всяком случае, выдохнул чуть сильнее, будто смеясь.* Джо спрятал улыбку, склонив голову и сделав вид, что рассматривает подол кофты. Он проснулся посреди ночи, когда эффект первой порции обезболивающих закончился, и в ожидании, пока вторая подействует, пялился в потолок. Просто думая.       Именно тогда он понял значение слов Троя: Сак гей. Сначала ему хотелось лишь встать — несмотря на то, что лодыжка пульсировала, как сука, — отыскать эту сволочь и ударить по лицу. Или по члену, который, как Трой думал, обожал мальчишка. Мудак.       Только после серьезных раздумий о мести Джонатан взглянул на Сака, — который, слава Богу, крепко спал, — и понял, что у него действительно есть шанс. Это, при условии, что он сможет его привлечь, не станет большим препятствием...       Паническая атака началась вскоре после этого и закончилась, стоило обезболивающим вырубить его.       За завтраком, пока Сак снова наклыдывал повязку и рассказывал историю о том, как сломал руку в детском саду (вкратце: выпал из окна своей спальни, пытаясь схватить белку на дереве), Джо начал задаваться вопросом, как он должен это сделать. Как привлечь к себе Сака? Конечно, тот уже неоднократно назвал его «красавчиком» и был весьма чувствительным, но как передать «привет, да, я думаю, что ты действительно милый и забавный, а еще ты немного пугаешь меня, но это вроде как даже горячо»?       Джонатан ломал голову почти два часа, но так и не нашел ответа. Однако смех был хорошим началом.       Поиски хоть чего-то полезного стали бессмысленны, когда стало ясно, — владельцы использовали комод только как свалку для вещей, которые не могли повесить в шкафах: нижнее белье, носки, старые футболки и толстовки, слишком большие для Сака и слишком поношенные для Джо.       Единственной вещью во всем шкафу, которая действительно шла Саку, оказался женский свитер — очень старомодный, упакованный с нафталином; зеленый в желтую полоску. Ни запах, ни странное цветовое сочетание не помешали мальчишке примерить его и даже покрасоваться в нем в драматичных позах.       Джонатан смеялся во время этой жуткой пытки, но немного забеспокоился, увидев настоящую, не скрытую одеждой фигуру — более худую, чем представлялось, но с небольшим животом.       Он не был уверен, беспокоит ли его намек на брюшко, — а точнее то, что оно говорит о диете Сака, — или вся эта картина лишь делает его милее.       Наверное, и то, и то.       Все же, Сак приободрился после вчерашнего испытания с Майклом и Троем. Все утро он был слишком тихим, слишком нервным. Когда они с Джонатаном одновременно потянулись за чипсами, рыжик вздрогнул так сильно, что удивительно, как обошлось без сердечного приступа. Джо не мог винить его за это; на месте спутника он, вероятно, все еще испытывал бы прилив адреналина.       К тому времени, как они закончили, пол спальни превратился в море выброшенной одежды. Из всего они выбрали три вещи: свитер («Сак, зачем?» — «Это удобно! И модно!» — «...как скажешь.»), боксеры («Я так и знал, что ты носишь боксеры! У меня было предчувствие.» — «Заткнись нахер, Сак.») и белую футболку («Ну же, Джонатан. Она не такая уж изношенная. Дыр почти не видно.»).       Из этого Джонатан сделал вывод, что, во-первых, у Сака не было чувства стиля, а во-вторых, за размышлениями того о выборе нижнего белья скрывался какой-то подтекст, но он не был уверен, какой именно.       После обеда они принялись за шкафы. В основном там были разве что вешалки и старые ботинки, затвердевшие и совершенно неподходящие. Саку удалось найти пару коробок в глубине одного из, так что он отдал их Джонатану, а сам немного почистил ковер (это, стоило споткнуться и едва не рухнуть, стало казаться хорошей идеей).       Незаметно для Джонатана, уткнувшегося в коробку с книгами, Сак сунул в карман куртки кружевные трусики и запихнул их под обезболивающее.       Сак не думал о визите Майкла и Троя — он вообще не думал об этом с тех пор, как все закончилось. Потому что он их не боялся. Мужчины хоть и были больше и сильнее его, но Мефистофелю они не нравились. Если Сак был сродни сыну Мефу, то Майкл и Трой были раздражающими племянниками, которых приходилось терпеть каждое Рождество, скрывая желание убить. Другими словами, причинять боль Саку — все равно что подписывать себе смертный приговор. И даже такие головорезы, как Трой, знали это.       Нет, он нервничал из-за того, что зашел слишком далеко.       До вчерашнего вечера Сак отчаянно пытался совладать со своими чувствами. Все, что он делал, было либо непримечатело, — например, прозвище, — либо начато самим Джонатаном. И теперь все было испорчено, лишь потому, что он зашел слишком далеко в своем дразнящем предложении.       Изложение фактов не помогло. Кто бы одобрил эту влюбленность? Трой и Майкл только посмеются над этим. Мара наверняка будет ругаться. Мефистофель... что ж. Он вполне может смириться с парнем своего сынка. Неохотно.       Но с любой стороны самым обеспокоенным человеком в данной ситуации оказывался сам Джонатан. Если тот и не догадывался раньше, то Трой услужливо подсказал: Сак — гей. Свободен. И, судя по намекам Троя, чертовски озабочен.       Не то чтобы полностью неправда. Особенно в момент, когда Джонатан наклонился, чтобы закрыть коробку, и его рубашка немного задралась. На пояснице тогда показались ямочки. Пиздец, это было горячо.       Сак быстро отвернулся и сосредоточился на сбивании паутин со второго шкафа. Джонатану вряд ли будет комфортно от таких взглядов, и Сак не собирался рисковать. Не после вчерашнего вечера. Держа в уме слово «гей», как Джо мог неверно истолковать то, что чуть не произошло?       Рука на щеке. Зрительный контакт. Наклон головы, — Боже, было так очевидно, что Сак собирался его поцеловать!       И, очевидно, Джонатан прекрасно это знал, но не хотел пугать спутника и просто молчал. Как еще объяснить ободряющие улыбки и украдкой брошенные в его сторону взгляды?       Утром, едва проснувшись, Сак решил не прикасаться к Джо без крайней необходимости. Все тут же пошло не по плану, так как Бог, видимо, ненавидел его и дергал за ниточки, пользуясь любым удобным случаем для создания физического контакта. Прикосновение во время завтрака. Быстрая хватка, когда Джонатан почти поскользнулся на лестнице, заставляя их лица сблизиться слишком сильно. И теперь каждый раз, как Сак протягивал что-то парню, их пальцы соприкасались, как бы не были расположены руки.       Этого было достаточно, чтобы свести его с ума.       (Впрочем, это не помешало ему взять то белье. Оно же такое милое! И эти оборки! И фиолетовый цвет!)       Джонатан, напротив, удивлялся, почему так трудно добраться до чужих пальцев. Ему приходилось выкидывать чуть ли не долбаные акробатические трюки, чтобы поддерживать контакт.       Кто знал, что флирт — такая тяжелая работа?       Когда солнце начало садиться, мальчишки решили вернуться в магазин. Снаружи поднялся сильный северный ветер. Сак аккуратно натянул шапку на голову и поправил руку, которой Джо обнял его за плечи. На полпути порыв ветра чуть толкнул Сака в сторону спутника (только подтвердив убеждение о том, что Бог его ненавидит), который, в свою очередь, почти наслаждался контактом.       Ужин прошел вполне нормально, учитывая все обстоятельства. Нервничавший Сак имел склонность много говорить, а нервничавший Джонатан сидел с приставшим к небу языком. В общем, молчание одного компенсировалось болтовней другого, хотя оба расходились с сожалением. (Сак, по своему обыкновению, поделился тем, как нашел в спальне отца журналы с обнаженкой. Джо, по своему обыкновению, ничего не ответил.)       Они не досидели даже до темноты, позволившей бы зажечь свечу, потому что от той почти ничего не осталось, — Сак решил найти новую на следующий день.       При условии, конечно, что он не сгорит от смущения еще до этого момента.       К счастью, Джонатан смог самостоятельно устроиться на простынях, предотвратив тем еще один несчастный случай. Сак завернулся в одеяло и зажмурился. Он не открыл глаз даже когда услышал шепот Джо, пожелавшего спокойной ночи. — Ночи, — пробормотал он в ответ.       И подумал, прежде чем провалиться в сон: «Становится хуже».

***

      Проснувшись наутро, первое, что увидел Джонатан, было спящее лицо Сака.       Неплохой вид. Если без слюней, конечно.       Джонатан осторожно мазнул прикрытыми простынью пальцами по уголку рта мальчишки и уже почти решил, что да, это хороший вид, когда надавил слишком сильно.       Реакция не заставила себя ждать — за пять секунд Сак проснулся, резко выпрямился и потянулся за ножом. — Ого! Окей. — Джонатан поднял обе руки и медленно сел. — Успокойся, всего лишь я.       Сак рухнул обратно, выпустив оружие из рук. — Ебаный в рот. Не делай так! — Прости. — Что ты делал, кстати?       Джо бросил испачканный слюной кусочек ткани и пожал плечами. — Ничего.       Сак снял простыни, вздохнул и встал. — Тогда перестань ничего не делать. До смерти меня напугал.       Пока он перерывал запасенные закуски, Джонатан вылез из-под одеяла, последовал за ним и уселся напротив. По-прежнему царило молчание. Джо даже попытался заглянуть мальчишке в глаза, но тот все время отворачивал голову и глазел на несущественные предметы: холодильник, окна, потолок. — Ты в порядке? — наконец, выпалил раздраженный Джонатан.       Сак только с виду озадачился. — Ага. Чего так? — Ты какой-то... не знаю. Нервный. — Что? Я в норме, честно. — Да нет же.       Джо протянул руку, чтобы убрать ото рта Сака следующий кусочек еды. Как только его пальцы оказались непозволительно близко, рыжик резко отстранился и почти упал на пол. Он с трудом удержался на одной руке, глядя на черезчур самодовольного Джонатана. — Хорошо. Может, совсем чуть-чуть нервный.       Сак мысленно постарался найти более правдоподобную причину для своего состояния, чем «я пытаюсь не пугать тебя своим гейством, прости». И не смог. Поэтому он ответил вопросом на вопрос: — А почему ты такой спокойный? В смысле, на тебя только что напали.       Джонатан пожал плечами. — Не вижу причин для беспокойства. — И с чего бы это? — Ну, ты здесь.       Сак почувствовал, как покраснели уши. Как Джо мог такое говорить? Особенно после того, как Сак почти поце...       Нет. Он не собирался думать об этом. Иначе его лицо превратится в помидор.       Внезапно встав, он запихнул в рот остатки чипса и, не глядя на спутника, сказал: — Пошли. — Куда? — прозвучало с разочарованием, и Сак едва не вздрогнул. — Другой дом. Посмотрим, есть ли у них что-нибудь. — С этими словами он наклонился и поднял Джонатана на ноги.

***

      Они не разговаривали всю дорогу до дома, да и на месте только перекидывались короткими фразами на лестнице — в основном «Осторожно», «Я знаю» и «Почти тут». Они прошли там, где Майкл без фанфар опускал трубу. Даже кровь на дне шкафа в прихожей не вызвала никакой реакции. По сути, ничего более-менее важного не было сказано, пока не оказалась разобрана уже половина содержимого шкафа. — Зачем мы, кстати, роемся в женской одежде?       Джонатан, вновь сидевший на кровати, бросил на пол еще одно причудливое платье. Этот дом был чище, чем через дорогу. Кровать была застелена, шкафы — изначально закрыты. Никаких разбитых флаконов с духами, за что нос был очень благодарен.       Сак немного грубо толкнул от себя пустые вешалки. Те скользнули по штанге и неприятно щелкнули, прежде чем ударились о стену. — Потому что я могу в них влезть.       Приподняв бровь, Джонатан скептически посмотрел на кучу одорбренных вещей у чужих ног, прозванную «Сойдет». — Но тут же в основном юбки и платья. — А это разве плохо?       Сак развернулся к нему, уперев кулаки в бока, и Джо впервые подумал о том, что фиолетовая штука вокруг талии рыжика может и не быть длинной футболкой. — ...Нет, — протянул он, все еще пытаясь определить, юбка ли это. Плиссировка или всего-лишь складки? — Вот и хорошо. — Сак снова обратился к шкафу, снимая еще один маскарадный костюм. Лед между ними, очевидно, растаял, так что мальчишка вздохнул и начал говорить. — У этой женщины вообще было что-то повседневное, или она только тусила на вечеринках каждый вечер? — Не знаю. — Джонатан оглянулся на стопку шелковых и шифоновых платьев. — По-моему, они замечательные.       Пыхтя, Сак сунул ему в руки еще две стопки ткани. — Они бесполезны. Почему люди вообще носят вещи, которые не работают? — Я уверен, что они работали для нее. Кем бы она ни была. — Ну, все еще можно выглядеть мило и без пиздецки тонкой одежды. — Сак осмотрел платье-свитер, поколебался и в итоге бросил его в «Сойдет». — Только посмотри на меня. — О, так вот почему ты... — Джо замолчал на полуслове, заметив взгляд спутника. Черт. Отмена, отмена. — ...э. Хаотичный? — Что в этом наряде хаотичного? — с легкой обидой спросил Сак, оглядывая свою одежду. — Э, ну.       Стоило присмотреться, и ничего «хаотичного» действительно не нашлось. Неподходящее — да. Согласованное — нет. По-странному приятное для глаз — да.       На самом деле, это был довольно хороший повод просто смотреть на Сака. Можно было бы провести так весь день.       Ну, если бы Сак не постукивал нетерпеливо ногой в ожидании ответа. — Чем дольше смотрю, тем лучше становится. Не обращай внимания.       Удовлетворенный, рыжик ненадолго наклонился за своими находками и почти выпрямился, когда шапка начала сползать с его головы. Он спешно схватился за нее и поправил.       Придвинувшись ближе, Джонатан указал на предмет. — Ты когда-нибудь это снимаешь?       Сбросив гору одежды на кровать, Сак натянул тканевые уши. — Нет, пока это в моих силах. — Почему?       Джонатан уже планировал кое-что невероятно глупое. Он просто не мог упустить такую прекрасную возможность. — Потому что, вот почему.       Сак начал бросать платья в кучу ненужного. Может, его можно просто отвлечь... — О, нет. Только мамы могут использовать такое оправдание.       Джо расслабил мышцы на ближайшей к мальчишке руке... — Знаю, знаю. Моя мама использовала это...       ...и потянулся к шапке так быстро, как только мог, едва успев ухватиться за край уха прежде, чем Сак среагировал. Но и этого оказалось достаточно, — успешное отвлечение, — и та соскользнула с рыжих волос.       Волосы.       Святые угодники, как они вообще могут так стоять.       Хоть это было плохой идеей, изо рта Джонатана вырвался непроизвольный и неудержимый смех. — Эй! — Сак попытался отобрать шапку, но Джо в последнюю секунду отдернул руку. Еще раз. И еще. — Может, хватит! — Хватит что?       Лицо Джонатана сильно болело от того, насколько широко он улыбался, просто... эти волосы и впрямь жили собственной жизнью. — Быть маленькой дрянью!       Он наклонился вслед за отстранившимся Джо, все еще пытавшимся удержать шапку в зоне недосягаемости. — Но ты сейчас такой...       Слишком далеко, слишком далеко. Джонатан откинулся слишком далеко и, лежа на спине, почувствовал на себе неожиданную тяжесть.       Восстановив дыхание, он посмотрел вниз и обнаружил очень красного Сака меньше чем в трех дюймах от своего носа.       Он почти перестал дышать.       Сак, несмотря на всю свою худобу, оказался вполне тяжелым и теплым. Он уселся между ног Джонатана и растянулся на нем сверху. Одна из его рук оказалась зажатой между телами, и Джо на мгновение задумался, чувствует ли мальчишка, как колотится сердце под ребрами, а затем поразился чистотой зеленых, широко распахнутых глаз, смотревших прямо в его собственные.       Внезапный вздох Сака заставил Джонатана опустить взгляд на губы. — Я что? — едва ли не прошептал рыжик, и по спине Джо пробежали мурашки.       Воздух внезапно стал очень разреженным. Должно быть, именно поэтому стало трудно дышать. Наконец, Джонатан нашел достаточно кислорода, чтобы выдохнуть одно слово. — ...милый.       Если бы было возможно, лицо Сака покраснело бы еще сильнее. — Ух. Т-ты...       Джо устроил шапку на чужой голове. — Вообще, ты и так очень милый       Сак пытался что-то пробормотать целых десять секунд и не смог. Внезапно он вскочил, едва удержавшись на ногах и чуть не споткнувшись о ткань (снова). Джонатан сел и растерянно посмотрел на него. — Что?       Снова заикаясь, Сак наконец указал на дверь. — Свечи. Я собирался найти. Свечи, — хрипло произнес он, выскочил из комнаты и бросился вниз по лестнице.       Джонатан попытался встать, но внезапный приступ боли напомнил о сломанной лодыжке, и он снова лег на кровать.       Глядя в потолок, он попытался осмыслить то, что только что произошло. Он дразнил Сака; играл в «попробуй отними»; затем они оба упали и...       О, черт.       Закрыв глаза рукой, Джонатан отчаянно запретил себе думать о том, как Сак прижимал его бедра к кровати, как тепло просачивалось сквозь слои ткани, как губы выглядели такими мягкими вблизи.       Он тут же нарушил собственный запрет и, натянув толстовку на ширинку брюк, зло зашептал на водные пятна на потолке: — Почему я так хорошо флиртую только когда даже не пытаюсь?